Когда цветут липы

Я разорвал твою розовую надежду в клочья, словно грязную тряпку. Ох… что же я с тобой сделал? Как я мог быть таким слепым, таким чёрствым себялюбцем? Вот приехал тебя повидать — и ровно ничего не достиг, только истерзал тебя. Все эти годы мы любили друг друга по-разному и совсем друг друга не понимали. Колин Маккалоу, «Поющие в терновнике»

Адриан слышит полный отчаяния крик и холодеет. Этот голос он узнал бы из тысячи. Его Леди. Ему до боли хочется побежать на её голос, спасти её, но он останавливает себя. Чтобы бежать на выручку Ледибаг, он должен быть Котом Нуаром. Сейчас он — Адриан, стоящий вместе с другими учениками. Но они все — и ученики, и прочие горожане, и Ледибаг — ждут, когда на сцене появится он, Кот Нуар, неизменный напарник попавшей в беду девушки. В том, что она в беде, он не сомневается, хоть пока что её и не видит. Нептун (Адриан мысленно даёт ему именно такое прозвище) поворачивается на перекрёстке, и юноша замечает, что в той ладони, которую до сих пор не было видно, это чудовище сжимает Ледибаг. Он преисполняется праведным гневом, глаза застилает пелена, руки сами собой сжимаются в кулаки. Он обязан спасти её. Они — команда. Они отвечают друг за друга. Она начала работу одна, и вот что из этого получилось. Он любит её, в конце концов, и хотя бы по этой причине он не должен медлить. Никто не знает, на что способен Нептун, но, если он сумел захватить Ледибаг, дело серьёзней, чем кажется. В сложившейся ситуации Адриан Агрест видит только два опасных момента: или его раскроют, что, кстати, ещё не факт, или Ледибаг пострадает — в этом он был уверен больше, чем в первом. Когда Судьба своей лёгкой рукой ставит перед сложным выбором, необходимо точно рассчитывать, что принесёт каждый из выбранных путей. Но Адриан не тратит время на размышления. Даже если его могут раскрыть, это ничтожная цена за спасение девушки, чей взгляд заставляет его сердце биться чаще. Он пробирается сквозь толпу, едва утруждая себя бросать извинения направо и налево. Да никому и дела нет до того, что он там творит. Все присутствующие неотрывно смотрят на Нептуна, словно он исчезнет, если этого не делать. Адриан прокрадывается в здание коллежа и проверяет, не заметили ли это преподаватели. Но нет, всё спокойно, и он стремглав мчится по коридору. — Плагг, ты мне нужен. — Я уж догадался. Превращайся прямо здесь, всё равно никого нет. Он превращается в Кота Нуара, и это придаёт ему уверенность в своих силах. Теперь он в состоянии не только переживать о том, что Ледибаг в руках злодея, но и думать, как ей можно помочь. Он выходит из коллежа с другой стороны, чтобы не сталкиваться с учениками, и несётся по следам Нептуна, причём в самом прямом смысле: вещество, составляющее путешествующую за хозяином волну, лужицами остаётся на асфальте. Он решает, что трогать их — не самая лучшая идея, и продолжает свой путь по крышам. Ледибаг замечает Кота как раз тогда, когда он бежит наравне с волной, и кричит изо всех сил, надеясь перекрыть оглушающий гул: — Кот! Не трогай эту жижу! — Почему? — кричит он в ответ, но тут же узнаёт об этом сам. Брызги попадают на его руку и моментально затвердевают. Он ненадолго останавливается, чтобы отскрести ярко-голубые пятна. Картина захвата власти акумой вырисовывается для него всё чётче — по крайней мере, ему так кажется — и он бежит дальше, надеясь, что превратился не слишком поздно. Ветер доносит до него одно-единственное «лови», и он недоумённо останавливается. — Что ловить? Она не слышит его, но прямо перед ним падает её йо-йо. Присмотревшись, он понимает, что ладонь, в которой оно было зажато, не окрашена этой странной субстанцией, и вдруг волосы на его голове буквально встают дыбом. Прямо на его глазах и ладонь покрывается голубой корочкой, а шнур втягивается в йо-йо, и Нуар поднимает оружие напарницы. Если он не поторопится, Ледибаг окажется замурованной внутри статуи, чего ему ну совсем не хочется. Он продолжает это безумное преследование. В его левой руке зажато йо-йо, ему некуда его деть, и он впервые задумывается о том, каково девушке обращаться с этим оружием. Но, напоминает он себе, думать надо не об этом. По крайней мере, пока Нептун не повержен. — И что мне с этим делать, скажите на милость? — ворчит он себе под нос. В отличие от многих ребят, Адриан никогда не любил йо-йо и не умел с ними обращаться, и сейчас самое время сожалеть об этом. Лихорадочные попытки найти решение — верный предвестник паники, и он заставляет себя дышать глубоко и ровно. Раз. Если Ледибаг отдала ему йо-йо, значит, она надеется, что он справится. Он обязан об этом помнить. Два. Нельзя поддаваться панике. Он должен максимально сосредоточиться и посмотреть, что он может сделать. Раз Нептун держит её в кулаке, на нём и стоит сконцентрироваться. Кулак необходимо разжать. Три. Ледибаг не могла не знать, что он до этого додумается. Раз она передала ему своё оружие, значит, жезла недостаточно. А это подводит его к единственному выводу. — Начинаем курс экстренного обучения игры с йо-йо, — усмехается он и надевает петлю себе на палец левой руки, чтобы обеспечить свободу действий правой. — Наверняка это не так сложно, как кажется. Он несколько раз опускает и поднимает йо-йо в вертикальном положении, и, вполне удовлетворившись базовыми навыками, выбрасывает руку в сторону Нептуна. Орудие отказывается служить Нуару. Шнур удлиняется, но не обматывается вокруг кулака Нептуна, как планировал Кот. Вместо этого йо-йо летит куда-то наискосок, ударяет злодея по голове и падает вниз, будто бы насмехаясь над нынешним хозяином. Нептун неторопливо разворачивается, отыскивая взглядом того, кто посмел напасть на него со спины. Когда он замечает Кота, тот прячет йо-йо за спину и, виновато улыбаясь, машет рукой, но Нептун не настроен на доброжелательные беседы. Он издаёт булькающие звуки, и волна, следующая за ним мощным фронтом, разворачивается в сторону незадачливого юноши. Он уворачивается от брызг и обходит Нептуна с другой стороны в попытке выиграть время. Йо-йо напарницы страшно ему мешает, и он отыскивает взглядом затылок Ледибаг. — Что мне с ним делать? Ответа не следует, и он чувствует, как сердце проваливается куда-то в пятки. Волосы его Леди вовсе не такие тёмные, какими им следует быть. Он прыгает с крыши на крышу, пока не находит нужный ракурс, с которого можно рассмотреть лицо девушки. Не лицо, а маску. Маску ненавистного ультрамаринового цвета. Он опоздал. — Нет! Горячие слёзы подкатывают к глазам, душат его, заставляют осознать, насколько он слаб и беспомощен. Он смаргивает их с ресниц и проглатывает ком в горле. В душе теплится слабая надежда на то, что ещё не поздно всё исправить, что Ледибаг выживет. Он искренне надеется, что она не задохнётся, пока он разбирается с Нептуном. Тот уже перешёл в разряд тех злодеев, с которыми у Нуара личные счёты. Он не может позволить кому-либо покушаться на жизнь своей напарницы. — Эй, ты, чудовище! — кричит он хрипловатым голосом. — Не хочешь поиграть? Он стремительно перебегает с места на место, всё больше и больше распаляя Нептуна. Раз уж ему кажется, что он догадывается о причинах его появления, почему бы не проверить свою догадку? Нептун передвигается рывками, желая поймать несносного супергероя, но тот уворачивается и от него самого, и от желеобразной субстанции, и он раздражается всё больше и больше. — Движение — жизнь, ваше величество, — насмешливо выплёвывает Кот, в очередной раз уклоняясь от броска. — Раз, два, три, морская фигура, на месте замри! Нептун удивлённо распахивает глаза… и замирает в размахе. Вместе с ним замирает и волна, остаётся только приглушённый рокот, и Кот недоверчиво обходит противника со всех сторон, желая убедиться, что игровая команда сработала. Он порывается забрать Ледибаг и сперва помочь ей, а потом уже городу, но, наученный горьким опытом, он помнит, что всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Йо-йо по-прежнему лежит в его ладони, и он обречённо вздыхает. Каково бы ни было его отношение к этой смертельно опасной игрушке, сейчас он должен сделать то, что каждый раз с определённой долей изящества делает Ледибаг. Он спрашивает себя, что она выкрикивает для того, чтобы получить помощь от йо-йо, но вопрос остаётся без ответа, и ему приходится хорошенько напрячь память. — Ладно, давай попробуем, — обращается он к йо-йо. — Что-нибудь в духе «во имя божьих коровок», нет? Йо-йо никак не реагирует, и Нуар чувствует себя самым полнейшим идиотом, идиотом в последней инстанции. — Йо-йо, дай мне силу? Тоже нет? Ммм… прекрасная Ледибаг? Сила созидания? Время идёт, и осознание того, что рядом стоит Нептун, в кулаке которого зажата беззащитная девушка, заставляет его торопиться. — Камень чудес? Талисман? Талисман… Точно! Талисман удачи! Йо-йо милостиво соглашается помочь, и Нуар подхватывает падающий на него… фен. — Нет, ну вот это уже свинство, — укоризненно заявляет он, а йо-йо, как и следовало ожидать, прикидывается невиновным. Ему и в голову не могло прийти, что для победы придётся пораскинуть мозгами. Это дело Ледибаг, он — её грубая сила, её прикрытие, её непобедимая армия. «Вы тогда станете единым целым, — припоминает он слова Плагга, — когда каждый будет понимать, в чём заключается роль вас обоих. Когда вы научитесь действовать так, чтобы промахи одного могли быть сразу же заглажены поступками второго. Когда между вами настанет полное взаимопонимание. Старайся чувствовать её в бою, предугадывать её действия, делать то, что требуется, чтобы она выполняла свой долг. Будь готов занять её место в случае необходимости». Настало время послушаться советов квами. — Занять её место, значит? — он оценивает местоположение противника. С двух сторон его окружают жилые дома, из которых то и дело высовываются любопытные и испуганные лица. Солнце светит на застывшего Нептуна, и Нуар отмечает, что блеск стал немного слабее. Некоторые пряди волос уже были матовыми. Как и Ледибаг. Нуар довольно улыбается. — Эй! — он машет руками, привлекая к себе внимание. — Вы все, возьмите фены и обдувайте это чудовище, он быстро сохнет! Горожане хватаются за возможность помочь. Воздух наполняется ровным гудением, тёплые струи обдувают Нептуна, не способного шевельнуться до тех пор, пока не будет дана команда. Кот запрыгивает на его сжатый кулак, предварительно высушив себе место для того, чтобы встать. Он осторожно разжимает кулак несостоявшегося морского царя своим жезлом, подхватывает Ледибаг и спускается вниз. Его неотступно преследует страх того, что она уже мертва и все его потуги бесполезны. Он бережно укладывает статую на асфальт, но не может придумать, что делать дальше. Не разбивать же ему эту корку, ну в самом деле. Он проводит пальцем по линии её скулы. — Я что-нибудь придумаю, моя Леди. Держись, — тихо говорит он ей, не будучи уверенным в том, что она его слышит, и поднимается на ноги. Йо-йо ненавязчиво ударяет его по бедру, и он вскидывает голову. Дело не закончено. Он ещё не нашёл акуму. На голове у Нептуна гордо сияет корона, и Нуар срывает её с монарха, бросает на дорогу и разбивает концом жезла. Акума вылетает на волю, и теперь Кот Нуар чувствует себя гораздо уверенней. Он бросает йо-йо вперёд. — Я исцеляю тебя от зла! Звучит настолько пафосно, что он вдруг задумывается: приятно ли Ледибаг из раза в раз произносить одно и то же? Он отпускает белую бабочку на все четыре стороны и подкидывает фен наверх. — Чудесное исцеление Ледибаг, — бормочет Кот, от всей души желая, чтобы она на самом деле исцелилась. Волна исчезает, Нептун превращается в щупленького мальчонку в маскарадном костюме морского царя, а Нуар поворачивается к тому месту, где минуту назад недвижной лежала его поверженная напарница. Она по-прежнему лежит там, но что-то меняется, и Кот подходит ближе, чтобы понять, что. Корка, обволакивающая всё её тело, становится тоньше. Кое-где уже проглядывает костюм, ещё несколько секунд — и показывается кожа на лице. Кот с замиранием сердца наблюдает за метаморфозами. В нём медленно, но верно появляются росточки надежды, и они становятся тем выше, чем больше очищается тело Ледибаг. Лазурь полностью исчезает с неё. Все чувства Нуара обострены до предела. Грудь Ледибаг слабо приподнимается, символизируя вдох, и не менее слабо опускается, но поводов для волнения уже практически нет. Она приоткрывает глаза, перед которыми поначалу всё плывёт. Время — и образы приходят в норму, встают по своим местам. Прямо над ней нависает взволнованное лицо Кота Нуара. — Ты как? — Паршиво, — откликается она и с трудом садится. Голова кружится, уши словно забиты ватой, в теле слабость, а в горле словно Сахара поселилась. Она надсадно кашляет, но и это не помогает. — Ты с ним справился? — Да. Кстати, держи, — он протягивает йо-йо законной хозяйке, и та чересчур резко забирает его, наталкивая на мысли о Смеагорле. Она не может понять, почему, но ей не очень-то приятно находиться рядом с Котом Нуаром, да ещё и слышать столько заботы в его голосе. Всё-таки это непосильная ноша: знать одного человека двумя своими ипостасями, ощущать к нему что-то, похожее на влюблённость, а затем наблюдать, как каждой из твоих ипостасей он оказывает внимание, даже не заикаясь о второй. Её захлёстывает жгучая обида и ревность. Наверное, это глупо — ревновать к самой себе, но она не может остановиться. Осознание собственной правоты накрывает её с головой, как та волна, под которую она столь неосторожно попала. Запах лип впервые не приносит ей радости. Она краснеет от гнева и морщится, вспоминая, как Нуар галантно преподносил ей липовые ветви в подарок. Не ей. Маринетт. Кот Нуар смотрит на изменившееся лицо своей напарницы в полной растерянности. Он не понимает, в чём сокрыта причина её злобы, исказившей дорогие черты. — Тебе нехорошо? — участливо спрашивает он и гладит её по плечу, и это окончательно выводит Ледибаг из себя. Она отшатывается от него, на глазах выступают бессильные слёзы, руки сжимаются в кулаки. — Не трогай меня! — Ты чего? — он выглядит виноватым — в кои-то веки! — но это уже не может повлиять на девушку. Она почти не отдаёт себе отчёта в происходящем. — Я чего? Ты, чёрт возьми, сначала меня целуешь, потом зажимаешься по углам с другой, а теперь возвращаешься как ни в чём не бывало?! — Слушай, это… — Не то, о чём я подумала, да? Брось, Кот, уже не маленький, штампами не отделаешься. — Леди, я не был уверен, что… — Заткнись, — безапелляционно перебивает она его. — Ты мне противен. Она поднимается, пытаясь побороть дурноту. Ноги почти не держат, головокружение возвращается, но она скорее упадёт в обморок, нежели примет помощь от Нуара. Она боится его прикосновений. Боится того, что с ней происходит, когда он к ней притрагивается. Она боится, что ярость, защищающая от раны, нанесённой ревностью и оскорблением, спадёт, и она останется один на один с этой безумной бушующей болью. Она отправляется домой, то и дело останавливаясь, а Кот беспомощно смотрит на её удаляющуюся спину. Подсознательно он понимает, что ему не стоит сейчас с ней объясняться. Не суть важно, как она узнала про Маринетт. Главное — что ей действительно неприятно его видеть. Вина острыми коготками впивается в сердце. Только теперь он понимает, насколько глупо он себя вёл.

***

— Маринетт, ты с ума сошла! Тикки с трудом верит в события, невольной участницей которых ей пришлось побывать. Она старательно уверяет себя, что это — дурной сон, но вот перед ней сидит и плачет Маринетт, и она вполне реальна. И Тикки отчего-то чудится привкус предательства и её неоправданных ожиданий. — Я тебе рассказывала про египетскую Ледибаг не для того, чтобы ты брала пример! Слишком грубо. Слишком резко. Слишком… неправильно. Маринетт съёживается ещё больше, и квами стыдится собственного порыва. — Прости меня, Маринетт. Я не хотела тебя винить. — В-всё нормально. Я… сама виновата. Она говорит это сквозь всхлипы, и в Тикки просыпается жалость. Нет, Маринетт вспылила, но это потому, что ноша оказалась непосильной. Теперь надо думать не о том, что уже случилось, а о том, как всё исправить. Квами не имеет права терять голову, когда супергерой нуждается в помощи. А Маринетт думает лишь о том, что она своими руками загубила то малое счастье, которое было даровано ей Котом Нуаром. Ну и поделом ей — в следующий раз будет думать, что говорит. Но ей невыносимо хочется, чтобы именно сейчас Нуар был рядом. Тикки гладит Маринетт по голове и подносит ей очередную салфетку. — Всё будет хорошо. — Ничего не будет хорошо, — отвечает девушка и надрывно кашляет. — Как мы теперь можем помириться? Как я вообще могла сказать ему про себя-себя? Тикки не нравится кашель, и она щупает лоб. Так и есть, горячий. С Нуаром решительно надо что-то делать. Она не может оставить без внимания то, что он довёл её Маринетт до такого состояния. Это из-за него она теперь так убивается. Квами ласково улыбается девушке и бормочет слова утешения. Она сделает всё, чтобы Ледибаг снова была в отличном состоянии. Ради этой Ледибаг Тикки готова наплевать на все правила.