Девочка для битья

Реджина обдумывала возможность позвонить Генри. Вроде бы ничего сложного, всего лишь один звонок, но она не была уверена, что сын захочет с ней говорить. Решение о запрете на встречи с Нилом, конечно, жесткое, Реджина понимала это, но если бы только Генри согласился выслушать. Он бы непременно понял, что присутствие Нила не идет ему на пользу. Она нажала кнопку вызова. В конце концов, Генри по-прежнему ее сын, и отношения в последнее время, казалось, шли на лад. Невозможно все перечеркнуть одним жестким решением, ведь он так гордился ее достижениями. В трубке раздавались длинные гудки. Наша любовь, подумала Реджина, намного сильнее этого. Она на многое закрывала глаза, чтобы не потерять Генри, и надеялась, что он поступит правильно. В трубке раздавались длинные гудки. Пальцы крепко вцепились в край столешницы. — Привет! Вы позвонили Генри. Прямо сейчас я не могу ответить на ваш звонок. Оставьте мне сообщение, окей? За словами последовал сигнал. Реджина выждала мгновение, прежде чем заговорить. — Генри, это твоя мама. Я бы хотела обсудить последние… — она запнулась: — события. Люблю тебя. Он не избегает ее. Она поскрежетала зубами и замерла. Отвратительная привычка брала свое начало в детстве. Мать обычно мертвой хваткой вцеплялась в подбородок, когда слышала, и Реджина до сих пор буквально физически ощущала жесткие пальцы. — У королевы, — шипела Кора, — ровные зубы и красивая улыбка. У королевы не должно быть нервных привычек. С момента, когда с ней грубо обращались, прошли десятилетия, но урок прочно засел в голове Реджины. Из размышлений ее вывел громкий стук в дверь. Реджина пересекла пустой холл, выглянула в глазок и распахнула дверь. Перед ней стоял хмурый Генри, вцепившись в лямки рюкзака, и задумчиво кусал губы. — Генри, я только что звонила тебе. — Я знаю. — Оу. — Я хочу, чтобы ты оставила меня в покое, — губы мальчишки дрожали, но она едва обратила на это внимание. — Генри. Я понимаю, что ты расстроен из-за Нила, но это ради твоего блага. — Нет, это ради твоего блага. Ты не хочешь, чтобы я с ним общался. А еще ты не хочешь, чтобы я жил с Эммой. Никогда не хотела. Ты хочешь привязать меня навсегда. Реджина отшатнулась словно от пощечины. — Значит, вот как ты думаешь? — Нет, я не хочу так думать, — он взъерошил себе волосы. — Я понимаю, что ты очень сильно старалась, но речь идет об общении с моей семьей. Со всей семьей. — Я твоя семья, Генри. — А еще Эмма, Дэвид, Снежка и Нил. — Я несу за тебя ответственность. Он попятился, не в силах встретиться с ней взглядом. — Я хочу, чтобы ты была в моей жизни, и я люблю тебя. Но ты не можешь ограждать меня от Нила. Я собираюсь общаться с ним. Если ты мне не разрешишь, это сделает Эмма. — Не разрешит. — Давай честно, хорошо? — он нахмурил брови. — Ты использовала магию? Ты делала ей больно, как и она тебе? Оказавшись пойманной между убийственной ложью и разрушительной правдой, Реджина несколько мгновений молчала. Затем сухо кивнула и приготовилась получить от Генри полный отвращения взгляд. Мальчишка медленно покачал головой и, развернувшись, зашагал прочь.

ххххх

— Подумай об этом, — умолял Генри. Эмма с любопытством смотрела на него. — Когда ты первый раз приехала сюда, она не хотела, чтобы я виделся с тобой. Но, в конце концов, все обернулось к лучшему, правда? Ты тоже моя мама, и мы заслужили шанс узнать друг друга. — Сейчас все немного по-другому, пацан. — Почему? — С его подачи ты напал на мальчика. Генри громко фыркнул. — Он показал мне, как защищаться. — Он оказывает плохое влияние. — А ты типа нет? — он рассмеялся, однако в его глазах не было ни намека на веселье. — Эмма, ты разрешала мне прогуливать и еще множество вещей, которые я не должен был делать. — Но… — Именно из-за этого Реджина тогда не хотела, чтобы мы общались! — Пацан. — Я не собираюсь называть ее мамой, когда все, что она пытается сделать, это спрятать меня в особняке, словно я какая-нибудь Рапунцель. Если она меня не отпустит, я найду возможность сбежать и найти свою настоящую семью. Она пересекла спальню и опустилась перед сыном на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я слышу, что ты пытаешься сказать, но просто вдумайся. Твоя мама присматривает за тобой, она всегда это делала. Ты — ее самая большая слабость, пацан. Например, если мы представим, что она Ахиллес, то ты — ее пята. Она хочет, чтобы ты был в безопасности. — Нил не опасен. — Ты не знаешь его так хорошо, как я. Генри гневно сжал губы. — То же самое Дэвид говорит тебе о Реджине! Люди меняются, Эмма. То, что ты знала его раньше, не значит, что знаешь теперь. — Это совсем другое. — Нет! — он попятился от нее. — Я сбежал, чтобы встретиться с тобой. Что мне мешает сделать то же самое ради Нила? — Не надо, Генри. — Только так я смогу увидеть его еще раз. — Итак, ты манипулируешь мной, чтобы я разрешила тебе встречаться с ним? Просишь, чтобы тебя воспринимали взрослым человеком, способным принимать собственные решения, а потом разворачиваешься и ведешь себя по-детски, — Эмма покачала головой. — Ты не можешь истерить каждый раз, когда что-то происходит не по-твоему. Хочешь видеть Нила? Наберись терпения. Дай нам поработать над этим. Генри резко развернулся и направился к лестнице. — Я увижусь с ним. И вы не сможете меня остановить. Когда быстрые сердитые шаги стихли, она беспомощно уставилась на свои руки. Вот она, самая тревожная часть истории — в Генри уникальное сочетание генов беглецов высшего класса. Эмма ни секунды не сомневалась, если сын решил сбежать, он сможет добиться своего. Она вытащила сотовый и терпеливо ждала ответа Реджины. — Нам надо поговорить. — У меня нет времени на твои эмоциональные откровения. — О Генри. На мгновение воцарилась тишина, следом раздался тихий вздох. — Приезжай, — сказала Реджина.

ххххх

Голд настойчиво постучал тростью по бетонной поверхности. Мужчина, стоящий перед ним, определенно не испытывал к нему теплых чувств, но ростовщик мог легко это изменить. Из-за соприкосновения с камнем из-под трости вырвался поток магии. В тот же момент мужчина резко выпрямился и пристально посмотрел на него. — Что вы сказали? — Вам стоит рассмотреть кандидатуру Белоснежки на пост мэра. — Но мэр Миллс… — Больше не подходит для этой работы, — он наклонился ближе, и мужчина невольно отзеркалил движение. — Ходят слухи, что она пытается искоренить инакомыслие. — В таком случае мне бы не хотелось… — Она не будет больше устанавливать тиранический режим, — успокаивающе сказал Голд. — Мы все здесь цивилизованные люди, вы согласны? — Наверное, да. — Разве из этого не следует, что мы должны лишить ее власти, прежде чем она воспользуется силой, чтобы начать кровопролитие? — Она убивает людей? — Пока нет, но что ее остановит? Мы слишком долго безропотно позволяли ей управлять нами. — Нам угрожает опасность? — Я вам ничего не говорил, — ростовщик захромал прочь, оглянувшись напоследок через плечо. — Вы никому не должны рассказывать об этом. — Да, конечно, — мужчина закатил глаза. По мнению Голда все складывалось довольно неплохо. Он пустил по городу несколько разных слухов, при этом ни разу не повторился и был — долой скромность — весьма убедителен. Вечером, когда безмозглые сплетники встретятся, чтобы обсудить последние новости, у всех будут различные представления о предполагаемых зверствах Реджины. По крайней мере, именно на это рассчитывал ушлый Румпельштильцхен. Вместо того, чтобы разоблачить его, идиоты согласятся, что бывшая королева не заслуживает доверия, что она замышляет нечто не очень хорошее. Краем глаза он заметил желтый «Жук» Эммы, не спеша кативший вниз по улице, очевидно, к особняку мэра. Эмма может оказаться проблемой, размышлял Голд, впрочем, если понадобится, можно разобраться и с ней тоже. Мужчина прекрасно знал, что Нил привязан к ней, и он едва ли сможет подняться в глазах сына, если с блондинкой что-то случится. Стало быть, скрытая хитрость ему в помощь. Ростовщик приветствовал всех, кто встречался ему на пути, но игнорировал их бормотание. Предсказание, что жители города восстанут против него, не сбылось, верно, из-за его внезапного исчезновения. Но теперь, когда он открыто вышел на улицы, люди постепенно вспоминали свои стычки с ним в Зачарованном лесу. Никто напрямую не нападал, в основном перешептывались за спиной, но безопаснее перевести стрелки на другого. Впрочем, едва ли все эти люди по-настоящему ненавидели его, если толпой бегали за Злой Королевой. А теперь, если и захотят отомстить, то не смогут, потому что Чарминг пообещал защиту. Отступиться от сделки будет полным безрассудством со стороны Прекрасного принца. Что и говорить, его последний ход получился весьма остроумным. Голд подарил мягкую улыбку, на какую только был способен, проходящим мимо матери с ребенком, и отправился дальше. Конечно, его недолюбливают в городе, но и черт бы с ними, ведь все равно ничего не могут сделать.

ххххх

Эмма толкнула дверь и проскользнула мимо Реджины. Разговор обещает быть неприятным. И не в ее интересах, чтобы брюнетка снова захлопнула дверь. Они обязаны поговорить и, возможно, обсудить странности, происходящие между ними. Реджине, хочет она или нет, придется принять активное участие в разговоре. — И? Что такого срочного произошло? — Генри грозится сбежать, если мы не разрешим ему видеться с Нилом. — Нет никаких «мы», мисс Свон, — парировала Реджина. — Предполагается, что решения, связанные с жизнью Генри, принимаю я и только я. — Все изменилось. Я теперь тоже часть его жизни, и у меня есть свое мнение относительно его благополучия. Но я понимаю. Ты — его мама, а я — ошибка природы, к которой он привязался. Мне плевать. Проблема в том, что он любой ценой собирается встретиться с Нилом. А вопрос — сможем ли мы проконтролировать, где и когда это произойдет? — Я сказала — нет, и ты тоже, позволь напомнить, была категорически против. Эмма приблизилась к ней. — Я все еще против. Но я подумываю о том, чтобы пересмотреть тактику. Он встретится с Нилом. С нашего согласия или без, но это произойдет. — Значит, без согласия. Я не позволю этому мужчине ошиваться вокруг моего сына. — Ты не можешь контролировать все, — терпение Эммы лопнуло, когда она поняла, что Реджина совсем не слушает. — Что ты сделаешь? Закроешь в комнате до восемнадцатилетия? — Не будь дурой, — Реджине не нравилось, что Эмма подходит все ближе, но она продолжала стоять на месте. — Да, я сделала много ошибок, но я вынесла из них урок. — Не думаю. — Что ты хочешь сказать? — Ты полностью лишаешь его права выбрать! Ты запрещала видеться со мной — он тебя возненавидел и полюбил меня. Ты запрещаешь видеться с Нилом? Намечается та же самая фигня. Ты снова и снова это делаешь, но почему-то ждешь другого результата. Ты, черт возьми, в своем уме? Реджина замахнулась и отвесила Эмме громкую пощечину. Не слишком болезненную, но достаточно сильную, чтобы на щеке осталось ярко-красное пятно. — Пошла вон из моего дома. — Я пытаюсь тебе помочь! — Эмма схватилась за щеку. Она вспомнила последнюю стычку, которая закончилась в постели, но сейчас Реджина смотрела на нее безжизненным взглядом. Свон отступила и покачала головой. — Проклятье, Реджина. Я на твоей стороне. — Я никогда не хотела твоей помощи, — Реджина оттеснила ее к входной двери. — Уходи и не возвращайся. — А Генри? — Вы можете разобраться с ним самостоятельно, — голос Реджины звучал низко и бесстрастно. — Вы собрали все в кучу, когда мистер Кэссиди ворвался в его жизнь, научил плохим поступкам, а теперь двигаетесь дальше. Вы получили то, что хотели — он ваш. — Реджина… — Мэр Миллс. — Ты можешь просто выслушать? — умоляла Эмма. Дверь захлопнулась у нее прямо перед носом.