Хранитель.

Юля приняла Виталин поступок как извинения за свое увольнение, но от ночевки вежливо отказалась. Прошла примерно неделя с того случая, но Виталя так и не смог рассказать ей о том, что хочет давно сказать. Вежливо поговорил с директором ресторана в котором Юля работала, он оказался очень понятливым и сговорчивым, рассчитал свою экс-сотрудницу как полагается даже отдал чаевые, что не доплатил за первые дни и последний день, напоследок улыбнувшись, пожелал приятного одиночного плавания. Виталя подсунул не много деньжат в сумку, пока Юля выходила за напитками и со спокойной душой проводил до квартиры, взяв обещание что она будет звонить как только ей понадобится помощь, но Юля кажется звонить не собиралась. Желание вернутся на прежнее место работы окончательно отпало после звонка бывшей коллеги. Тоня рыдая рассказала, как ее изнасиловали прямо в кабинке три здоровых бугая без какой-либо защиты и норм приличия, хотя нет, один из них оказался сердобольным и смазал свой агрегат смазкой, прежде чем войти в неподготовленное лоно девушке, пока ту за руку держали двое других. Когда рассказала жениху, он ответил, что б/у она ему не нужна. И теперь Тоня осталась одна, с расшатанной психикой, паническим страхом мужчин и разбитым сердцем, а ведь ей едва исполнилось восемнадцать. Только тогда Юля поняла, что может Виталя и правда сделал для нее доброе дело, что забрал оттуда, пусть даже и в такой форме. Теперь этот ресторан она будет обходить стороной, даже при свете большого фонаря, под названием солнце и пистолетом наперевес. Юле казалось, что Стас ушел из ее жизни навсегда, но это только казалось. Так в жизни всегда происходит, только одна проблема решена, но она всплывает снова и снова, как рецидив у того, кто уже кажется выздоровел. И этот рецидив зовут Стас. Юля спокойно шла с курсов, положив аппарат в сумку, что бы никто не мешал переваривать информацию, вставив наушники в уши. Она на секунду обернулась и увидела несущего на нее Стаса. Девушка прислонила ключ домофона к замку, но дверь не открылась, парень рывком повернул к себе девушку и она оказалась в ловушке, между крепким телом юноши и заклинившей в такой не подходящий момент металлической дверью. — Не… ты никому… — еле еле услышала Юля и почувствовала резкую боль в правом плече. Охнув, она в ту же секунду скатилась по холодной дверце, сев на асфальт, прямо в лужу, пока парень в оцепенении стоял и судорожно соображал о том, что наделал и чем ему это обернется. Схватившись за больное место, она четко ощутила мокрое липкое пятно, струю крови стекавшую по коже и рукоятку ножа, торчащей из плеча. Через секунду она была уже без сознания. Юля пришла в себя от движения, с трудом открыв глаза она размыто видела какие-то длиные лампы, через равные промежутки. Какие-то голоса произносившие медицинскую терминологию, но она ее не понимала, и не сколько разных лиц, но еще не различала мужские или женские. Страшно наверно было, доверить полностью свое здоровье трем размытым пятнам. — Я сделаю вам укол обезбаливающего и вытащу нож. — с трудом сфокусировала зрение и прочитала она по губам, скловшегося над ней молодого парня в медицинской одежде, даже приложив огромное усилие, она бы не поняла что он сказал. — У вас нет аллергии на лекарства? — Я не слышу на правое ухо. — прошептала она морщась от адской боли. — Аллергии нет. — Сейчас будет слегка больно, хотя… вам кажется уже не страшно… — парень улыбнулся уголками губ и сделал укол. Юля закрыла глаза, чувствую как лошадиная доза ледокоина разносится по телу и ей кажется становится легче. Она еще не знала, как напуган и разозлен Виталий… Максим и Ваня сидели в машине болтая как всегда о девках и не один из них не заметил, как почти двух метровый шкаф несется на девушку, за которой они оба присматривают. Няньки то же мне. — Ваня, пакуй его! — закричал Максим, показывая еще на остолбеневшего Стаса, присаживаясь на корточки и вызывая скорую. — Виталя с нас скальп снимет и не по одному разу. Эй, девочка держись! — нежно обратился он к Юле, зажимая рану вокруг ножа, которая была уже в без сознательном состоянии. Максиму показалось, что время которое ехала скорая и полиция тянулось бесконечно. Он уже знал наперед, что ему грозит. Самое мягкое наказание, что Виталя им устроит будет подзатыльник, а самое суровое… парню было страшно думать о нем. Е-мае, это же надо было так попасть, при чем сразу по самое не балуй! Скорая прибыла ровно через три минуты, погрузили Юлю на жесткие носилки и умчались в сторону Городской больницы, прихватив с собой Макса. Ваня остался ждать полицию, держа за шею этого горе-Отелло. POV Юля. Сквозь темноту и не понятное состояние пытаюсь открыть глаза, но выходит худо. Знаю, что рядом кто-то сидит, потому что смутно слышу шорох, похожий на дыхание и шелест бумажных страниц. Как только чудом удалось открыть глаза, наблюдаю картину практически маслом, хотя наверно далеко не маслом. Какая-то белая не большая комната, на окнах офисные жалюзи, в углу висит не большой плазменный телевизор, даже в мыслях нет его включить, почему-то охота тишины. Со скрипом поворачиваю голову влево, вот так наверно чувствуют себя не смазанные детали телеги, теперь точно приведу дверные петли в надлежащий вид, в вену вставлена трубка. Капельница! Ну что же это еще может быть. Прозрачная жидкость капает из перевернутой бутылки из толстого стекла в трубку. Боже! Что произошло? Невероятным усилием поворачиваю голову вправо — Лилька! На стуле сидит Лилька, читает какую-то книгу, кажется даже в синей обложке. — Юлька, Юлька! — как ураган подлетела к кровати, пытаясь меня обнять, наваливаясь всем телом. — Смотри, что у меня есть! - читаю по губам. Опускаю взгляд на ее руки - аппарат! Лилька, мой спаситель! - ты жива, как я рада! Как ты себя чувствуешь? - теперь я хорошо, слышу ее. — Помнишь мы лягушку припаривали в кружке юных натуралистов? — Да, помню. — Вот так же, только еще каток сверху переехал, а потом сдал назад и проехал еще раз, что б уж наверняка. — еле отвечаю, давясь вдохнутым воздухом. -А так все не плохо. Какое сегодня число? — Семнадцатое. — не понимающе ответила подруга, глядя на меня, как на умалишенную. — У меня завтра зачет по первым трем темам. — пытаюсь подняться, но острая боль пронзает все тело, особенно в области груди. Коротко выдыхаю и ложусь назад, чувствую себя разбитой и беспомощной. — Какой зачет? Ты едва выжила… если бы не два парня поспешивших во время, не известно чем бы все закончилось. Ты у меня одна! — подруга уперла руки в бока и одарила не понятно каким взглядом. Только я собралсь возразить, как в палату вошел молодой врач. — Девушка вам пора. Уже очень поздно и Юле нужно отдыхать. — меловидным баритоном произнес парень, Лилька только опустила глаза, схватив сумку, скомканно попрощалась покидая кабинет, придерживая свободной рукой одноразовую синюю накидку. — Добрый вечер! Как самочувствие? Меня зовут Алексей Григорьевич, я ваш лечащий врач. — Как улитка без панциря, доктор. — Между прочим улитка без панциря называется слизняк или слизень. — пошутил врач делая пометки в моей амбулаторной карте, все еще широко улыбаясь. — А если серьезно. — выражение лица у поситителя поменялось на строгое и неприклонное. — У вас ноживое ранение, жизненовыжные органы не задеты, только мягкие ткани и вы потеряли очень много крови. Я введу вам снотворное, что бы поспали еще. — Доктор мне завтра нужно в ВУЗ! — оглядываюсь по сторонам, в поисках своей одежды или поддержки. Только оборудование, в углу шкаф, напротив меня диванчик и журнальный столик. — У меня зачет и почему у меня нет соседей? — Чего? — взорвался последний. — Никакого зачета, вы очень слабы и как вы будете писать? Я за вас отвечаю головой. А что касается соседей, это ВИП-палата. Ординаторская через две двери. Завтра зайдет полицейский, без этого никак. Спокойной ночи! — Доктор, а где моя сумка? — В шкафу. И еще в коридоре сидит Виталий… — врач перелистывает карту в поисках его отчества, но видно ничего не находит. — Я поняла. Пусть войдет. Алексей Григорьевич делает укол и впускает Виталю. — У вас десять минут. Сами понимаете ей нужен отдых. — Хорошо, доктор. — за доктором захлопывается дверь. Виталя ставит гостинцы на столик и сразу же подлетает к моей кровати, как не давно Лилька и нежно нежно берет меня за руку. Его прикосновение мягкое и теплое, как будто боится, мне что-то сломать. — Юля, Юлечка. Не надо было тебя оставлять. Я же знал, что это добром не кончится. Мы только прилетели с Ильей и сразу же сюда. — Виталя, — пытаюсь приподнятся, но боль снова и снова сильными затяжными спазмами дает о себе знать и я со стонами разочарования ложусь назад. — мне завтра надо на зачет. — Никаких зачетов! С ректором я договорюсь. Хочешь что-нибудь? — У меня в сумке синяя толстая книга и, как бы это банально не звучало, апельсинку. — улыбаюсь я, гладя на мужчину сидящего рядом со мной. Обеспокоенный усталый вид, воротник рубашки расстегнут, рукава закатаны, на руках татуировка в виде рисунка, какого пока не пойму. Крепкие кисти, пальцы средней длины. На кисте «за ВДВ». Виталя дал мне в все самое необходимое и сел на стул рассказывать как они слетали по делам фирмы в Мюнхен. Ощущаю, что я медленно погружаюсь… погружаюсь в сон