Когда цветут липы

Любовь, даже не очень сильная, на многое закрывает глаза, но дружба размышляет. Жорж Санд, «Консуэло»

— Кот, кольцо! Он смотрит на изображение лапы, от которого осталась только центральная подушечка, благодарно кивает и, бросив напряжённое «держись, я скоро», скрывается за углом. Превращение происходит быстро, и Плагг с измученным и недовольным видом падает на руки юноши. — Некогда отдыхать, Плагг. Ледибаг там одна перед Скрипачом. Мы должны ей помочь. — Я бы с радостью, но ты же понимаешь… — Держи, — достаёт Адриан сыр, а сам прислушивается, пока квами набивает живот. Дребезжащий свист и гневные возгласы звучат отчётливо, и юноша видит, как справа от него Скрипач, двигаясь спиной вперёд, продвигается вглубь квартала, а ещё через некоторое время появляется и Ледибаг, ведущая наступление. Одной рукой она крутит йо-йо, в другой зажаты ножницы, и Агрест понимает, что она уже использовала талисман удачи. — Плагг, в карман, — беспрекословным тоном командует юноша, увидев, что тот ещё не покончил с обедом. Скрипач выбивает из рук Ледибаг ножницы своим смычком, и Адриан невольно проникается уважением к оружию злодея. Смычок несколько похож на его собственный жезл: он тоже может менять длину по желанию хозяина, но у жезла нет струны, действующей сродни лезвию. Йо-йо Ледибаг бессильно перед смычком, ибо он с лёгкостью избавляется от накинутых петель. Без ножниц Ледибаг ничего не может сделать. Смычок тянется к её шее с единственно ясным намерением. Адриан не может спокойно наблюдать, как его Леди угрожает смертельная опасность. Он шёпотом проклинает прожорливого квами. Но ведь Кот Нуар — всегда Кот Нуар. Не маска делает из него героя. Адриан бросается вперёд, отталкивает напарницу в сторону, и в этот самый момент металлическая струна касается его спины чуть пониже шеи. Раздаётся щёлкающий звук: это Ледибаг, подхватив ножницы, обрывает струну, и из смычка вылетает акума. Жгучая боль наконец пронзает спину юноши, и он падает на колени. Он и забыл, насколько он уязвим в человеческом облике.

***

Адриан широко распахивает глаза. В большие окна проникает утренний свет, солнечные зайчики пляшут по потолку. Боль от пореза не ощущается, и до затуманенного сном разума доходит, что это был всего лишь сон. Всего лишь сон. Но такой до жути реалистичный, естественный, такой… осязаемый. Агрест до сих пор переживает страх за Ледибаг, палящее солнце на своей коже и короткий удар, наискось нанесённый Скрипачом. Он поднимается и идёт в ванную, на ходу стягивая с себя майку. Контрастный душ должен помочь прийти в себя, смыть неприятные сновидения. Всегда помогал. Не подводит он и на этот раз. К тому моменту, когда Натали вежливо стучится в дверь, напоминая, что завтрак ожидает на столе, Адриан с ясной головой собирает школьную сумку. — Доброе утро, Натали, — приветливо кивает он женщине, закрывая за собой дверь и направляясь в столовую. — Надеюсь, я не заставил тебя ждать? — Разве что совсем чуть-чуть. Твой отец отменил сегодняшнюю примерку. — Что?! Ты шутишь? Юноша спотыкается на ровном месте и останавливается, озадаченно глядя на Натали. Никогда на его памяти отец не отменял ни примерок, ни показов. И не только не отменял, но и не переносил. Габриэль вообще трепетно относится к пунктуальности. — Ничуть. Ему необходимо уехать в небольшую командировку. Вызвали только сегодня утром. Это срочно. — Зачем? — Это связано с итальянской фирмой, с которой он сотрудничает. Соображает он быстро. Если отца вызвали в Италию, дело серьёзное — обычно обходятся звонками. Если дело серьёзное, он задержится там больше, чем на два-три дня. Если он задержится, у Адриана есть около недели. Целая неделя без отца, без слишком строгого присмотра, без жёсткого графика, без примерок, без фотосессий — насколько он помнил, на ближайшее время назначено их не было. Неделя. Об этом и мечтать было нельзя. Натали смотрит на лицо юноши, на котором медленно расцветает радостная улыбка, и весь её вид говорит: «Ну-ну, я знаю, что ты задумал, и я даже готова тебя прикрывать, только слишком не зарывайся». — Если ты не поторопишься, не успеешь позавтракать. Они снова идут по коридору, и Адриан думает, что он успеет сделать за эту неделю. Он может приводить к себе в гости Нино, и не просто приводить, но и отпрашивать его с ночёвкой. Может отправиться с ночёвкой к нему — хотя вот это уже вряд ли, Горилла и Натали его не отпустят. Но отец никогда не разрешает ему звать к себе друзей. Надо пользоваться случаем. Он может заниматься тем, что душе угодно, не пытаясь строить из себя послушного сыночка. Он может, почти не таясь и не вникая в распорядок дня, превращаться в Нуара, когда это необходимо. Да мало ли, что взбредёт ему в голову в эту неделю бесконечной свободы от родительского надсмотра! Было бы время, а чем его занять, он всегда придумает. Он приезжает в коллеж в самом что ни на есть превосходном расположении духа. И первым же человеком, которого он встречает на улице, оказывается Маринетт. Она держит в руках пухлый, объёмный, тяжёлый на вид свёрток, и Адриан поспешно преграждает ей путь. — Давай сюда, я донесу. Она вздрагивает от неожиданности, поднимает на него смущённый взгляд, и в который раз он наблюдает, как её лицо краснеет — сегодня аж до корней волос. Ему невероятно интересно наблюдать за этим. — Не стода. То есть, не наит. Ну… эээ… — Не стоит? — Именно. — Я так не думаю, — мягко настаивает он, оттягивая на себя ношу. Маринетт какое-то время пытается сопротивляться, но в итоге уступает, и Адриан прижимает свёрток к себе. Её рука случайно оказывается между ними, и она вспыхивает, выдёргивая её наружу, пытаясь не зацикливать внимание на том, что она только что касалась груди Адриана. Он, кажется, этого и не заметил. — Что у тебя здесь? — П-плащ. — Плащ? — он удивлённо приподнимает брови и смотрит на безоблачное голубое небо. — О, это не мой. Алья попросила кое-что поменять. Они добираются до кабинета, и Маринетт поспешно садится на своё место и делает вид, что что-то ищет в сумке, поскольку это даёт ей возможность не смотреть на Адриана. Она чувствует себя столь неловко, что забывает поблагодарить его за помощь, когда он складывает свёрток с плащом на её парту. — Думаю, он чудесен. У тебя золотые руки, Маринетт. Она теряет дар речи, но он и не ждёт ответа — разворачивается к подошедшему Нино и что-то оживлённо с ним обсуждает. Тикки тайком пробирается под волосы Маринетт и дотягивается до её уха. — Он только что сделал тебе комплимент! — Он такой прекрасный, — бормочет та, пытаясь собраться с мыслями. — Может, это научит тебя верить в себя, а? — В себя? — непонимающе спрашивает девушка. — Эй, ты что, разговариваешь сама с собой? Маринетт оборачивается на громкий голос. Рядом с ней садится Алья с неизменной улыбкой на губах. — И что на этот раз? — Не что, а кто. — И что это за «кто»? Маринетт счастливо жмурится. — Адриан сказал, что у меня золотые руки! — Боюсь предположить, почему он так решил. — Перестань, — она легонько пихает подругу в бок. — Я разобралась с твоим плащом. Слегка ушила его на талии, добавила несколько крупных складок сзади и подбила его изнутри. — Маринетт, ты — чудо, — заявляет Алья после краткого осмотра выполненного заказа. Она выворачивает край рукава и любуется подбивкой — красной в чёрный горошек. — Если что потребуется — не стесняйся. Маринетт лишь вежливо улыбается в ответ.

***

Она бежит к Эйфелевой башне так быстро, что окружающие её предметы теряют чёткость. Люди, случайно оказавшиеся на её пути, стараются как можно скорее отойти подальше. Она уже знает, как называет себя очередная жертва акумы. Скрипач соизволил объявить об этом по центральному телевидению. В отличие от прочих акуманиизированных вещателей, он не дожидается супергероев в студии. Концерт состоится в самом сердце Парижа. Она останавливается на площади и окидывает её взглядом. Скрипача пока не видно, но это вовсе не означает, что его здесь нет. Около неё приземляется Кот, и впервые она так рада его видеть, что губы сами собой расплываются в улыбке. — Я не могу охватить взглядом всё пространство сразу, Котик. Присоединяйся. — Любой твой каприз, — насмешливо протягивает он, и к ней возвращается привычное дружелюбное раздражение. Ладно, лучше уж так, чем осознавать искреннюю радость от его появления. Почти такую же, как от появления Адриана. — Что за второсортный музыкант? — спрашивает он, прикрывая её со спины, и она цепляется за возможность отвлечься. — Точно не знаю, но, кажется, кто-то очень огорчён тем, что его дебют не состоялся вовремя. — Напомни мне никогда не быть помешанным на времени. — Хорошо, Белый Кролик, — поворачивает она к нему голову, и тут же между ними врезается гигантских размеров смычок. Ледибаг и Кот Нуар отскакивают друг от друга, поворачиваются в сторону источника опасности. На нижней перекладине Эйфелевой башни стоит Скрипач собственной персоной. Смычок, которым он вынудил напарников отойти друг от друга, вновь принимает нормальные размеры в руке злодея. — Добро пожаловать на концерт, — говорит он хрипловатым голосом, и Кот не может удержаться от смешка. — С таким голоском ты можешь быть разве что дирижёром. Просвистевшая мимо его уха струна живо меняет настрой супергероя. Он резко выдыхает. Ледибаг видит, как напрягаются мышцы на его руках. — Не вздумай, — предостерегающе повышает она голос, когда видит, что он тянется к жезлу. — Лично мне нравятся струнные инструменты. Она гордо выпрямляется и смотрит прямо на Скрипача. Тот заинтересованно усмехается. — Неужто? Осмелюсь спросить, чьи произведения внушают тебе трепет. — О, я без ума от Моцарта. Впрочем, Григ тоже неплох. Что же касается Порпоры… Кот не верит, не хочет верить своим ушам. Ледибаг вступила в миролюбивый разговор с врагом? Она подмигивает ему, когда Скрипач отвлекается, и Нуар моментально понимает, чего она добивается. Стремясь быть как можно более незаметным, он обходит Эйфелеву башню, подбирается к Скрипачу со спины и при помощи катаклизма разрушает перекладину. Скрипач падает, потеряв опору. Смычок вылетает из его руки, описывает широкую дугу и падает на мостовую. Ледибаг бежит к нему, чтобы успеть первой. Дело оказалось поразительно лёгким. Всегда бы так. Раздаётся удивлённый возглас. Кот смотрит на напарницу, но видит совсем не то, что ожидал. Смычок, взмыв над землёй, возвращается в руку Скрипача. В глазах неоценённого дарования светится самая неподдельная ярость. — Я бы тоже разозлился, — фыркает себе под нос Нуар, но ему не до смеха. Ледибаг с трудом успевает уворачиваться от ожесточённых атак. Уже несколько раз струна прошла в опасной близости от головы супергероини, и, думает Кот, это вряд ли была попытка поиграть на струнах её души. Он бросается вниз и отбивает очередной выпад жезлом. Скрипач обрушивает свой гнев на него, и Кот, отчаянно фехтуя, надеется, что развязка близка. — Я его отвлеку, а ты найди способ выбить у него смычок, — кричит он, и девушка сосредоточенно кивает. К счастью, они находятся достаточно далеко от Скрипача, чтобы он мог отчётливо их слышать. Кот медленно отступает, чтобы не вызвать подозрений у противника. Тот постепенно сокращает дистанцию. Нуар надеется увести Скрипача как можно дальше, туда, где у него не будет такой свободы действий. Скрипачу, судя по всему, надоедает вести грубое сражение. Точным ударом он выбивает жезл из рук супергероя и шагом победителя направляется к Ледибаг. — Кот, кольцо! — кричит она, и он слышит настойчивое «бип». Это приводит его чуть ли не в отчаяние. Он не может, не имеет права оставить Ледибаг одну в такой момент. Но это необходимо. — Продержишься? Она кивает, и он бежит на ближайшую улочку, чтобы спрятаться за углом. Его не покидает ощущение фальши. Это же самое он видел во сне, и ему вовсе не хочется, чтобы сон оказался правдой. Плагг падает ему в руки, и без лишних разговоров Адриан протягивает ему сыр. Он твёрдо знает, что произойдёт дальше. Секунда в секунду на дороге показался Скрипач, за ним — Ледибаг, уже порядком вымотанная. Ножницы, как им и положено, падают на землю. Адриан чувствует, как Плагг дёргает его за рукав. По лицу квами видно, что он не особо-то сыт, но осознаёт серьёзность всего происходящего. Он превращается вовремя для того, чтобы оттолкнуть свою Леди от неминуемого удара и подставить свою спину. Раздаётся щёлкающий звук. Да, они справились и на этот раз. Спина ноет, но не так, как от пореза. Ощущения такие, словно он проехался спиной по полу. Или по стене. Словом, ему просто неприятно, но совсем не больно. — Ты хоть иногда соображаешь, что творишь? — она приседает рядом и кладёт руку ему на плечо. В её глазах видны удивление, забота и что-то ещё, что-то меньшее, чем волнение, но столь же значимое. У него сводит горло при мысли о том, что она сейчас так смотрит на него, Нуара. — Ты оглох? — Могла бы и спасибо сказать. — За то, что ты безрассудный болван? Он бы начал спорить, но то, что он видел в её глазах, не даёт ему покоя. Он медленно наклоняется к ней, их носы почти сталкиваются, и он лукаво сверкает глазами. — За то, что я тебя спас, моя Леди. Эта близость заставляет её сердце биться чаще. Мысли разлетаются, и она даже не знает, хочет ли она, чтобы он отодвинулся, или нет. Она испуганно дышит, и это не может укрыться от его внимания. Он нежно накрывает её губы своими. Она пытается оттолкнуть его, но сил уже нет, и она только протестующе мычит. Это не укладывается в голове. Она позволяет Коту Нуару целовать себя. Ситуация тем хуже, чем больше ей это нравится. Она не собиралась позволять ему подобные вольности, но он не пытается перегнуть палку, и в конце концов она признаёт, что в этом нет ничего плохого. Разумеется, нет ничего плохого в том, что его рука ласково поддерживает её голову, а она… она целует его в ответ, ищет его губы, тянется к нему так, словно он её единственная опора в этом мире, полностью состоящем из их сбившегося дыхания. Но это плохо, потому что он — Кот Нуар, а не Адриан, и она становится такой податливой в его руках. Она наконец отталкивает его, и он видит, как она растерянна и смущена. Он смотрит на неё с нескрываемым удивлением. Он удивлён не её эмоциями. Он удивлён тем, что она позволила ему поцеловать себя. Тихий «бип» разрывает тишину, и Ледибаг, поднявшись на ноги, прижимает ладонь к губам и не сводит широко распахнутых глаз с Нуара. Её ноги подкашиваются, и ей требуется немного времени, чтобы быть уверенной в том, что она сможет укрыться для обратного превращения. Когда слабость в коленях проходит, она приоткрывает рот, словно желая что-то сказать, но вдруг покачивает головой и убегает. Она надеется, что Нуару не придёт в голову следовать за ней. Она не сможет выдавить из себя ни слова. Но Кот стоит на площади и смотрит ей вслед.

***

Маринетт чувствует себя совершенно разбитой. У неё всё валится из рук, и дело вовсе не в том, что она устала. Дело в том, что она не способна разобраться в собственных чувствах к Коту. С одной стороны, Кот — её друг. Друг и ничего больше. Он просто спасает Париж вместе с ней. Ей нравится Адриан, и она должна смотреть на Кота исключительно как на друга, если хочет доказать это самой себе. Но, с другой стороны, ей нравится, как ведёт себя Кот по отношению к ней. Нравится его местами глуповатый каламбур, его насмешливо-галантное обращение. Она не променяла бы это и на сто Адрианов. Сегодня, когда Кот её поцеловал, она была даже рада этому. Отчасти. Ей бы не хотелось, чтобы события повернулись как-то иначе. Но ведь это не значит, что ей нравится Кот Нуар, нет, вовсе не значит. Этого просто не может быть. Или может? Тикки выглядит самодовольной, и Маринетт решает выяснить, почему. — Не понимаю, что тебе не нравится, — пожимает та плечами, едва услышав вопрос. — Ну да, это не Адриан, но это твой напарник. Вы же дуэт. — В рабочем плане. — А зачем, по-твоему, Хранитель тщательно выбирает кандидатур? Нет, Маринетт, думай как хочешь, а я считаю, что это было правильно. К тому же, тебе понравилось. Девушка краснеет. — Вовсе нет! — Меня-то не обманешь. Я точно знаю. Маринетт тяжело вздыхает. Как, скажите, можно жить, если даже квами и та на стороне Нуара? — Всё устроится, — обещает Тикки. — Нужно только подождать. Только этим она и занимается, думает Маринетт. Ждёт и ждёт, когда Адриан обратит на неё внимание. Но, утешает она себя, Тикки не так уж и не права. Если бы у неё спросили, хочет ли она, чтобы Кот Нуар видел в ней только напарницу, она бы ответила не раздумывая. Нет.