Не читай родителям слеш!

— Константиииин. Ты няшка. Уруру. — Ты, видать, перебрал пива в баре. — Я трезв и бобер… — Бодр? — Добр, — путаясь в словах, чувствую, как его теплые руки поддерживают меня, усаживают на тумбу, когда мы входим в его квартиру. — Тихо… Переодевайся, я тебя дотащу до комнаты, — он наклоняется так низко, что я слышу его дыхание. Его пряди волос лезут мне в лицо, что, конечно, портит романтику, ибо я начинаю кашлять от его горького парфюма. Он заботливо разувает меня, пока я болтаю ногами, — и уложу тебя в кровать, — бурчит он. Уложит. О да. За все свои двадцать пять лет я наконец-то узнаю, что такое яой в реале. Боже, никогда им не занимался. Так волнуюсь! Окей, Митя, спокуха! Вспомни текст книги «Яой для начинающих». Любой семе сильнее тебя, брутальнее, он сам повалит в постель. Задача уке быть бревном. Тем более, у тебя первый раз, так что поучись стонать. — Ох, — сдавленно протягиваю я. И это ты называешь стоном?! Тряпка! — Ну, вот и мой дом, — закончив разувать меня, Константин включает свет. — Пришел, скотина, — я охреневаю. Перед нами, как мертвые с косами, стоят женщина с ребенком, — притащил друга-алкоголика. — Котик, это твоя сестра, ик?! — икаю я, смеясь и дергая Константина за рукав. — В хлам бухие, — тут эта женщина симпатичной наружности, в халате, тапочках и с длинными волосами, забранными в хвост, достает из-за спины скалку, как снайпер, и целится ей в Константина. — Не надоооо, — сонно протягиваю я, пытаясь загородить Костика. Но в итоге сам падаю на пол и благополучно отключаюсь. — Дерьмо! Жизнь дерьмо! — ругаюсь я, стуча кулаками по столу. — Митька. Доброе утро, — мама проснулась первой. Константин благополучно довез меня до дома с утрешка пораньше, дотащил до подъезда и уехал восвояси. Отлично погуляли с ним. Влюбился в него. Первая любовь всегда, как правило, терпит неудачу. — Дома, — пью литрами рассольчик. — А Костик чего? Кто уке? — мама улыбается так, что, кажется, щеки вот-вот треснут от такой улыбки. — Женат он. Мам, уйди, я в печали. — Опа! Сын! — папа подбегает, хватает меня за плечи и начинает трясти. — Поздравляю тебя. Теперь ты настоящий мужчина. Только скажи, кто снизу был? — Да женат он! Папа отходит в сторону. На кухню входит бабушка, приехавшая к нам по случаю моей «женитьбы» на Константине: — Внучек… — Задолбали! Женат он! Женат! Спокойно, Митя. Жизнь такая сложная. Ты отличный писатель, превосходный учитель русского языка, дети тебя боятся. Подумаешь, Константин оказался женат! Ну и что, что у него прекрасная жена Анна и сынок Витенька… И у тебя будет… когда-нибудь… В школе без перемен. С Константином видимся каждые выходные, ходим в бар или кино. Решил ему признаться в том, что он мне нравился. — Митька, ты отличный мужик. Я знал, что ты того. — Откуда? — удивился я, когда мы смотрели Титаник. — Полчаса назад мне в жилетку ревел, обнимал и просил подержать за руку, чтобы тебя не трясло. — Ну, я просто сентиментален. — Ага. Особенно когда в стриптиз-клуб пошли, бармену полчаса подмигивал. Тот, бедняжка, решил, что у тебя нервный тик. — Ну, я нервный, не спорю. — Поэтому за задницу в туалете меня лапал? — А я дальтоник, плохо вижу. — И писал обо мне пошлый роман просто так? — Это было по-дружески… — Ты ж меня в нем раз шесть тра… тра… Травмировал мне психику, нервы и зад! По-дружески?! Тра… тра… Меня… Трактором словно меня переехал! — Ладно. Мне чуточку нравятся парни… Константин воспринял это нормально, под новости, с пивом и баночкой валерьянки. В школе никто про мою несчастную любовь не заикался. Дети отчего-то пребывали в печали. Не дай Боже, родители их узнают, что дети поощряют яой. Да меня самого отъяоют всем родительским комитетом. Что, замечу, плохо, так как в нем почти все толстые дяденьки и Ольга Васильевна. — Достаем тетради, — лениво произношу я. — Одиннадцатый класс, прекращайте шуметь и кидать в меня записюльки всякие, — ругаюсь я, собирая со стола бумажки, которыми закидывают мой стол ученики, сидящие на первых партах. Экстремалы, блин. Прошлый раз кинули в меня штрих. Ну ничего, я им прочел нотацию… с фингалом под глазом! — Дмитрий Петрович, — раздается с задних парт, — дайте нам задание по литературе. Идите в зад. Дети, да я в ваше время радовался, когда нам домашку не задавали. — Чехов. Вишневый зад. То есть сад! — о черт! О чем думаю, о том и говорю. — Хи-хи, — раздается с передних парт, и ластик летит мне в лоб. — Вам, между прочим, ЕГЭ сдавать, — вспоминаю, как сдавал его. Сжимаюсь, мысленно крещусь. — Ну, у нас сегодня и так урок подготовки к нему. Черт, точно. С этим Константином все из головы вылетело. — Вы поняли то, что я вам на прошлом уроке объяснял по поводу того, как писать сочинение? — Нет, — кивают дети. Они издеваются над старшими! — Дмитрий Петрович, Вас там пятый класс Ваш просил присутствовать на уроке ОБЖ. — Чего-чего? — класс опять талдычит. — На уроке ЁБЖ? Что за урок такой-то? — ОБЖ, тетерев ты глухой, — нет, ну а последнюю фразу я расслышал очень хорошо! Не видать вам четверок в четверти, оболтусы. Я собираюсь с духом и принимаюсь объяснять им урок. Они затихают, наконец-то наступает тишина, и я чувствую, как управляю ими, вбивая в их головы правила орфографии. — Здравствуйте, Дмитрий Петрович, — кивает пятый класс, когда я захожу к ним на урок. Поправляю очки, сажусь на заднюю парту. Поворачиваю голову и вижу напротив себя зеркало. — Няшечка растрепал волосики свои белобрысые. Ай, чудо глазки. Кто у нас такой красивый! — Кхм… Дмитрий Петрович, — перестаю расхваливать себя, поворачиваюсь, вижу высокого мужчину в строгом костюме. Киваю, поднимаюсь, понимаю, что ниже его на целую голову. Ну и дядя Степа! Лицо красивое, овальное. Волосы коротко стриженные. Сам крепкого телосложения, стройный. Так и чувствую, как пиджак скрывает сильные мускулистые руки. А вот и он, тот самый шкаф, который всегда стоит ко мне спиной в учительской и поедает мои конфетки, которые я оставляю на подоконнике. Где мои конфеты, наглец?! — Чего? — уставляюсь на него. Нагло. Бессовестно. Развратно… Что? Так, тихо, Митя, он шкаф. Он бяка. — Вы сели на мои документы, — заявляет он строгим голосом. — Я сел у зеркала, — заявляю я, поднимая свой зад, — не царское это дело — подниматься, когда уже стул нагрет, — он одаривает меня мрачным взглядом, берет бумаги, идет к своему столу. — Дети! Тихо. Я ваш новый преподаватель. Зовут меня Олег Владимирович. Сегодня мы будем проходить тему «Что делать, если заблудился в лесу». На помощь, блин, звать. Что ж еще? — Записываем. Если вы заблудились в лесу, то надо кушать те ягоды, которые знаете. А также можно есть кору, ящериц и червей. — Олег Владимирович, — спрашивает мой любимый ученик Сереженька, — а зайца можно есть? — Можно. Но его сложно поймать. Запишите, что зайцы — это заоблачный вариант. Да он новичок. Сам сидит, немного дрожит. Тоже мне, учитель ОБЖ. Поперетрясся весь, бедный. Кору есть. Сидишь такой, кору отдираешь от березы, мимо медведь проходить будет, решит, что человеки совсем с ума сошли. Насоветует этот ОБЖешник. — Дмитрий Петрович, а что Вы там пишете? — обращается он ко мне. Я быстро закрываю записную книжку. — Яой, — гордо заключает весь класс. Олег краснеет. Неужели он знает, что это такое?! — Как не стыдно. Закройте. — А я чо? — он подходит ко мне, наклоняется, берет мою книжечку, листает. — Я ничо. Мне скучно стало. — Ну оно и понятно, что скучно. — Это вообще не мое. Мне подсыпали. ОБЖешник снова одаривает меня презрительным взглядом. Отлично, ему слеш точно не почитаешь…