Девочка для битья

— Она угрожала детям, — мужчина громко икнул и облокотился на барную стойку. Сидевшая рядом с ним женщина слушала с широко раскрытыми глазами. — Пообещала перебить всех, если они еще раз пройдут мимо ее дома. Вот почему школьный автобус перестал ездить по этой улице. — Я не думаю, что причина в этом, — запинаясь, с придыханием сказала она. — Ты уверен? — О, на все сто. Ты можешь проверить записи. — Думаешь, она на самом деле может навредить кому-то? Он сжал мощный кулак и с силой впечатал в деревянную поверхность. Он считал, что слышал все эти истории из очень проверенных источников. После нескольких неудачных попыток произнести «проверенные», он тряхнул головой, а когда сумел связать слова между собой — окончательно утвердился в собственной правоте. — Она перебьет нас всех, если не будем осторожны! — Я слышала! — худощавая женщина, лишь немногим более трезвая, чем мужчина, склонилась к ним. — Она пообещала отрубить мне голову, если я еще раз подниму вопрос о своем бизнесе. — Это ме-ня не удивляет! — заорал пьяница. — Смерть Королеве! — Но… — заговорила неверующая женщина, но громкие крики заставили ее замолчать. Она проглотила заботы вместе с остатками напитка и подхватила пальто. — Не предпринимайте ничего радикального. Он расхохотался ей в лицо. — Например? Она покачала головой и попыталась пройти сквозь пьяную толпу. Что-то странное витало в воздухе этим вечером. Задержалось в атмосфере грубости и невежества, и лишь усиливалось с каждой опрокинутой кружкой пива. Люди вели себя беспокойно и шумно, и она действительно боялась возможных последствий. На протяжении нескольких недель, наведываясь в местный бар, она наблюдала превращение общего недовольства в остронаправленный гнев. Она почти достигла двери, когда мужчина мертвой хваткой вцепился ей в локоть. — Куда это ты намылилась? — Домой. Нам всем не мешало бы разойтись по домам, — она попыталась вырваться, однако он только еще крепче сжал пальцы. — Ты ведь не собираешься рассказать ей? — Рассказать «что» и «кому»? — Мы собираемся бросить вызов мэру. Все вместе. Музыка продолжала надрываться, но она внезапно осознала, что все вокруг умолкли и теперь настороженно смотрят на нее. — Здорово. Мне пора. — Мы будем действовать так, как уже делали раньше, — он наклонился ближе. — Только на этот раз нас никто не сможет остановить. — Скоро выборы, — ее обдало запахом перегара, и она отшатнулась. — У нас есть право голоса. Мы можем выбрать кого-то нового, если захотим. В этом мире существует специальная процедура, нет никакой необходимости возвращаться к жестокости Зачарованного леса. По толпе пронеслось нервное бормотание, когда мужчина навалился на нее. — Этот мир нам чужд. Выборы медленные. Она — проблема. Она — угроза. Мы должны как можно скорее покончить с ней. — Хорошо, — она нерешительно кивнула, не горя желанием принимать участие в происходящем. — Просто позвольте мне пойти домой, и можете делать, что вам захочется. — Ты останешься здесь, а иначе, как мы узнаем, что ты не побежала прямо к ней и не предупредила? — не обращая внимание на возражения, он потянул ее обратно в толпу.

ххххх

Если бы Нил мог выбирать, он предпочел бы оказаться подальше от Сторибрука, а не сидеть в лавке своего отца, наблюдая за тем, как тот готовит дурацкий чай. Но из-за того, что ростовщик выменял его извинения, Нил сидел тихо и крутил в руках столовое серебро. — Итак, расскажи мне, чем ты занимался? Он подавил желание закатить глаза. — С нашей последней встречи? Прошло несколько сотен лет. Тебе надо спрашивать немного конкретнее. — Начни с недавних событий, — Голд повернул ручку плиты, и крохотное пламя замерцало под чайником. — Расскажи про последние десять лет, а начни со своей встречи с мисс Свон. Это оказалось более болезненным, чем он себе представлял. В тот момент, когда Нил прыгнул в портал, когда понял, что папа бросил его на произвол судьбы, он дал себе нехитрое обещание; если судьба когда-либо снова сведет их вместе, он отречется от отца. Нил буквально грезил об этом, поскольку считал, что только тогда папа поймет, каково быть преданным. — Она оказалась в тюрьме из-за того, что я позволил копам арестовать ее. Они взяли ее, когда я продавал краденные часы, а потом… Потом я взял деньги и сбежал. Не то, чтобы он гордился своими действиями, но с тех пор прошло много времени, и мужчина больше не чувствовал себя виноватым. В конце концов, Эмма жива и здорова — проклятие пало, у них есть ребенок, и они снова встретились. Может быть, прямо сейчас она и не хочет быть с ним, но это же не значит, что так будет всегда. Да, ей все еще больно из-за всего случившегося, но он себя простил. — В каждом городе я не задерживался больше пары месяцев, наверное, думал, что копы у меня на хвосте, а может, что Эмма продала меня. Но, в конце концов, я осел в Нью-Йорке, в больших городах легче затеряться. — Эй? Нил громко вздохнул, чтобы ростовщик понял, какое облегчение он сейчас испытал. — Мы здесь! — Отлично! — Генри ураганом ворвался в заднюю комнату магазина и широко улыбнулся. — Я надеялся, что ты будешь здесь. — Ага. Что стряслось, парень? — Я ускользнул, чтобы повидаться с тобой. — О, Боже. Хочешь, чтобы твоя мама окончательно рассердилась на меня? Генри пожал плечами. — Я вернусь раньше, чем она заметит. Она уже спит. И вообще, ей сейчас не до этого. Она весь день дубасила по двери Реджины. Голд вытащил третью чашку. — Будешь чай? — Почти полночь. — Без кофеина. У меня есть успокаивающие чаи. — Нет, все нормально. — Я рад, что ты здесь, — прервал Нил. — Если бы твоя мама добилась своего, мы бы вообще не встретились. Да и Реджина тоже выразилась предельно ясно. Ростовщик захихикал, привлекая внимание собеседников. — Ей недолго осталось выражаться. — Что ты сделал? — потребовал ответа Нил. — Именно то, что ты попросил. Нахмурившись, Генри смотрел на Нила и кусал губы. — Что ты сделал? — Ты хотел общаться со мной! — принялся защищаться Нил. У него за плечами были годы практики по уклонению от ответственности. — Я попросил помочь видеться с тобой. — Я бы сбежал! — Да, но… — Ей сделают больно? — Генри посмотрел на Голда. — О, я не могу точно сказать, — мужчина проводил убегающего внука взглядом и повернулся к сыну. — Итак, на чем мы остановились? Нил вскочил. — Не могу поверить. — Ты обвиняешь меня за то, что я выполнил твою просьбу? — улыбка Голда померкла, но полностью не исчезла. — Может, тебе стоит пересмотреть приоритеты, мой мальчик. Я сделал невозможное, чтобы ты был счастлив, а ты продолжаешь себя вести так, будто я все разрушил. В порыве гнева Нил отбросил стул и выбежал следом за Генри.

ххххх

— Эмма! Эмма медленно заморгала. В изножье кровати стояла неясная размытая фигурка, но даже в полудреме женщина узнала голос сына. Эмма потерла глаза тыльной стороной ладони, и ее зрение прояснилось. Теперь она могла разглядеть, что лицо Генри искажено гримасой беспокойства. — Пацан? — Нужна твоя помощь! — Неужели? Он обошел кровать и настойчиво потряс мать за плечо. Темные круги у нее под глазами указывали на истощение, и Генри чувствовал себя отвратительно из-за того, что разбудил ее. Последние несколько ночей она почти не спала из-за кошмаров. Тем не менее, прямо сейчас есть куда более важные вещи, чем сон. Он продолжал трясти, пока женщина не сдалась и не села на постели. Она сонно пригладила растрепавшиеся волосы и, прикрыв ладонью рот, зевнула. — Мама в беде. — Она снова твоя мама? — Сосредоточься, Эмма. Блондинка снова зевнула. — Который час? — Неважно! Моя мама в беде, и ты должна ей помочь! — Ей не нужна моя помощь, пацан. — Это обязанность героя, — он вцепился ей в локоть. Она должна понять. Из всех жителей городка только она одна в состоянии защитить Реджину. Он довольно часто наблюдал, как Эмма останавливала Дэвида, когда тот нелестно отзывался о бывшей королеве. Пусть та всегда говорила, что ей ничего не нужно от окружающих, но Генри понимал, что это не совсем так. Реджина нуждалась в Эмме, особенно сейчас. — Тебе должно быть все равно, хочет она помощи или нет. Ты помогаешь в любом случае, потому что это — правильно. — Допустим, я согласна и хочу ей помочь. Какая опасность ей угрожает? — Я был в лавке мистера Голда… — Генри! — Потом отругаешь! Он сказал, что ей сделают больно. Когда я возвращался домой, мимо прошла группа вооруженных людей. Они направлялись в сторону маминого дома. Эмма мгновенно выскочила из постели. — Почему ты сразу не сказал? — Я думал, ты поможешь ей просто так, — Генри фыркнул. — Я не виноват, что ты глупая. — Конечно, — Эмма подхватила с пола джинсы и натянула их. Сидевший рядом Генри продолжал ныть, но она его почти не слушала. Реджине угрожала физическая опасность, и Эмма не могла отделаться от ощущения, что на этот раз женщина не даст отпор толпе.

ххххх

Реджина не спала. Она лежала на кровати Генри, прислушиваясь к собственному сердцебиению. Размеренному и ритмичному, похожему на обратный отсчет на взрывном устройстве. В тишине дома она слышала гневные выкрики собравшихся на крыльце. Она ни капли не удивилась, когда на дверь обрушились удары, а на первом этаже раздался звон разбившегося стекла. В воздухе заискрило от выплеснувшейся магии. Если кто-то сомневается в том, что они собираются сделать, или не верит, что сможет защитить себя, за них все решат набирающие обороты темные эмоции. «Подарочек от Голда», — заключила Реджина. Она медленно села, опустила ноги на пол и не спеша прошла в ванную. Включив свет, открыла кран и сполоснула лицо, слушая, как ее вещи одна за другой с оглушительным грохотом встречаются со стенами. Скорее всего, в ближайшем времени гости сами поднимутся наверх, поэтому нет никакого смысла идти к ним навстречу. Промокнув лицо полотенцем, Реджина пробежалась пальцами по волосам и вернулась в спальню Генри. Усевшись на кровати, она подняла глаза на дверной проем. — Мы знаем, что ты здесь! — Спускайся! — Не ухудшай свое положение! Она одернула блузку и снова уставилась на проем. С лестницы донесся оглушительный грохот, а через мгновение мимо спальни пронесся грузный мужчина. Резко остановившись и чуть не свалившись, он вернулся. Ухмыляясь, двинулся к ней и без лишних церемоний, вцепившись в плечи, поднял на ноги. Реджина, почти не сопротивляясь, молча вышла вместе с ним в коридор. Ничего нового она не увидела, все те же недовольные лица, искаженные лютой ненавистью, но сердце все равно забилось быстрее. — Ты угрожала нашим жизням в последний раз. — Каким образом? — звук ее голоса заставил замолчать большинство из них. Они испуганно попятились. — Что я вам опять сделала? — Ты притащила нас сюда! — Ты собиралась убить нас! — Ты используешь против нас магию! — Не будьте смешными, — выплюнула она. Мужчина, державший ее за локоть, резко дернул вниз. Реджина, не удержав равновесие, в последний момент уперлась ладонями о пол. Выпрямившись, она как ни в чем не бывало продолжила: - Озвучьте свои обиды или покиньте мой дом. — Мы не обязаны тебя слушать! Реджина оглядела собравшихся в поисках самого говорливого. Задержалась на перепуганной рыжеволосой женщине с мокрыми от слез щеками, смотревшей на нее извиняющимся взглядом. Двое горожан поддерживали ее под локти. — Утверждаете, что вы лучше меня, — обратилась она к толпе. — Но вы вломились в мой дом, притащили с собой заложника и уничтожили мою собственность. Это не правосудие. — Заткнись. — Я не буду с вами сражаться, — продолжала Реджина. — Но я прошу вас взвешивать свои действия. Идите домой, пока не превратились в тех, кого ненавидите. Несколько человек отделились от группы и побежали к дверям, в том числе и рыжеволосая женщина. Тем не менее, большинство из собравшихся предпочли остаться, а стоявшие рядом, сжав кулаки, угрожающе двинулись на нее.