Когда цветут липы

Что таится в слове «молодость»?.. Невинность, беспомощность, чистота? Но разве молодость такова? Нет, молодость сильна, беспощадна, жестока. И ещё одно: молодость легко ранима. Агата Кристи, «Шестнадцать лет спустя»

Когда Маринетт возвращается из ванной в пижаме и забирается в кровать, скрестив ноги по-турецки, Тикки крайне не нравится направленный на неё лукавый взгляд. — Ты знаешь, какой завтра день, Тикки? — спрашивает девушка елейным голосом, и от этого подозрения только усиливаются. — Нет. — Завтра выходной, и что это значит? — Что? — Что я могу спать хоть до обеда, а ты обещала мне рассказать про предыдущих Ледибаг и Кота Нуара. Тикки хочет, чтобы кто-нибудь ей объяснил, почему про что-нибудь важное Маринетт может забыть сразу после того, как узнаёт, а незначительные вещи клещом впиваются ей в память. Она вздыхает. — Может, не надо? — Ну пожалуйста, пожалуйстапожалуйстапожалуйста! — Маринетт нетерпеливо прихлопывает ладонью по одеялу. — Ну чего тебе стоит? Тикки чувствует себя так, словно она попала в капкан, причём по собственной воле. Честно говоря, ей не очень-то хочется ворошить былое, но она не может расстроить Маринетт. Не имеет права. Будь её воля, девушка бы всегда улыбалась самой радостной из своих улыбок. А сейчас она смотрит на свою квами таким молящим взором, что та сдаётся. — Хорошо. Но только одну историю. Она устраивается поудобнее на коленях у Маринетт и начинает рассказ. Перед её глазами как вживую проходят события, произошедшие тысячелетия назад, и потому в её тихом, приглушённом голосе слышны печальные нотки. Судьба квами незавидна: хозяева постоянно меняются, но память о них остаётся и подтачивает изнутри, если только квами не привяжется к очередному владельцу камней чудес. Она считает, что с Маринетт ей повезло. — Это было около пяти тысяч лет назад. Я была в Древнем Египте. Тогда это была могущественная держава, расширяющая свои границы и покоряющая соседей. На троне сидел богобоязненный и болезненный юноша. Хранитель призвал Ледибаг и Кота Нуара, когда узнал, что один из нас попал в руки жадной и властолюбивой женщины. Она вознамерилась единолично править страной, назвавшись богиней-лисой, но одного камня чудес для этого было маловато. Она начала поиски всех остальных. Тем Ледибаг и Коту Нуару предстояла небывалая задача: по указаниям Хранителя они раздали камни чудес достойнейшим, а затем скрывали их от бдительного ока… назовём её Вольпиной… от бдительного ока Вольпины. — Почему они не могли собрать все камни чудес в одном месте и надёжно защищать их? — Адриан сосредоточенно морщит лоб, и Плагг, недовольный тем, что его прервали, с раздражённым видом описывает круг над его головой. — Собрать камни чудес в одном месте было нельзя, и Хранитель это прекрасно понимал. Он знал, что это будет слишком лакомый кусочек, и ничто не сможет остановить человека, использующего силу квами в корыстных целях. Он отобрал лучших из лучших, чтобы доверить им содержимое шкатулки — а, значит, и квами. Хранителю было очень горько расставаться с ними, но он надеялся, что не ошибся в выборе. Он от всей души хотел, чтобы квами хотя бы обитали недалеко друг от друга, но не мог этого допустить. По его приказу Ледибаг и Кот Нуар сопровождали новоиспечённых супергероев в длительных путешествиях до самых разных частей света. Квами, а с ними и люди, оказались оторваны друг от друга тысячами километров, океанами и полной неосведомлённостью о том, кто и где оказался. — Тикки, но ведь они могли объединить свои силы против Вольпины. — В то время жили такие люди, что работать большой группой было нельзя. Приход двоих супергероев явился для тогдашних египтян знаком свыше, особой милостью пантеона богов, а появление остальных могло в корне изменить весь ход истории. Хранитель не мог брать на себя такую ответственность, не мог влиять на сознание целого народа. С Вольпиной предстояло бороться только двоим: Ледибаг и Коту Нуару. Но эта история начинается с другого. Эти двое не были похожи на вас. Их взаимоотношения были диаметрально противоположны: Ледибаг во сне и наяву грезила Котом Нуаром, а тот, в свою очередь, видел в ней напарницу и не более того. Она не навязывала себя. Та Ледибаг была девушкой очень строгой по отношению как к себе самой, так и к окружающим. Она не хотела унижаться перед Нуаром, предоставляя ему видеть, что с ней происходит, когда они работают плечом к плечу. В ней не было пленительной женственной мягкости. Она была прямолинейна, и одно это сводило спасённых ею мужчин с ума. Они не знали друг друга в лицо, но обратное, скорее всего, никак бы на них не повлияло. Они почти не пересекались в обыденной жизни. Это было большим упущением Хранителя, но здорово облегчало работу. Их настоящие и завуалированные личности отличались буквально тончайшими оттенками. Мы, квами, не могли сильно влиять на них. Египетский Кот Нуар был самым циничным из всех Котов. В нём было достаточно и тщеславия, и немало его тешил культ котов, процветавший тогда в долине Нила. Он был отчаянным и жадным до славы. Несмотря на всё это, где-то в глубине души и у него таилось то доброе и справедливое, что должно было встать на первом месте. Он осознавал и принимал тяжесть бремени, что ему приходилось нести на своих плечах. В его стремлении помогать окружающим было и бескорыстное, светлое начало. Его Ледибаг обладала острым умом, была невоздержанна на язык и строго следила за тем, чтобы поведением не выбиваться за моральные нормы. Родители воспитали её в духе того времени, и, хоть она и была себе на уме, воспитание крепко сковывало её по рукам и ногам. Этим вполне объяснялась внешняя сторона её отношения к Коту Нуару. Она была бы привлекательна, если бы не её холодный, едва ли не орлиный, взгляд и горделивая посадка головы. Своей манерой держаться она, по большей части, отпугивала людей. Призвание Ледибаг она приняла как необходимость и никогда не выражала восторга по этому поводу. Кот Нуар, напротив, был счастлив. Но Вольпина оказалась умнее и хитрее, чем казалась с самого начала, и супергерои из раза в раз беспомощно наблюдали, как их усилия ни к чему не приводят. Самозваная богиня самолично вершила правосудие в городах, отравляла разум египтян лживыми речами, обращала целые толпы в так называемый «культ Лисы». Она выдумала себе божественное имя, но история благополучно стёрла его звучание отовсюду, где оно успело оставить свой ядовитый след. Неурядицы в отношениях напарников начались как раз после очередного провала. Кот Нуар с мрачным видом наблюдал, как толпа уничтожает полутораметровую стелу, возведённую в их с Ледибаг честь. Эти бедные обманутые люди скандировали то, чему учила их Вольпина. Она опять успела уйти от супергероев; в попытках поймать её они погрузили в руины половину города, попытались соорудить ловушку около декоративного пруда на центральной площади, но добились лишь того, что выставили себя олухами перед враждебно настроенными горожанами. Даже пресловутая удача Ледибаг решила, что здесь ей не место. За спиной у Нуара появилась его напарница: высокая, со скрещёнными на груди руками и непроницаемым лицом, она и сама походила на спустившуюся в благословенную землю богиню-царицу. Другое дело в том, что она на эту роль не претендовала. А вот у Вольпины с совестью проблем не было. — Хоть ты и кот, но явно не любимчик Бастет. Он расслышал металлически-насмешливые нотки в её голосе, к которым успел привыкнуть за прошедшее время, и раздражённо повёл плечом. — Что-то я не вижу за твоей спиной могущественных покровителей, дарующих защиту и надежду. — Правильно, потому что это мой облик. — Да? Можешь спуститься к стеле, посмотрим, доверятся ли тебе эти вандалы. На них подул тёплый сухой ветер, принёсший с собой песок и пыль от развалин. С крыши здания суда, на которой они стояли, город выглядел удручающе. Ледибаг ещё не соизволила вернуть всё в изначальное состояние. — Почему ты не наведёшь порядок? Ты же можешь воспользоваться своей… вот этой круглой штукой. — Эта круглая штука называется йо-йо, глупый ты кот. — Всё равно, почему ты медлишь? Она ответила не сразу. Возникшая пауза заполнилась злобными выкриками с площади: люди всё ещё крушили памятник, который своими же руками ставили на это место. — Я хочу преподать им урок. — Не лучшее время, не кажется? — Они должны понимать, что приносит к порогам Нила Вольпина. Это достаточно наглядный пример. — Они решат, что виноваты мы, и всё станет ещё хуже. — Хуже уже некуда. — Я всё же думаю, что нам следует отправиться к Хранителю. — Нет, — ровным тоном возразила Ледибаг, — мы обязаны справиться сами. — Ты не права. Она смерила его презрительным взглядом и отвернулась, направившись прочь. На краю крыши она остановилась и слегка повернула голову в его сторону. — Если тебе хочется бежать к Хранителю по поводу и без повода, я тебя не держу. Но это наше дело, мы до сих пор не остановили Вольпину, и вина за это лежит только на нас. Не вали с больной головы на здоровую. Он не успел ничего ей ответить, как она нырнула вниз, а ещё через несколько мгновений её силуэт мелькал на фоне неба то там, то здесь. Ледибаг не хотела советоваться ни с кем. Она воспринимала свои обязанности защитницы чересчур серьёзно. — Послушай, ну нельзя так, — пыталась образумить её Тикки, когда девушка, превратившись обратно, шла в сторону ближайшего посёлка. — Ты не можешь справиться в одиночку. Тебе нужен и Кот, и Хранитель. — Думаю, я лучше знаю, что мне нужно. И сейчас мне нужен только ночлег и несколько лепёшек на ужин. — Вольпина — серьёзный противник. Не упрямься. — Скажи мне, Тикки, — нетерпеливо проговорила Ледибаг, останавливаясь посреди дороги, — кто здесь Ледибаг? — Ты. — Правильно. Вот и знай своё место. У меня, к счастью, ещё есть голова на плечах. — Но… — Советую тебе забраться между складок платья и больше мне не докучать. — Это же несправедливо с её стороны! — Адриан возмущён, и это немало веселит Плагга. — Мало того, что она вся такая из себя сильная и независимая, так ещё и грубит своей квами! — Я не говорил, что она была идеальной Ледибаг. Древним людям редко была известна добросердечность по отношению к братьям меньшим. Тёмные времена. — Кот Нуар был, мягко говоря, обижен таким поворотом событий. Ему неоднократно объясняли, что они с Ледибаг обязаны работать дуэтом. Ему пришлось к ней притереться — мир сам себя не спасёт, а в одиночку, как ни крути, ему не справиться. Но поведение напарницы во время их последней встречи его разочаровало. Он не мог работать совместно с человеком, который ни во что не ставит постороннее мнение. Он твёрдо решил отправиться к Хранителю и поговорить с ним обо всём этом. Необходимость в разговоре стояла ребром. Никто, кроме Хранителя, не сможет их помирить. Нуар задумался о том, может ли Хранитель поменять своё решение и отдать камни чудес кому-нибудь другому. Возможно, у других сотрудничать получится гораздо лучше, чем у них. Но до Хранителя было дня три пути, а странствовать в облике Кота Нуара слишком опасно. Он пришёл в уцелевшую часть города, надеясь, что найдётся хотя бы один дом, в котором его могут приютить на ночь, а, может быть, и одолжить… да хотя бы осла. Надежда на это медленно таяла. Постоялые дворы были забиты до отвала, как приезжими, так и теми, кто успел добраться сюда из развалин, служивших им жильём. Те дворы, где ещё оставались места, или брали слишком много, или отказывали под всяческими предлогами. Отчаявшись, молодой человек решил попробовать счастья в небольших домиках. Он где-то слышал, что в южных городах хозяева-крестьяне весьма дружелюбны и гостеприимны. Он мысленно попросил Бастет о помощи. В первом доме ему отказали. Во втором и третьем повторилась та же история. В следующем пригрозили вызвать городового. В пятый дом он стучался уже без воодушевления. На стук вышел болезненного вида мужчина и придирчиво оглядел гостя с ног до головы. — Вам чего? — Простите, пожалуйста, но все постоялые дворы забиты до отвала. Мне нужно где-нибудь переночевать. Вы можете меня пустить? Взгляд хозяина моментально стал хищным. — Почему я должен тебя пустить? Почём я знаю, кто ты такой? — Я путник, и мне необходимо дойти до Мемфиса, причём как можно скорее. — И что? — Я не могу двинуться сейчас. Мне надо переночевать. — Парень, иди-ка ты отсюда. — Если дело в деньгах, всё в порядке. Я заплачу. Он словно бы ненароком коснулся висящего на поясе мешочка. Металлическое побрякивание оказало благоприятное воздействие. Недружелюбный мужчина смягчился. — Смотри у меня, никакого дебоша. Если есть с собой оружие, оставь у порога. — У меня нет оружия. — Хм… Ладно, мне же лучше. Деньги вперёд, кровать мы тебе предоставим. Но ты должен будешь сделать кое-что ещё. Отсыпав необходимое количество золота, юноша вопросительно приподнял брови. — Что же? — Будь добр, помоги починить телегу. У меня спина побаливает, долго работать не могу. Ты вроде крепкий. — Вы сможете одолжить мне осла? На обратном пути из Мемфиса я его верну. — С какой стати мне тебе верить? Может, ты его украдёшь. — Даю слово, что ни о чём подобном и речи нет. — Ну-ну. Мелодичный звон золота приковал внимание мужчины. Он задумчиво пошевелил губами и протянул широкую огрубелую ладонь. — По рукам. Нуар ответил на рукопожатие. Хватка у хозяина крепкая, и он постарался не жаловаться, изображая улыбку. — Папа, всё хорошо? Они одновременно повернулись на тонкий голосок. В дверном проёме, упёршись руками в бока, стояла тощая девушка. На ней было белое платье в пол, тёмные волосы, собранные в прядки тонкими шнурками, еле-еле покачивались от ветра. Карие глаза смотрели с упрёком. — Вышел из дома, никому ничего не сказав. Кто это с тобой? — Знакомься, Мумина, это… — Адджо, — кивнул юноша головой. — Приятно познакомиться. Она окинула его чуть насмешливым взглядом, развернулась и ушла в дом. — Лепёшки и похлёбка на столе, — донеслось до них. Кот Нуар был очарован Муминой. Её отец одолжил ему осла, и Нуар сдержал обещание: он вернул животное законному хозяину. Девушка овладела мыслями супергероя. Он с головой погрузился в свою сердечную привязанность, ставя её превыше всего остального. Нередко бывало так, что он отправлялся в строящийся городок сразу после очередной миссии с Ледибаг. Он забыл о долге, о своём призвании, о Вольпине. Его внутренним миром безраздельно правила Мумина. Ледибаг не могла не замечать того, что происходило с её напарником. Однажды она не сдержалась и высказала ему всё, что думает по поводу девушки. Ревности, взыгравшей в супергероине, не было предела. Они крупно поссорились. Разумеется, можно оправдать это тем, что они были молоды и глупы. Можно. Но не нужно. Они знали, чем рискуют, когда решились принять свою участь. Ледибаг была права, когда пыталась объяснить Коту, что он обязан думать в первую очередь о миссии. О Вольпине. Но и Нуар был прав по-своему. Их нельзя ни винить, ни оправдывать. Или можно сделать и то, и другое. Они стали работать поодиночке. Но что такое супергерой без напарника? Ничто. Дуэт развалился, и сами по себе его составляющие ничего не значили. После того неприятного разговора они согласились встретиться только один раз: для того, чтобы отдать камни чудес Хранителю и больше никогда не столкнуться вновь. Вольпина добралась до трона, повергнув страну в хаос. Великой империи пришёл конец. Богиня-лиса была слишком умна для того, чтобы объявлять на весь Египет о своей победе. Фараон и чиновники были марионетками в её руках. Хранителю ничего не оставалось, кроме как пытаться вновь собрать разрозненные камни чудес воедино. Дело заняло многие годы. Этим занялся тот Хранитель, который и сделал столь неудачный выбор Ледибаг и Кота Нуара, а закончил уже его преемник. Страна предпочла стереть из истории имена тех, кто не сумел оправдать её ожиданий. Египетские супергерои канули в небытие.

***

Тикки отстранённо смотрит куда-то перед собой, и Маринетт жалеет, что не может видеть то, что сейчас видит квами. Рассказ отнял слишком много сил. Тикки овладевает тоска по одной из бесчисленных Ледибаг — по той, которая воспринимала её не как друга и советчика, а скорее как слугу. Какой бы ни была та Ледибаг, она была. И Тикки не может просто взять и отмахнуться от этого. Это и её прошлое. Ей страшно признаться самой себе, что они с Плаггом даже не пытались помирить напарников. Может, люди и учатся быть героями, но квами учатся ничуть не меньше. Не бывает двух одинаковых дуэтов. Из поколения в поколение шишки набивают как подростки, так и их помощники и наставники. Маринетт ласково гладит Тикки по голове. — Прости меня, пожалуйста. Я не думала, что история будет настолько… печальной. Её голос звучит искренне, и Тикки пытается улыбнуться в ответ. Маринетт ведь и в самом деле не виновата. Она не несёт ответственности за ошибки, совершённые за тысячи лет до её рождения. Тикки преследует тоска по тем Ледибаг, за которых она отвечала. Но Маринетт может одним своим видом заставить её об этом забыть. Из неё вышла бы неплохая квами. И идеальная супергероиня. — Всё хорошо, Маринетт. Грустить иногда полезно. — Скажи, а ты… Ты скучаешь по ней? Девушка с замиранием сердца ждёт ответа. — Да, — коротко и строго говорит квами, и Маринетт чувствует, как это замирающее сердце ухает куда-то вниз. — Я скучаю по всем Ледибаг. Но когда придёт время, по тебе я буду скучать сильнее, чем по всем остальным.

***

Плагг бесцеремонно выключает лампу над столом, и комната погружается во тьму. — Плагг, — тихо шепчет Адриан, — а тебе бы хотелось снова встретить такого Кота Нуара? Ответ следует далеко не сразу, так что юноша думает, не уснул ли его собеседник. — Нет. Мне и одного хватило. Все Коты Нуары разные, я не видел не то что двух одинаковых — двух похожих. Ты мне очень даже нравишься. — Надеюсь, не потому, что таскаю этот вонючий сыр? — И поэтому тоже, — хихикает Плагг. — Ты естественный и добрый. Заметь, я не говорю «наивный простак», хотя стоило бы… — Да неужели? — Конечно, нет. Ты отличный парень, Адриан. Квами легко касается его щеки, и юноша счастливо улыбается. — Спокойной ночи, Плагг.