Циник

      Моя жизнь — дерьмо, в котором я по уши закопался бульдозером, а теперь выкапываюсь культями. Весь этот чёртов фарс, вся эта непрерывно льющая гниль, ошмётки человеческого сознания — не иллюзия, которой нас обычно кормят. Всё это реально. Каждое правильное слово, каждая удачная мысль становятся чем-то вроде культового слогана, который тут же кто-то ворует и публикует, пока хозяин не среагировал. Казалось бы, всё хорошо, но так только кажется, потому что хуже некуда. Слишком много жертв в сливе, слишком много политиканов по этому поводу молчат. Мы просто куски терзаний. Мы — совесть, которую тут же подавляют. Я не молчу, следовательно, существую. Но в таком мире, как наш, трудно обратить на себя общественное внимание. Хотя бы, потому что таких «бунтарей» миллионы. Наш мир — сточная канава мнений в цветущем городе власти.       Я стою в самом честном районе — на кладбище. Миллионы минут лицемерия и колоссальные затраты на подавление вины — кладбище. Я в цветастой рубашке, которую ещё недавно носил мой лучший враг, которого я сегодня хороню. Он не был хорошим человеком и надежным другом. Не был верным мужем и любящим отцом. Все ненавидели его, все хотели, чтобы этот день настал поскорее. Они странно смотрят на мой внешний вид. Память, по их мнению, не имеет места в кругу торжественности и жалких традиций. Я громко открываю шампанское и радостно обливаюсь им. Мне нравится мероприятие, я люблю веселиться. Жаль никто больше этого не делает. Люди торжественно плюют на могилу усопшего, а я радостно танцую. Я — удивительный танцор, но никто этого не оценил. Впереди поминки, на которые меня никто звать не собирается. Но я приду, потому что мертвец был моим врагом. Я — псих, который напоминает всем о нормальности.       Поминки — скучно, слезливо, лицемерно, традиционно. К счастью, я умею веселиться. Спросил, кто следующий — косо посмотрели. Пожелал отправиться в лучший мир — косо посмотрели. Вспомнил историю про первую измену усопшего — выгнали. Видимо, это праздник жизни закончится без меня. Жаль. Я люблю корпоративы. Достойные мероприятия для недостойных. Напоследок кинул венок в толпу, как на свадьбе. Жена врага поймала его и тут же выбросила. Они странные.       Иду домой, радостно подпрыгивая. Заплатил бомжу за объятия — ударил в живот. Накинул ещё пару купюр — он всё забыл и пошёл со мной праздновать. По пути нам встретились прекрасные дамы. С большой буквы «П». Проститутки. Радушные и добросовестные женщины слегка за девяносто уже обматывали ноги в чулки. Всё больше смахивают на ливерную колбасу. После соседки — роскошь.       Мы пришли всей дружной компанией в мою квартиру. Кот смылся через окно, когда одна из дам подошла погладить его. Я живу на пятнадцатом этаже. Будем праздновать похороны кота.       Бомж достал гармошку. Странно, ведь карманов у него нет. И одежды. Я пошёл выпить пива на кухне, а они начали без меня. Сегодня я в зрительном зале. Порно с престарелыми проститутками и голым бомжом — не тот сеанс, на который я бы хотел попасть, но меня никто даже не спросил. Однако кульбиты выписывали они не плохие. Чего стоила одна только поза шестьдесят девять втроём. А потом «башенка». В итоге бомжа стошнило от аттракционов прямо на обвисшую грудь одной из жриц любви. Сначала она растерялась, но потом вошла в роль и начала размазывать это дело по себе и по подруге. У меня задёргался глаз. Когда бомж полез целоваться к одной из женщин и блеванул ей в рот, я решил покинуть представление.       Я вышел из квартиры и пошёл вниз, чтобы найти и достойно продать тело моего любимца шеф-поварам ближайшей закусочной. Нашёл кота частично: не было нижней части. Но я не расстроился, потому что мой кот был жирным паршивым козлом, и мяса у него было предостаточно. Плюс ко всему свежий. Собрав кота пакетом, я направился в кафе, но по пути был ресторан. Ну, а что? Вдруг повезёт здесь. И повезло. Со-шеф как раз искал мясо для отбивной. Он пригласил меня в качестве оплаты за поставку съесть чего-нибудь фирменного. «Почему бы и нет» — подумал я.       В зале было душно, много народа и куча пафоса. Однако человек с усами как у Гитлера внушал доверие, что перебило желание уйти. Я решил остаться. Он был похож на моего дедушку. Хороший был человек. Гитлер зиганул. Я ответил, но оказалось, что он позвал официанта. Ну, с кем не бывает, правда? А между делом, кота почти приготовили. Я видел, как со-шеф лично нёс его мэру города. Я рассмеялся.       На обратном пути я пинал баки с мусором. Где-то в них я слышал детские голоса. Они, видимо, хотели поиграть. Ну, чтож, а почему бы и нет. Я перевернул бак с пробником и покатил вниз по улице. Малец что-то кричал, барахтался, но игра ещё даже не началась. Докатив бак до горки, я остановился. Чтобы прикатить ещё одного, разумеется. Первый вылез наполовину, и я побежал начинать игру. Надо же было хоть раз с ребёнком поиграть, говорят это весело. И да, мне понравилось. Я пнул бак, и он покатился вниз по дороге. Весело. Парень изливал потоки радости в безудержном надрывном крике. «От удовольствия, наверно» — подумал я. Потом бак врезался в грузовик внизу улицы. «Бомж, наверно, закончил» — я уже шёл домой.