this heart, fossilized and silent (once was tender and once was violent)

      Когда они дошли до лагеря, который был отмечен небольшим костровищем, оставшимся после огня, разведённого Кларк прошлой ночью, они заметили возвращающегося откуда-то Джаваса. Он сбросил безжизненную лису, свисающую с его плеча, на землю, прежде чем повернуться к ним. При виде Кларк и её добычи, всё так же висевшей на наконечнике копья, его лица коснулась улыбка:       - Рыба наконец-то упала с неба.       Кларк закатила глаза и подавила улыбку.       - Очень смешно, - растянула она, а затем взглянула на Лексу, которая с нескрываемым любопытством смотрела то на одного, то на другого.       Джавас, издав короткий и грубый смешок, произнёс:       - Ты научилась терпению.       Вздохнув, Кларк плюхнулась на большой камень и, расслабив спину, наконец почувствовала облегчение. Она истощена, а тело ломит от боли.       - Лекса научила меня, - проворчала она. Её слова едва слышны, но ни Лекса, ни Джавас не пропускают их мимо ушей.       Шатенка гордо ухмыльнулась, после чего Джавас издал ещё один смешок.       - У Хеды тоже не хватило терпения однажды, - сказал он, и Лекса кинула на него резкий взгляд.       Кларк удивляет то, как Джавас остаётся полностью невозмутимым под этим взглядом. Это заставляет её задуматься над его отношениями с Лексой. Как долго они уже знают друг друга? Знал ли он Лексу с самого детства, или он познакомился с ней только после того, как она стала Командующей? Между ними абсолютно точно установлено доверие, а в их общении прослеживается лёгкость. Кларк не видела, чтобы Лекса вела себя так с кем-то ещё, кроме, разве что, себя и Густуса.       Джавас делает шаг навстречу к Кларк, приседает на корточки прямо перед ней и смотрит на рыбу на наконечнике копья, кивая.       - Твоя первая рыба больше, чем первая рыба Хеды.       - Правда? – спрашивает Кларк, и, взглянув на Лексу, замечает, как челюсть Командующей крепко сжата, а глаза направлены в сторону, будто кто-то остановил их в то время, как она пыталась закатить их.       - Мхм, - мычит Джавас, кивая. Он поднимает оба указательных пальца, между которыми всего пару дюймов расстояния, демонстрируя размеры первой рыбы, которую поймала Лекса. Кларк не может сдержать улыбку, когда осознаёт, насколько крошечна была эта рыбка, и ещё больше улыбается, когда Джавас разрывается громким смехом.       - Shof op, Javas, - фыркает Лекса. Джавас лишь встаёт на ноги и подходит к ней, продолжая ещё громче смеяться. Проходя мимо Лексы, он снова поднимает пальцы в воздух, демонстрируя габариты крошечной рыбки. Лекса приподнимается на цыпочках и отвечает ему оплеухой по затылку.       Кларк наблюдает за их взаимодействием с трепещущим сердцем. Лекса выглядит такой человечной в этот момент, она так легка и игрива, и сейчас она полная противоположность той девушки, покрытой кровью и грязью, которая стояла перед ней словно статуя, разрывая их союз. Это зрелище и тревожит, и привлекает одновременно, и Кларк вспоминает, что сказал ей Беллами, будто бы это было несколько веков назад.       Кто мы и что мы делаем, чтобы выжить - это не одно и то же..       Кларк вздыхает и позволяет себе раствориться в этих словах на мгновение. Она знает, что этот момент не продлится долго. Гнев, который течёт по её венам, и вина, поселившаяся внутри неё - всё ещё живы и дают о себе знать. Сейчас, однако, они бездействуют под влиянием неожиданно появившейся радости, которую вызвал Джавас своими поддразниваниями.       - Сколько ей было? – спрашивает Кларк прежде, чем может остановиться, и, несмотря на то, что её вопрос был задан Джавасу, отвечает на него Лекса.       - Девять, - произносит она; выражение её лица всё ещё пронизано намёком на смущение и задетым эго. Кларк хотелось бы, чтобы оно и рассыпалось и дальше.       Она качает головой.       - Ну, тогда откинем моё бахвальство, - говорит Кларк. – Это не настоящая победа, если ты поймала свою первую рыбу в девять, не важно, насколько мала она была, в то время как я поймала свою только в восемнадцать.       На губах Лексы медленно появляется нежная улыбка.       - Кларк, - говорит она, - ты увидела свою первую рыбу в восемнадцать.       - Это победа, - заверяет её Джавас, и Кларк не может сдержать улыбку. Затем он манит её рукой и говорит:       - Теперь подойди и научись свежевать её.       Кларк спрыгивает с камня и почти падает, когда голову пронизывает свежая волна головокружения, обрушиваясь на тело. Она спотыкается, роняя копьё, которое держала в своей руке, на землю. Всё внутри будто переворачивается, сердце начинает набирать обороты, а её руки дрожат, и в этот момент Кларк не может ни о чём думать.       Лекса мгновенно оказывается рядом, крепко сжимая запястье Кларк своей рукой. Когда Кларк поднимает на неё глаза, зрение размывается, затуманивая выражение лица Лексы. Она опирается на камень и чуть приподнимается с его помощью, ожидая, что головокружение пройдёт.       Она вздрагивает, когда пальцы Лексы слегка касаются её лба. Они холодные.       - Кларк, - выдыхает Лекса, - ты слишком горячая.       Слова Кларк кажутся неожиданно хриплыми, когда она мямлит:       - Ты слишком холодная.       - У тебя температура, - говорит ей Лекса, но Кларк лишь отрицательно качает головой.       - Я в порядке, - настаивает она и отталкивает руку Лексы от лица. – Просто устала.       Когда Кларк снова встаёт на ноги, последнее, что она видит, перед тем, как погрузиться в темноту, это беспокойный взгляд Лексы.

***

      Кларк резко приходит в себя, пытаясь поймать воздух ртом, когда брызги холодной воды попадают на её лицо. Она попыталась пошевелиться, но почувствовала руки, крепко сжимающие её. Когда она моргнула, чтобы смахнуть с ресниц оставшиеся капли воды, она заметила лицо Джаваса, нависающее сверху.       Он крепко держит её в своих руках: одна рука придерживает её голову, а другая находится сверху, пытаясь дотянуться до холодной воды из ручья, к которому они вернулись. Он успокаивает её тихим шепотом и разбрызгивает воду на лоб, уже более мягко, чем в предыдущий раз.       - Что? – спрашивает она, но голос предательски срывается на этом слове, а спину одолевает озноб. – Что происходит?       - У тебя температура.       Голова Кларк резко разворачивается в сторону голоса. Она опирается подбородком о предплечье Джаваса, чтобы посмотреть на человека, находившегося позади него. Лекса склонилась над каким-то лоскутом ткани на земле, роясь в его содержимом, которое не могла увидеть Кларк.       - Она высокая, - говорит Командующая. Её голос холоден, но нет сомнений в том, что он дрожит. - Тебя было необходимо охладить.       Внутренности Кларк будто делают сальто, а затем успокаиваются. Она сильно сжимает свою руку в кулак и снова чуть было не теряет сознание, ощутив неприятную пульсацию в ране между ладонями, отдающей вибрацией по предплечье. Она аккуратно отталкивается от груди Джаваса и удивляется, когда он опускает её. Она приземляется в реку с холодным всплеском и резко набирает воздух в лёгкие, прежде чем перекатиться и сесть в воде.       Тело яростно трясёт от холода, но Кларк не спешит выходить из воды. Она знает, что, несмотря на то, как ей холодно, её тело перегрето. Ей нужно оставаться на месте.       Кларк поднимает свою руку и смотрит на грязный, а теперь ещё и мокрый лоскут ткани, в который всё ещё была крепко обвёрнута её рука. Она глубоко вздыхает, а затем осторожно снимает ткань с руки, шипя от боли, которую вызвало это движение. В горле образуется комок, когда она смотрит на руку и видит порез между своим большим и указательным пальцем - опухший и пульсирующий. Он переливает яростно красным и блестит от попадания солнечных лучей.       - Это моя рука, - говорит она, смотря на порез, а мгновение спустя, Лекса встаёт на колени в воду рядом с ней и дотрагивается до конечности.       Лекса долгое время смотрит на порез на руке Кларк, прежде чем рявкнуть что-то Джавасу на тригедасленге. Кларк не понимает слов, но она точно может сказать, судя по тону, с которым были сказаны эти слова, что это был приказ. Эта догадка подтверждается спустя секунду, когда Джавас без единого вопроса встаёт и уходит вглубь леса.       - Куда он п-пошёл? – заикается Кларк, стуча зубами.       - Собрать травы для изготовления мази, - сурово и коротко отвечает Лекса. Она строго смотрит в глаза Кларк, отчего блондинка обильно сглатывает. Лекса снова взглянула на руку Кларк, качая головой. – Это было глупо, Кларк.       Она ощетинивается, услышав эти слова.       - Ты д-думаешь я хотела получить инфекцию?       - Да, - рычит Лекса, прежде чем встать и пойти назад к маленькой горстке запасов на берегу реки. Она хватает флягу с водой и маленький кусочек ткани, а затем возвращается. Она совсем не нежно берёт руку Кларк, льёт уже простерилизованную воду из фляги на инфицированный порез на руке блондинки и начинает стирать слой жёлтой корочки с рубца.       Кларк шипит от боли. Она пытается вырвать руку, но Лекса крепко схватилась за неё и продолжила промывать рану.       - Ты целительница, - говорит Лекса, её глаза блестят и сочатся яростью, когда она бегло смотрит на Кларк. – Ты знаешь, что раны нужно промывать, но тем не менее этой ты позволила несколько дней гноиться в грязи.       Кларк чувствует, будто каждое сказанное слово – иголки, вонзающиеся в разные части её тела. Она знает, что Лекса права. Грудь начинает щемить от боли. Её разрывает чувством вины.       - Ты не принимала ванну, - продолжает говорить Лекса сквозь сжатые зубы. – Твои попытки позаботиться о себе слабы и ничтожны. Ты заставляешь себя страдать.       - Лекса, - пытается сказать Кларк, но её голос дрожит. Она ненавидит то, как он дрожит.       - Ты не можешь изменить прошлое, Кларк, - выплёвывает Лекса. Её глаза наполнены жизнью и бешенством, когда она смотрит на девушку и сжимает её руку прямо на месте раны. Что-то внутри Кларк щёлкает в этот момент.       - Я убила их всех! – выкрикивает она прежде, чем может остановиться, яростно пытаясь отодвинуться как можно дальше от Командующей.       Тишина быстро охватывает их, и воздух становится таким горячим и плотным между ними, что Кларк чувствует, что задыхается в нём. Она жадно ловит ртом воздух, её тело дрожит. Лекса смотрит на неё широко открытыми застывшими глазами.       - Всех на той горе, - выкрикивает Кларк. Она резко всхлипывает и падает назад в воду, погружая локоть под водную простыню. После каждого сказанного слова её начинает трясти всё сильнее.       - Дети, д-друзья и люди, которые помогли нам. Я, я потянула за рычаг и…       Лекса придвигается ближе, вода рябит вокруг неё. Кларк кидает на неё взгляд, в котором читается вина, заполнившая её душу.       - И я ненавижу тебя, - шепчет она, - потому что я не могу перестать думать о том, что если бы ты ос-осталась…       Она делает паузу и снова резко и рвано вздыхает, после чего влажно выдыхает.       - Если бы мне вовсе не пришлось т-тянуть за этот рычаг.       Глаза Лексы наполнены болью и пониманием. Кларк не может смотреть в них.       Она чувствует себя сломленной, разбитой и сверх меры утомлённой. Она погружает локоть под воду уже полностью и позволяет себе лечь на воду. Она слишком устала, чтобы ещё какое-то время удерживать себя в такой позе. Она слишком устала, чтобы волноваться о том, что она тонет в маленьком ручье. Она слишком устала и слишком пристыжена, и сейчас она чувствует себя никем, и ничто не сможет изменить этого.       Лекса молчит, и Кларк закрывает глаза, защищаясь от солнца. Она блокирует все звуки вокруг. Она почти не замечает руку, скользнувшую по её спине ей под голову, в то время как её тело стало слишком тяжёлым и остальной мир покинул её.

***

      Кларк приходит в себя только ночью. Она медленно открывает глаза и смотрит на лунный свет, процеживающийся сквозь листья деревьев. Она позволяет этому зрелищу успокаивать её несколько долгих мгновений, после чего приподнимается на локтях и смотрит направо. По другую сторону маленького костра сидит Джавас, оперевшись спиной на дерево. Его взгляд устремлён в темноту леса. Он сторожит.       Кларк смотрит вниз на свои руки и замечает, что они были недавно перевязаны. Толстый слой пасты слегка вытекает из под краёв повязки. Пульсация в ране значительно уменьшилась, и Кларк позволила себе вздохнуть с облегчением.       Затем она посмотрела налево и заметила Лексу, лежащую на земле, всего в паре дюймов от Кларк. Сердце начинает болеть при виде этой картины: колени Лексы прижаты к груди, а её лицо расслаблено. Она спит. В голове Кларк возникает образ Лексы с наполненными болью глазами, в тот момент, когда она снова сказала Командующей, что ненавидит её.       Кларк садится более просторно, и Джавас, замечая это движение, искоса смотрит на неё. Он понимающе кивает, а затем указывает на землю рядом с Кларк. Она кидает взгляд туда, куда он указал, и замечает фляжку с водой и большой лист, завёрнутый в свёрток. Она делает большой глоток воды из фляжки, после чего бесшумно разворачивает свёрток листа, в котором находится пара кусочков мяса, немного ягод и веточка какого-то растения, которое показалось Кларк знакомым, но она не может понять что это, не попробовав на вкус.       Она оборачивается и замечает, что Джавас наблюдает за ней. Она кивает, выражая свою благодарность, и откусывает кусок от мяса. Она съедает один кусочек и пару ягод, прежде чем берёт в руки зелёную веточку, подносит её к носу и принюхивается, удивляясь свежему аромату, заполнивший её ноздри.       Это веточка мяты.       Кларк почти смеётся, после чего кладёт пару листочков мяты в рот и разжёвывает их. Рот наполняется свежестью и ароматом мяты, и она буквально за секунду начинает чувствовать себя чище.       Она долго сидит, наблюдая за огнём. После завершения трапезы, Кларк медленно встаёт на ноги. Тело всё ещё наполнено усталостью и слабостью, но она не может просто сидеть на месте. Ей нужно двигаться. Ей нужно время, чтобы очистить свою голову.       Она ничего не говорит Джавасу, проходя мимо него, а он даже и не пытается остановить её. Она знает, что это только потому, что он может отследить её, и ему не нужно держать её за ручку, чтобы обезопасить. Хотя, возможно, он понимает, что ей просто нужен глоток свежего воздуха.       Кларк, кажется, вечность блуждает по лесу, прежде чем её глаза натыкаются на блестящие растения, светящиеся недалеко спереди. Сердце проникается этим зрелищем так же быстро, как и глаза, и она быстро начинает шагать в сторону свечения.       На поляне, на которую ступает Кларк, земля упругая и мягкая. Голубой и сияющий мох красит стволы деревьев. Блеск лепестков барвинок сияет из трещины глыбы, частично покрытой землёй. Кларк забывается в их люминесценции.       Она закрывает глаза. Её пальцы скользят по большому бархатному лепестку, стирая с него пыль, и она осознаёт, что воздух начал жалить её грудь, как только она ступила на эту полянку. Из лёгких выходит воздух, танцуя вокруг губ, и Кларк чувствует, как её тело полностью расслабляется. В голове мелькают картинки, катушки воспоминаний, и в этот один единственный момент, Кларк чувствует, будто она вернулась в самое начало.       Земля новая и яркая, пульсирующая энергией, жизнью и тайнами. Сердце начинает набирать обороты и расширяться с каждым новым взглядом и полученным опытом. Воздух чистый и сочный, не то что спёртый воздух на Ковчеге, а ветерок ласкает её тело более нежно, чем она когда-либо могла себе это представить. Зелёные мили протягиваются в любом направлении, в какое ни глянь, а у земли есть мелодия, которая, кажется, никогда не умолкает. Всегда слышна музыка в ветре, в воде, в созданиях, в земле. Она вибрирует в её ушах и под ногами, и впервые в своей жизни, она понимает, что значит быть бесконечностью.       Всё такое красивое, пугающее, большое, и Кларк никогда ещё не чувствовала себя такой маленькой. Её зовут только по её имени, она не носит никакой титул, а на её руках нет ни капли крови.       Когда Кларк снова открывает свои глаза, лес светится ещё ярче. Тёмные пятна внутри неё не могут затмить этот блеск, не могут испортить эту красоту. То, что она сделала, и то, во что она превратилась, всё это исчезает в этом свечении. Кларк впервые за долгое время дышит глубоко и чисто.       Она знает, что Лекса рядом, даже не оборачиваясь, и какая-то часть её думает об этом чувстве внутри, которое, кажется, всегда знает о присутствии Командующей. Другая же её часть предпочла бы даже не думать об этом.       - Когда я впервые увидела такие светящиеся растения, я была с Финном, - шепчет Кларк, мягко выдыхая. Выпущенный ею воздух слегка покачивает лепестки цветков, растущих спереди. Она не знает, зачем говорит это, или что она ожидает услышать в ответ, но её сердце болит при звучании этого имени и воспоминаний, нахлынувших на неё.       Молчание тянется уже довольно долго, и Кларк думает, что, возможно, она ошиблась. Возможно, Лексы здесь нет. Возможно, она одна, говорит сама с собой и с деревьями.       Но затем…       - Я была со своей матерью.       Кларк закрывает глаза и глубоко вздыхает. Ей не нужно спрашивать. Она может всё понять по задумчивым переливам в голосе Лексы, что её мать, как и Финн, живёт теперь только в воспоминаниях. Грудь Кларк наполняется болью при мысли об этом, и она думает о том, как много потерь пережила Лекса, как много «прощай» она была вынуждена произнести, прежде чем перестала верить в каждое «здравствуй».       - Keryon gon trimani, – говорит Лекса, и её голос звучит неожиданно близко. Слова отдают тёплым ветерком на шее Кларк, и когда она поворачивается к ней лицом, она обнаруживает, что их разделяет всего пара незначительных дюймов. Глаза Лексы ярко светятся в этом блеске растений, а её взгляд танцует по освещённому лицу Кларк. Её следующие слова превращаются в шёпот.       - Души леса.       - Твоя мать рассказала тебе об этом?       - Много лет назад, - кивает Лекса. Её взгляд мечется по лицу Кларк, будто бы пытаясь зафиксировать каждый его дюйм, сохранить его в памяти. – Это вера моего народа. Наши дети загадывают желания душам, и лес дарует им счастье.       Сердце Кларк практически болезненно сжимается, когда перед её глазами всплывает образ молодой Лексы: яркие глаза, непослушные волосы и косы, длиннее, чем тело, широко раскрытые глаза, впервые в своей жизни смотрящие на ярко светящиеся растения, губы, загадывающие желание, затаив дыхание. Это заставляет желать Кларк подойти ближе. Это заставляет желать забыть всё то, чем они стали, и всё то, что они сделали, и просто быть здесь с Лексой, просто две молодые девушки, ни бремени, ни боли, только светящийся лес и лишь они вдвоём.       Она сглатывает комок, образовавшийся в горле от этой мысли, и спрашивает:       - Что ты загадала?       Глаза Лексы расширяются всего на мгновение, после чего она слегка качает головой, рвано выдыхает и шепчет:       - Величие.       Кларк ошеломлена весом одного лишь слова, ошеломлена тем, как она физически может видеть, как оно обволакивает Лексу, давит на неё всё больше с каждым вздохом. Она не задумываясь делает шаг вперёд, и её не пострадавшая рука находит руку Лексы, свободно болтающуюся рядом с ней. Их пальцы сплетаются вместе, после чего образуют узел, и Кларк понимает, когда Лекса закрывает глаза и начинает дышать глубже.       - Что ж, возможно, желания сбываются, - шепчет Кларк. Часть её думает, что, возможно, это не всегда к лучшему.       Лекса кивает с всё ещё закрытыми глазами и шепчет:       - Возможно.       Они стоят так в тишине со сцепленными руками долгое время, которое, кажется, тянется вечно, до тех пор пока Лекса не открывает свои глаза снова и не спрашивает:       - Какое твое желание, Кларк?       Кларк чувствует, как эти слова задевают её сердце, а затем уголок её губ:       - Я больше не ребёнок, - говорит она, но Лекса качает головой.       - Мы можем притвориться, - говорит ей Лекса, и Кларк думает, что никогда ещё не видела её такой открытой и уязвимой, нежной и живой, такой красивой. Это самая невероятная метаморфоза, и часть Кларк благодарна за то, что она единственный свидетель этого. Другая её часть желает, чтобы она никогда не видела этого, потому что так только сложнее ненавидеть Лексу. Часть её размышляет, почему ей вообще нужно ненавидеть шатенку.       Лекса сжимает руку Кларк и шепчет:       - Закрой глаза.       Кларк делает это и чувствует, как Лекса снова сжимает её руку.       - Мы дети, - говорит ей Лекса. – Мы маленькие дети в светящемся лесу.       Кларк чувствует, будто всё внутри сжимается, когда она слышит голос Лексы, эту тоску в её голосе и словах, и то, как они комбинируются и заставляют Кларк чувствовать себя более живой и нужной, чем когда-либо.       Большой палец Лексы скользит по задней части руки Кларк.       - Какое твоё желание, Кларк? – спрашивает она.       Облизнув пересохшие губы, Кларк вдыхает прохладный, чистый воздух и медленно выдыхает.       - Я, - начинает она, а затем останавливается. Лекса снова сжимает её руку, и желание скатывается с губ Кларк.       – Я хочу быть невесомой, – говорит она. – Я хочу… Я хочу быть свободной.       Она глубоко вздыхает и чувствует, как в глазах начинают скапливаться слёзы. Она чувствует, будто в этот момент с её плеч упал камень, будто это желание, сказанное вслух, позволило ей действительно сбросить то, что она носила в себе всё это время. Её губы покидает тихий всхлип, и он больше звучит как смех, чем что-то ещё, и Кларк чувствует себя молодой и чистой, впервые за долгое время.       Кларк улыбается с закрытыми глазами, а затем спрашивает:       - А какое твоё? – она сжимает пальцы Лексы. – Какой ты хочешь быть?       Долгое время Лекса просто молчит, и Кларк открывает свои глаза, чтобы взглянуть на неё. Она перестаёт дышать, когда видит то, что видит. Глаза Лексы широко открыты и в них стоят слёзы, они почти бирюзовые в светящемся гало, танцующем вокруг них, и впервые за всё время, они не замученные. Они широки, светлы, наполнены тоской, и Лекса сейчас более честна, чем, вероятно, когда-либо. Она облизывает свои губы и тихо шепчет:       - Твоей.