this heart, fossilized and silent (once was tender and once was violent)

      Кларк снова просыпается от голода, выдернутая из уже прерывистой дремоты болью в желудке, дополняемой тошнотой. Она с трудом открывает глаза, перекатывается по земле и очищает свой желудок прямо на хрустящие листья, на которых только что отдыхала. Одной рукой она придерживает волосы, убирая их с лица, а другой опирается на землю, чтобы не упасть. Блондинка стонет, когда её желудок сильно стискивает от боли. Ощущение, будто он превратился в камень и сейчас раскалывается внутри неё. Ей нужно поесть.       Ей нужна еда и, что более важно, ей нужна вода. Горло пересохло. Оно огрубело, и першит существенно сильнее, чем прошлой ночью. Кожа такая же сухая, как и горло, к тому же и воспалённая, а голова болит так, будто мозг пытается вырваться на свободу. Всё это служит причиной вспышки паники в груди, инстинктивного, первобытного страха, которого достаточно, чтобы заставить её тревожно суетиться, но не достаточно для того, чтобы довести её до отчаяния.       Отталкиваясь от земли, Кларк встаёт на ноги и берёт своё копьё. Глаза жжёт, когда она осматривается. Сквозь деревья над головой виднеется солнце. Она не имеет ни малейшего понятия о том, где на самом деле находится. Прошлой ночью, когда она ушла от Землянина и от огня, что он предлагал (огня, что он предлагал от имени человека, о котором Кларк даже думать не может без позывов одновременно плакать и кричать), она даже не задумывалась, куда идёт. Она волновалась только о дистанции, опрометчиво шагая так далеко и быстро, как только может, до тех пор, пока не смогла сделать ни одного шага, и когда она достигла этого состояния, она просто позволила себе упасть на землю и, секундами позже, заснуть.       Кларк слышит шум течения воды и понимает, что она, должно быть, не так уж далеко от ручья или, возможно, небольшой речки. Неизвестно, как далеко ей удалось уйти в приступе гнева. Она глубоко вздыхает и заставляет свои уставшие ноги нести её в сторону звука.       Источник звука - ещё один ручей, или возможно, тот же самый, однако здесь немного глубже, чем там, где она была ранее. Но она всё ещё чётко видит сквозь поверхность ручья, и с облегчением замечает серебряные спины рыб, танцующие под водой. Они мерцают в солнечном свете, приглашая её к себе с обещанием хрустящей плоти и сочного мяса.       Снятие ботинок и носков - довольно медленный процесс, такой же, как и закатывание брюк и вход в воду на трясущихся ногах. Мышцы напряжены и не поддаются контролю. Голени начинает жечь, когда холодная вода ручья разбрызгивается вокруг них. Кости, кажется, на грани того, чтобы сломаться и раскрошиться под кожей, а руки настолько воспалены, что приходится стискивать зубы с каждым движением пальцев и разворотом кулаков. Однако, как только Кларк заходит в воду, она пытается полностью сфокусироваться на небольшой рыбке, что плескается снизу. Она крепко стискивает копье, из-за чего рукоятка больно врезается в самодельную повязку из майки на руке, но она игнорирует боль в угоду фокуса.       Сегодня тот самый день. День четвёртый. День рыбы. День еды. День облегчения.       Только лишь одна мысль о еде заставляет её быть настолько нетерпеливой, что она даже не беспокоится о том, чтобы как следует отследить рыбу, прежде чем вонзать копье в воду. Оно выходит чистым, и уже довольно разъярённая девушка рычит на него. Кларк впивается взглядом в рыбу, как будто бы она лично обидела её, прежде чем снова воткнуть копьё в воду. Блондинка чувствует, как палка ударяется прямо об рыбу, и в груди тут же разжигается вспышка предвкушения.       Кларк выжидает и наблюдает, слушая биение собственного сердца, а затем бьёт снова. Она даже не осознаёт того, что закрывает глаза на полпути замаха копья, пока не открывает их снова, чтобы проверить наконечник. Глаза горят, будто она хочет заплакать, когда она снова видит его совершенно чистым, и всё же начинают наполняться слезами.       - Как это может быть настолько трудным? - стонет она себе под нос, вновь хлопая копьем по воде. Когда она понимает, что снова промахнулась, из груди вырывается разъярённый крик, и девушка обиженно топает в сторону берега, с глухим звуком опускаясь на землю.       О чём она, чёрт возьми, думала, уходя из лагеря совершенно неподготовленной? У неё нет никаких инструментов, за исключением пистолета, и она осознаёт, что у неё ещё меньше навыков выживания, чем она предполагала. Она быстро приходит к выводу, что базовые знания того, что требуется и как делать что-либо не приравниваются к настоящим навыкам. Знание не даёт ей терпения. Дух выживания никогда не жил в ней, никогда не выходил за пределы мозга. Такие вещи никогда не были необходимыми до тех пор, пока её не отправили на Землю, и даже тогда, какая радикальная разница ощущается, когда она сама по себе. О чём она, чёрт возьми, думала?       Или, возможно, это и является проблемой. Она не думала. Или хуже, её это просто не волновало.       Кларк долгое время лежит на берегу ручья, поглаживая руками ноющий живот. Когда её предплечье ударяется о кобуру пистолета на бедре, Кларк двигает рукой, прикасаясь пальцами к оружию, и на какой-то короткий миг думает над тем, чтобы подстрелить рыбу. Но, опять же, если она не может даже копьём проткнуть одну из этих чёртовых штук, плавающих в воде, что заставляет её думать, что она успешно поразит их пулей? К тому же, ей нужно сохранить то небольшое количество амуниции, которое у неё есть. Это может пригодиться ей для защиты в грядущие дни.       "Если от меня останется хоть что-нибудь, что можно будет защищать," - думает она. Эта мысль должна испугать её, но этого не происходит.       Кларк позволяет рукам безвольно упасть подальше от пистолета, и глубоко вздыхает, смотря в небо. День солнечный, небо чистое и голубое, без единого облачка. Её надежда на дождь умирает мучительной смертью в пустыне собственного горла, но она не может разозлиться от этого. Небо выглядит так красиво отсюда, с земли, даже несмотря на то, что оно мешает ей получить желаемое.       Её многочисленные рисунки неба и земли всегда были замысловатыми, даже захватывающими. Она гордилась этими рисунками, они разгоняли в ней тоску, но здесь, на земле, она видит, как далеки эти рисунки были от реальности. Никакое количество красоты в эскизах или картинах не смогло бы передать чистый воздух, поступающий в лёгкие, нежное ласкание ветра по коже, калейдоскоп цвета в лесу или в рябе воды, под которой виднеются спины рыб и галька. Никакое количество навыков не позволило бы ей выразить весь этот нескончаемый простор наверху, будь он раскрашен в синий или серый, покрытый облаками, будь он чистым и спокойным или затемненным, пестрящий мерцающими шарами огня, среди которых выросла Кларк. Ничто, ничто, не смогло бы выразить чудо этого чуда.       Кларк пытается не позволять своему разуму блуждать, смотря на простор наверху. Она пытается не думать о лицах, которые преследуют её каждый раз, когда она закрывает глаза. Она пытается не слышать эхо прощаний, отрикошечивающие от плотных стенок сердца. Она пытается не чувствовать объятий, всё ещё ощущающихся на изгибах рук, поцелуев, всё ещё обжигающих губы. Она пытается не уйти в себя, ужасаясь от осознания того, что в этот самый момент мысль провалиться под землю и исчезнуть кажется скорее привлекательной, чем пугающей.       Не выходит сделать ни того, ни другого.       -Ты никогда не поймаешь рыбу лёжа на земле и смотря в небо.       Кларк вздрагивает от голоса, неожиданно разрушившего поток её мыслей, но не вскакивает на ноги. У неё нет на это ни энергии, ни ощущения того, что это необходимо. Она узнаёт этот голос. Он тот же самый, что и тот, который раздавался эхом из тени прошлой ночью.       - Я надеюсь, одна из них просто упадёт с неба и приземлится мне в рот, - растягивает она. Голос такой же сухой и ноющий, как и тело.       - Рыба не падает с неба, - отвечает Землянин, в его голосе нет ни намёка на веселье. Он безэмоционален, будто бы полагает, что Кларк действительно ожидает, что рыба упадёт с неба.       - Ага, ну, ведь и люди не падали, верно? - возражает в ответ Кларк, её глаза всё ещё направлены наверх. - Но вот она я, свеженькая, из космоса.       Какое-то время Землянин хранит молчание. Кларк фыркает, тяжело вздыхая, но затем над ней неожиданно нависает тень, заслоняя солнце, и она обнаруживает, что смотрит на разрисованное лицо, с интересом смотрящее на неё сверху вниз.       - Не такая уж и свеженькая, - говорит Землянин после того, как изучает её, и это заставляет Кларк на мгновение задуматься, чтобы осознать, что он только что отпустил шутку. Это была шутка об её поношенном внешнем виде, но, тем не менее, шутка. Кларк хрипло смеётся, даже не волнуясь о том, как от этого болит всё её тело.       - Справедливо, - признаёт она, перед тем как приподняться на локтях и перекатиться на колени. Она отталкивается от земли, осторожно вставая на ноги.       Поднявшись, Кларк смотрит на мужчину, стоящего напротив неё. Он высокий, очень высокий, с длинными тёмными волосами, убранными с лица и завязанными на затылке. Его борода, в которой проглядывается седина, не менее длинная. По всей густой растительности проглядываются тонкие косички. Его тело полностью обвешано типичными ремешками бронированной одежды Землян, однако его мощные руки обнажены и почти полностью покрыты татуировками. На его талии висит пояс с кинжалами и одним длинным мечом. Колчан стрел, скреплённый ремнями на его груди, свисает со спины вместе с прикрепленным к нему длинным луком.       Его глаза светлые, мягко голубые, они кажутся практически серыми в контрасте с тёмной боевой раскраской, украшающей его лицо. Он рассматривает Кларк, пробегая глазами по всей длине её тела, будто оценивая ущерб, который ей удалось себе нанести. Сейчас он достаточно близко, чтобы правдиво всё оценить.       - Ты слаба, - продолжает он, и Кларк ощетинивается, но затем просто выдыхает в ответ на его слова.       - Ты наблюдателен, - фыркает она, после чего делает пару шагов назад, чтобы облокотиться на ближайшее дерево. Она утомляется даже при малейшем напряжении. - Зачем ты преследуешь меня?       - Я Джавас, - говорит он, игнорируя вопрос.       Кларк смотрит на него, прищурив глаза.       - Джавас, - повторяет она и получает кивок, вместо ответа. - Я Кларк.       - Я знаю кто ты, - ворчит Джавас. - Небесная Командующая.       Кларк обильно сглатывает, услышав слова, и качает головой.       - Я не Командующая.       - Ты привела Небесных Людей к победе на горе.       Утверждение, хотя и верное, ударяет по Кларк так сильно, что её физически трясёт, и ей приходится сильнее прижаться к дереву. Она закрывает глаза и сжимает зубы, глубоко вздыхая через нос.       - Ты знаешь об этом? - выплёвывает она сквозь плотно сжатые зубы, снова открывая глаза, чтобы посмотреть на Землянина.       Долгое время Джавас лишь молча смотрит на неё, а затем просто кивает.       - Откуда? - требует Кларк.       - Я был там, - спокойно отвечает Джавас, несмотря на очевидную желчь в голосе Кларк.       - Твои люди бросили моих умирать, - хрипит Кларк, впиваясь взглядом в Землянина. - Так что, если у тебя нет глаз на затылке, Джавас, я не знаю, как бы ты мог увидеть, что мы выжили, в то время как уходил.       Джавас ничего не говорит, и его молчание только обостряет гнев Кларк.       Прошло всего четыре дня с момента резни на Горе Везер, и новости точно не доходят так быстро. В конце концов, кто бы стал распространять их? Её собственные люди? Нет. Им некому это рассказывать. У них нет никого, кроме друг друга.       Люди Горы Везер? Нет. Они мертвы. Кларк чувствует, будто её начинает трясти от этой мысли.       - Ты остался? - спрашивает она, а затем всё внутри сжимается, когда в голову приходит следующий вопрос. - Лекса приказала тебе остаться? Ты преследовал меня всё это время?       И снова, Джавас отвечает лишь молчанием, но ему и не нужно ничего говорить. Кларк видит подтверждение её слов в его глазах. Лекса приказала ему остаться на горе, остаться, наблюдать и ждать.       Кларк думает об огне, который Джавас развёл для неё. 'Подарок от Командующей', так он его назвал.       Это осознание быстрое и глубокое, оно разжигает ярость и причиняет боль, и Кларк чувствует себя слишком перегруженной из-за этого. Глаза покалывает от слёз, но она слишком обезвожена, чтобы плакать. Лекса приказала этому человеку не только остаться, пока другие отступали. Она приказала ему не только ждать и наблюдать за исходом. Она приказала ему оставаться с Небесными Людьми, или, скорее, с Кларк, даже после того, как закончилась война. Она приказала ему наблюдать за Кларк, следовать за ней.       Это было единственное логическое объяснение, которое пришло ей в голову.       - Ты... - пытается Кларк, но голос срывается, и слова умирают в горле. Она облизывает свои потрескавшиеся губы и с болью сглатывает, перед тем как попытаться снова. - Ты докладывал ей обо мне? Посылал ей каким-то образом информацию?       Джавас снова стоит тихо и безэмоционально, но после этого он быстро кивает и отворачивается от неё. Кларк наблюдает, как Землянин наклоняется и поднимает копьё, которое она оставила на земле. Он изучает наконечник палки, кивая самому себе, а затем разворачивается в сторону ручья.       Джавас смотрит в воду всего лишь мгновение, после чего замахивается рукой, сильно и быстро вонзая копьё в ручей.       Кларк ахает, так сильно она шокирована, когда видит, как Джавас выходит из воды, извлекая из воды копьё с двумя блестящими серебряными рыбами, застрявшими на его конце. Её гнев моментально затихает, когда Джавас с трудом выходит из воды и кидает копьё на землю перед ногами Кларк. Одна из рыб всё ещё дёргается на палке.       - Ешь, - говорит он ей, его голос жёсткий и требовательный. Это не просьба. В груди Кларк снова разжигается вспышка гнева.       - Это приказ? - огрызается она. - Лекса сказала тебе подкармливать меня вдобавок к преследованию?       Эта мысль заставляет все внутренние чувства будто наливаться свинцом - тяжёлым, тяжёлым, тяжёлым - потому что она знает, что это правда. Лекса послала этого человека заботиться и подстраховывать Кларк, если блондинка не сможет справиться с этим самостоятельно.       Кларк хочется растаять от этого осознания. Ей хочется раскрошиться. Ей хочется упасть на колени и кусать рыбу, пока она всё ещё дёргается и насыщает её.       Вместо этого, она ещё больше ужесточается. Кларк выпрямляет спину, даже несмотря на истощение и боль, и наклоняется достаточно только для того, чтобы поднять острый наконечник своего копья и направить его вниз, прижимая босую ногу к рыбе. Она надавливает ногой и дёргает копьё, избавляя его от добычи. Всё это время она не отводит глаза от Джаваса.       Кларк спотыкается, но вновь обретает баланс, а затем отходит, чтобы подобрать свои носки и ботинки. Она даже не беспокоится о том, чтобы надеть их на ноги, проходя мимо Джаваса к дереву. Блондинка разворачивается как раз перед исчезновением в гуще леса и произносит:       - Мне не нужна её милостыня.       Кларк бегло смотрит на рыбу, лежащую на земле, от чего желудок начинает болезненно урчать, но она сжимает зубы и сглатывает боль своей нужды.       - Так что можешь прекратить пытаться, Джавас, и можешь передать своей Командующей тоже самое.       Кларк не слышит, как Джавас следует за ней, после того как поворачивает голову в сторону леса, но она знает, что он идёт. Она пытается игнорировать то, как сильно бьётся её сердце лишь от одной мысли, что за ней следует не только Джавас.       Лекса тоже следует за ней.