this heart, fossilized and silent (once was tender and once was violent)

      Кларк блуждает по лесу, очищая голову от мыслей, предварительно убедившись, что она находится недалеко от линии деревьев, чтобы лагерь был в пределах видимости и слышимости. Она оставила свой пистолет в палатке Лексы, забыв закрепить его на своём бедре после того как переоделась, и, таким образом, осталась совершенно безоружной. Если что-то или кто-то нападёт на неё, она хочет быть достаточно близко, чтобы убежать назад в безопасное место, или хотя бы быть услышанной, если она будет звать на помощь.       И всё же, даже пары шагов в лес достаточно для того, чтобы ей стало легче дышать.       Она ложится на упавший, покрытый мхом, ствол дерева, наблюдая, как высокие деревья возвышаются над ней. Кларк снова чувствует себя маленькой. Она чувствует, будто способна сжаться и исчезать в безбрежном зелёном пространстве до тех пор, пока не успокоится и станет такой же тихой, как и растения, окружающие её. Когда она ложится на ствол дерева и смотрит вверх на листву над головой и голубое небо, проглядывающее через ветки деревьев, хаос внутри неё будто умирает и превращается в едва слышный шёпот.       Кларк задается вопросом, пройдет ли когда-нибудь этот хаос по-настоящему, или он будет лишь затихать на какое-то время, будто бы он способен только успокаиваться до шёпота, но не замолкать навсегда. Она думает, что, возможно, если однажды он поселился внутри тебя, то ты уже никогда не сбежишь от этого по-настоящему. Он становится фоновой музыкой в твоей повседневной жизни, тихо играющей на задворках сознания, но всегда способной сделать крещендо, всегда способной выйти на бис. Она думает, что, возможно, обречена слышать звучание этого ритма до конца своих дней.       Слова Лексы пульсируют в голове, будто постоянный ток.       Я бы потянула за рычаг ради тебя.       Даже после всего того, что произошло, Кларк не сомневается в правдивости слов Лексы. Она бы действительно забрала всё это бремя себе, особенно, если бы это означало, что Кларк больше не пришлось бы таскать его на своих плечах. Кларк знает, что она никогда бы не позволила сделать это Лексе в одиночку. Подобно тому, что и Беллами сделал для неё, Кларк держала бы руку Лексы и разделила бы с ней вес этого решения. Решения, которое никто и никогда не должен принимать, особенно в одиночку. Знание того, что Лекса сделала бы это для Кларк без малейшего колебания, опьяняет своей значимостью.       Я бы потянула за рычаг ради тебя.       Это утверждение было не просто словами, брошенными на ветер. Кларк знает, что Лекса действительно имела это ввиду. Это было обещанием, тяжёлым, захватывающим, свободным, и Кларк чувствует, что ей становится тяжело дышать под весом этих слов. Гравитации, которую Лекса пыталась передать ей словами, вполне достаточно для того, чтобы удержать Кларк на земле, даже если атмосфера каким-то образом распадется и заставит их всех летать.       Я бы потянула за рычаг ради тебя.       Я бы забрала всё твое бремя себе. Я бы облегчила вес этого ада ради тебя. Я бы запачкала кровью невинных свои руки, чтобы твои остались чистыми. Я бы отдала частички своей души, чтобы твоя осталась целой. Я бы защитила тебя от этого. Я бы защитила тебя.       Кларк думает, что это было самым ценным, самым личным признанием, которое она когда-либо слышала. Оно разрывает злость в клочья и оставляет её полностью уязвимой, накрученной, с тяжестью в душе. Она скована этим признанием.       Она резко садится, когда слышит приближающиеся шаги, и удивляется, увидев Лексу, тяжело шагающую к ней. Кларк знает, что Лекса с легкостью могла бы подкрасться к ней, поэтому Командующая, должно быть, специально создавала шум, чтобы не напугать Кларк. Она вздыхает, когда Лекса опускается рядом с ней на упавший ствол дерева.       - Долго ли ты была здесь, прежде чем я тебя заметила? - спрашивает Кларк, задаваясь вопросом, умудрилась ли она каким-то образом пролежать на этом бревне уже несколько часов, заключенная в ловушку своих мыслей, даже не осознавая этого.       - Нет, - говорит ей Лекса, легко качая головой. - Всего пару минут.       - Ох. - Кларк неожиданно начинает чувствовать себя очень уязвимой, хотя не знает, почему. Она думает, что, возможно, это как-то связано с мыслями, которые вертелись в её голове до того, как Лекса привлекла её внимание. Она думает, что, возможно, это как-то связано с тем фактом, что она потратила практически каждое мгновение своей жизни с момента инцидента на Горе Везер, чувствуя себя мёртвой, но каждый раз, когда Лекса рядом, кажется, будто тело Кларк просыпается и напоминает ей, что она живая, живая, живая. Она думает, что, возможно, это как-то связано с тем фактом, что без своей злости она больше не знает, кто она такая. Это было единственной вещью, которое держало её целой, и теперь она разрывается, ускользает.       Лекса соединяет тонкие пальцы на коленях и направляет свои зелёные глаза на деревья, подальше от Кларк. Она ничего не говорит.       Кларк облизывает губы и вздыхает:       - Знаешь, обычно, когда кто-то уходит от тебя, говоря, что ему нужно подышать, то это значит, что он хочет побыть в одиночестве.       Она прикусывает язык, как только слова покидают её рот, и чуть было не ударяет себя рукой по губам. Блондинка наблюдает за тем, как Лекса слегка отодвигается от неё, и Кларк сурово выдыхает и говорит:       - Мне жаль. Это было грубо. Не знаю, зачем я это сказала.       Лекса игнорирует её слова, вместо этого доставая из своего ботинка кинжал, и переворачивая его в руке так, что теперь она держит его за лезвие, а рукоятка направлена на Кларк. Она не отводит взгляд от леса, говоря:       - Ты ушла без оружия.       - Ох, - бормочет Кларк, - точно.       Она берет кинжал в свои руки, выпускает неловкий, частично обрывающийся смешок, и говорит:       - После моего эпизода в палатке, я удивлена, что ты доверяешь мне кинжал, не боясь того, что я попытаюсь перерезать тебе горло или что-то вроде того.       Это, вероятно, самая скудная шутка, которую Кларк когда-либо отпускала, и как только она покидает её губы, блондинка чувствует невероятное побуждение направить кинжал на себя.       Лекса полностью поворачивается к Кларк и смотрит ей в глаза. Она дотягивается до руки блондинки, держащей кинжал, и обхватывает её с серьёзным и мрачным выражением лица.       Сердце Кларк громом пульсирует в её ушах, когда Лекса тянет кинжал, все ещё находящийся в руке девушки, до самого своего горла, и придавливает лезвие к своей плоти. Лекса надавливает на руку Кларк, заставляя лезвие прижаться к своей шее, но не прилагает достаточного усилия, чтобы оно порезало ей кожу.       - Что ты делаешь? - тихо спрашивает Кларк, чувствуя, как дрожит её собственная рука.       Лицо Лексы спокойно, без единой морщинки, а её тело полностью расслаблено.       - Помнишь, когда мы охотились на снайпера? - спрашивает она.       Кларк рвано выдыхает и кивает.       - Ты была зла, - говорит Лекса. - Речь шла не только о безопасности наших людей, но и о мести.       - Он...       - Я знаю, что он сделал, - прерывает Лекса. Она сглатывает, лезвие движется над её пульсом вместе с этим движением.       Кларк наблюдает за этой сценой, и её сердце уходит в пятки. Она пытается осторожно оттянуть кинжал назад, хотя бы на дюйм подальше от горла Лексы, но Командующая схватила его стальной хваткой, так что лезвие остаётся плотно придавленным к её шее, а рука Кларк продолжает сжимать его рукоятку.       - Мы обе хотели его смерти, - продолжает Лекса.       - Да, - отвечает Кларк, - но после его убийства мне не стало легче, помнишь? Я думала, что станет, но не стало.       - Я знаю, - говорит ей Лекса. - И всё же, он заслужил свою смерть.       - Заслужил, - говорит Кларк.       Лекса смотрит на неё несколько долгих минут в полнейшей тишине, после чего отпускает руку Кларк, бросает свою на колено, и спрашивает:       - Считаешь ли ты, что я заслужила свою?       Сердце Кларк сжимается настолько сильно, что оно буквально выталкивает звук из её рта. Она хрипло выдыхает, а затем вдыхает настолько тяжело и быстро, насколько только может. Рука блондинки, держащая кинжал, начинает слегка дрожать, когда девушка попадает в ловушку взгляда Лексы, спокойного и задумчивого. Лекса готова прижаться к острому лезвию её гнева.       Кларк убирает кинжал от горла Командующей, чувствуя, как тесно стало в горле, чувствуя, как начало покалывать глаза от подступающих слёз, и тяжело выдыхает.       - Нет, - говорит она. - Нет, Лекса, не заслужила.       Какое-то время они просто сидят в тишине. Кларк кажется, будто её тело скинули с обрыва, и теперь оно падает с огромной высоты, о которой она никогда не просила, которую никогда не желала. Рука блондинки трясётся, всё ещё сжимая кинжал. Она смотрит на него, чувствуя, как грубо стучит в груди её собственное сердце. Она дрожит.       Когда рука Лексы снова неожиданно проскальзывает к её руке, в сердце Кларк разжигается искорка страха, но Командующая больше не пытается приложить кинжал к своему горлу. Она не оказывает никакого давления на руку Кларк. Она просто аккуратно проводит большим пальцем по тыльной стороне её ладони, и когда Кларк смотрит на неё, Лекса шепчет:       - А ты не заслужила свою.       У Кларк едва ли хватает времени, чтобы переварить эти слова, так как Лекса встаёт и поворачивается назад к лагерю. Командующая не оглядывается, а лишь зовёт через плечо, говоря:       - Скоро мы уезжаем в Полис.       Кларк может только смотреть ей в след, затопленная быстрым осознанием того, что гнев, который так горячо течёт по её венам, всегда был направлен больше на неё саму, чем на Лексу. Она думает, что, возможно, часть её всегда знала об этом, как и сама Лекса.

***

      К тому времени, как Кларк возвращается в лагерь, лошади уже стоят готовыми для их поездки, а кинжал Лексы закреплён металлической петлёй, располагающейся на манжете её бедра. Она замечает свою старую одежду, висящую на спине одной из лошадей для того, чтобы солнце сушило её во время их поездки. Другая лошадь загружена кожаными сумками и мешками, содержание которых неизвестно Кларк. Один из воинов Лексы сидит на третьем коне рядом с двумя другими, ожидая их отправления.       Кларк чуть было не врезается в кого-то по пути в палатку Лексы. Она вздрагивает и хватается за этого человека, чтобы не упасть, а затем осознаёт, кто этот человек, и немедленно одергивает свои руки.       - Прости.       Индра стоит перед ней слово статуя, и Кларк никогда не видела, чтобы челюсть этой женщины была так напряжена, как сейчас. Блондинка ожидает, что Индра начнёт издеваться над ней или просто пройдёт мимо, но она удивляется, когда суровые глаза женщины на мгновение смягчаются, а затем Индра тихо шепчет:       - Октавия?       Кларк расслабляется, услышав это имя, всё напряжение мигом покидает её тело. Выражение лица блондинки точно так же смягчается, когда она говорит:       - Она жива.       Индра кивает, а затем двигается в противоположную сторону, но Кларк тихо окликает её прежде, чем она успевает уйти слишком далеко. Землянка не оборачивается, но застывает на месте спиной к девушке.       - Она была невероятной. Она спасла наши жизни. Ты бы гордилась ей, - говорит Кларк.       В течение нескольких долгих минут Индра продолжает неподвижно стоять на месте, а затем Кларк замечает едва уловимый кивок женщины, которая после этого тут же уходит, скрываясь в лагере.       Кларк заходит в палатку Командующей и замечает Лексу, согнувшуюся над столом, что усыпан картами. Она поднимает глаза на Кларк и спрашивает:       - Ты готова?       - Да, - отвечает Кларк, а затем указывает в сторону задней части палатки. - Мне только нужно забрать свой пистолет, если ты его, конечно, уже не упаковала.       Лекса качает головой, и Кларк вспоминает, что Земляне и огнестрельное оружие никак не сочетаются. Она движется в сторону задней части палатки и проскальзывает сквозь её полог. Пистолет блондинки лежит точно там же, где она его и оставила, рядом с умывальником.       Сейчас он выглядит на ней немного неуклюже, ведь теперь она носит одежду Землян, но это единственное оружие, которым она умеет пользоваться должным образом. Она проводит рукой по кобуре, убеждаясь, что она крепко держится на её бедре, а затем возвращается в основную часть палатки.       - Ну ладно, - говорит она. - В добрый путь.       Лекса позволяет крошечной улыбке коснуться своих губ, смотря на Кларк.       - Готова к Полису, Кларк? - спрашивает она, и блондинка видит, как в глазах Лексы буквально зажигается искорка предвкушения, от чего всё внутри неё будто переворачивается.       - Думаю, что готова, как никогда, - мягко вздыхает она.       Лекса кивает и выводит Кларк к ожидающим их лошадям.       Воин, сопровождающий их в Полис, не произносит ни слова, когда они подходят к нему. Он лишь ждёт, пока они заберутся на своих лошадей, а затем стучит каблуками по своему коню и удаляется. Кларк уверена в том, что она узнаёт этого Землянина, но не может вспомнить его имени, а, возможно, она никогда его и не запоминала. Он устанавливает приличное расстояние между их лошадьми, оставаясь ехать далеко впереди, но это, кажется, не играет большой роли.       - Джавас не едет в Полис? - спрашивает Кларк, равняясь с лошадью шатенки, скачущей рысью.       Лекса качает головой.       - Его навыки охотника требуются здесь, - отвечает она. - Слабые должны быть хорошо накормлены.       Кларк понимает это, но всё же чувствует в некотором роде разочарование. Она думает, что на самом деле будет скучать по Джавасу, особенно учитывая то, как он, кажется, способен просочиться сквозь толстые стены, которые возвела вокруг себя Лекса, и вытащить оттуда молодой дух.       Кларк вдруг становится интересно, сможет ли она справиться с этим самостоятельно. Интересно, почему она вообще должна хотеть этого. Однако никакое количество интереса не поменяет того факта, что она знает, что попробует.

***

      Устойчивое перемещение лошади убаюкивает Кларк, от чего животное, на котором она сидит, прижимается всё ближе к коню Лексы, пока они едут по тонкой грунтовой тропе, изгибающейся сквозь весь лес. Она вздрагивает каждый раз, когда её голова падает вперёд, а подбородок опускается на грудь, и быстро моргает, пока не убеждается в том, что она снова в полной боевой готовности. Однако это чувство продолжается всего пару минут, а затем её голова снова начинает падать.       Когда тело Кларк становится полностью расслабленным, и она почти соскальзывает со своей лошади, она вздрагивает от ощущения ладони Лексы, надавливающей на её левое плечо и спасающей её от падения.       - Спасибо, - бормочет она, краснея, и быстро протирает небольшое количество скопившейся слюны в углу своего рта, прежде чем сместиться обратно в центр лошадиной спины.       - Конечно, - говорит Лекса, убирая свою руку.       Кларк кидает взгляд на шатенку, улавливая веселье в голосе той. Она смотрит в сторону лица Командующей, и замечает улыбку, которую, она совершенно ясно видит, ей едва ли удается подавить.       - Даже не думай о том, чтобы засмеяться, - предупреждает она.       Лекса с усилием облизывает свои губы, напрягая язык, чтобы не засмеяться.       - Я не думала об этом, Кларк.       - Ты совершенно точно думала об этом, - огрызается Кларк в ответ.       - Стоит ли мне прижать свою руку к твоему плечу? - дразнит Командующая, её губы растягиваются в улыбке. - Она очень сильная, так что можешь поспать, облокотившись на неё.       Улыбка шатенки только растет, когда она добавляет:       - Однако будет довольно печально, если ты упадешь в правую сторону.       Кларк мягко смеется и говорит себе, что это нормально, почувствовать себя немного свободной. Смех, отдающий вибрацией в горле, заставляет её чувствовать себя хорошо.       - Если под "очень печально" ты имеешь ввиду то, что я упаду на землю, и, скорее всего, буду забита до смерти собственной лошадью, тогда да, это будет очень печально.       Лекса качает головой, ухмыляясь.       - Ты должна была поспать до того, как мы вышли в лагерь этим утром, Кларк.       - Я не смогла, - вздыхает Кларк. - Слишком много всего в голове.       Лекса кивает.       - Теперь всё это встаёт мне боком, - добавляет Кларк, и Лекса снова кивает.       Кларк закатывает глаза и безмолвно желает, чтобы у неё под рукой было что-то, что можно было бы кинуть в голову Лексы.       - Твоё кивание так помогает мне не заснуть, спасибо, - говорит она, на что Лекса поднимает бровь.       - Хочешь, расскажу историю? - предлагает Командующая, её тон всё ещё пропитан весельем.       - Истории созданы для того, чтобы усыплять людей, - говорит ей Кларк, - не для того, чтобы помогать им оставаться в сознании.       Лекса резко пожимает плечом, и Кларк улыбается.       - Хотя, может, в другой раз, - говорит она и клянется, что видит искорку надежды в глазах Лексы, когда та смотрит в её сторону.       Кларк чувствует точно такую же искорку где-то у себя под ребрами.

***

      Они едут до тех пор, пока солнце не опускается к самому горизонту, и только тогда они останавливаются на привал. Кларк практически плачет от удовольствия, когда спешивается со своей лошади и наконец получает возможность помассировать свою задницу. Она не привыкла ездить на лошадях, о чём доказывают горящие от боли внутренняя поверхность её бёдер и ягодицы. Она благодарна провести час или около того, просто сидя на земле.       Лекса снабжает всех троих несколькими кусочками сухого мяса и большим количеством ягод из сумок, загруженных на её лошадь, вместе с несколькими флягами, до краёв заполненные чистой водой, которая становится практически тёплой к этому времени. Они обедают в полной тишине, но как только воин Лексы заканчивает, он поднимается на ноги и уходит в сторону деревьев.       Кларк наблюдает за его безмолвным уходом, а затем спрашивает:       - Он в порядке? Он не сказал ни слова за всё то время, что провёл с нами.       Лекса смотрит в сторону деревьев, в которых исчез мужчина.       - Алгор немой, - говорит Лекса, поворачиваясь к Кларк. - Он не может говорить.       - Ох, - вздыхает Кларк, прикусывая губу. - Тогда понятно.       Они сидят бок о бок в неуклонно темнеющем лесу, и их снова окутывает тишина, которая становится плотной и напряжённой. Кларк клянётся, что однажды Лекса придвинулась ближе к ней, но затем она подумала, что, возможно, просто выдумала это. Однако эта мысль, как и практически все мысли, касающиеся Лексы, заставляет тело Кларк поднимать восстание против её же мозга.       - У тебя есть привилегии, которых у меня нет.       Кларк резко вскидывает голову на этих словах, ловя взглядом Лексу, которая пристально смотрит на неё в умирающем свете дня. В глазах шатенки разгорается шторм и зелёный проливной дождь эмоций, который кажется таким же громким, как и выглядит. Кларк начинает чувствовать себя промокшей и разрушенной под этим взглядом буквально за несколько секунд.       - Что ты имеешь ввиду? - спрашивает она.       - Мы обе были призваны вести своих людей, Кларк, - говорит Лекса, - но у тебя есть привилегии, которых у меня нет.       - Какие привилегии? - надавливает Кларк. Она не знает по какой причине начался этот диалог, но это большая редкость, чтобы Лекса открывала дверь для разговора, а особенно для такого разговора, который сидит глубоко внутри. Кларк знает, что бы ни хотела сказать Командующая, - это важно. - Какие у меня привилегии?       - Ты здесь, - просто говорит ей Лекса. - Ты ушла от своих людей.       - Я… - начинает защищаться Кларк, но Лекса качает головой и на мгновение кладёт руку на колено Кларк, а затем тут же одёргивает её.       - Я не нападаю на тебя, - заверяет Лекса. - Я понимаю, почему тебе нужно время. Я лишь хочу заставить тебя понять, что это время - роскошь, которой у меня нет.       В горле Кларк образуется большой и режущий комок, из-за которого становится труднее дышать.       - Ты можешь уйти от своих людей, - продолжает Лекса, - потому что есть другие, которые могут повести их за собой. Есть другие, которые могут принимать жизненно важные решения. У тебя есть друзья и семья, которые встанут на твою сторону, и которым ты можешь доверить защиту своих людей.       В голову Кларк проскальзывает понимание словно тяжёлый, брошенный в реку камень.       - А у тебя нет, - шепчет Кларк, слова выходят настолько тихими, что едва колышут воздух.       Лекса медленно моргает, склоняя голову в мягком кивке.       - Я лишь одна из тысячи своих сородичей, - говорит она, - но также я единственная из этой тысячи, что отвечает за их безопасность и благосостояние. Я ответственна за их жизни и за жизни их детей. Я несу ответственность.       - Лекса, - снова пытается Кларк, голос блондинки напряжён, но Лекса лишь кладёт свою руку ей на колено.       - Ты попросила меня выслушать тебя сегодня, - твёрдо произносит Лекса, и это заставляет Кларк понять по какой именно причине состоялся этот разговор. Всё это из-за произошедшего в палатке, из-за эмоционального взрыва Кларк, который перенесла Лекса. - Теперь я хочу, чтобы ты сделала для меня то же самое.       Кларк проглатывает режущий комок в горле и кивает.       - Если ты потерпишь неудачу, - говорит она, опуская свою руку обратно к себе на колени, - твои люди простят тебе твои проступки. Они предоставят тебе возможность исправить свои ошибки. Ты можешь уйти, зная, что когда вернёшься, то будешь принята домой.       Кларк знает, что эти слова - правда. Она будет горячо принята своими друзьями и матерью по возвращении домой. Её возвращение, скорее всего, будет даже отпраздновано, за исключением, разве что, Джаспера. Никто не будет винить её за резню на горе. Они будут повторять ей снова и снова, что у неё не было выбора, что она сделала то, что нужно было. У Кларк не возникает никаких сомнений по этому поводу.       Лекса вздыхает и качает головой.       - Если я потерплю неудачу, мои люди отвернутся от меня. Они будут питать ко мне ненависть за мою неудачу, как и должны. Если я уйду, то уже никогда не смогу вернуться. Если я сделаю это, то это обернётся для меня самой болезненной смертью.       Челюсть Лексы плотно стиснута, а осанка ровна. Несмотря на то, что в её глазах разгорается шторм, выражение её лица спокойно и непоколебимо. Она носит своё лидерство словно броню на теле. Она носит его в своём голосе словно ритм военных барабанов. Она крепко стоит под весом таких тягот, которые уже давно согнули позвоночник Кларк с неимоверной силой. Лекса полна решимости вести людей и вести их хорошо, и уважение, которое она испытывает к своему положению, проявляется в каждой клеточке её тела.       Кларк считает это захватывающим, подавляющим и завидным, а иногда и душераздирающим.       - Мне не всегда предоставляется комфорт медленного обдумывания, - говорит ей Лекса. - Я принимаю такие решения, как то на Горе Везер, быстро, потому что должна, и без вопросов, потому что моя прямая обязанность - это любой ценой защищать своих людей, даже ценой своей жизни. Не принимай эти истины за недостаток заботы или доказательство, как ты сказала, бесчувственного сердца.       - Лекса, я просто… - вздыхает Кларк, прерываясь. - Мне не следовало говорить такое.       - Мы обе - лидеры, Кларк, - говорит Лекса, ловя взгляд блондинки, - и мы обе принимали решения, которые не передать словами, для своих людей. Из-за этих решений внутри тебя разгорается конфликт, и ты злишься, потому что я не разделяю этот конфликт с тобой или не вымаливаю твоего прощения. Но ты упустила то, что я была там, где ты сейчас.       Кларк глубоко вздыхает, а затем выпячивает губу, дуя на свои слезящиеся глаза. Она не отводит взгляд от Лексы, даже несмотря на шторм внутри зелёных глаз, всё ещё разрывающий её в клочья.       - Вес, который ты чувствуешь сейчас, - мрачно продолжает Лекса, - это вес, который я чувствовала столько, сколько себя помню.       Она вздыхает, а затем медленно выдыхает.       - У тебя есть счастье прощения, Кларк, - шёпотом добавляет она. - У меня его нет.       Кларк чувствует, как разрывается её сердце, будто оно готово остановиться в любую секунду. Кларк всегда знала, что на плечах Лексы висит вес всего мира, но слышать эти слова, произнесённые вслух, заставляют Кларк чувствовать себя в огне. Кожу блондинки неприятно покалывает, а сердце сжимается так сильно, что кажется, будто оно вот-вот разорвётся.       Лекса права, и Кларк становится плохо от того, насколько она права. Сколько бы бремени не несла Кларк, оно никогда не сравнится с бременем Лексы. Она никогда не сможет полностью понять веса тех решений, которые вынуждена принимать Лекса, как часто ей приходится отказываться от собственного счастья, чтобы обеспечить безопасность своих людей. И этот вес Лекса тащит на себе в одиночку и в отличие от Кларк, она никогда не могла и не сможет сбежать от этого.       Она будет тащить своих людей на собственной спине до самой своей смерти, а решения, которые она принимала, чтобы защитить своих людей, наверное, ещё дольше.       Кларк обильно сглатывает и поднимает руку, чтобы смахнуть слезу, сбегающую по её левой щеке. Она не говорит ни слова, немного пододвинувшись к Лексе и взяв руку Командующей в свою. Кларк сплетает их пальцы, закрывая глаза, и снова позволяет тишине окутать их.       Они остаются сидеть так до наступления темноты, после чего Лекса медленно распутывает их пальцы и поднимается на ноги.       - Идём, Кларк, - говорит она, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. - Мы уже недалеко от Полиса.       - Ты всегда прибываешь посреди ночи? - улыбается Кларк.       Лекса ухмыляется и кивает.       - Дневное прибытие требует празднования, - информирует она девушку. - Я спасаю своих людей от неприятностей.       Несмотря на лёгкость этого момента, эти слова только усиливают боль в сердце Кларк.