По дороге в Пустоту

Покинув руины, ассасины поднялись на скальное образование неподалеку. День был в самом разгаре. Скинув рюкзаки, путники оглядели окрестности. Они остановились на небольшой возвышенности, окруженной камнями. Вокруг было спокойно, лишь стрекотали насекомые. Единственных хищников, двух волков, они застрелили полчаса назад, а значит, других зубастых четвероногих опасаться не стоило. Волки обычно контролировали довольно обширную территорию, не позволяя другим охотиться в своих владениях, даже крупным медведям. Бояться стоило только двуногих, но они все ещё находились на территории, ранее охраняемой стражей в серых мехах, так что бандиты не рисковали промышлять в этих местах. Тари присела на камень и с наслаждением вытянула ноги. Достала из рюкзака вино "Алто" и мясной пирог. Разломив выпечку, протянула половину Цицерону и заодно бутылку. Одним взмахом кинжала он избавился от пробки и вцепился зубами в пирог. Жуя свою половинку, Тари проводила жадным взглядом пролетавшего рядом монарха. У неё было достаточно крыльев этой полезной бабочки, но от искушения поймать ещё одну она с трудом сдержалась. Что-то толкнулось в руку и Тари отвлеклась от поисков потенциальных ингредиентов. Цицерон протягивал ей бутылку. Отхлебнув слабоалкогольного вина, девушка вернула ее шуту. Протяжно зевнув и клацнув зубами, она сонно произнесла: - Ну вот, теперь спать хочется... - Моя Слышащая может немножко поспать. Верный Цицерон будет охранять твой сон! - тут же предложил Хранитель. - Да нет, не стоит. Нам в "Лист ясеня" сходить нужно, гонор кое-кому обломать. Раз и навсегда. - магесса засунула в рот последний кусочек и отряхнула от крошек одежду. Ее спутник прислонил полу пустую бутылку к камню и похлопал в ладоши, очищая перчатки, которые не снял даже для еды. - Зуб даю, там бандиты! - разлегшись на траве, ассасин заложил руки за голову. - Давай. - Слышащая, не глядя на шута, протянула руку. В ладонь девушки лег тёплый твёрдый предмет размером гораздо больше запрошенного зуба. Недоуменно уставившись на вещь, Тари обнаружила, что держит выбеленную солнцем человеческую челюсть. Оставалось только гадать, где Цицерон ее раздобыл. - Один, два, три, четыре, пять. - демонстративно пересчитала Довакин оставшиеся в кости зубы. - Вижу, что ты в этом уверен. - она отшвырнула челюсть в кусты. Шут довольно осклабился. Тари развернула карту, сделав пометку крестиком, что значило "очищено" в области с названием Роща Звездного света. Постоялый двор находился на востоке, стоило лишь пересечь лесок. Решив, что на солнышке окончательно разомлеет, девушка вытряхнула рюкзак, осматривая добычу. Большую часть скарба составляли ингредиенты и различные драгоценности. Выудив из кучки потемневшие заполненные камни душ, Тари уложила их в отдельный карман. - Пойдем налегке, я сейчас вещи в скалах спрячу. У тебя сколько стрел осталось? - она деловито рассортировала ворох смертоносных игл, разделяя их по видам. - Полтора десятка этих дурацких двемерских, - шут перекатился на живот. - И всего одиннадцать остреньких, ядовитеньких, прелестных эбонитовых. - болтая в воздухе ногами, он выудил из отдельно лежащего колчана черную стрелу и начал ковырять ей в зубах. С выражением неподдельного ужаса, Тари бросилась к Хранителю и выдернула из его рук стрелу, не обращая внимания на обиженный взгляд. - Не вздумай так больше делать! Я не хочу потом твои мозги с окрестных берез соскребать, чтоб хоть что-то предъявить Матери! О, Ситис, ты вообще понимаешь, насколько это опасно? - Довакин вручила ассасину орочью стрелу взамен отобранной. Вложив истекающую тьмой стрелу обратно в черный колчан, она подозрительно оглянулась на поднявшегося шута. "Надо было предупредить его сразу, что это за стрелы. Ох, как можно быть таким... Ах да, безумие, безумие и безрассудство." Тот, как ни в чем не бывало, продолжал ковырять в зубах. Магесса оставила между камней ненужные боеприпасы, самые смертоносные вновь сложив в рюкзак. Отсчитав пятьдесят штук погибельных эбонитовых, она положила их рядом с Цицероном и влезла на высокий камень, оглядываясь. Тихо, по-птичьи засвистела. Хранитель поднялся, подхватил стрелы и скривился: - И всего-то? Я всегда хочу побольше, побольше! - он выжидательно уставился на Слышащую. - Нет уж! - проворчала та. На холм поднялась Фейлора, облизывая окровавленную морду и ткнулась лохматой башкой шуту в живот, отчего тот едва устоял на ногах. Цицерон потрепал волчицу по загривку и направился за своими вещами. Отложив луки и стрелы в сторону, он обратился к Тари: - О, моя мудрая Слышащая, в какую такую щель ты собиралась засунуть наши вещи? Хи-хи-хи. - уловив недоброе в глазах девушки, обезоруживающе улыбнулся. - Туда. - коротко бросила Тари, указывая на искомое место. - Скоро полдень, пора. - она флегматично проследила, как Хранитель маскирует рюкзаки. Зацепив за кольцо на поясе колчан, Довакин не оглядываясь двинулась на восток, ориентируясь по солнцу. Фейлора трусила рядом, поводя носом по ветру. Редкие деревья позволяли хорошо просматривать местность. Обычно очень чуткие в Скайриме олени, редко встречавшие здесь, в Фальскаре, людей, были в этой местности менее осторожны. Благородный красавец, красуясь раскидистыми рогами, бросился прочь, кося испуганным глазом на людей в сопровождении крупной волчицы. Впереди показалась развилка дороги и Тари присела перед ней за пнем, заметив разрушенные строения неподалеку. Из земли выступали крупные камни, за которыми можно было неплохо укрыться, что она и сделала, двигаясь короткими перебежками. Заметив одного из бандитов, Тари наложила погибельную эбонитовую стрелу на рукоять лука, изготовленного из того же материала и начала натягивать тетиву. Стрелы подобного рода было очень сложно сделать, но они того стоили. Чтобы изготовить сотню таких стрел, понадобились недели поиска материалов, ингредиентов и баснословные деньги. Зато убойность их была отменной. Темная магия при ударе взрывала пространство вокруг цели, затем стягивая его в одну точку, нанося колоссальный урон противнику превращая слабых врагов в сгусток темного желе. Внутренние органы и кости при этом превращались в однородную массу у тех, что был посильнее, как ни странно, кожа оставалась цела. По шее пробежало насекомое, но Тари даже не пошевелилась, выцеливая жулика. Затем пробежало еще раз. Девушка ослабила натяжение и прижала плечом... травинку. Нечеловеческие глаза Довакин, казалось, покрылись льдом. ЕЕ оторвали от охоты! - Пустота тебя побери... - зашипела магесса, оборачиваясь. Совершенно серьезный Хранитель метнулся к ней навстречу, прижимая к скале и закрывая ладонью рот. Лук оказался зажат между ними, больно упираясь рубчатым рисунком в голень. Тари аккуратно потянула его в сторону, прижимая стрелу двумя пальцами к рукояти. Цицерон чуть отстранился, дав освободить оружие, потом снова прижался в девушке, вжимая ее в камень и поудобнее перехватил за талию. На лице его читалось напряжение и шут скосил глаза влево, чуть заметно кивнув в ту же сторону. Тари проследила за его взглядом. Одетый в нордскую броню каджит шел мимо скалы в сторону дороги. Его было почти не видно из-за камня, когда он остановился, лишь уши настороженно торчали вверх, виднеясь над краем скалы. - Показалось, наверно... - пробубнил бандит и развернулся, собираясь уходить. Цицерон уткнулся носом в шею Тари, сдерживая нервный смех. Он напрягся, стараясь не издавать ни звука, притом крепко удерживая Слышащую. Очень не вовремя накатил этот очередной приступ хохота. Девушка обняла его, рукой с зажатым в ней луком, а вторую просунула мимо своего лица, в свою очередь зажав рот шута ладонью. "Ну же, милый, успокаивайся, не время сейчас!" - мысленно просила Тари. Несколько минут понадобилось ассасину, чтобы совладать с собой, и Тари опасалась, что не скоро восстановит дыхание после медвежьих объятий спутника. - Может, стоит заплатить штрафы... Войти в город, расправив плечи... - раздалось справа. - Нет, главарь этого не одобрит. Тари дернулась, пытаясь повернуть голову в сторону еще одного жулика, но ей мешал колпак Цицерона. Ассасин сам повернулся на звук, отчего рука девушки соскользнула. Хранитель посмотрел в вопросительно-настороженные глаза Слышащей, едва заметно покачав головой. Тари указала глазами на руку Цицерона, все еще закрывавшую ее рот. Тот, спохватившись, спешно убрал ее, но отпускать не cтал. Лукаво взглянув на девушку, он медленно приблизил губы к ее уху и прошептал, щекоча дыханием шею: - Спасибо, моя Слышащая. - и с интересом взглянул на покрасневшие щеки Тари, удовлетворенный реакцией. С явным сожалением отпустив магессу, он потянулся за оружием, вскинул лук и с места, стоя во весь рост, выстрелил в бандита, чуть высунувшись из-за скалы. Тот коротко вскрикнул и повалился на землю. Тут же с разных сторон раздалось нестройное, на три голоса: - Что это было? И вооруженные разбойники кинулись к мертвому товарищу. Тари выстрелила в спину одному из них, что был ближе всего к камням, за которыми они находились. С шипением стрела взорвалась, разметав тучу брызг крови вокруг. Капли попали на оставшихся бандитов и те, видя, что двоих из них уже убили, разозлились окончательно. Вскинув боевые молоты они понеслись к камням, безошибочно определив направление, откуда стреляли. Цицерон выскочил на дорогу, отвлекая на себя внимание, Тари наложила очередную стрелу. Бандит размахнулся, пытаясь достать шута, но тот ловко поднырнул под опускающийся молот, полоснув острым концом плеча лука по бедру противника, отбросил его и выхватил меч с парализующим зачарованием. Чтобы ударить в полную силу, ему не хватило бы расстояния. Он развернулся, вставая и вытягивая руку, ткнул острием клинка бандита в бок, и тот зарычал, поворачиваясь к обидчику. Заклинание, наложенное на оружие сработало и бандит неуклюже повалился в нелепой позе, хрипя от боли в сведенных судорогой мышцах. Цицерон отпрыгнул в сторону, позволяя Тари сделать выстрел. Черная стрела воткнулась в шею жулика, расплескав тьму вперемешку с кровью и тот мгновенно затих, уставившись в небо окровавленными провалами глаз. Каджита Фейлора сбила с ног так, что тот выронил молот и вцепилась ему в горло, свирепо рыча и с каждым рывком вгрызаясь все глубже. Периодически она дергала головой, гася стоны умирающего бандита. Он все еще пытался царапать когтями спину и бока огромной волчицы, но они застревали в густом мехе, не причиняя вреда. Каждит мог бы попытаться выцарапать глаза Фейлоре, но не успел, закончив свою разбойничью карьеру в стальном захвате волчьих челюстей. - Вот тебе и конец! - почти пропел Хранитель, улыбаясь во весь рот. Хранитель подошел к бандиту, что первым бросился на него и уважительно присвистнул, тыкая носком ботинка в разные части трупа и нигде не встречая сопротивления. Тело немного оплыло, став мягким и выпирая из доспехов. Цицерон сделал вывод, хмыкнул и поправил колчан так, чтобы ни одна стрела из него случайно не выпала. Прикрыв глаза, Тари обратилась к школе колдовства и, сделав пасс руками, очистила одежду, шерсть и кожу спутников от чужой крови. Обыскав трупы, они разжились неплохим количеством монет и стеклянными стрелами. Броня не стоила того, чтобы тащить ее на себе - они только вчера продали добычу кузнецу, а потому у него еще не было денег. За все две недели, что ассасины находились в Фальскаре, они уже скопили тридцать пять с мелочью тысяч септимов, что для такого срока была весьма неплохая сумма. В полуразрушенном домике, что находился слева от тропы, Фейлора обнаружила лаз в полу. Обнюхав дверцу, волчица глухо зарычала и потрусила в соседнее здание. Толкнув носом Тари в плечо, она заворчала, развернувшись в сторону разрушенного домика и призывно махнула туда головой. Девушка заинтересованно посмотрела в указанном направлении, положила руку на спину волка. - Нашла что-то интересное? - спросила Тари, следуя за ней. Фейлора тихонько завыла. Зайдя в хижину, она встала, опустив морду к полу, выпрямив спину и вытянув хвост в струну. Оглянувшись на Цицерона и убедившись, что шут стоит рядом, сложа руки на груди, Тари наложила на него и себя заклинание "Приглушение шагов". - Жди здесь. - приказала она Фейлоре. Приподняв крышку так, что бы та не скрипела, девушка мягко спрыгнула на землю, и присела, продвигаясь вперед. Последний бандит стоял посреди помещения с земляным полом, задумчиво теребя в руках красную лицевую маску. Тари встала у стены благосклонно кивнув лучащемуся энтузиазмом Хранителю. Прокравшийся мимо Довакин ассасин выпрямился в дверном проеме во весь рост и заплясал, напевая: - ... а если птичка закричала, сверну ей шейку, чтоб молчала... Бандит от неожиданности вздрогнул и выронил тряпицу. Он медленно обернулся и потрясенно уставился на шута. Челюсть разбойника неумолимо приближалась к груди. Он моргнул, спохватился, и схватил лежащий на столе двуручный меч, устрашающе крутанув его в воздухе. - И чего вы все, громилы, компенсируете крупным оружием? - насмешливо спросила Тари. - А? - не понял бандит, пытаясь заглянуть за спину пританцовывавшего ассасина. - Тебе что, уши прочистить?! - озлился Цицерон, стремительно меняя поведение и молниеносно кидаясь на рослого накачанного мужика в меховом килте. Тот успел-таки блокировать удар эбонитового одноручного меча, избегая паралича и нечленораздельно что-то проорав, стал вращать клинком так, что загудел воздух. Цицерон играючи уворачивался от тяжелого лезвия, плавно перетекая из одной стойки в другую, что было немыслимо, на первый взгляд, в крохотном помещении. Тари любовалась движениями Хранителя, восхищенно следя за каждым его перемещением и понимая, что она все-таки боец дальнего боя и никогда не сможет вот так водить за нос огромного мужика с двуручным оружием. Наконец, имперцу надоело придуриваться и он чиркнул несколько раз громилу по икрам и в плечо, раззадоривая противника. Паралич подействовал и представление окончилось. Тари деловито осмотрелась, не обращая внимания на слабые стоны, когда Цицерон, ласково улыбаясь, медленно перерезал сухожилия на руках и ногах главаря бандитов. Прихватив железные слитки, она направилась в соседнее помещение. Там оказалась решетка во всю стену, двери были распахнуты, на грязной соломе лежало тело женщины, на подоле ее красовались бурые пятна... Довакин оглянулась. Из коридорчика раздался крик, полный боли, видимо, паралич уже прошел. В углу, прикрытый шкафом, оказался тайник с тремя мешочками золота. Не найдя более ничего полезного, девушка, поморщившись от запаха крови, прошла в первое помещение. Норд лежал на полу, беспомощно раскинув бесполезные конечности и хрипло орал, глядя безумным взглядом в потолок. Его живот был аккуратно вскрыт от груди до паха, вместе с одеждой. Цицерон, похихикивая, сидел рядом на корточках и наматывал на потушенный факел сизые кишки, азартно покусывая нижнюю губу. Под бандитом расплывалась приличная лужа крови, он мелко подергивался, то и дело выгибая спину и закатывая глаза. - Ты скоро? - небрежно бросила Тари, еще раз окидывая взглядом комнату. Цицерон лишь передернул плечами, мол, не отвлекай. Норд вперил полный боли, ужаса и отчаянья взгляд в девушку и прохрипел: - Помоги-и! - и закашлялся, исторгая темные брызги. - Вот еще! - фыркнула магесса, проходя мимо. - Я буду наверху, тут воняет. Вещи забрать надо, помнишь? - окликнула она имперца. - Ярл ждет отчета. - Да-а-а! - с маньячной радостью откликнулся шут, провожая горящим взглядом каждую конвульсию истязаемого.

***

- Итак, следующий пункт - Горячие источники Речной Заставы! Если там такой же кипяток, как у Скелетного гребня, можно будет сварить крабовые ноги. - Тари задумчиво постучала пальцем по губам. - Такие смешные, эти некроманты... Думают, Ситис их услышит... Тебе не кажется, моя Слышащая, что они неадекватные? - спросил Цицерон переворачивая третьего грязекраба кверху брюшком и с размаху вминая его панцирь подошвой ботинка в глинистый берег. Увернувшись от клешней четвертого безмозглого ракообразного, ассасин перепрыгнул через его панцирь и ковырнул ножнами под брюшко, переворачивая очередную игрушку на спину. К потенциальной добыче спешили еще двое грязекрабов, не уступавших размерами предыдущим экземплярам, приподняв массивные клешни над галькой. Местные морские грязекрабы были на удивление крупными, доходя путникам если не до плеча, то до пояса точно. Крабам такое обращение вреда не приносило, и теперь они, жалобно попискивая, беспомощно размахивали клешнями и лапками в воздухе. Девушка подошла к одному из них и занесла меч над животным, на секунду задумалась и обратилась к имперцу: - Будешь крабовые ноги-то? - увидев, что тот отрицательно качает головой, убрала меч в ножны. - Дурные они точно, эти некроманты. Заканчивай, пойдем. - она направилась к лошади. "Опять нет!" - напряженно подумала девушка. От береговой линии до Янтарного ручья расстояние было приличное, ехать придется практически через весь остров. Денег было много, но жалко и оттого лошадь была одна на двоих, ведь они никак не рассчитывали оказаться по ту сторону какого-то портала, на Обливион знает, каком острове. Как только они добрались до Вульфа, моряк заявил, что на подготовку лодки, давно не выходившей в море, ему потребуется еще неделя. При этом от него так несло Янтарным медом, что Тари чуть сама не захмелела. Глаза Цицерона при этих словах загорелись столь недобрым огнем, что его пришлось увести подальше от порта, чтобы он не прирезал незадачливого пьяницу. Вообще, с того момента как они сюда попали, шут проявлял беспокойство по поводу того, как надолго они здесь застряли и что будет с Матушкой в его отсутствие. Цицерону становилось хуже, он не спал уже пятый день, становясь все более неуравновешенным и капризным. Аппетита у него тоже почти не было, под глазами залегли глубокие тени, морщины сильнее прорезали лицо. Тари очень беспокоило его состояние и никакие увещевания, что Мать в надежных руках, не действовали. Хранитель вновь стал разговаривать таким же манером, как в начале их знакомства, сводя на "нет" все ее попытки хоть немного исправить состояние Цицерона. Шут достал из кармана свиток и зачитал его вслух. На берегу разразился огненный шторм, сжигая перевернутых грязекрабов и превратив воду в пар. Только после этого он с каменным мрачным лицом направился к Тари и одним прыжком взлетел в седло. Девушка с сожалением посмотрела на дымящийся берег, но ничего не сказала по поводу потраченного на такую ерунду ценного свитка. Цицерон наклонился, протягивая ей руку и Довакин воспользовалась помощью шута, сев впереди него. Лошадь шла бойкой рысью по хорошей фальскарской дороге. Тари размышляла о том, что все глобальные события на этом островке, что могли произойти, уже произошли и было немного жаль, что крупные города разрушены. Зато с каким воодушевлением Цицерон, распевая свои любимые песенки, участвовал в наступлении! Тари даже представить не могла, что Хранителю захочется присоединиться к массовому сражению. Однако, своей кровожадностью он напугал противника и даже союзников, когда с горящими безумием глазами бесстрашно бросался на одетых в неплохой доспех рослых мужиков, при этом легко убивая опешивших солдат. И только Тари знала, отчего он так отчаянно сражается за совершенно безразличных ему людей, точнее, не за них вовсе. А просто от досады, что находится вдали от Матери. Цицерон крепко обнимал Тари за талию, сжимая ее сильнее, чем требовалось. И, хоть девушка и понимала, что это не от избытка чувств к ней, наслаждалась редким моментом. - Вот и пещера. Цицерон? - Тари обернулась, чувствуя, что Хранитель не реагирует. - В Пустоте поют? Танцуют?.. Наверняка, Отец Ужаса позволит Цицерону хоть попрыгать... - отрешенно произнес шут, уставившись на водопад. - Ну что ж ты так захандрил, а? - сочувственно спросила Довакин. - Чем больше мы будем заняты, тем быстрее пройдет время. Давай перережем этих некромантов, а? - девушка погладила ладони имперца. "Да что ж с тобой твориться-то? Как можно скорее нужно возвращаться в Скайрим!" Тот перевел пустой взгляд на магессу и губы медленно расплылись в зловещей улыбке, а в глазах проявился исступленный огонь. - О, да! Резать, резать, резать, а потом... резать, резать, резать! - он резко спрыгнул на землю и поймал Тари, мягко опуская ее рядом с собой. - Побежали! Они вошли в темный проход, взяв оружие на изготовку. Как всегда, он оказался пуст, противник находился дальше. Из глубины раздавался звук падающей воды, воздух был теплым и влажным. Посреди коридора разлилась глубокая лужа чистой воды, которую пришлось обходить по стеночке, что бы оставить обувь сухой и не выдать себя плеском. Под невысоким сводом оказалось всего три некроманта, двое из которых находились ближе ко входу. "Тетиву придется менять..." - подумала Тари, прицеливаясь в того, что стоял дальше всех. Человек в длинном одеянии с глубоким капюшоном упал без единого звука, сраженный стрелой в висок. Остальные всполошились, заметив, как сектант свалился, подбежали к упавшему. Увидев стрелу, они дружно вызвали заклинания-обереги и направились ко входу. Фейлора выскочила им навстречу, прыгнув в сторону от выпущенного в нее ледяного шипа и вцепилась в бедро некроманта. Цицерон достал эбонитовый лук и всадил стрелу точно между глаз второму. - Умри! - истерично завопил он. Тари выпрямилась, доставая из ножен длинный меч и прошла немного вперёд, осматривая пещеру. Один из некромантов был ещё жив, но волчица уже вцепилась ему в голову, круша мощными челюстями черепную коробку. Слева виделся проход и Слышащая без колебаний двинулась туда, краем глаза следя за ассасином. Впереди показалась металлические двери, явно двемерского происхождения. Приглушив шаги, девушка на всякий случай присела, тихонько толкнув створки. Они бесшумно распахнувшись, явив взору стоящего спиной к ассасинам некроманта, увлеченно водящего пальцем по строкам в раскрытой книге. Подкравшись ближе, Довакин с размаха всадила клинок темному магу между ребер так, что он вышел с другой стороны груди. Мужчина даже вскрикнуть не успел, повиснув всем весом на клинке. Тари с трудом удержала тело от резкого падения, меч согнулся, противно скрипя по костям, выскальзывая из грудины. Цицерон подхватил падающий труп и ловко опустил его на пол, не издав ни звука. Справа от себя Тари уловила какое-то движение и резко обернулась, на полого уходящем вниз полу появился ещё один маг, выйдя из-за решётки, скрывающей насосы. Он стоял вполоборота к Довакин и она медленно начала приближаться к жертве. Некромант повернулся боком и тут заметил чужие фигуры, крадущиеся в его сторону. Он сделал движение рукой, будто ловил что-то из воздуха и бросил в спутников ледяной шип, загородившись прозрачной стеной магии. Едва увернувшись от смертоносной сосульки, Тари одним прыжком долетела до некроманта и наискось полоснула его по груди, с лёгкостью преодолев магический барьер. Маг захрипел, выпучив от ужаса глаза и рухнул на колени, заливая кровью пол. Крутанувшись вокруг противника, девушка оказалась за спиной мужчины и глубоко воткнула меч в ямку между ключицей и шеей, пронзая сердце и лёгкие. Маг упал лицом вперёд, умерев прежде, чем коснулся пола. За спиной кто-то засипел и Слышащая обернулась. Цицерон был позади стоящего на коленях некроманта, крепко сжимая ножны кинжала и медленно их поворачивая. Капюшон некроманта свалился, открывая немолодое лицо, сейчас отвратительно синее, с выпавшим языком, пальцы отчаянно скребли шею, оставляя кровавые полосы. Он безуспешно старался освободиться от стягивавшей шею веревки, концы которой шут намотал на ножны, наблюдая за агонией жертвы с лихорадочным блеском в глазах. Тари завороженно смотрела, как некромант сопротивляется все слабее, руки бессильно опускаются... Как напрягаются мышцы на предплечьях Цицерона, как устрашающе-хищно выглядит его напряженная поза, когда он, не остановившись на удушении, стягивал петлю все крепче, пока не хрустнули шейные позвонки. Девушка тихонько выдохнула, облизнув пересохшие губы. Ведь только полчаса назад эти сильные руки бережно спускали ее с седла... "Не время для фантазий!" - приказала себе Тари. - Точно был какой-то звук. - раздалось из распахиваемых дверей. Разом вскинув головы в сторону голоса, ассасины юркнули в нишу за железной решеткой, дожидаясь, пока оставшиеся некроманты подойдут поближе. Их было всего двое и Фейлора, про которую Тари успела забыть, бросилась на одного из них, в прыжке перекусив руку с приготовленным морозным заклинанием. Второго Довакин наотмашь ударила лезвием по лицу и мужчина сразу же потерял ориентацию в пространстве, чем тут же воспользовался Цицерон, всадив кинжал в бок мага. Волчица перекусила позвоночник у основания черепа магу, которому ранее охватила руку. Больше в руинах им никто не попался и Тари свалила рюкзаки на каменный постамент в довольно большой комнате. Вместе они перетащили трупы в каменный тоннель, оканчивающийся потайной дверью, что вела прямо под струи горячего водопада. Видимо, двемеры нашли подземные источники и подключили насосную станцию, которая разрушилась со временем, выпустив горячие воды на поверхность. - Надолго не задержимся, а то в таком теплом и влажном воздухе они быстро звоняют. - Слышащая кивнула на кучу трупов. - А я не против искупаться, пока есть возможность. Тебе тоже советую. - она скептически оглядела заляпанный доспех спутника. - Цицерон грязный? Слышащая теперь побрезгует касаться Дурака Червей? - загрустил шут. - Ни за что! - лучезарно улыбнулась Тари, хотя в другое время наворчала бы на шута за такие слова. Очистив себя и спутников заклинанием, Тари занялась потушенным костром в углу комнаты, подкинув в очаг испорченных книг и досок от разломанных ящиков. Запах был не слишком приятным, но горячий воздух создавал хорошую тягу. Притащили металлическую решетчатую полку, поставив ее рядом огнём и выложила из рюкзака овощи и мясо. Теперь продукты подогреются, но не сгорят. Волчица получила заслуженную оленью ногу и улеглась обедать возле костра. Хранитель и Слышащая вернулись к водоёму. Тари всецело полагалась на шута в вопросах безопасности и не сомневалась, что тот поставит на входе в пещеру хорошую ловушку. Когда он направился к выходу, девушка быстро скинула с себя вещи, бросила их на сломанную скамью, приготовила чистую тунику и, оставшись в нижнем белье, спустилась в теплую, почти горячую воду. Кожа сразу покрылась мурашками и Довакин блаженно застонала. Усталость растворялась в убаюкивающем тепле, струйки горячей воды приятно обтекали тело. Она не заметила, сколько прошло времени, почти задремав в воде. Цицерон вернулся в пещеру, и наткнулся на аккуратно сложенные вещи на покосившейся скамье, тут же лежал любимый лук Слышащей и несколько погибельных стрел. Все верно, нигде нельзя расслабляться, безопасно будет лишь в Пустоте. Внимательно осмотрев крохотное озерцо исходящей паром воды, он нашел торчащую над водой головку Слышащей и замер в нерешительности. Немного подумав, он пожал плечами, кивнул сам себе и принялся раздеваться, пристраивая свои вещи рядом с одеждой Тари. Его медные волосы отросли, спускаясь ниже лопаток и теперь Хранитель собирал их в хвост. Задумчиво покосившись на кинжал и зажатые в руке волосы, он прихватил оружие с собой, намереваясь попросить Слышащую их подрезать. - Расслабься, когда еще возможность будет? - Тари призывно махнула рукой, высовываясь из воды по плечи. Он поспешил нырнуть, дабы не задерживать на ней взгляд, ведь девушка умудрилась почти полностью раздеться и это при нем-то! Похоже, она действительно ни во что его не ставит... либо настолько доверяет. Цицерон с удовольствием склонился бы ко второму варианту, но Шут ехидно шептал в голове, что девчонка над ним попросту насмехается. "Ты посмотри, посмотри, она это специально! В твою сторону не смотрит, а как выставляет себя!" Хранитель окунулся под воду с головой, желая заглушить шумом пузырьков от водопада голос Шута и сидел так до боли в легких, пока стук крови в ушах не поглотил все остальные звуки. Вынырнуть все же пришлось, когда перед глазами возникли темные пятна. Кажется, это началось с укуса злокрыса, прятавшегося в траве, несколько дней назад. Тварь выпрыгнула сзади, неожиданно, и тяпнула его за икру. Он не придал этому значения, каблуком переломив хребет плешивому зверьку, а Слышащей ничего не сказал. Видимо зря, похоже, злокрыс чем-то его заразил. Все тело ломило, голова отказывалась работать, предоставляя Шуту больше свободы, начинался жар. Тари подплыла к водопаду, грациозно поднявшись навстречу падающей воде и расправила волосы, подставляя лицо падающему потоку. Цицерон, поудобнее перехватив кинжал, медленно двинулся к ней. "Думаешь, она когда-нибудь будет принадлежать тебе? - сипло засмеялся Шут. - Нам? Нет, не-е-ет, она держит нас на расстоянии и дразнит, дразнит, дразнит! Заботится, да, ухаживает, терпит. - мечтательно проворковал он. - Но близко не подпускает. - резко рявкнул Шут. - Ну же, вот она, бери!" Имперец быстро слизнул чуть солоноватую каплю воды с верхней губы. "Ты же знаешь, что я сам... сам установил границу. Она же все чувствует... Слышащую нельзя трогать, она не может кому-то принадлежать." Ассасин понимал, что его безумный собрат снова пытается управлять телом вместо него, выходя за рамки дозволенного. Но сейчас его контроль ослаб и против возможности любоваться на девушку он ничего не имел, зная, что Шут не причинит ей вреда, как бы он там не шипел. Да и в случае чего Цицерон сможет с ним справиться."Глупе-ец!" - напоследок взвизгнул Шут и притих. Тари отошла от водопада в сторону и с интересом смотрела на Хранителя, будто ожидая от него действия. Он стоял в паре шагов от девушки, сжимая стальной клинок и не в силах произнести что-либо, разглядывая стоящую по колено в воде Слышащую. - В безумии счастье и шут веселиться... Когда он с ножом за портьерой таится! - пропел Цицерон и без замаха вогнал себе кинжал между костями левого предплечья. Тари испуганно вскрикнула и бросилась к улыбающемуся шуту, не сводящего с неё странного взгляда. Схватив дрожащими пальцами его руку, она резко выдернула лезвие, выронив его и быстро накрыла рану ладонями, исцеляя. Кровь сочилась между пальцев, капая в воду и тут же смешиваясь с ней. Подняв полные боли глаза на Хранителя, Тари шепотом спросила: - Зачем? - Чтобы отвлечься, моя Слышащая. - спокойно ответил тот. - Идиот! - крикнула Тари, влепив шуту пощечину такой силы, что он развернулся, оставив на его щеке красный след. Хранитель спокойно вернулся в прежнее положение, прямо взглянув Слышащей в глаза и по-прежнему нежно ей улыбаясь. Губы девушки дрогнули и она бросилась ассасину на шею, прижавшись к нему всем телом и поглаживая по голове. - Не делай так больше, слышишь! - всхлипнула она. - Слушаюсь, моя Тари. - он приобнял девушку за плечи. - Какая ты отчаянная, девочка. - немного погодя вдруг сказал он чужим голосом. Слышащая отстранилась, обеспокоенно заглядывая шуту в глаза и не увидела там ничего, кроме темного, страшного безумия. Будто это был не ее Хранитель, а совершенно незнакомый человек. Он взял ее за подбородок, приподнимая голову и резко прижал к себе за талию. Коротко выдохнув, Тари вцепилась в плечи шута, вынужденная выгнуться в неудобной позе. Имперец сместил руку на шею девушки и завёл ее назад, придерживая за затылок и позволяя откинуться так, чтобы смотреть друг другу в глаза. Скользнув взглядом по лицу Слышащей, он захихикал, наклонившись к самым губам девушки. - А ты ведь совсем не боишься Джокера, девочка. Такая сильная и беззащитная. Хочешь вернуть прежнего Цицерона? - он впился взглядом во встревоженные глаза Тари. - Пойти против воли Матушки? Лишиться тебя, такого, какой ты есть? Нет... - прошептала она, погладив его по щеке. - Цицерон, ты такой горячий! - всполошилась девушка, распахнув глаза и прижав ладонь ко лбу ассасина. - Да-а! - он снова тепло улыбнулся, но глаза все так же горели лихорадочным огнём. - Как же я не распознала! - Довакин попыталась вывернуться, но шут не позволил ей сдвинуться с места. - В рюкзаке есть зелье исцеления болезней, тебе нужно его выпить срочно! - Подождет. - твердо заявил шут и Тари покорно притихла, лишь обеспокоенно разглядывая его лицо. От неудобной позы заныла спина, но Тари не шелохнулась, ожидая развития событий, ведь так приятно было быть в объятьях Хранителя. "Ну, так и будем стоять или все-таки поцелуешь?" - одними глазами спросила она. - А я Свею зарезал! - неожиданно заявил шут, подхватывая девушку на руки. - Ч-что? - это заявление напрочь выбило Довакин из колеи. - Слышащая, Цицерон рядышком с тобой, как ты могла не расслышать? Прирезал эту писклявую девку с противным-противным голосом! - он вынес совершенно растерянную Тари из воды и поставил на ящик. - Камушки острые-острые, как осколки. Цицерон не хочет, чтобы Тари поранила свои чудные ножки! - он протянул ей тунику. - А ты? Ты же можешь пораниться... - Но у меня же есть моя добрая Тари! - жизнерадостно воскликнул Цицерон. - Ты все-все вылечишь! - он внезапно осекся, враз помрачнев. - Почти все. - Ты о чем? - девушка осторожно дотронулась до плеча спутника. - Бедный Цицерон болен... Глупый Дурак Червей не сказал Тари, что его укусил мерзкий злокрыс! - он сделал шаг в сторону, отряхнул ноги и влез в сапоги. - Ну не хмурься так грозно, Великая и Могучая Слышащая! В одних сапогах и трусах он смотрелся довольно комично и девушка невольно улыбнулась, спускаясь с ящика. Камни действительно оказались очень острыми и Довакин поспешила обуться. Подхватив все вещи, она поспешила в комнату к котомке с зельями. Навстречу лениво шагала округлившаяся волчица, явно направляясь к водоему. Умница Фейлора никогда не ела человечины, или плоть меров, предпочитая более естественную добычу. - Зря ты Свею убил, с ней торговать можно было... - бросила через плечо Тари, положив одежду на скамью. - Хотя... Ты прав, голос у нее действительно был невыносимым. Да и дура она полнейшая! Была. - И корабельщика прирежу! - пообещал Цицерон, усаживаясь на ложе и снимая сапоги. Он принял из рук магессы небольшой бутыль с противно пахнущей прокисшими травами жидкостью. - Слышащая хочет, чтобы Цицерон ЭТО выпил? - он скривился от запаха. - Ты вылечиться хочешь? - Тари на всякий случай достала бутылку вина. - Можешь этим запить. - получив утвердительный кивок, протянула вино Хранителю. - Не желаешь сюда возвращаться? - она собрала с решетки прогретую еду на тарелку. - Если бы моя Слышащая мне разрешила... - он залпом осушил бутылёк и не стал запивать вином, лишь на миг скривившись от неприятного вкуса. - Цицерон зол, ох, как он зо-ол! Хочу убить их всех, всех на этом проклятом острове! - он принял из рук Довакин тарелку с едой. - Зафем? - с набитым ртом спросила усевшаяся рядом Тари. - Что бы ты не захотела сюда вернуться, моя хитрая любительница приключений! - он принялся за еду, вытянув ноги в воздух и шевеля поцарапанными пальцами. - Я могу вернуться сюда и без тебя, раз тебе тут так не нравится. - она потянулась за вином, стоявшим за спиной ассасина. Все еще мокрые волосы роняли капли на обветшалую шкуру, покрывавшую кровать. "Надо распаковать спальники" - Тари отпила приличный глоток и закинула в рот последний кусочек сыра. Отстегнув от своего рюкзака свернутый в тугой рулон меховой кокон, Довакин громко и витиевато выругалась, поминая всю волчью семью, коя, по мнению девушки имела в роду троллей, грязекрабов и злокрысов. Цицерон с любопытством свесился с кровати, на правах больного, не утруждая себя встать. В складках шкуры были аккуратно припрятаны ошметки зайца, щедро пропитавшие мех мясным соком и кровью, отчего шкура задубела. - Нет, это что такое, я тебя спрашиваю? - развернулась магесса на стук когтей о каменный пол. Сонная волчица медленно моргнула и разулыбалась во весь рот, преданно глядя на Тари. - Кормилица! - заступился за Фейлору шут. Вместо благодарности та широко зевнула. - Ладно... - проворчала Слышащая. - Сама теперь на этом спать будешь! - она заботливо расстелила заляпанный спальник возле костра, отложив в сторону останки зайца. Фейлора лизнула девушку в коленку и улеглась на предложенную шкуру, блаженно выдохнув. - Здесь даже спать негде больше. - возмутилась Довакин, брезгливо осматривая помещение. _ Цицерон к твоим услугам... - шут уже разложил на кровати свой спальник и забрался в него, приглашающе откинув край. Тари показалось, что от ее щек можно было пожечь еще один костер, благо, она присела возле волчицы и румянец можно было списать на жар от пламени. - Ты и в здоровом-то состоянии вертишься, а сейчас придушишь ненароком и не проснешься даже! Улыбка сползла с лица Цицрона, слова Слышащей явно его задели. - Цицерон никогда не причинит своей Тари вреда. Ни во сне, ни наяву. От его тона девушке стало жутко стыдно за свои слова и она приняла его предложение, уютно устраиваясь под боком Хранителя. В спальнике вдвоем было тесно и они невольно прижались друг к другу. По привычке отвернувшись, спутникам почти удалось избежать неловкости. Им редко доводилось спать в одной постели, обычно они располагались спина-к-спине каждый в своем спальнике, но изредка, все же оказывались в общей кровати. Казалось, пламя от щек уже достигло ушей и шерсть шкур вот вот начнет тлеть. "Хоть волосы высохли, не на мокром спать..." невпопад подумалось ей. - Цицерон... Прости, что сказала такое. Я... стесняюсь я. - призналась Тари, зажмурившись. В полутьме раздался легкий смешок Хранителя: - Та-ари, такая странная Тари. Но Цицерон все понимает, да. Не беспокойся, я буду держать свои ручки при себе. - заверил он девушку. "Ну и дурак!" чуть не ляпнула Довакин, надувшись. - А зачем ты с кинжалом купаться вздумал? - вспомнила Тари. - Хотел, что бы ты мне волосы обрезала. - вздохнул шут. - А то оброс, как пес. - Ни за что! - безапелляционно заявила магесса. - Не дам! Возражений не приму! - заявила она. - Ладно. - легко согласился имперец, зевая. - Как ты себя чувствуешь? - тихо поинтересовалась Слышащая. - Цицерону значительно лучше. - после некоторой паузы ответил ассасин. - Благодаря моей доброй, ласковой Тари. - тепло добавил он, вновь заставив девушку покраснеть. " Да-а-а. Сегодня я долго не усну." - подумала девушка, прислушиваясь к мерному сопению спутника.