Когда цветут липы

Крылья у меня выросли — да лететь некуда. Иван Тургенев, «Ася»

Алья ловит его в коридоре, и он с подозрением смотрит на её довольное лицо со всеми признаками нетерпения. Если есть в коллеже что-то, что пугает его больше, чем вероятность больше никогда здесь не очутиться, то это именно такое выражение лица Альи Сезер. — Адриан, можно тебя на минуточку? Он понимает, что вопрос задан чисто из вежливости. Выбора у него нет. Они отходят в сторону, дабы не мешать проходящим мимо ученикам, и Алья даже подпрыгивает от нетерпения. — Ну? Что у тебя с Маринетт? — С Маринетт? — он судорожно сглатывает. Неужели она узнала, кто он такой? Да нет, быть не может. — Да, с Маринетт. Знаешь, такая маленькая, с хвостиками. — А что у меня должно быть с Маринетт? Она окидывает его взглядом «не-держи-меня-за-дуру». Да, плохо дело. — Ты смеёшься, что ли? Она перестала ходить и плакаться мне в жилетку про то, как ей тебе понравиться. Давай, колись. Алья смотрит на озадаченное лицо юноши и не может поверить, что Адриан и в самом деле ничего не знает. Но если это так, то что происходит с Маринетт?.. — Что значит «как ей мне понравиться»? — Так ты что, вообще ничего не знаешь? Он отрицательно качает головой, и Алье хочется визжать. Что она наделала?! Она разворачивается было, но Адриан ловит её за плечо. — Погоди, так что по поводу Маринетт? Она пристально смотрит на него и почему-то испытывает бледное подобие жалости. Как он может не замечать ничего под своим носом, скажите ей, пожалуйста? — Так забавно, что это знают все, кроме тебя. Ты ей нравишься, Адриан. И уже давно. От неожиданности он отпускает Алью, и она, пользуясь случаем, уходит. Он отыскивает в памяти всё, что связано с Маринетт в его обществе, обществе Адриана Агреста. Ни за что бы он не подумал, что девушка к нему неравнодушна. Она так и выглядит для него застенчивой и скромной, а все ужимки — не что иное, как следствие её застенчивости. Ах да, раньше он общался только с Хлоей и не задумывался о том, что воспитанные девушки на шею не вешаются. Но если то, что Алья сказала — правда, то задача, стоящая перед ним, в разы упрощается. Маринетт примет его под маской Кота. Его больно покусывают сомнения. Может, в какой-то мере его желание раскрыться перед Маринетт слишком эгоистично и жестоко по отношению к ней, но он отказывается признаваться себе в этом. То, что она обрела хрупкое равновесие между Котом и Адрианом, как-то не приходит ему в голову. Он хочет, чтобы она догадалась, кто он такой на самом деле.

***

Она выходит из аудитории и застывает сразу же за порогом. Алья прослеживает гневный взгляд своей подруги. Когда проходил конкурс на лучшую иллюстрацию к книге, Маринетт с радостью приняла в нём участие. Прошло почти два месяца, но только сейчас работы конкурсантов развесили по стенам коллежа. Её рисунок прямо напротив аудитории. «Дама в очках и с ружьём в автомобиле» так, как она есть. И на светлом фоне выделяется надпись, сделанная чёрным маркером. Маринетт размашистым шагом подходит к своей работе, чтобы посмотреть, что за акт вандализма был над ней совершён. Гнев улетучивается, стоит ей только вглядеться в косые буквы. «Принцесса красивая». Только один человек называет её принцессой. Нет, она когда-нибудь прикончит Кота своими же руками, честное слово. Алья определённо не может понять, что творится с Маринетт. Она видит, как её взгляд снова становится миролюбивым, и это приводит её в настоящее замешательство. За их спинами появляется Адриан, и Алья потихоньку уходит, не желая быть третьей лишней. Маринетт разглядывает надпись, которую он сделал буквально несколько минут назад, и он кладёт руку ей на плечо. Она вздрагивает. — Адриан, что… — Смотрю, у тебя появились поклонники? Она хмурится. — Это не смешно. — Прости, — ерошит он волосы на затылке и виновато пожимает плечами. — Я хотел пригласить тебя к себе. Ну, в гости. Растерянность. Нет, только не это, не сейчас, когда Кот выбрал её, а не Ледибаг. А она-то какая глупая: думала, что во всём разобралась, уверяла себя, что Агрест ей безразличен. Вот он, стоит, смотрит на неё так, словно она его смертельно оскорбит отказом, и она чувствует себя зверьком, загнанным в угол. Маринетт беспомощно оглядывается в поисках Альи, но её нет, и никто не поможет ей советом. — Ну… эээ… если ты так хочешь… — Очень хочу. — Я… н-наверно, могла бы… Он расплывается в улыбке. — Можно? Она не успевает отреагировать, а Адриан уже поднимает её ладонь и прикасается к ней губами. Маринетт смотрит на свою руку широко раскрытыми глазами и переводит взгляд на юношу. Тот подмигивает и уходит, оставляя её одну со всеми треволнениями. Нет! Нет, нет, и ещё раз нет! Она не желает снова впутываться во всё это, ей и одного раза хватило! Но по телу уже предательски разливается тепло, а перед глазами всё плывёт, пока она не берёт себя в руки. Тикки помалкивает, и Маринетт в её взвинченном состоянии это нравится ничуть не больше, чем внезапное приглашение от Адриана. Она заходит в ближайший туалет, проверяет, чтобы в нём никого не было, и открывает сумочку. — Тикки, ты слышала? — Ага. — Что мне делать? — Я бы на твоём месте пошла к Адриану. — Но… — она не знает, как объяснить, что чувствует, но Тикки всё понимает. Что бы она без неё делала? — Ничего с Нуаром не сделается, если ты разочек навестишь одноклассника. Не переживай, Маринетт. — Легко тебе говорить, — бормочет девушка. Ещё как. Она-то уже всё знает. И ей любопытно, как Адриан расскажет Маринетт всю правду. — Ты опоздаешь на биологию, если не пойдёшь сейчас, — напоминает она ей, и Маринетт, спохватившись, закрывает сумочку и торопливо идёт в кабинет. Если уж даже Тикки велит ей принять приглашение, была не была.

***

Следом за Адрианом она заходит в огромный дом, чувствуя себя очень неуютно. Её угнетает высокий потолок и стерильная аккуратность. И Натали. Та самая Натали, которая сухим тоном сообщает, что обед через полчаса. Для Маринетт приём пищи по строгому расписанию кажется вещью настолько дикой, что ей приходится несколько раз произнести предупреждение про себя, чтобы понять его смысл. Адриан направляется в свою комнату, и Маринетт под взглядом массивного телохранителя идёт за ним. Когда дверь плавно закрывается, девушка позволяет себе выдохнуть. — Меня пугает этот мужчина. — Кто? Горилла? — Адриан кажется удивлённым. — Он невероятно дружелюбный, просто приказам следует твердолобо. Маринетт предпочитает остаться при своём мнении и осматривает комнату — впервые в своём собственном облике. Гигантская. Адриан смущённо улыбается, заметив её взгляд. — Тут всё слишком… слишком, да? Постарайся не обращать внимания. Мне самому здесь не всегда приятно находиться. — Всё хорошо, — еле слышно шепчет она. Ничего не хорошо, потому что душат воспоминания об её одержимости Адрианом. Кто-нибудь, откройте психолого-медицинский справочник и посмотрите, есть ли там тот подвид мазохизма, которым страдает она, Маринетт. Другого объяснения у неё нет и не будет. Она скромно присаживается на краешек стула. Когда-нибудь она выскажет Тикки всю горячую «благодарность» за совет пойти сюда. Адриан замечает, как гостья барабанит пальцами по колену, начиная нервничать. — У тебя такие длинные пальцы. Да, Агрест, ты молодец. Определённо. Только так и стоит себя вести, когда пытаешься намекнуть на её альтер эго. — Тебе что-то не нравится? — Нет, всё отлично. Наверно, тебе удобно кидать какие-нибудь небольшие предметы. Он представляет, как будет смеяться Плагг. И будет прав. Намекать он решил, ага. Он пытается сосредоточиться, поскольку Маринетт уже смотрит на него так, словно он на её глазах начал есть землю. — Что ты имеешь в виду? — Только то, что сказал, принцесса. Длинными пальцами замах делать удобнее. Она недоверчиво замирает. Слово слетает с губ Адриана так легко, словно для них и было придумано. И такими знакомыми нотками, что она нервно вздрагивает. Ей хочется спросить, почему он её так назвал, но внутренний взор услужливо предоставляет надпись на конкурсном рисунке. Вопросы отпадают сами собой. Он пытливо вглядывается в её лицо, но не видит проблесков, которые ему так хочется вызвать. Есть только непонимание, глухое подозрение и какая-то странная усталость. Именно так. Она устала метаться между ними. Но он по-прежнему этого не осознаёт, не видит. В неловком молчании они сидят почти всё время до обеда. Натали даже делает небольшое исключение и приносит еду прямо в комнату, не заставляя их путешествовать до столовой. Маринетт смотрит на тарелки с рисом, от которых витками поднимается парок, и вдруг понимает, что не сможет съесть и ложки. Горло противно сжимается, отказываясь принимать пищу. А вот Адриан садится обедать и то и дело посматривает на неё поверх стола. Она сидит, сжавшись, напротив него, и едва притрагивается к кружке с зелёным чаем. — Почему ты не ешь? — Не хочется, спасибо. — Ну и зря. Рис замурчательный, — эту реплику он произносит с набитым ртом, чтобы могло создаться впечатление невнятной речи, но последнее слово выговаривает тщательно. Маринетт украдкой щупает свой лоб. Холодный. Может, она и вправду больна, если ей везде мерещится Кот Нуар? Тикки и Плагг, каждый сам по себе, решают, что попытки выдать себя наивнее они ещё не видели. Адриан продолжает есть молча. Ему уже ясно, насколько он был глуп и самоуверен, когда решил, что она сразу всё поймёт и кинется ему на шею. Нужно действовать яснее. И осторожнее. Для Маринетт обед превращается в настоящую пытку. Она не может заставить себя поесть даже из элементарной вежливости. Ей хочется домой. Она не понимает, зачем Адриан её позвал.

***

Вечером она сидит за своим столом и вяло водит по нему указательным пальцем. У неё нет сил что-либо делать. Адриан совершенно выбил её из колеи. Она недоумевает, зачем ему потребовалось звать её к себе. Они не сделали ничего мало-мальски полезного или весёлого. Абсолютно ничего. Надо отдать ему должное, он пытался её развеселить, но безуспешно. Её преследовал образ Нуара, а перед глазами маячил Адриан, и она снова разрывалась напополам. А сам Агрест словно ей назло подражал Коту — ну, или ей так казалось. Нуар неслышно появляется за её спиной, и она измученно поднимает к нему голову, упираясь затылком в живот. — Как у принцессы прошёл день? Он ласково массирует её плечи, и она жмурится от удовольствия. Пожалуй, именно Кота ей не хватало весь день, его уверенности, исходящей от него силы. Может, будь он рядом, и часы в доме Агрестов прошли бы быстрее и приятнее. Нуару она может пожаловаться на всё, что хочет. Он её обязательно выслушает. — Отвратительно. Я была в гостях у Адриана. — У кого? — У Адриана Агреста, ты не можешь его не знать. Она приоткрывает глаза. Нуар ни капельки не сердится, напротив, смотрит на неё с весёлым любопытством. — Зачем же ты у него была? — Ну, он… Он меня пригласил, — нехотя бросает она. — Хорошо провела время? — Нет, — корчит она обиженную рожицу. — Он сегодня был такой странный. — Неужели? — Мне иногда казалось, что он пытается тебе подражать, хотя зачем бы ему это? — Ну и как, удачно? Она ненадолго задумывается. Нет, определённо нет. — Неа. — А в чём это выражалось? — Ну, например, он называл меня принцессой. Кстати об этом, ты не знаешь, кто бы мог испортить мой конкурсный рисунок? Он мурлычет. Так она и знала, это его рук дело. Маринетт порывается встать, но его руки надёжно удерживают её на месте. — Пусти меня сейчас же! — Чтобы ты мне расцарапала моё несравненное лицо? Нет, спасибо, у тебя вместо когтистых лап должны быть маленькие и безобидные. Его голос действует успокаивающе, и она понемногу остывает. Он продолжает допрос. — И ты позволяла ему так называть себя? — А что мне оставалось делать? Тёплые ладони исчезают с плеч, а Кот быстро оказывается напротив девушки, так, чтобы ей было удобно на него смотреть. Он необычайно серьёзен, и это настраивает и её на деловой лад. — Маринетт, — тихо говорит он, и ей приходится податься вперёд, чтобы лучше слышать, — отвлекись, пожалуйста. Представь, что ты знаешь, кто я без маски. Её руки покрываются мурашками. Почему-то ей становится жутко. — К чему ты это? — Просто представь. Представь, что я не весь из себя великолепный супергерой, а закомплексованный парнишка с кучей проблем и страхов. Ты бы продолжила общаться со мной? Ей хочется ответить утвердительно, но что-то подсказывает, что он ждёт не этого. Чего угодно, только не скоропалительного ответа. Она подавляет желание кивнуть. Он видит эту внутреннюю борьбу, и в нём разгорается надежда. — А теперь представь, что ты не знаешь Кота Нуара, но знаешь его второе «я», которое я описал. В таком случае ты бы не отвергла его общество? И снова разногласия и гнетущее молчание. Кот медленно кивает. — Я ближе, чем ты можешь представить. Гораздо ближе. И я вовсе не отчаянный сорвиголова с донжуанским списком за плечами. Маринетт делает глубокий вдох. — Зачем ты про это заговорил? — Подумай на досуге. Я не хочу, чтобы ты разочаровывалась. Он возвращается обратно, за её спину, и напряжение исчезает так же быстро, как и появилось. Девушка покусывает нижнюю губу и хмурится. Ей не хочется размышлять, кем является Кот Нуар в обычной жизни. Привкус тайны слишком манящий, чтобы от него отказываться. Нет, она понимает, конечно, что долго так продолжаться не может, рано или поздно карты раскроются и всё такое прочее. Но не сейчас. Она к такому ещё не готова. Нуар дёргает её за хвостики, задорно смеётся, и она улыбается. — Знаешь, как бы Адриан никогда не посмел тебя назвать? — Как? — она с любопытством смотрит на него снизу вверх. — Так, как тебя с уверенностью назову только я. Она приподнимает брови. Когда-нибудь она ему припомнит за то, что он тянет время. Любопытство становится чересчур сильным, и она легонько толкает Нуара затылком. Он смотрит на неё странным, проницательным, отстранённым взглядом, и вот тут-то ей становится страшно. Голос доносится как через вату. — Как всё забавно получается, правда, моя Леди? Свинцовая тяжесть наливает тело. Она не может шевельнуть ни единым мускулом. Никто не знает, кто скрывается под маской Ледибаг. Поправочка: никто не знал. Кот каким-то образом до этого дошёл. Будь она проклята, эта неудача, вечная её спутница!