Не читай родителям слеш!

— Так что с работой? — я сижу дома, за столом, мама гладит меня по голове, успокаивая каждый раз, когда я плачусь о том, что в школе у меня полная лажа… — Не реви! — строго говорит отец, ударяя кулаком по столу. — Выше меня ростом стал! Говорил, на сварщика иди. Нет, всё в общество голубых воротничков метишь. — Белых воротничков, папа, — замечаю, ударяясь головой об стол. — И как же мне, старче, не плакать, когда дети меня хотят свести с учителем физкультуры. А он стааарый, — снова истерика. И так каждый вечер. Детишки шепчутся за спиной, регистрируются на фикбуке и всеми силами желают женить меня на физруке. Но нет, этот амбал точно не по мне. Да и зачем? Он старый, одинокий, к тому же на уборщицу нашу поглядывает… Все так и продолжалось бы изо дня в день, если бы один раз, идя с работы и переходя через дорогу, я не увидел бы чудо Божье: - Ай ты, что творится! Отъяой Себастьян Танака-сана, это же бумажная десяточка! Сейчас таких и не встретишь, — не обращаю внимание на то, что светофор загорится красным, наклоняясь, поднимая денежку с дороги. — Нынче злые люди стали, деньги бросают… Светофор загорается красным, слышу свист колес, громкий сигнал клаксона. На меня мчится красный вольво. А нет… не мчится. Пара секунд, и меня сталкивают с дороги на обочину. Я ударяюсь затылком об асфальт, но боли не чувствую, ибо надо мной нависает прекрасный молодой человек: - Привет, — он улыбается мне. Ветерок играет с его короткими, каштановыми прядями, солнышко золотит своими лучами его персиковую кожу, птички поют, заглушая его голос… Люди мимо ходят, недовольно смотрят… Ну и черт с ними! — Ээ, — протягиваю я, понимая, что щеки треснут так улыбаться. Пати, фо эврибади дэнс. Я, кажется, встретил своего единственного… — Я Константин. Состою в обществе «Пушистые бурундучата». Мы спасаем старушек, которые могут попасть в аварии. — Привет, — протягиваю я, засмотревшись в его прекрасные глаза, цвета жидкой карамели. — Ты как? Не ударился? Ничего не болит? — он поднимается с меня, а я продолжаю кокетливо хихикать, послушно позволяю его рукам приподнять меня. — Константиииин, — ой, все, я лужа кавая. — А тебя как зовут? — он тихо смеется, трогая сильной рукой мой лоб. — Нет, я не ушибся, — потом доходит, что отвечаю я медленно и совсем неправильно. Как интернет Эксплорер — все медленно доходит. — Как зовут-то? — я сижу задницей на асфальте, он на корточках, поправляет мои растрепанные волосы. Перед нами остановился рыжий мальчик, весь в веснушках, с наушниками. Широко раскрыв рот, ковыряется в носу и пялится на нас. — Пшел вон отсюда, — рычу на него. Он кивает и уходит. Что за молодежь пошла?! Поворачиваюсь к своему прекрасному спасителю, который в лучах солнца сияет, как Бог: — Я… Я Ди… Ди… Диди… Митя я, — сам дрожу, чую, что вот-вот вырублюсь. Всё как в яойной манге. По сюжету я должен пригласить его к себе на чашечку чая. После недолгого разговора мы сорвем друг с друга одежды, упадем на кровать, займемся нананана… Потом зайдет мама и… и… И почему моя мать яойщица?! — Прикольно. Может, встанем, а то простудишься, — он подает мне руку. Я беру его за руку, поднимаюсь с земли. Его сильные руки притягивают меня к себе. Ах, он чуть выше меня и так прекрасен… — Дмитрий Петрович! Дмитрий Петрович! — я падаю снова на асфальт. Прямо на свою костлявую задницу! — Дмитрий Петрович, — ко мне подбегают детишки, становятся в кружок, — там мальчишки дерутся! Вон там, за углом! Дети. Знаете, я люблю вас. Но нафига каждый раз, как только я сяду читать мангу или фанфик, или, вот как сейчас, мне встретится прекрасный рыцарь, вы вырываете меня из этого рая?! — Ну пошли, — недовольно бурчу я. С такими учениками я так и останусь старой девой. То есть девом. — Я с вами. Вдруг там опасность, — ах, мой Джеймс Бонд! Константин идет за ребятами, пока я плетусь рядом. Не думал, что он пойдет на помощь… Странное у них сообщество, и название дебильное. Перейдя через дорогу, замечу, что десяточку я все же подобрал, подхожу к группе мальчишек, которые как воробьи накинулись друг на друга. — А ну прекратить! — я хотел было это сказать, но Константин опережает меня. — Как вам не стыдно? Вот ваш классный руководитель на вас смотрит! А вы? Деретесь. Взрослые парни. Прекращайте! Ребята расходятся. Да он учитель от Бога! Как педагогично их разнял… — Дяденька, а вы знакомый Дмитрия Петровича? — спрашивает мой любимый ученик Сереженька. — Ну вроде того, — он краснеет. Ах, держите меня семеро… — А мы видели, как вы друг на дружке лежали. Теперь вы женитесь на нем? — Сережа! Я не ожидал от тебя такого!!! — Ну… понимаешь, мальчик, — Константин мнется. — Мы с вашим учителем мало знакомы. Но если вот сходить вместе в спорт-бар и завести дружбу, — ах, небеса. Отымей меня, лодочник… Он идеален! — Митя, как насчет того, чтобы вечерком куда-то сходить? — спрашивает парень моей мечты. Я молчу секунду-две. Потом вздрагиваю и начинаю тараторить: — Не могу! Не могу! У меня плита на молоке убежала. Я должен бежать домой, там кот, еще и папа с работы, когда маме помочь, — да что я несу?! — Мне пора бежать! Сережа, два тебе за длинный язык! С этими словами я убегаю домой. — Как на работе дела? — спрашивает мама. Папа читает газету. — Офигеть просто! — взрываюсь я. — Мне эта работа во сне уже снится. — И что снится? — мама наливает мне супчик. — Наркоманские сны снятся всякие. — Наркоманские сны, ветер северный. Пока ты долго спал, видел эту хрень, — не отрываясь от газеты, папа поет а-ля пародию на Круга и его Владимирский централ. — А ещё меня сегодня чуть машина не сбила. Меня такой парень спас! А я… вспотел даже от волнения! Весь пиджак аж мокрый… Какой позор. — Мокрые подмышки — вестники разлуки. — Папа! Хватит петь пародии на Желтые тюльпаны! Нет, меня никто не понимает. Отказываясь от еды, поднимаюсь и иду за планшетом. Константин — мое вдохновение. Пойду писать очередной фик. Наутро, закончив обниматься с подушкой и целовать одеяло, представляя вчерашнего спасителя, встаю, начиная собираться на работу. Тоска одна. Ничего не радует. Влюбился на свою голову. Хорошо, что хоть дети теперь на физруке женить не будут! В школе скукота. Мой класс шепчется о том, как Константин водил их на качели и катал каждого по очереди, а потом кормил шоколадкой. Представил себя на месте детей. Прекрасный Костик катает меня на качельках, кормит шоколадками. Стоп! Меня, двадцатипятилетнего мужика, ростом метр восемьдесят, шоколадками кормить? Нет, ну ладно качельки… Но шоколад… — Простите, — в кабинет заходит завуч, — Дмитрий Петрович, к вам там по важному делу пришли. — Кого там принесло? — психую я, выходя из кабинета. И тут меня поражает стрела Купидона! — Ко… Ко… Коко… — Да, это я, — это ж Константин! — Вчера детишки пригласили меня к вам. Так как, сходим в спорт-бар? — Хорошо, — неловко отвечаю я, представляя, как после бара буду читать ему свой слеш…