this heart, fossilized and silent (once was tender and once was violent)

      Полис практически полностью скрыт из виду возвышающимися стенами, сконструированными из веток, досок и листов металла, скреплённых между собой при помощи верёвок, сделанных из коры деревьев, и различных проводов. Стены простираются за пределы видимости Кларк, они протягиваются вокруг города, словно руки, исчезающие в темноте. Интересно, насколько на самом деле велик Полис; сколько времени потребовалось Землянам, чтобы соорудить этот массивный барьер вокруг их любимой столицы.       Даже скрытый из виду, Полис пылает огнями, освещающими ночь. Свет города поднимается словно ореол пламени свечи и парит над стенами, будто тихое напоминание того, что внутри есть жизнь - яркая и энергичная. Свысока, словно могучие силуэты, мерцают верхушки зданий, которые смотрят в лес, пробиваясь сквозь темноту.       Этот вид заставляет сердце Кларк биться быстрее, пока их лошади медленно приближаются к большим воротам. Чем ближе они подъезжают, тем больше звуков достигают её ушей. Она слышит шаркающие и звенящие звуки, тихо отскакивающие от стен и уходящие в ночь. Их, вероятно, издают неугомонные люди, беспорядочно слоняющиеся по городу, в то время как остальная часть Полиса уже спит. Воображение Кларк вспыхивает при этих мыслях, её голова тут же заполняется мерцающими изображениями, которые так и просят холст и уголь, карандаши и краски.       Когда они приближаются к столице, Кларк кидает взгляд на Лексу, которая сидит верхом на своей лошади словно статуя. Осанка шатенки так же прочна, как и её решимость, а выражение её лица бесстрастно. Сейчас тело Лексы является физическим выражением её титула, и Кларк чувствует, как в её костях пульсирует гордость, когда она едет рядом с ней. Это ощущение удивляет её, но она не пытается его подавить.       На страже городских ворот стоят два Землянина в нагрудной броне; за их спинами покоятся мечи. Они направляют своё оружие на приближающихся лошадей, но быстро, похоже, осознают, кто сидит на вершине коня, идущего между двумя другими, и незамедлительно возвращают клинки обратно в ножны. После этого оба воина преклоняют колени и склоняют свои головы.       - Хеда, - говорят они в унисон, их тон полон почтения.       Кларк не понимает слов, которые Лекса говорит им в ответ, но после этого охрана поднимается на ноги, а Командующая и Алгор спешиваются со своих лошадей. Кларк предполагает, что она должна сделать то же самое, поэтому она аккуратно сползает с собственной лошади, а затем безмолвно встаёт рядом со зверем, поскольку Лекса продолжает перешёптываться с одним из охранников, после чего обращаясь к Алгору. Она указывает на лошадей, а затем уводит руку дальше, указывая теперь на стену, и следующее, что понимает Кларк, так это то, что немой Землянин начинает уводить их лошадей по краю города в лес.       - Кларк.       Кларк разворачивается к Лексе, которая машет рукой и говорит:       - Пойдём.       Кларк быстро подходит к большим воротам, когда охранники Полиса начинают открывать их. Когда центральный шов ворот раскалывается надвое и начинает расширяться благодаря усилиям Землян, сердце блондинки тут же принимается гулко стучать в ушах, а в животе порхать бабочки от предвкушения. Они открывают их достаточно широко только для того, чтобы Лекса и Кларк смогли проскользнуть внутрь, а затем снова закрывают их за ними.       Всё ещё чувствуя спиной ворота, Кларк застывает на месте и рассматривает открывшийся перед собой вид. Город похож на нечто из снов или, скорее, на нечто из старых книг Кларк по истории. Перед ней возвышаются и протягиваются ввысь здания, восходя к небу в кирпиче и камне. Она замечает, что некоторые из них ещё не закончены, потому что на них отсутствуют фрагменты или кусочки, которые когда-то откололись и упали, но несмотря на это сооружения стоят ровно, гордо, вызывающе и практически кричат о своей богатой истории.       Через весь город проходит извилистая грунтовая дорожка, выложенная мягкой травой и цветами, проглядывающими наружу между видимыми блоками затонувшего бетона. Тощие деревянные столбы, стоящие друг от друга на равном расстоянии, расположены вдоль обеих сторон этой дорожки и соединены между собой подвесными проводами. А вдоль этих проводов висят бумажные шары, которые светятся словно затонувшие, сожжённые до ярких углей, звёзды, отправляющие свет в ночь.       В груди Кларк становится тесно, а её кожу покалывает от волнения, которое исходит откуда-то изнутри. Что-то в том, чтобы просто стоять здесь, в этом месте, заставляет её чувствовать себя такой невероятно живой. Это место пропитано и чем-то древним, и чем-то новым. Это место пропитано бесконечностью, и Кларк оживает от этого чувства.       Глаза блондинки слезятся, когда она вдыхает полной грудью и думает об Уэльсе. Она думает о том, как всегда зажигались его глаза при виде картинок, украшающих страницы старой, потрёпанной книги по истории и справочных текстов, сохранившихся на Ковчеге после конца света, как зажигались его глаза при виде переполненных городов, изобилующих энергией, которые казались почти живыми в фильмах, что они без конца крутили на повторе - при видео всех частичек и напоминаний о жизни, на которую они могли только надеяться однажды вернуться. Кларк рвано выдыхает, издавая звук, который больше похож на смешок, и её лицо расплывается в огромной улыбке. Полис танцует в её влажных глазах и отражается в нескольких слезах, которым всё же удалось упасть, и она так переполнена в этот момент, что думает, что может лопнуть.       - Вау, - ошеломлённо шепчет она.       Она отрывает взгляд от города при ощущении пальцев Командующей, слегка касающихся её предплечья, и разворачивается, замечая, что Лекса наблюдает за ней. В мягком свечении города зелень глаз Командующей кажется практически прозрачной, а выражение её лица пропитано гордостью. Это удивительно, будто она тоже видит этот город впервые через глаза Кларк. Губы Лексы растягиваются в крошечной улыбке, в то время как её глаза танцуют по лицу блондинки.       - Добро пожаловать в Полис, Кларк, - шепчет она.       Кларк смеётся и протирает щёки.       - Здесь красиво, - говорит она, и Лекса кивает.       - Так и есть.       Лекса ведёт блондинку по извилистой центральной дорожке, и Кларк делает всё возможное, чтобы рассмотреть всё то, что окружает её. Палатки всех размеров и деревянные хижины, которые, кажется, построены вручную, украшают пространство между старыми каменными и кирпичными зданиями, и Кларк может разглядеть лишь очертания более сложных деталей, которые полностью раскроет лишь дневной свет. Сооружения, расположенные по обеим сторонам тропинки, покрывает брезент и ткани, и Кларк становится интересно, что же они скрывают, до тех пор, пока Лекса не прослеживает её взгляд и говорит:       - Торговые стенды, - информирует её Командующая, и Кларк улыбается. Сознание блондинки затапливается новыми изображениями людей, которые витают в вихре болтовни и работы, обмениваясь товарами ручной работы, одеждой и едой. Воображение Кларк такое же активное, как и её мечты, касательно того, каким может быть Полис, и она практически желает, чтобы солнце встало пораньше.       Но в то же время есть что-то волшебное в ночном времени суток, в первом погружении в спящий город, который не тронут и не испорчен всеми теми вещами, от которых бежала Кларк.       По большей части город кажется спокойным и тихим, но Кларк видит очертания нескольких отставших людей, снующих туда-сюда и снова исчезая в тени. Она наблюдает за тем, как некоторые из них спотыкаются или прижимаются к стенам, чтобы не упасть, от чего Лекса мягко усмехается.       - Слишком много выпивки, - говорит Командующая, и Кларк улыбается при мысли о том, что люди чувствуют себя настолько защищёнными, в такой безопасности, что складывают своё оружие и отпускают свою охрану, позволяя себе быть раскованными и безответственными - неограниченными и буйными.       Какое-то время они просто идут в тишине, пока Кларк рассматривает всё, что только может увидеть в темноте, а затем Лекса направляет их налево и вниз по ещё одной длинной тропинке. Со временем эта дорожка расширяется, растягиваясь и распускаясь словно растущий цветок, и Кларк спрашивает:       - Куда мы идём?       Лекса указывает на высокий силуэт большого здания, расположенного прямо перед ними, но Кларк всё ещё не может полностью разглядеть его.       - Ты там живёшь? - спрашивает Кларк, и Лекса кивает.       Когда они приближаются к зданию, Кларк примечает, что по большей части оно сделано из кирпича. Пять каменных ступеней ведут к длинному прямоугольному крыльцу, которое служит фундаментом для высоких белых столбов, протягивающихся до нависающей крыши. Один из столбов сломан в основании, но полностью разрушиться ему не позволяют большие камни, сложенные около него и заполняющие пустое пространство, где когда-то была остальная часть столба. Понятно, что части этого здания в какой-то определённый момент были разрушены, вероятно, ещё во времена войны, но с тех пор они были восстановлены с помощью толстых добавок древесины и листвы, и, несмотря на это лоскутное одеяло, дом стоит величественно и захватывает дух.       Из двух внутренних столбов выступают два массивных чёрных флага, которые опускают два, работающих сообща, Землянина, которых Кларк замечает, когда они с Лексой ступают на большое крыльцо. Они приостанавливают свою работу, оба падая на колено и склоняя свои головы, но Лекса быстро говорит им пару слов, и мужчины поднимаются на ноги, продолжая свою работу.       - Что они делают? - спрашивает Кларк, сразу после того как чёрные флаги опускаются, и Земляне тут же начинают заменять их зелёными.       Лекса ведёт Кларк по крыльцу к большой входной двери здания.       - Чёрные флаги висят, когда Командующая в отъезде, - говорит она Кларк, открывая входную дверь. - Зелёные висят, когда Командующая в столице. Это информирует людей о моём присутствии без нужды собрания ассамблеи.       - Как они поняли, что их нужно сменить? - спрашивает Кларк. - Мы же только что прибыли, и ты не успела поговорить ни с кем, кроме охраны у ворот.       Лекса лишь ухмыляется, движением руки предлагая Кларк войти в свой дом. Как только блондинка заходит внутрь, она поражается почти так же, как и при первом взгляде на Полис. Это место огромное, и оно пропитано древностью, которая практически дышит культурой Землян.       По левую руку Кларк располагается стена, поднимающаяся вверх вместе с грандиозной, полностью изрисованной, лестницей, и на этой же стене в линию висят деревянные маски разных размеров. Лестница и перила разукрашены граффити тёмно-красного, коричневого и зелёного цвета, которые переплетаются между собой в замысловатых тканных линиях и узорах, выглядящих словно деревья. Такой дизайн покрывает все перила, он затрагивает даже перила балкона второго этажа, который простирается по всей ширине огромного вестибюля.       Противоположная часть стены украшена оружием - мечами, клинками и топорами, закреплёнными на стене, и ни один из них не чистый. Кажется, будто они с гордостью носят эти тёмные ржавые пятна старой, высохшей крови. От этого зрелища желудок Кларк неприятно сжимается, и она быстро отводит свой взгляд.       Глаза блондинки натыкаются на Лексу, которая просто наблюдает за ней, пока она рассматривает вестибюль.       - Они выглядят почти как деревья, - говорит Кларк, указывая на тщательно окрашенные лестницы.       Лекса мычит и кивает.       - Лес - это комфорт, - говорит она, и Кларк понимает это. Земляне - люди природы. Они лелеют её и всё то, что она им предоставляет. Природа - это их дом, даже если он и находится в стенах города.       - Я сделала это, когда только стала Командующей, - говорит ей Лекса. Она улыбается, и её улыбка растёт, практически достигая максимальной ширины. - Дети Полиса вызвались помочь.       - Дети? - спрашивает Кларк, широко раскрывая глаза в изумлении. - Это нарисовали дети?       Лекса кивает.       - Вау, - говорит Кларк, поистине поражённая. - Это невероятно.       - Все дети - художники, - говорит Лекса, и Кларк мгновенно тает. В глазах Лексы плещется столько любви, когда она смотрит на эти работы, и это лишь заставляет Кларк ценить их красоту ещё сильнее - их красоту… и красоту Лексы.       Кларк оглядывает большую парадную комнату и удивляется отсутствию людей. Она представляла себе, что у Лексы имеется персонал даже в её собственном доме, к тому же снаружи были Земляне, которые работали с флагами, но здесь нет никого, кроме них.       - Мы здесь одни? - спрашивает Кларк.       - Нет, - говорит ей Лекса. - Тут много людей, которые живут и работают здесь же. Они спят.       - Ох, - говорит Кларк. - Они знают, что ты здесь?       Лекса кивает.       - Они бы уже были проинформированы к этому времени, да. Они знают, что я предпочитаю, чтобы они не устраивали праздник в честь моего прибытия.       Сердце Кларк будто увеличивается в размерах от этого тихого признания. Даже несмотря на то, что она является Командующей, Лекса ненавидит обременять своих людей. Она предпочитает, чтобы они не прислуживались и не суетились вокруг неё, чтобы не расступались перед ней на дороге, если всего этого можно избежать. Несмотря на огромную силу, которой обладает Лекса, она скромна.       - Ну что, устроишь мне экскурсию? - спрашивает Кларк, глядя на различные закрытые двери, которые она замечает по обеим сторонам первого и второго этажей.       Губы Лексы изгибаются в лёгкой улыбке, но она медленно качает головой.       - Возможно, завтра, - говорит она. - Тебе следует отдохнуть.       - Но я совсем не хочу спать, - спорит Кларк, потому что так и есть. Несмотря на то, какая она была уставшая ранее этим днём, и как её тело, должно быть, пронизано изнеможением, она уже давно не чувствовала себя такой бодрой и энергичной, как сейчас.       Улыбка Лексы растёт, когда она снова качает головой и говорит:       - Так вот, почему ты уснула верхом на своей лошади.       Кларк закатывает глаза, но мягко посмеивается и следует за Лексой, когда та подходит к лестнице и машет ей рукой, призывая блондинку пойти за ней.       На втором этаже точно такой же декор, как и на первом: вырезанные вручную кусочки, выстилающие стены и украшающие различные столы и полки. Лекса ведёт её по длинному коридору, в конце которого расположены две двери, смотрящие друг на друга, две отдельные комнаты. Командующая наклоняет голову в сторону двери, находящейся по правую сторону, и говорит:       - Здесь сплю я.       - Хорошо, - говорит Кларк, покусывая свою нижнюю губу, а затем отпуская её с характерным звуком. Она указывает рукой на дверь, находящуюся с левой стороны, и спрашивает:       - А здесь сплю я?       Лекса кивает и делает шаг вперёд, открывая дверь, ведущую в комнату. В течение нескольких долгих секунд Кларк просто стоит на пороге, пока Командующая слегка не подталкивает её, призывая войти внутрь.       Комната, в которую они попадают, большая и освещена с помощью свечей. Кровать, расположенная в её центре, больше, чем любая кровать, которую когда-либо видела Кларк. Она имеет четыре больших резных, очевидно, ручной работы деревянных столба, которые выглядят словно скрученные ветви деревьев, а поверх основной конструкции аккуратно сложены толстые одеяла. Кларк понятия не имеет, из чего они сделаны, но они выглядят мягкими даже издалека.       Стены, прикроватные тумбочки и комоды, расположенные внутри комнаты, украшают различные резные фигурки из дерева. Кларк берёт одну из них в свои руки и проводит пальцами по ровным углам фигурки, восхищаясь этим мастерством. Она держит в руках оленя, похожего на того, которого она видела в свой первый день на Земле, хотя, к счастью, у этого животного только одна голова. В комнате есть отдельная дверь, ведущая в шкаф, в котором хранятся различные предметы одежды, которые, по мнению Кларк, скорее всего принадлежат Лексе или, возможно, одному из людей, живущих и работающих в этом доме. Другая же дверь, расположенная немного ниже от этой, ведёт к старой душевой комнате, фарфоровые структуры которой по-прежнему не повреждены и прекрасны.       В правой части комнаты находится большая стеклянная дверь, ведущая на небольшой балкон, но Кларк практически не видит его из-за отражения свечей в дверных стёклах.       - Я прослежу за тем, чтобы утром тебе принесли твою одежду, - говорит Лекса, стоя в открытом дверном проёме и наблюдая за тем, как Кларк перемещается по комнате, - кроме того, здесь есть дополнительная одежда, доступная для тебя.       - Спасибо, - говорит Кларк, слова выходят чуть громче шёпота.       Лекса кивает, а затем тихо говорит:       - Отдыхай, Кларк. Твоё тело всё ещё слабо, и Полис будет ждать тебя, когда ты проснёшься.       Кларк кивает, мягко улыбаясь, а затем наблюдает за тем, как Лекса исчезает в коридоре, закрывая за собой дверь.       Как только Кларк остаётся одна, она начинает тушить свечи в комнате до тех пор, пока последнее пламя не превращается в дым, и девушка остаётся заключённой в полной темноте. Она падает на мягкие меховые одеяла, лежащие на большой кровати, и глубоко вздыхает. Тело блондинки полностью расслабляется на такой уютной кровати, а истощение начинает напоминать ей о том, что она пережила за последние несколько недель. Однако её разум бодрствует, прокручивая всё то, что может предложить Полис, прокручивая мысль о возможности снова найти себя или стать кем-то совершенно новым. Кларк думает, что, возможно, она смогла бы исчезнуть в этом месте. Возможно, она смогла бы снова начать жить.       Этот крошечный уголёк надежды разгорается ещё сильнее, согревая её, когда она, наконец, проваливается в сон.

***

      Кларк чувствует, будто её собственное сердце застряло где-то в горле, оно причиняет ей боль, пульсирует и душит, душит. Ладонь блондинки по-прежнему ощущает тяжесть веса того самого рычага, и она не может заставить себя открыть двери. Она не хочет заходить в эту комнату. Она не хочет смотреть на то, что произошло, на то, что она натворила.       Однако она не может избегать этого вечно.       Когда Кларк наконец делает шаг внутрь, весь мир, кажется, резко останавливается, и она улетает с его края. Она не может дышать. Она не может дышать.       Их так много, слишком много.       Лица, красные и покрытые пузырями, неподвижно глядят со столов, где в кучу свалены безжизненные тела. Их конечности всё ещё небрежно раскиданы от туловищ, которые теперь содержат в себе только мёртвые органы, бесполезные и быстро высыхающие с каждой минутой. Их руки спутаны, они беспорядочно держатся друг за друга в лице смерти, а Джаспер сжимает тело Майи, будто его тепло каким-то образом может вернуть её к жизни.       Глаза Кларк горят при виде всего этого, горят как их тела, горят как её душа.       Все мертвы - союзники, друзья, дети. Невинные.       Все мертвы, и Кларк в ответе за это.       В кишечнике блондинки разливается желчь, а затем поднимается по пищеводу наверх, окисляя язык, и она задыхается от неё так же сильно, как и от своего колотящегося сердца. Кровь на её руках будто бы просачивается внутрь и заполняет все её внутренности, дюйм за дюймом. Ей кажется, что она может в ней утонуть.       Этого не избежать.       Пути назад нет.       Все мертвы.       - Кларк.       Кларк вздрагивает, тяжело вздыхая, колотя и борясь с тем, что так крепко держит её руки.       - Кларк.       Кларк снова вздрагивает, голос едва пробивает дымку в её голове. Она всё ещё видит тела, тела, тела.       - Кларк, слушай мой голос.       Кларк быстро моргает, снова резко вздыхая, от чего из её горла вырывается тяжёлый всхлип. Зрение блондинки очищается лишь до такой степени, что комната начинает расплываться, не в силах попасть в фокус, а затем тени начинают становиться реже, когда она медленно освобождается из цепких лап сна и возвращается в реальность.       - Дыши, Кларк.       Кларк дышит. Она делает ещё один глубокий вдох и всхлипывает, когда лицо Лексы, наконец, становится чётким, и Кларк в безопасности. Она в безопасности, она в Полисе, Лекса крепко сжимает её запястья и тихо, но уверенно разговаривает с ней. Она в безопасности.       - Лекса, - шепчет она, сломленная и разорванная на мелкие кусочки.       Лекса отпускает одно из её запястий, чтобы прикоснуться тёплой ладонью к мокрой щеке Кларк, и блондинка прислоняется к ней, в то время как её свежие слёзы разливаются по пальцам Лексы.       - Тела, - плачет Кларк, не в силах сдержаться, не в силах избавиться от этого чувства. Здесь, в темноте, она полностью открыта и уязвима, и она чувствует себя такой сломленной, что ей начинает казаться, будто она уже никогда не сможет собрать себя по кусочкам.       Она хватается за плечо Лексы, отчаянно нуждающаяся в опоре, нуждающаяся в приземлении.       - Тела, - снова задыхается она. - Так много.       Лекса тихо шикает, успокаивая её, и проводит своим большим пальцем по щекам Кларк, ловя её слёзы.       - Всего лишь сон, - шепчет она, но Кларк качает головой.       Это был не просто сон. Это было воспоминание.       - Это было по-настоящему, - хрипит она, и Лекса кивает.       - Я знаю, - шепчет она, - но это в прошлом, а сейчас ты здесь.       Кларк продолжает плакать в руку Лексы в течение, кажется, нескольких часов, но за всё это время Лекса ни разу не шевельнулась. Она не произносит ни слова и просто сидит рядом с Кларк, одной рукой обхватывая щёку блондинку, а другой осторожно сжимая её предплечье, и поглаживает большим пальцем мягкую кожу на запястье Кларк. Она ждёт того момента, когда Кларк снова сможет свободно и чисто дышать, ждёт, когда её глаза высохнут, окончательно избавляясь от слёз.       Когда Кларк медленно отпускает руку Лексы и использует её как опору, перемещая себя в сидячее положение, Лекса отодвигается, чтобы дать ей пространство, но не слишком далеко. Кларк снова делает глубокий вдох и протирает свои щёки. Голова блондинки гудит, глаза щиплет после такого количества пролитых слёз, а грудная клетка всё ещё болит при ярком воспоминании, которое вторглось в её сон.       - Прости, что разбудила тебя, - хрипит Кларк после долгого момента молчания, на что Лекса лишь вздыхает.       - У меня они тоже есть.       - Кошмары? - шепчет Кларк. Она видит, как свет луны, просачивающийся сквозь двери балкона, вырисовывает очертания лица Лексы, видит движение её головы, когда та кивает. - Ох.       В грудной клетке Кларк вспыхивает ещё более сильная боль, она мучительно сжимается при мысли о всём том, что может преследовать Лексу в её снах. Она знает лишь частички и кусочки тех испытаний, которые пришлось пережить Лексе в своей жизни, но этого вполне достаточно для того, чтобы заставить Кларк содрогаться, только лишь думая об этом.       Лекса выглядит уставшей, но всё ещё прекрасной в лунном свете, и Кларк хочет освободить её от того неудобства, которое она же ей и доставляет. Она хочет отправить её обратно в свою комнату, назад к, надеется она, спокойному сну, но всё внутри Кларк сжимается, её губы подрагивают, и она боится снова закрывать свои глаза.       - Лекса, - шепчет она, дрожащая и пристыженная, но прежде чем она успевает сказать что-нибудь ещё, Лекса кивает.       - Закрывай глаза, Кларк, - говорит Лекса, сжимая колено блондинки поверх одеял. - Я буду здесь.       Кларк думает, что, возможно, ей не должно становиться так комфортно от этих слов, от этой простой правды, но в тишине и в темноте, она не может заставить себя беспокоиться об этом.