Девочка для битья

Прислонившись лбом к холодному оконному стеклу, Эмма попыталась расслабиться. Большую часть вечера она провела в ожидании невиданного доселе удара. Несмотря на утверждения Реджины, у нее случались спонтанные выбросы магии. Эмма могла справиться с болью, потому что срывы были похожи на вспышки, впрочем, все равно нервировали. Ожидание убивало. Нет никакой возможности, что Реджина спустит ситуацию на тормозах. Биологический отец Генри в Сторибруке и, судя по всему, заинтересован в более близком знакомстве со своим отпрыском. И хотя, услышав правду, Реджина нашла в себе силы спокойно улыбнуться и с достоинством покинуть гостиную, такое положение вещей наверняка приводит ее в ярость. Нил тоже был не слишком доволен. Эмма зажмурилась в попытке стереть из памяти его шокированное лицо. — Ты прятала его от меня на протяжении одиннадцати лет? — Нил шагнул навстречу. Эмма тоже сделала шаг вперед. — Ты бросил меня гнить в тюрьме. — Для твоего же блага! — Еще бы, тебе всегда виднее. — А у меня разве нет права голоса? — взрослые одновременно посмотрели на Генри. Эмма протянула руку, чтобы коснуться его плеча, но так и не решилась. — Конечно же, есть. — Тогда перестаньте ссориться, — заявил Генри, хотя препирательства закончились в тот самый момент, когда он заговорил. Эмма не представляла, как будет разговаривать с сыном об этом. Просто не знала, что сказать. Врала? Да. Потому что это проще, чем объяснить правду. Нил был далек от совершенства, и она придумала образ идеального отца. — Эмма? Она посмотрела на ребенка. — О, Генри… Хэй. — Я должен завтра идти в школу? — Разумеется, пацан. Он сидел на диване и исподлобья смотрел на нее. Эмма приняла молчаливое приглашение, присела рядом, но оставила между ними достаточное пространство. Генри придвинулся ближе. — Ты на сто процентов уверена, что я не могу остаться дома? — Почему ты не хочешь в школу? Он уставился в пол. — Просто… пожалуйста, только не злись… некоторые дети говорят, что Реджина… — Пацан. -… что мама пыталась убить бабушку. — Неправда, — Эмма надеялась, что легкая дрожь, промелькнувшая в ее голосе, останется незамеченной. Совсем недавно она была уверена в этом, но на фоне последних событий очень трудно удержаться от сомнений. — Я просто не хочу туда идти, — признался младший Миллс. — Это всего лишь разговоры, Генри. — Угу… Это всего лишь разговоры, не так ли? — он продолжал смотреть в пол. Его правая ладонь легла на живот и сжалась в кулак. Эмма, дотянувшись, отдернула край его рубашки. Генри грубо оттолкнул ее руку. — Это был несчастный случай. Свон не сразу поняла, о чем он, пока не зацепилась взглядом за синяк чуть повыше пупка. — Генри, если кто-нибудь… — Я сказал. Это был несчастный случай, — Генри отпрянул и нахмурился. — Так что, я должен идти или нет? — Должен. Бегство не решает всех проблем, Генри. Но расскажи, что случилось. Я могу помочь… — Мне не нужна твоя помощь. «Какая мать, такой и сын», — подумала Эмма. Она хотела пригладить сыну волосы, но он уклонился. — Пацан, прости. Но, если ты останешься дома, все станет только хуже. Они победят. — Ты убегаешь от своих проблем. — Да, но, вероятно, я не самый лучший пример для подражания. Обещаю, здесь нет ничего, что в конечном итоге не получилось бы исправить, — она проглотила ком в горле. — Я избегала разговора о твоем отце. И вот он здесь. Ты знаешь правду, и это намного хуже, чем если бы я рассказала сама. Он пнул пяткой диван. — Значит, он действительно мой папа. — Да. — Почему ты не рассказала? — Я не думала, что ты когда-нибудь узнаешь, — Эмма попыталась улыбнуться. — В твоем свидетельстве о рождении, в графе «отец», стоит Питер Паркер. Он сморщил нос. — Ты не могла выбрать Артура Карри? — Кто это? — Аквамен. — Что? — ее губы растянулись в нерешительной улыбке. — Он тебе нравится больше Спайдермена? — Забей, — Генри вздохнул. — Чем тебе не угодил Нил? Эмма прикусила язык. С одной стороны ей хотелось рассказать все подробности о бессердечном человеке, с какой-то стати решившем, что он знает, в каком направлении должна двигаться ее жизнь, но с другой… — Он сделал мне больно, и я не смогла простить его. Я надеялась, вы никогда не встретитесь. — Но он здесь. — Знаю. — Ты будешь мешать мне видеться с ним? Эмма обняла его и прижала к себе. — Я не буду больше убегать. Обещаю. Ты сможешь с ним видеться, если сам захочешь. — Итак… — он умоляюще посмотрел на нее. — Насчет школы… — Хорошая попытка, пацан. — Серьезно? — Я только что сказала тебе, что не собираюсь убегать от проблем. Значит, и ты тоже не должен. — А если я скажу, что не буду видеться с Нилом? — Тебе все равно придется идти в школу.

ххххх

— Уходи, — Реджина посмотрела на дверь спальни. Бывшая королева легко могла представить жалобный взгляд Эммы, которая, разумеется захочет загладить вину, да вот только она не в настроении для трогательных монологов. — Я просто хочу поговорить. Настроение испортилось еще больше, когда стало ясно, что за дверью стоит не Эмма, а ненавистная Белоснежка. — Что в слове «уходи» тебе непонятно? Дверь со скрипом приоткрылась. — Я понимаю, ты сейчас злишься. — Ты ничего не понимаешь, — парировала Реджина. Проблема Чармингов в том, что все они считают себя без пяти минут экстрасенсами, знающими, что она чувствует и думает. Даже если на самом деле они и близко не понимают всей ситуации. — Это и для нас стало шоком. — Да-да, я помню, что вы почти ничего не знаете о своей дочери. Не сомневаюсь, что отчасти это произошло по моей вине. Снежка проглотила колкость и не поддалась на провокацию. — Что ты собираешься делать? — То есть? — С отцом Генри? — Ты, похоже, совсем не соображаешь, как работают законы. С юридической точки зрения, он — мой сын. Я заплатила внушительные деньги, чтобы все организовать. — Ты запретишь Генри встречаться с ним? Вопрос застал Реджину врасплох. Несмотря на статус законного опекуна, она даже не осознавала до этого момента, что в ее власти остановить Генри от каких-либо поступков. Эмма восторженно взвалила на себя обязанности по воспитанию, и она не сомневалась, что ее роль матери ограничивается одним названием. Тем не менее, Реджина не собиралась доставлять Белоснежке удовольствия лицезреть проявление слабости. — Генри будет делать все, что взбредет ему в голову. Кажется, он унаследовал от тебя все самое худшее. Несмотря на оскорбление, Снежка мягко улыбнулась, и злая дрожь пробежала вдоль спины Реджины. — Ты знаешь, что он гордится тобой? — Это не твое дело. — Ты не использовала магию. Это прогресс, Реджина. У тебя появился настоящий шанс снова стать хорошей. — Убирайся, — в кончиках пальцев появилось знакомое покалывание — верный признак, что она на грани срыва. Реджина выдохнула. Почему-то, когда Эмма говорила о новых начинаниях и шансах на светлое будущее, она реагировала не так резко. Снежка склонила голову. — Хорошо. Я не буду тебя больше отвлекать. Как только дверь закрылась, Реджина гневно зашипела. Затем настежь распахнула шкаф Эммы, выбрала самую уродливую майку и разорвала пополам.

ххххх

Реджина безучастно смотрела в потолок. У подножия кровати извивалась Эмма, словно пойманная в сеть рыба. Шум не слишком беспокоил, чего нельзя сказать о сопровождающих его всхлипах. После событий минувшего дня меньше всего хотелось успокаивать Свон, но она сомневалась, что в противном случае вообще сможет заснуть. Реджина двигалась на ощупь, стараясь не думать о том, каким образом оказалась в этой комнате, в которой провела несколько ночей. Она уже знала все неровности пола, знала, на какие доски лучше не наступать, чтобы избежать скрипа. Тем не менее, Реджина так и не смогла привыкнуть к этой квартире, ей здесь совсем не нравилось и хотелось домой. Эмма ударила ее ногой в голень, и Реджина поморщилась. Женщина лежала, наполовину вылезши из спальника, размахивала руками и молотила ногами. Продолжая действовать в темноте, чтобы ненароком не разбудить Свон, Реджина осторожно натянула на нее спальник и застегнула молнию. Всей проблемы это не решило, Эмма продолжала ворочаться, но главную задачу облегчило. Реджина наклонилась и поцеловала блондинку в лоб. Успокаивающий эффект не заставил себя долго ждать; ее лицо мгновенно разгладилось, а дыхание вроде бы выровнялось. «Прекрасно» — подумала Реджина и, немного помедлив, еще раз вгляделась в спящую женщину. Сколько бы предложений помощи она не отвергла, Эмма не переставала пытаться. Реджина закусила губу. Если бы она так сильно не устала, то наверняка бы огорчилась своим мыслям — но прямо сейчас она не могла перестать думать о переполнявшей ее благодарности. Возможно, это не совсем уместно, но Реджина была искренне благодарна слепой вере Эммы. — Истинное дитя двух идиотов, — пробормотала Реджина. Она осторожно убрала прядь волос со щеки Эммы. Затем снова наклонилась и невесомо коснулась губами ее губ. «Вот так», — подумала она, — «Вся глупость из нее вышла». Реджина выпрямилась и поспешила вернуться в кровать.

ххххх

Утро началось неважно. Реджина внимательно рассматривала сына, который с каждой минутой мрачнел все больше. Генри потянулся за хлопьями, и она, не сказав ни слова, передала ему пакет молока. Эмма упомянула про внезапное нежелание идти в школу, но вскользь, не вдаваясь в подробности. — Генри? Мальчишка в ответ огрызнулся, но в следующий момент, видимо, вспомнив хорошие манеры, которым она старательно его обучала, встрепенулся. — Да? — Ты не хочешь идти в школу из-за меня? Дети изводят тебя за то, что ты — мой сын? Он засунул ложку в чашку и сморщил нос. — Не совсем. — Так вот почему ты ненавидишь меня? Они тебя дразнят? — Я не ненавижу тебя. — Понимаю. — Нет, не понимаешь, — прошипел Генри. Реджина резко осеклась, следующие слова комом застряли в горле от осознания, что превращается в Снежку. Она терпеть не могла всепонимающее отношение Белоснежки, но общение с сыном всегда строила по той же схеме. — Тогда заставь меня понять. Он медленно поднял глаза от чашки с хлопьями. — И ты, правда, выслушаешь меня? — Да. — Хорошо, — он со стуком бросил ложку на стол. — Проводишь меня в школу? Реджина неуверенно улыбнулась. — Ты этого хочешь? — Да. Но, наверное, мы должны попросить Эмму пойти с нами. Улыбка дрогнула. — Конечно. — Так безопаснее, — пояснил Генри. — Ты говорила, что в последний раз чувствовала себя незащищенной. — Хорошо. Позови ее.

ххххх

Когда Генри обнял Эмму, прежде чем побежать к зданию школы, он слегка дернул на себя, вынуждая наклониться, и прошептал: — Будь с ней милой. Она мягко толкнула его в плечо. — С ней я всегда милая. — Она пытается, — напомнил Генри. Когда он исчез в дверях, Эмма повернулась и посмотрела на задумавшуюся брюнетку. — У тебя нет никаких неотложных дел? — Ты точно больше ничего не хотела мне сказать? — Нет. На самом деле я просто не хочу говорить о Ниле. — А я на самом деле просто хочу вернуться домой. Эмма неопределенно пожала плечами, словно взвешивая варианты, и спрятала руки в карманы. — Я не могу остановить тебя… — Снова старая песня, — Реджина закатила глаза и зашагала прочь, но мгновением позже Эмма догнала ее. — Просто… — блондинка осеклась, не совсем понимая, почему ей так хочется, чтобы женщина осталась еще на какое-то время. Чтобы держалась поблизости? Но внимание горожан переключилось на приехавшего Нила, и Реджина могла бы без проблем вернуться на Миффлин Стрит. Вот только Эмма этого не хотела. Совсем. — Я просто думаю, что для Генри лучше, чтобы ты осталась. Вы очень хорошо ладите. Подумай о развитии ваших отношений. — Мы можем развиваться и дальше, если ты позволишь ему выбрать, где он хочет жить. Эмма заметно напряглась, уверенная, что давешний спор пойдет по второму кругу, но Реджина просто смотрела на нее. — Я не буду его удерживать. — Замечательно. — Ты уверена, что не хочешь остаться еще на немного? — С меня хватило твоих ночных кошмаров. Эмма покраснела. — Прости. Тут я бессильна. — О чем они? — Реджина дорого бы дала, чтобы можно было забрать сорвавшийся с губ вопрос обратно, чтобы и дальше выглядело, что ей все равно. Но слова камнем повисли в воздухе между ними. Впрочем, Эмма не стала углубляться. Она повернулась к Реджине, прикрывая ладонью от утреннего солнца глаза, и улыбнулась. — О ловушке.