this heart, fossilized and silent (once was tender and once was violent)

      Солнечный свет просачивается сквозь стеклянную панель балконной двери и падает на закрытые глаза Кларк, от чего на её веках появляются красные пятна, и блондинка начинает моргать, открывая их. Она медленно приспосабливается к внезапной яркости и только спустя минуту вспоминает, где находится, но когда это происходит, в груди Кларк разливается теплота. Она приподнимается на локтях, перемещаясь в сидячее положение, вместе с этим чувствуя, как пуховые одеяла облегают её талию, и натыкается глазами на очертания человека, свернувшегося калачиком в мягком кресле у подножия кровати.       От этого зрелища всё внутри Кларк переворачивается. Лекса осталась с ней, она провела рядом с ней всю ночь, калачиком свернувшись в кресле, только потому, что Кларк приснился кошмар, только потому, что она слишком боялась оставаться одна. Сердце блондинки сжимается и стучит так сильно, что это практически причиняет боль, как будто его крепко сжали в кулак, и оно отчаянно пытается освободиться из этого захвата. В горле становится сухо, и она сглатывает скопившуюся во рту слюну, пытаясь смягчить боль, одновременно с этим разглядывая спящее тело Лексы.       Кларк никогда раньше не видела, чтобы на Командующей было так мало одежды. Она одета лишь в узкие серые шорты, обтягивающие сильные бёдра и заканчивающиеся выше колен, и в выцветшую белую рубашку с четвертным рукавом, которая слишком велика для её тела. Она свободно свисает с одного плеча шатенки, обнажая участок кожи, украшенный шрамами и чернилами.       Непослушные волосы Лексы хоть и вьются, расползаясь в разные стороны, но убраны назад и закреплены на затылке, так что лицо шатенки, освещаемое солнечным светом, оказывается не сложно разглядеть - оно мягкое, гладкое и умиротворённое. В этот самый момент Командующая, скрученная в мягкий комочек, выглядит такой маленькой, что Кларк практически забывает, как дышать. Во сне она выглядит на свой возраст, такая же молодая, как и Кларк, даже если её тело и содержит тысячелетнюю душу. Блондинка не может оторвать от неё своих глаз.       Она старается запомнить как можно больше того, что может увидеть, внимательно проскальзывая взглядом по склонам длинных обнажённых ног Лексы. Они точно так же покрыты волосами, как и ноги Кларк, только вот у неё они более гладкие и тёмные, от чего блондинка делает вывод, что в число проблем Землян не входит удаление волос. Это заставляет её почувствовать себя лучше, когда она думает о своих. Ноги Лексы прижимаются к её груди, в то время как одна её рука обнимает их, а другая, облокачиваясь о правую сторону спинки кресла, подпирает щёку. Маленькие босые ноги шатенки уложены друг на друга, правая на левую, а пальцы её ног скручены. Кларк представляет, что они, должно быть, замёрзли после такой холодной ночи. От этой мысли она начинает чувствовать себя виноватой из-за того, что вообще разбудила Лексу, нуждаясь в её присутствии.       Кларк тянет на себя одно из меховых изделий, лежащих на кровати, и быстро придвигается к краю. Она наклоняется, слегка свисая с кровати, и осторожно набрасывает одеяло на тело Лексы, стараясь укрыть им ноги Командующей. Кларк задевает костяшками своих пальцев нежную кожу шатенки, и она оказывается точно такой же холодной, как она и ожидала. После того как она заканчивает свою задачу и отклоняется назад, она удивляется тому, что глаза Лексы больше не закрыты, а теперь смотрят прямо на неё.       Кларк ожидает, что Командующая мгновенно вытянется стрункой и сядет ровно, принимая суровый и менее человеческий вид, но она этого не делает. Лекса остаётся сидеть так, свёрнутой в клубочек, будто бы она ещё не до конца проснулась или ещё не готова проснуться, и смотрит на Кларк своими зелёными глазами, сверкающими в утреннем свете.       - Ты осталась, - шепчет Кларк всё ещё хриплым ото сна голосом.       Лекса только кивает, задевая подбородком свои колени.       Кларк пощипывает мех оставшихся одеял, лежащих поверх неё, и кусает свою нижнюю губу с внутренней стороны.       - Ты не должна была, - говорит она.       Кажется, будто взгляд Лексы зарывается Кларк глубоко под кожу, пытаясь поселиться там и найти дом где-то внутри. Голос шатенки скрипит, когда она говорит:       - Я же сказала, что останусь.       - Ты спала в кресле, - мягко усмехается Кларк, - и твои ноги замёрзли.       - Ещё вчера мы спали на земле, - отвечает Лекса, улыбаясь. - Это кресло - роскошь, и к тому же, ты укрыла меня. Я быстро согреюсь.       Кларк кивает в одеяла, которые продолжает пощипывать.       - Ты могла бы забраться в кровать.       - Я бы никогда не пригласила себя в твою постель, Кларк, - твёрдо говорит Лекса, и блондинка чувствует, как что-то тянет в её груди. В глазах Лексы плещется огонь, когда она произносит эти слова, они звучат словно горячее, своего рода, обещание, которое, кажется, вырывается прямиком из недр её души. Эти слова наполнены глубоким уважением, и Кларк чувствует его точно так же, как и слышит.       Кларк думает о поцелуе, который они разделили в палатке Лексы, о том, как Командующая почтительно отошла назад и одобрительно кивнула, когда Кларк сообщила ей, что пока не готова к этому, и её сердце разрывается от признательности. Лекса принимает то, что Кларк нужно время и пространство, то, что она борется с вещами, которые просто не может выразить словами, а некоторые из них вращаются исключительно вокруг Лексы.       Кларк делает глубокий вдох и придвигается ближе к шатенке на дюйм или два, желая подарить Лексе хоть какую-то долю комфорта, теплоты и благодарности. Она откидывает одеяла, чувствуя, как на шее пульсирует кровь, и шепчет:       - Ты приглашена.       Лекса заметно застывает от этого приглашения, а сердце Кларк уходит в пятки. Они обе остаются сидеть абсолютно неподвижно до тех пор, пока Лекса не отводит взгляд от глаз Кларк и не начинает рассматривать теперь обнажённые части тела блондинки, при этом хмуря брови.       - Кларк, - говорит Лекса, на мгновение поджимая губы, - это обычай Небесных Людей, спать вот так?       Этот вопрос сбивает Кларк с толку, и она начинает рассматривать себя. На ней всё так же покоится одежда Лексы, которую она надела днём ранее. Пистолет всё так же лежит в кобуре, прикреплённой к её бедру, а кинжал Лексы всё так же просунут в петлю, располагающуюся на манжете. Глаза Кларк расширяются от этого осознания, и девушка удивляется тому, что каким-то чудным образом она случайно не порезалась острым лезвием во сне. Левый ботинок всё так же висит на её ноге, в то время как правый лежит под одеялами рядом с другой ногой. Один из браслетов, которые носила Кларк, заброшен куда-то за прикроватную тумбочку, и когда она наклоняется, слегка свисая с кровати, то замечает другой, лежащий на полу.       Кларк не помнит, что она предпринимала какие-либо попытки раздеться. Фактически сейчас, когда она размышляет об этом, то даже не может вспомнить, как уснула. Всё, что она помнит, так это падение на одеяла и раздумья о том, что она слишком бодра для того, чтобы уснуть. Это, видимо, длилось недолго, и она, должно быть, сделала какую-то случайную и довольно странную попытку раздеться прямо во сне.       Кларк чувствует, как к её шее и щекам приливает тепло, но когда она снова смотрит на Лексу и замечает, что Командующая всё ещё наблюдает за ней с совершенно недоуменными глазами, внутри Кларк что-то щёлкает, и она разрывается смехом. Он покидает её губы так, будто отчаянно пытается сбежать из плена её рта, и Кларк позволяет ему полностью поглотить себя.       Буквально ещё с одно мгновение Лекса продолжает непонимающе смотреть на блондинку, а затем её губы растягиваются в широкой и поразительно красивой улыбке. От громкого смеха Кларк из уст Командующей вырывается хриплый смешок, от чего последняя качает головой.       Кларк смеётся так, будто это первый и последний взрыв радости, который эта жизнь когда-либо предлагала или предложит ей, и от этого становится так невероятно хорошо, что грудную клетку блондинки начинает покалывать, а глаза начинают слезиться. Когда она, всё ещё смеясь, вздыхает, то смех неожиданно превращается в удушающий всхлип. Она хлопает ладонью по своим губам и чувствует, как по её пальцам разливаются горячие слёзы.       Кларк зажмуривается и тяжело дышит в ладонь своей руки, чувствуя, как тело дрожит от одновременного эффекта и смеха и плача. Когда мгновение спустя она ощущает, что кровать, на которой она сидит, опускается под весом другого тела, то открывает свои глаза и замечает сидящую уже прямо перед ней Лексу, зелёные глаза которой широко раскрыты, но наполнены пониманием. Она не касается Кларк, но сидит близко, достаточно близко для того, чтобы блондинка могла почувствовать тепло её дыхания и тела.       - Кларк, - шепчет Лекса, и вплоть до этого момента Кларк никогда не осознавала, как одно лишь имя может так чётко выражать понимание.       Кларк рвано вдыхает и точно так же выдыхает.       - Я просто хаос, - хрипит она сквозь свои пальцы. Каждая капля прежнего смеха ускользает, оставляя за собой лишь кусочки мимолётного момента радости, которые всё ещё слегка покалывают её грудь, словно частички того человека, которым она являлась до всего этого, до Земли, до Горы Везер.       Воспоминания из сна вспышками мелькают в голове блондинки, от чего давление в груди только усиливается. Из глаз падают новые слёзы, и Кларк задаётся вопросом, когда всё это закончится - желание заплакать, невозможность остановиться. Интересно, закончится ли это вообще когда-нибудь.       - Я больше не знаю, кто я, - шепчет она и не понимает, почему она чувствует, будто может быть такой уязвимой с Лексой, будто не должна прятать темноту, окутывающую её, будто она просто не может спрятать её. Она думает, что это должно что-то значить или же уже значит. А, может, это всегда что-то значило.       Лекса смотрит ей в глаза мягким и многообещающим взглядом, тихо шепча:       - Ты узнаешь снова.       Она произносит эти слова так, будто это очевидно, будто она просто знает это, и Кларк больше всего на свете хочется поверить ей.       Они долгое время просто сидят рядом друг с другом, ничего не говоря, и лишь звуки приглушённого, тяжёлого дыхания Кларк разряжают воздух, а затем блондинка протирает свои щёки, кивает и говорит:       - Хорошо.       Лекса кивает ей в ответ и позволяет мимолетной улыбке коснуться своих губ.       Их снова окутывает тишина, оставаясь с ними, кажется, будто на несколько часов. То, как эта тишина в присутствии Лексы успокаивает её, Кларк считает странным и утешительным, и она бы с радостью осталась просто сидеть с ней вот так, но она не знает, хочет ли этого Лекса. Она не хочет препятствовать никаким планам, которая Командующая, должно быть, запланировала на день, и Лекса уже и так потратила предостаточно времени на удовлетворение потребностей Кларк.       Кларк краснеет, прочищая горло, и спрашивает:       - Так, эм, что теперь?       Лекса улыбается и встаёт с кровати.       - Теперь мы пообедаем, - говорит она и почти сразу, как эти слова покидают её губы, желудок Кларк начинает громко и тяжко урчать.       Обе девушки мягко смеются, и Кларк кладёт руку на свой живот.       - Кажется, мой желудок одобряет этот план.       - Да, - соглашается Лекса, а затем двигается в сторону двери комнаты Кларк, указывая на большой шкаф.       - Там есть одежда, которую ты можешь использовать, если захочешь переодеться.       Она опирается на косяк двери, продолжая говорить:       - Приходи в мою комнату, когда будешь готова.       Кларк кивает и наблюдает за тем, как Лекса разворачивается, чтобы уйти. Внутри блондинки что-то вспыхивает, когда она видит, как Командующая поворачивается к ней спиной, и Кларк окликает её прежде, чем может остановиться.       - Лекса, я… - запинается она, не до конца уверенная в том, что хочет сказать, но когда Лекса поворачивается к ней лицом и смотрит на неё мягкими и добрыми глазами, слова выходят сами собой.       - Да, Кларк?       Кларк вздыхает и крепко сжимает одно из своих меховых одеял между пальцев. Голос блондинки не дрожит, когда она говорит:       - Я не ненавижу тебя.       Губы Лексы размыкаются, а глаза слегка расширяются. На мгновение кажется, будто она полностью лишается возможности говорить, но затем она прочищает своё горло и едва слышно говорит:       - Я знаю.       Кларк думает, что, возможно, Лекса всегда это знала.

***

      Кларк довольно долго копается в различных предметах, расположенных в ванной комнате. Когда она находит какие-то продукты личной гигиены и заверяется в том, что они похожи на некую разновидность прокладок, которыми пользуются Землянки, она практически прижимает эти проклятые прокладки к своей груди. Именно с этим, одним из первых, миниатюрных кризисов она и другие девушки, жившие на корабле, столкнулись после своего приземления на Землю. Спустя четыре дня, проведённые на планете, пятнадцатилетняя правонарушительница подозвала её к себе и спросила, что должна делать девушка, когда у неё начинаются месячные. До тех пор, пока не прозвучал этот вопрос, Кларк даже не думала об этом, но как только девочка произнесла эти слова, всё внутри блондинки перевернулось от ужаса.       У них не было практически ничего, чем бы они могли воспользоваться, а Ковчег явно не мог оказать им такую помощь, как, например, загрузить на корабль продукты женской гигиены. В конечном итоге они начали изготавливать свои собственные версии временных прокладок, разрезая и складывая ткань из своей одежды или одежды мёртвых и прикрепляя их к широкому листу, чтобы ткань не упала. Это было лучшее, что они смогли придумать, хотя и далеко от идеала, разумеется.       В дополнение к прокладкам она находит зубную щётку и чуть было не кричит от радости. Рукоятка этой самой щётки вырезана из дерева, но из чего сделаны щетины, остаётся загадкой. Они немного грубее, чем те, к которым она привыкла, но всё же это лучше, чем ничего.       Рядом с зубной щёткой стоит небольшой деревянный контейнер, до краёв наполненный какой-то светло-зелёной смесью, похожей на крем, и когда Кларк подносит его к своему носу, она чувствует запах мяты. Блондинка прижимает к себе маленький контейнер самодельной зубной пасты, будто это какой-то драгоценный подарок, и практически визжит словно дитя. Теперь ей кажется, будто между ней и этой ванной возникает полноправная любовная связь.       В углу комнаты расположен большой бочонок с прикреплённым к нему краном, который, предполагает Кларк, наполнен пресной водой. Она берёт чашку, стоящую на раковине, подносит её под кран и поворачивает ручку, наблюдая, как чашка быстро наполняется водой. После этого она снова перекрывает воду и возвращается к раковине, чтобы почистить зубы.       Она чистит их до тех пор, пока не начинают болеть дёсны, но её это ни капли не волнует. Когда Кларк полоскает рот, она думает, что ещё никогда в жизни не чувствовала себя такой чистой. Сейчас ей хочется лишь расхаживать по улице и дышать на людей, чтобы они могли почувствовать, как прекрасно её свежее дыхание, но тогда она, вероятно, не получит одобрения от людей Полиса. Если она будет дышать на людей, используя этот жест вместо приветствия, то скорее всего получит множество быстрых прощаний.       Как только Кларк заканчивает свои дела в ванной комнате, она подходит к шкафу и начинает рыться в различных предметах одежды. Разумеется, они не помечены этикеткой с указанным на ней размером, поэтому она не имеет ни малейшего понятия о том, какие вещи ей подойдут, а какие нет. Она примеряет несколько разных предметов одежды, но одна пара брюк ей слишком мала, а несколько рубашек немного велики. Однако она не останавливается, продолжая свои поиски. В этом шкафу так много различной одежды, поэтому она просто обязана найти хотя бы что-то, что идеально ей подойдёт.       В конце концов она останавливается на паре чёрных брюк, которые не слишком плотно прилегают к ногам. На них есть длинная полоска ткани, которая оборачивается вокруг талии и свободно свисает к бёдрам. Благодаря этому кажется, будто поверх штанов она носит юбку, что, по мнению Кларк, выглядит довольно мило, так что она придерживается именно этого выбора. К этим брюкам она подбирает беловато-серую блузку без рукавов, рифлёную с одной стороны и потёртую вокруг шеи.       Кларк удивляется, замечая настоящее зеркало в полный рост, висящее на шкафу, но с радостью использует его преимущества. Она долго смотрит на своё отражение, изучая новые шрамы, появившиеся на лице, один из которых особенно глубокий и находится поверх носа, и тёмные линии, которые только начинают исчезать из-под глаз. Она заметно похудела и побледнела, и Кларк знает, что ей понадобится немало времени, чтобы снова выглядеть здоровой.       Волосы блондинки заметно потрёпаны, хотя и чисты. Она проводит по ним руками, используя их как расчёску, до тех пор, пока пальцы не начинают беспрепятственно проскальзывать сквозь волосы. Кларк думает о том, есть ли у Лексы что-то вроде резинки, которую она смогла бы одолжить, или, возможно, шатенка сама смогла бы заплести её волосы в такие же замысловатые косички, какие носят и остальные Земляне.       Кларк позволяет себе не более одного быстрого взгляда на отражение своих затравленных глаз. Ей просто невыносимо смотреть на призраков, обитающих внутри этой синевы.       Как только Кларк полностью одевается, она натягивает свои ботинки, а затем пристально смотрит на оружие, лежащее на прикроватной тумбочке. Она думает о том, чтобы захватить его с собой, но быстро избавляется от этой мысли. Она больше не хочет быть тем человеком, каким была прежде, не хочет быть вооружённой и опасной, пусть даже и на короткий промежуток времени. Она просто хочет быть свободной.       Кларк выходит из комнаты, ни капли ни скучая по весу своего пистолета.

***

      Кларк стоит перед дверью, ведущую в спальню Лексы, и переминается с ноги на ногу, предварительно постучав в неё пару раз. По какой-то причине она нервничает, хотя и чувствует, что немного взволнована. Ей интересно посмотреть, как выглядит комната Лексы - такая же она простая, как и частные покои шатра Командующей, или же в ней ощущаются личные прикосновения Лексы, делающие её уникальной.       - Войдите, - слышит она мгновение спустя, а затем вздыхает, прежде чем повернуть ручку и просунуть голову внутрь комнаты.       - Привет, - говорит она, покусывая свою нижнюю губу.       - Кларк, - говорит Лекса, смотря на неё из-за маленького круглого стола, расположенного рядом с большой стеклянной дверью, которая ведёт к похожему балкону, что находится и в её собственной комнате. Лекса машет рукой, приглашая Кларк пройти внутрь, и слегка улыбается.       Как только Кларк проходит в комнату, закрывая за собой дверь, она не может сделать ничего, кроме как изумлённо озираться по сторонам. Она охватывает комнату одним быстрым взглядом, а затем начинает медленно рассматривать её, место за местом, кусочек за кусочком. Слева от неё расположена большая книжная полка, заполненная грудой старых, потрёпанных книг, которые украшают полки вместе с маленькими деревянными скульптурами и рулонами бумаги, которые, как думает Кларк, являются картами. Напротив дальней стены стоит кровать, расположенная между двумя боковыми стенками, и она столь же огромна, как и кровать в комнате Кларк, если не больше. Постель заправлена меховыми одеялами, а на крупных резных деревянных столбах, окружающих ложе, висят шкуры животных. Кларк задаётся вопросом, самостоятельно ли Лекса убила и освежевала этих зверей.       На небольших столах и полках, расположенных по всей комнате, стоят маленькие резные фигурки из дерева как людей, так и животных, а некоторые из них украшены кусочками ювелирных изделий, выполненными вручную. На стене по правую руку от Кларк висит разнообразное оружие: всё от мечей до топоров и луков, и девушка удивляется, увидев, что на ней висят даже несколько длинных кожаных кнутов. Какое-то оружие чистое, а какое-то окрашено старой запекшейся кровью.       В одну часть этой стены воткнуты кинжалы, глубоко застрявшие в стене, каждый из которых придерживает кусочки пожелтевшей бумаги. Кларк подходит немного ближе, чтобы получше разглядеть то, что на них изображено, и замечает, что на каждый из них вырисовывается некое подобие карты, на которых кружочком отмечены определённые части, рядом с которыми стоят номера, выцарапанные на бумаге чёрными чернилами. Здесь должно быть как минимум около двадцати пяти кинжалов, если не больше, и Кларк задаётся вопросом, что же из себя представляет эта часть стены.       - Мои победы, - говорит Лекса из-за спины блондинки, словно читая её мысли, от чего Кларк вздрагивает. Она почти забыла, что помимо неё, в этой комнате есть кто-то ещё.       Кларк разворачивается, чтобы взглянуть на Лексу, которая всё так же сидит за маленьким круглым столом у балконной двери и наблюдает за Кларк, перемещающейся по комнате. Она выглядит расслабленной, её непослушные волосы, заплетённые в косы, перекинуты через одно плечо, а лицо безмятежно.       - Эти? - спрашивает Кларк, указывая на части карты, пронизанные кинжалами, на что Лекса положительно кивает.       - Каждая битва, которую я выиграла с тех пор, как стала Командующей.       - Вау, - шепчет Кларк, разворачиваясь, чтобы взглянуть на них, и когда её взгляд снова падает на нацарапанные чёрные цифры, она спрашивает: - А что насчёт этих цифр?       - Потери, - тихо говорит Лекса, и всё внутри Кларк переворачивается. Эти числа представляют собой количество людей Лексы, которые погибли в каждом из этих сражений. Хотя большая часть чисел и довольна мала, Кларк всё ещё чувствует острую и внезапную боль в своей груди.       Кларк вздыхает и заставляет себя отойти от этой части стены, а затем продолжает рассматривать комнату Лексы, запоминая как можно больше деталей. Она замечает, что в этой комнате тоже есть шкаф, полный одежды, и роскошная ванная, как и в её собственной. Однако эта комната усыпана маленькими побрякушками, которые висят на резных фигурках, прикреплены к стенам или же просто лежат вдоль столов, и Кларк поражается такому количеству личных вещей Лексы. Она проводит пальцами по одной особенно захватывающей вещи - длинному ожерелью из бисера со светло-зелёным камнем, свисающим с его центра, - который лежит на столике рядом с кроватью Лексы.       - У тебя много драгоценностей, - говорит Кларк. - Никогда не принимала тебя за человека, любящего украшения.       - Это, в основном, подарки от моих людей, - отвечает Лекса.       - А вот это? - спрашивает Кларк, держа ожерелье в руке. - Оно красивое.       Лекса долго смотрит на предмет, после чего густо сглатывает и кивает.       - Костия, - говорит она, и, хотя её голос и звучит решительно, Кларк всё равно улавливает едва слышную боль, пронизывающую его.       - Оно принадлежало ей? - спрашивает Кларк, смотря в глаза Лексы, в которых виднеются призраки прошлого.       Командующая мягко качает головой.       - Оно моё, - говорит она. - Костия сама сделала его.       - Ох, - Кларк сглатывает комок в горле и проводит большим пальцем по зелёному камню на ожерелье.       - Он такого же цвета, как и твои глаза, - бормочет она, даже не задумываясь над своими словами, но когда она отрывает глаза от предмета и устремляет их на шатенку, Лекса смотрит на неё с такой нежностью, что Кларк практически перестаёт дышать.       - Да, - шепчет она.       Больше она ничего не говорит об этом ожерелье, и Кларк, осторожно положив его обратно на тумбочку, направляется к маленькому круглому столику, падая в кресло напротив Командующей. И только сейчас Кларк понимает, что стол заполнен едой, от чего чувствует укол вины за то, что заставила Лексу ждать.       - Извини, - бормочет она, но Лекса просто качает головой.       - Тебе нравится?       - Твоя комната? - спрашивает Кларк, смотря на девушку, сидящую напротив.       Лекса кивает, позволяя маленькой улыбке прокрасться к своим губам.       - Да, нравится, - говорит ей Кларк. - Она гораздо более личная, чем твои шатры, в которых я бывала.       Она слегка склоняет голову, не смотря Лексе в глаза, и добавляет:       - Мне нравится видеть все эти вещи. Как будто я вижу тебя вместо Командующей, понимаешь?       Лекса издаёт тихий звук понимания, а затем жестом предлагает Кларк приступить к еде.       - У тебя была такая же комната в небе? - спрашивает она, дотягиваясь до кусочка фрукта.       Кларк ухмыляется, пережёвывая ягоды, проглатывает их и качает головой.       - Не как эта, нет, - отвечает она. - Я жила в довольно маленькой комнате, которая находилась в каюте моей семьи, а затем в одиночной камере, так что ничего особенного. Хотя там было много рисунков. Я люблю рисовать. Моя камера в одиночке была полностью покрыта изображениями земли, которые я брала из своей головы. Они были моим представлением о Земле, которую до этого я видела лишь на картинках и в фильмах.       - Она такая же, как ты себе представляла? - спрашивает Лекса, и Кларк качает головой.       - Она ещё красивее, - говорит она. - Всё такое зелёное и живое, хотя и намного опаснее, чем я думала.       Лекса долго смотрит на неё, а затем говорит:       - Я прикажу доставить принадлежности в твою комнату.       - Что? - выпаливает Кларк. - Принадлежности для рисования? Это… Это было бы действительно прекрасно, но ты не должна этого делать, Лекса. Ты уже и так многое для меня сделала.       Лекса небрежно машет рукой и говорит:       - А ты сделала многое для меня, Кларк.       Кларк замирает при этих словах, а Лекса продолжает пристально смотреть ей в глаза. В сознании блондинки мгновенно вспыхивают изображения хрупких Землян, выскальзывающих из центральных ворот Горы Везер, от чего к горлу девушки начинается поднимается желчь, которую она тут же сглатывает и резко вдыхает через нос. Кларк задаётся вопросом, когда же Гора Везер позволит ей спокойно жить и позволит ли вообще. Возможно, она навсегда обречена на эти муки за то, что приговорила горных людей к смерти.       Командующая понижает свой голос до шёпота и говорит:       - Всё решено.       Кларк не спорит, а просто кивает и бормочет:       - Спасибо.       Долгое время они просто едят в тишине, пока Лекса не прочищает горло и не спрашивает:       - Почему твои люди приговорили тебя к тюремному заключению?       - Каждый, кто спустился на землю в том корабле, был заключённым, - говорит ей Кларк, делая глубокий вдох. - Каждое незначительное нарушение считалось капитальным преступлением, а правонарушители приговаривались к смертной казни путём флотации.       Замечая непонимающий взгляд Лексы, Кларк объясняет:       - В общем, их просто выкидывали в космос без страховочного троса и защитного снаряжения, который обеспечивает нас кислородом, и они просто улетали.       Лекса смотрит на стол, и Кларк отчётливо видит, что ей некомфортно. Это удивляет блондинку, учитывая собственные методы наказания Землян, но она полагает, что представление о варварстве у каждого человека различно. Сама она всегда считала законы Ковчега довольно варварскими.       - За исключением несовершеннолетних, - продолжает Кларк. - Если тебе меньше восемнадцати, то тебя нельзя выкинуть в космос, так что они просто посадили всех нас в клетки. Я не совершала никакого преступления. Мой отец нашёл проблему, связанную с подачей кислорода на Ковчег, о чём хотел всем рассказать, но они боялись, что от этого люди начнут паниковать, поэтому просто выкинули его в космос, а затем заперли меня, чтобы я не раскрыла эту тайну. Вот, почему я была в одиночке.       Голос Кларк ломается всего один раз, когда она говорит о своём отце, но она быстро сглатывает комок, подступающий к горлу, и тянется к ломтику мяса. Откусывая от него кусочек, она старается избегать прожигающего взгляда Лексы, опаляющего блондинку словно лазер, и внимательно рассматривает балконную дверь.       - Я сожалею о твоём отце, - говорит Лекса после долгого момента тишины, и Кларк поворачивается, встречая её взгляд.       - Как и я, - шепчет она. - Мне жаль, что он не смог попасть на землю. Она бы ему понравилась. Ему всегда нравились мои рисунки.       В груди Кларк становится тесно, и она хочет сменить тему обсуждения. Она хочет убежать, хочет спастись. Блондинка откладывает свой кусочек мяса и протирает рот салфеткой, после чего кладёт её рядом с деревянной тарелкой и встаёт со своего места. Она обходит стол, а затем отпирает балконную дверь, открывая её достаточно лишь для того, чтобы проскользнуть внутрь, но недостаточно для того, чтобы она ударила по креслу Лексы.       Как только Кларк выходит на балкон, на её лицо тут же дует прохладный поток воздуха, и она делает глубокий, чистый вдох. Она опирается на перила балкона, крепко сжимая их руками, и пытается отпустить свою боль, чувствуя, как сердце начинает медленно успокаиваться. В воздухе едва чувствуется запах солёной воды, и Кларк задаётся вопросом, близко ли они к океану. Она всегда хотела увидеть океан. Разумеется, она видела океаны Земли из космоса, голубые и яркие, но это было не то же самое, что на картинках и в фильмах.       Она хочет стоять, зарывшись ногами в песок, и чувствовать, как холодная вода омывает и затапливает её ноги, ударяясь о лодыжки словно о камни. Она хочет взглянуть на обширное синее пространство и почувствовать, что она смотрит на физическое проявление вечности. Она хочет почувствовать этот порыв, хотя бы раз в своей жизни. Кларк думает о том, смогла бы Лекса отвести её к такому месту, и впервые за всё время, она не задаётся вопросом, почему она хочет, чтобы именно Лекса сделала это.       Кларк не видит ничего, кроме деревьев, поскольку вид с балкона Лексы не изобилует ничем иным, как лесом, но она знает, что в Полисе ещё многое предстоит изучить. Она слышит звуки города, звуки болтовни и даже музыки, и чувствует, как в груди вспыхивает искорка предвкушения.       Когда она разворачивается, чтобы вернуться внутрь, она удивляется, заметив Лексу, стоящую рядом с ней на балконе. Кларк пробегает глазами по форме Командующей будто по инстинкту, и чувствует, как сердце начинает глухо ударяется о рёбра.       Командующая стоит всего в шаге от неё, облокотившись на балконную дверь и наблюдая за Кларк. Глубокий лесной зелёный цвет её рубашки усиливает цвет глаз, блестящих на солнце, и Кларк захватывает этот вид. Внутри блондинки разливается приятное чувство, когда её взгляд опускается вниз по тонкой, гладкой рубашке Лексы, заправленной в чёрные брюки, которые, кажется, частично сделаны из кожи и выглядят так, будто они нарисованы на ногах Лексы. Задняя часть её рубашки свободно свисает из-за спины, и Кларк осознаёт, что это самая повседневная одежда, которую она когда-либо видела на Лексе, за исключением той пижамы, которую она видела раннее. Из-за чёрных сапог по колено, которые носит Лекса, её и без того длинные ноги кажутся ещё длиннее, и Кларк чувствует, как в её горле неожиданно становится сухо.       Лекса прочищает горло, и Кларк, краснея, снова поднимает свой взгляд, встречаясь с зелёными глазами Лексы, которая лишь ухмыляется и спрашивает:       - Ты готова увидеть дневной Полис, Кларк?       Кларк кивает, и её лицо расплывается в улыбке, которая кажется началом чего-то исцеляющего и нового.       - Готова.