По дороге в Пустоту

Приближаясь к городу, спутники попали под сильную грозу. По всем признакам это была даже не гроза, а буря, делавшая оставшийся путь невозможным. - Цицерон, я возьму рюкзаки, они лёгкие, и пойду в таверну, а ты пристрой лошадей, хорошо? - Тари поежилась под порывом ледяного ветра. - Слушаюсь, моя Слышащая! - улыбка шута будто примерзла к лицу. У него был плащ из шкуры волка, не зачарованный на защиту от холода, в отличие от тяжёлой шкуры белого медведя, что прикрывала спину девушки. В который раз она подумала, что это стоит исправить, но никак не удавалось вплотную заняться этим вопросом, к тому же, осень только начиналась. Спешившись и отстегнув рюкзаки от седельных ремней Тенегрива и Вереск, Довакин направилась к двухэтажному дому с вывеской постоялого двора. Тари шагнула в пропахшую подгорелым маслом и факельным чадом таверну. Промозглый холод упрямо цеплялся за одежду и тело, не желая сдаваться.Тепло нагретого очагом помещения заставило передернуть плечами и блаженно вздохнуть. Здесь было довольно людно, негромкий многоголосый гул и ассорти запахов создавало неповторимую атмосферу заведения. Хозяин протирал стойку, аккуратно поднимая кружки пары нордов, сидевших на высоких табуретах. Девушка отошла в сторону от входа и оглядела зал, почти все столы были заняты и только в углу имелся небольшой свободный столик на пять человек. Следом за Довакин в таверну шумно ввалилась компания из четырёх солдат Братьев Бури, оживлённо сетующих на "проклятую грозу". Наметив взглядом пустые места в зале, Тари прошла к стойке: - Я хотела бы снять две комнаты, но судя по погоде и количеству народа, мест нет? - девушка облокотилась на свежевымытые доски. - Осталась одна последняя комнатка, крохотная. Но я и возьму недорого. Всего 10 септимов. - трактирщик с готовностью отложил тряпку. При такой погоде посетители с дальней дороги готовы были хоть чулан снять. Тари усмехнулась. - Позвольте, я помогу вам донести вещи и заодно покажу комнату. - вежливо предложил мужчина, обходя стойку. - Ох, так вы не одна? Мне очень неловко! - засуетился трактирщик, косясь на второй рюкзак, который Тари прислонила к прилавку - Быть может, мне удастся поговорить с кем-нибудь из постояльцев... - Ничего страшного. Мы неприхотливы. - Тари благосклонно улыбнулась. Трактир оказался вполне сносным, хозяин был на удивление учтив. Девушка подумала, что теперь, если случится быть в этих краях, обязательно будет здесь останавливаться. Осталось оценить местную кухню. Взвалив рюкзак Цицерона за спину, трактирщик поднялся по лестнице и свернул к дальней угловой комнате. Отперев дверь в крохотное помещение, он аккуратно положил ношу у изножья кровати. Получив ключ от комнаты, Тари поставила рюкзак к стенке и обернулась к трактирщику. - Какая уютная могилка! - восхитился Цицерон. Трактирщик вздрогнул, обернувшись. Шут дружелюбно оскалился и зашёл в комнатушку, отчего в ней сразу же стало тесно. Вода с его костюма капала на потемневшие от времени доски пола, а хвосты колпака совсем поникли. - Последняя. - с досадой сказала Тари, расстегивая рюкзак. - Ты совсем промок, переодевайся скорее! Говорила тебе, надень доспех, упрямец ты эдакий! Цицерон флегматично пожал плечами. - Приходите вниз, как закончите свои дела. - опасливо косясь на Цицерона, проронил трактирщик. - Сегодня на ужин рагу из оленины. - ещё раз бросив шокированный взгляд на шута и удивленный на девушку, он поспешно вышел из комнаты. Цицерон до последнего старался улыбаться дружелюбно, но это у него плохо получалось. Девушка видела, что у ассасина зуб на зуб не попадает, иначе бы он так напряженно не скалился. Тари закрыла дверь. - У тебя вид, будто ты ждешь рагу не из оленя, а из трактирщика! - хохотнула Довакин. - Цицерон голодный. - жалобно произнёс шут, стягивая колпак и проводя рукой по мокрым отросшим волосам. - Хороший дядька, да? Тари кивнула и раскрыла дверцы пустого шкафа, отчего в комнатке снова стало очень тесно. Достав из рюкзака новое синее платье, которое она совсем недавно купила в лавке, Довакин спряталась за шкаф. Наскоро скинув промокший плащ, она быстро избавилась от лёгкого доспеха и ужом юркнула в тёплое платье. Плотная ткань сразу окутала продрогшее тело, согревая, но Тари все равно вновь передернула плечами. - Цицерон? - позвала девушка. - Ты переоделся? - она переобулась в простые ботинки. - Да, Слышащая! - послышался довольный голос. Хранитель промок сильнее, пока устраивал лошадей и теперь его тоже радовала возможность быть в тёплой сухой одежде. - Спустись, пожалуйста, и найди нам местечко. А я закажу еду. - магесса скептически уставилась на второй комплект шутовского наряда, который надел имперец. И этот был не первой свежести. Он открыл дверь и, обернувшись, сказал: - Послушный Цицерон найдёт местечко, да! Ля-ля-ля-а-а! - затянул шут, вприпрыжку спускаясь по лестнице. - Был бы ты таким послушным, когда я прошу тишины... - вздохнула Тари. Прикрыв за спутником дверь, она развесила мокрую одежду Цицерона на открытых дверцах и выдвинутых ящиках шкафа. Свои доспехи девушка разместила на столбиках одноместной кровати, чуть нагрев металл огненным заклинанием, чтоб быстрее просохли. Немного подумав, она засунула руки в шутовские сапоги и зажгла в ладонях огоньки. От обуви повалил пар с неприятным запахом. Стараясь не повредить сапоги огнём, Тари наскоро просушила их, затем взялась за остальную одежду. Закончила она довольно быстро, не забыв разложить часть отсыревших вещей из рюкзаков и накинуть на крюки для украшавшей комнату шкуры тяжелые от воды меховые плащи. Саму шкуру она временно кинула на кровать. Причесав волосы и проветрив комнату, несколько это было возможно в переполненной таверне, Тари удовлетворенно кивнула, заперла дверь и спустилась в общий зал. Шум только усилился, становилось душновато от большого количества народа. Тари направилась прямиком к прилавку. Трактирщика не было и девушка облокотилась на стойку, развернувшись к залу лицом, отметив при этом на себе заинтересованные взгляды сидящих рядом нордов. - Что я могу предложить вам, Довакин? - заискивающе поинтересовался трактирщик. Норды ошарашенно округлили глаза. Тари хмыкнула. - Слава бежит впереди меня, да? Только тс-с-с-с! - она приложила палец к губам заговорщически оглянувшись. - Ни-ко-му! А то я и прикрикнуть могу. - девушка злодейски улыбнулась нордам. - Вы откуда меня знаете? - довольно холодно поинтересовалась она у трактирщика, обернувшись. - Так вы, как зашли, дочка вас приметила, сказала сейчас, кто вы такая, госпожа! Если бы не вы... - глаза мужчины заблестели. - Не окажись вас рядом, проклятая тварь заморозила бы мою девочку насмерть! - горячо, но тихо проговорил норд. - В Морфале, пару месяцев назад, рыженькая такая? За бочками успела спрятаться? - припомнила Тари. - Да, да, госпожа! Она! Для вас теперь все бесплатно. - засуетился мужчина. - Не стоит. Это привлечет внимание. А это нам ни к чему. Мы и так, кхм... на виду. - Тари покосилась в дальний угол, откуда раздавался высокий голос шута. Он сидел за тем самым столиком, что приметила Довакин, когда зашла, в компании Братьев Бури. - ... а он говорит в ответ: "Это же не хоркер, это моя жена!" Ха-ха-ха... Это чудесно! Раздался дружный смех. - Ну ты чокнутый! - громко сказал один из солдат. - Хи-хи-хи... Цицерон? Чокнутый? - удивился шут. - Хи-хи-хи... Глупости! - заверил он собеседника. - Госпожа! - позвал трактирщик, из-за спины которого выглядывала рыжеволосая девушка, отчаянно стесняясь. - Для вас все самое лучшее! - Не стоит. - повторила магесса. - Относитесь ко мне... к нам, как к обычным посетителям. Хорошо? - она бросила взгляд на шептавшихся рядом нордов. - Как скажите, госпожа! - согласился мужчина. - Я приготовлю для вас самое вкусное блюдо! - заверила рыжая дочь трактирщика. - Договорились. - улыбнулась Тари и направилась к Цицерону. Такими темпами ее скоро на каждом углу узнавать будут. А, с другой стороны, даже выгодно. Ну кто может подумать, что героиня, великий Довакин, и вдруг глава Тёмного Братства? - Я же просила найти местечко для Нас! - возмутилась девушка. В ответ шут только непонимающе на неё посмотрел. И тут же прищурился - над столом ярко горели сразу два светильника. - Ладно! - фыркнула Тари и боком уселась к обомлевшему имперцу на колени, окинув взглядом случайных сотрапезников. Шут недовольно насупился, поерзав. Но свободных стульев больше в зале не было. - Цицерон голодный. - осуждающе уставился он на девушку. - Народу слишком много, они не успевают. - Тари прислонилась боком к груди шута, чуть повернув голову в сторону солдат и устало вздохнула. Тот замер, положив руки на подлокотники и будто боялся пошевелиться. - А кто наша маленькая гостья? - поинтересовался крепкий бородатый норд средних лет с заплетенными в косу волосами. Тари завозилась, устраиваясь поудобнее, просунула левую руку за спину шута, обнимая его за талию и, наконец, положила голову ему на плечо, умиротворенно прикрыв глаза. Даже сквозь плотную ткань чувствовалось, что его кожа все еще прохладная. Цицерон медленно расслабился, согреваясь, и представил девушку: - Тари, храбрая охотница. Лучшая убийца оленей во всем Скайриме, да! Цицерон не врёт! - уверил он Братьев Бури. - Брось, Цицерон! - притворно смутилась Довакин, оглядывая солдат. - Эйла Охотница, вот лучшая! - О, надо же! А я Золт. - представился норд с косой. - Это - Волуд. - показал он на самого старшего в компании. - Здесь Свейн. - кивнул норд на своего ровесника с темными волосами. - И Альс. - он махнул в сторону безбородого юнца. Вся компания находилась в разной степени подпития, даже перед шутом стояла бутылка мёда. Впрочем, перед ним стояла всего одна бутылка, тогда как перед остальными красовалось уже по две-три штуки. - Я поем и пойду в комнату. Ты, если хочешь, посиди ещё. - Тари подняла голову и посмотрела в сторону кухни. - А ко мне ночью не заглянешь, красавица? - сально ухмыльнулся самый молодой, перед которым стояло аж пять бутылок. - Конечно. Как только получу на тебя контракт. - Тари погладила Цицерона правой рукой по все еще мокрым волосам и приложила влажную ладонь к его груди, оставляя на ткани четкий темный отпечаток руки. Чисто из хулиганских побуждений. Довакин, если верить людской молве, исключительно положительный персонаж! Усталость вызвала раздражение на дурацкую фразу молодого норда. Солдаты разом побледнели и притихли. На них устремился взгляд двух пар глаз: насмешливый карий и выжидательный зеркальный. Цицерон разрядил обстановку, громко расхохотавшись на всю таверну, чем привлек недовольное внимание остальных посетителей. Братья Бури дружно подхватили смех и громоподобный пьяный хохот сотряс стены таверны. Тари вежливо улыбалась, поглаживая бок компаньона. Шут склонил голову и несколько удивленно посмотрел на девушку. Та не подала вида, что заметила взгляд. Тогда, осмелев, он приобнял ее, чуть прижав к себе и прислонился щекой к ее голове. - Вот видишь, Альс, даже у чокнутого шута есть девчонка, так что не отчаивайся! - хлопнул Волуд напарника по спине. Солдат попытался скрыть смущение за кружкой с медом. Вся компания периодически бросала на Тари голодные пьяные взгляды, что не укрылось от внимания обоих спутников. Дочь хозяина таверны вскоре принесла заказ. К тому времени Тари клевала носом уже всерьез, благодаря отобранной у шута второй бутылке мёда. И строго-настрого запретила Цицерону продолжать возлияния. Под насмешливые колкости солдат, Тари принялась кормить шута с ложки. Тот, блаженно жмурясь, парировал, что руки у него заняты, бесцеремонно облапив магессу. Довакин, в свою очередь, вовсе не возражала. После почти целой бутылки мёда и миски горячей еды она находилась словно в тумане, засыпая на ходу. А потому, благополучно распрощавшись с весёлой компанией, направилась в комнату, положив в карман шутовского наряда ключ. Заперев замок с помощью собственных инструментов, так как второго ключа не было, переодевшись в тунику, доходившую до середины бедра, Тари аккуратно повесила платье на спинку единственного стула. Положила толстую шкуру медведя поперёк кровати, в изножье мехом вниз. Постель была ледяной и Тари долго лежала, свернувшись калачиком и стуча зубами, но постепенно отогрелась и распрямила ноги. Спать хотелось неимоверно, но Хранителя не было довольно долго и беспокойство не давало заснуть, заставляя находиться между сном и явью. Наконец, ключ скрипнул в замке и Цицерон тихо вошёл в комнату, заперев за собой дверь. Тари приподнялась на локте и внимательно взглянула на шута. Свечи на крохотной тумбочке горели довольно ярко и она увидела, что имперец вновь промок. Он стянул с себя всю одежду и бережно развесил ее вместо высохшей, аккуратно сложив ее на стул, оставшись лишь в трусах. Несмотря на смущение, девушка взгляд не отвела, в очередной раз отметив про себя, что для столь долго находившегося в изоляции человека, Цицерон был в отличной физической форме. На вопросительно вскинутую бровь он ответил задорной улыбкой. Тари сдвинулась к краю, впуская Хранителя в уютное тепло. Его кожа была настолько холодной, что девушке показалось, что ассасин мгновенно выстудил всю постель. Теперь шут свернулся, стараясь уловить крупицы тепла и Тари, сжалившись, прижалась к его спине, слегка обнимая за плечи. Его волосы были чуть влажные и в них запутались несколько соломинок. - Милосердная Слышащая! - напряженно выдохнул шут. - Со мной в постели ледяное привидение. - усмехнулась Тари, вытаскивая травинки из волос Хранителя. - Не хватало ещё нам обоим насморк подхватить. Где ты был? Цицерон захихикал, понемногу вытягивая ноги. - Эти тупые солдафоны решили избить Цицерона, представляешь, Тари? - шут был явно взволнован. - Они хотели разобраться с Хранителем Матери Ночи, да-да! Избить, запуга-ать! - горячо зашептал он. - А потом выманить Слышащую в конюшни, ведь на улице такая сильная гроза! Да! "Никто не услышит", говорили они. - Голос его стал злым: - Цицерон вышел во двор, а они крались, крались... - он внезапно расхохотался. - Эти неуклюжие тролльи отродья думали, что они крадутся! - он сбавил тон поняв, что говорит слишком громко. Тари хмыкнула. Цицерон совсем расслабился и развернулся к девушке, восторженно глядя на неё. Довакин убрала руку с его плеча, подперев щеку ладонью, приподнялась, разглядывая лицо имперца. - Но Цицерон не даст Тари в обиду! Цицерон поклялся защищать Слышащую! - глаза его все сильнее блестели. - О-о-о, как они хрипели и умоляли Цицерона! Они ползали, подбирая кишки и размазывая сопли! Но никто-никто и правда не слышал, ведь там гроза! - он расплылся в улыбке. - И куда ты их дел, да ещё всех четверых? - насмешливо поинтересовалась Довакин, прикрывая одеялом спину шута. Стоило уже привыкнуть, что он не обращает на неё внимания, видя только Слышащую. Но нежность к безумному имперцу только усиливалась. - За конюшней есть овражек, куда скидывают, хи-хи-хи, навоз... Их не скоро найдут, Цицерон хорошо постарался. Крови было мало, я не задел крупные сосуды, дождь смоет остальное. А в таверне думают, что эти идиоты поехали дальше! Ха-ха! - Действительно, идиоты, нападать на Хранителя! - улыбнулась Тари. - Ты умничка! А теперь давай на боковую! - строго добавила она. Поспешно закивав, шут вновь повернулся к ней спиной и девушка привычно последовала его примеру, успокаиваясь, что Хранитель в порядке и мирно сопит рядом с ней. Заснула она на этот раз легко, чувствуя рядом надежную спину верного друга. Тари проснулась вполне отдохнувшей, не считая того, что вся правая половина тела затекла от долгого сна в одном положении. Она обнаружила, что ночью Хранитель развернулся к ней лицом. Он частенько ворочался и даже говорил во сне, тогда как она могла всю ночь провести в одном положении. Глядя на Цицерона, девушка решила, что он вполне заслужил выспаться от души. Тихонько выскользнув из-под одеяла, она села на край жёсткой кровати, потянулась, с наслаждением вытянув руки и выгнув спину. Мышцы приятно заныли. От прохладного воздуха кожа тут же покрылась мурашками и она поежилась. Сквозь щели в комнату пробивались звуки и запахи давно проснувшегося постоялого двора. Тари бесшумно поднялась, одернула тунику и отошла на пару шагов от кровати, повернувшись к спутнику боком. Небольшой толстый ковер уберег от ледяного пола голые ступни. Выполнив несколько нехитрых упражнений на растяжку и быстро причесавшись, она взялась проверять, высохли ли вещи. Стараясь не звякать металлом, магесса убедилась, что дополнительная просушка не требуется. Довакин оглянулась на спутника - он по-прежнему лежал закрытыми глазами, а бок мерно вздымался. На всякий случай встав вплотную к открытому шкафу, Тари шустро скинула тунику и влезла во вчерашнее платье, затянула корсаж и надела мягкие меховые туфли, стоявшие у кровати. Шума дождя не было, а значит, сегодня можно было продолжить путь, буря прошла. "Дорога, должно быть, грязная и завалена мусором, пока ее имперские солдаты расчистят... - размышляла Тари, глядя на мирно спящего Хранителя. - Может, завтра выдвинуться? Не-е-т, ещё одну ночь на этой ужасной кровати не скрасит даже Цицерон!" - мысленно фыркнула девушка и как можно тише покинула комнату. Шут тут же открыл глаза. Он проснулся мгновенно, стоило Слышащей начать подниматься, но продолжил умело притворяться. Наблюдая исподтишка за Тари, он тут же закрывал глаза, стоило ей повернуться в его сторону. А контролировать дыхание вовсе не составляло труда. Несмотря на то, что она попыталась спрятаться за дверцами шкафа, Цицерону удалось увидеть гораздо больше, чем ему было позволено. И он поймал себя на мысли, что Слышащая стала значить для него гораздо больше, чем заботливая подруга и спутница. - Красивая Слышащая у Цицерона! - прошептал он, прикрыв глаза, когда Тари покинула комнату. Широко улыбнувшись, он перевернулся на спину и в деталях вспомнил предыдущий вечер. Но вот уголки губ шута опустились и он резко сел, зло глядя перед собой. - Глупый Цицерон! Нельзя, нельзя! - он нервно дернул головой. - Она же Слышащая! - благоговейно прошептал Хранитель. - Святотатство! Грязные, грязные мысли! Нельзя! Хмурый ассасин порадовался, что Тари уже нет в комнате и она не видит, что ему требуется время успокоить организм. Нет, такое и раньше случалось, в силу мужских особенностей, но от новых впечатлений реакция была более стойкой. Натянув привычный шутовской наряд и лёгкую улыбку, Цицерон, жизнерадостно насвистывая, явил себя трактирной публике. Р.S. Покидая таверну, Тари убедилась, что от ночного происшествия не осталось и следа. Трупы, несмотря на металл в одежде, могли и всплыть, так что пришлось принять меры. На всякий случай. Цицерон убедил хозяина таверны в том, что солдаты отправились в ненастье, да ещё в пьяном виде исключительно из чувства долга перед приказом командира.