Глава 14
17 августа 2017 г., 20:32
Полис, окружающий Кларк со всех сторон, такой живой и громкий, и она ошеломлена всем тем, что ей предстоит увидеть. Дорога, ведущая от дома Лексы до ворот, через которые она и Кларк вошли прошлой ночью, представляет собой городской базар, и Кларк быстро вливается в его суетливый ритм. Она зажигается богатством жизни, делающей воздух вокруг них горячим, энергичным и наэлектризованным.
Однако девушки успевают сделать всего пару шагов по извилистой грунтовой дорожке, как толпа замечает присутствие Командующей. Люди начинают двигаться, разворачиваясь в их сторону, и Кларк практически перестаёт дышать при виде множества десятков людей, в унисон опускающихся на колени и почтительно преклоняющих свои головы перед Лексой. Кларк смотрит на девушку, стоящую рядом с ней, и её сердце начинает биться быстрее, когда она замечает, что глаза Лексы становятся глубже и нежнее, даже несмотря на твёрдую линию её челюсти и гордую осанку.
Лекса склоняет голову, изящно кивая, и люди Полиса снова поднимаются на ноги, разрываясь неистовым хором возбуждённой болтовни.
Кларк отходит в сторону, чувствуя себя слегка некомфортно от внезапного натиска внимания, но не уходит слишком далеко. Вместо этого, она наблюдает, как люди проталкиваются к своей Командующей, отчаянно желающие поговорить или хотя бы прикоснуться к ней. Кларк поражается терпению Лексы, которая прижимает ладони к каждой протягивающейся к ней руке, и проникновенной, подлинной улыбке, вырисовывающейся на её губах. Кларк видит, что эта улыбка отражается на каждом из лиц в обожающей Лексу толпе.
Они любят её.
Кларк видит это, эту любовь. Очевидно, что это не просто уважение к титулу Лексы, хотя оно, безусловно, присутствует. Это настоящая любовь, проявляющаяся в том, как загораются или наполняются слезами их глаза, когда Лекса тихо говорит с ними или протягивает свои руки, дотрагиваясь до них, будто бы она благословение, которого они не достойны. При виде такого обожания в этих людях, что-то тянет глубоко внутри Кларк, и она чувствует, что в горле становится тесно и сухо, а её глаза начинает покалывать от подступающих к ним слёз.
Лекса не просто их Командующая. Она их безопасность, их защита. Она их надежда.
Некоторые окликают её на тригедасленге, а некоторые на английском, и Лекса любезно отвечает каждому.
- Командующая, - зовёт старая седая женщина, её голос мягкий, но пропитан отчаянием. - Командующая, пожалуйста.
Она проталкивается сквозь толпу, приближаясь к Лексе, и протягивает дрожащую руку над головами людей, всё ещё толпящихся перед ней.
Кларк наблюдает, как Лекса, услышав и увидев старую женщину, аккуратно проходит через толпу. Люди делают всё возможное, чтобы открыть путь Командующей, так что она довольно быстро достигает своей цели, хватаясь за руку женщины, как только подходит к ней достаточно близко. Сердце Кларк сжимается, когда Лекса поглаживает руку женщины своим большим пальцем.
Женщина улыбается, хотя её глаза остаются широко раскрытыми и наполненными отчаянием, и она кладёт другую свою руку поверх руки Лексы.
- Командующая, пожалуйста, - снова говорит она, но уже тише, и Кларк подходит немного ближе, пытаясь услышать её слова. - Какие новости о горе?
Желудок Кларк мгновенно скручивает от этих слов, посылая прилив пылающей желчи, иссушающей горло. Осознание того, как мало времени прошло с резни на Горе Везер, с силой ударяет её под дых, и Кларк почти сгибается от этого удара. Эти люди не знают, или, возможно, они слышали только слухи - слухи о победе, которая ещё не подтверждена их любимой Командующей, только что вернувшейся с войны. Кларк не знает, сможет ли она находиться здесь и услышать слова, которые покинут губы Лексы.
- Мой сын, - говорит седая женщина. - Пран. Мой сын. Он был в плену.
Лекса на мгновение прикрывает глаза, будто пытаясь что-то вспомнить, и на короткое время Кларк задаётся вопросом, действительно ли Лекса очень внимательно запоминала имена спасённых с горы, или она просто пытается вспомнить это конкретное имя. Эта простая мысль причиняет ей боль.
Маленькая улыбка касается губ Лексы, когда та снова открывает свои глаза и кивает.
- Твой сын выздоравливает, - подтверждает она. - Он свободен.
Женщина прижимает ладонь к своему рту, прикрывая дрожащими пальцами свою широкую улыбку, и тихо всхлипывает от облегчения, в то время как её глаза наполняются слезами. Когда Кларк наблюдает за их дальнейшим взаимодействием, её глаза начинает покалывать ещё сильнее; она наблюдает, как Лекса протягивает руку, сжимая плечо женщины, заверяя её, что всё в порядке. Затем Командующая разворачивается и поднимает руку высоко в небо.
- Люди Полиса, - громко окликает она, её голос решительный и властный, от чего окружающая их толпа мигом замолкает.
Когда на них падает тишина, Лекса опускает свою руку и начинает быстро осматривать каждое лицо в толпе, пока не находит Кларк и не останавливается на ней. Она смотрит на блондинку, сокращая расстояние, разделяющее их, и встаёт рядом с ней. Когда Кларк внезапно ощущает на себе вес глаз всей этой толпы, теперь смотрящей на неё, всё её тело мигом напрягается, и это точно не то, что она хотела.
Она хотела исчезнуть. Она хотела проскользнуть в Полис и просто стать одним из множества лиц в изобилующем людьми городе, которые пытаются жить своей жизнью, только и всего. Она хотела, чтобы этот город, хотя бы ненадолго, но помог ей забыть о своём прошлом.
В груди Кларк разгорается вспышка гнева, несмотря на то, что она знает, что этого бы точно не произошло и не смогло бы ей ничем помочь. Люди Полиса заслуживают знать об исходе войны, о судьбе своих близких, которые когда-то считались потерянными в горе навсегда. Они заслуживают знать правду, но Кларк настолько сильно запуталась в этой правде, что Лекса просто не сможет освободить её от захвата этих цепких лап. Однако это не меняет того факта, что Кларк хотела бы, чтобы это было возможным. Она хочет найти своего рода освобождение в стенах Полиса, хочет, чтобы Лекса смогла бы подарить ей это облегчение, но она знает, что независимо от того, куда они идут или чего они хотят, они те, кто они есть, и нет такого понятия как исчезновение для тех, кто ведёт за собой людей.
Они несут своё бремя, чтобы этого не приходилось делать их людям, и иногда это бремя приносит победы. Даже победа может сильно отпечататься на сердце. Кларк чувствует эту горькую правду на своём языке. Она чувствует её тяжёлый вес на своих плечах. Она думает, что ни этот запах, ни этот вес никогда не оставят её в покое.
- Небесные Люди оказали нам великую услугу, - объявляет Лекса, и толпа начинает тихонько перешёптываться, наблюдая за своей Командующей и Кларк. - Они добились победы, к которой мы давно стремились.
Лекса глубоко вздыхает, немного повышает свой голос и говорит:
- Гора Везер пала.
Сердце Кларк набирает обороты, когда по всей толпе пробегает шум от одновременных вздохов, а затем люди полностью прорываются. Они радуются и обнимаются, отчего у Кларк начинает кружиться голова. Кожа блондинки кажется слишком горячей, а дыхание становится слишком частым и неглубоким. В голове мгновенно вспыхивает преследующие её образы, мучающие её в течение нескольких дней, и всё внутри переворачивается. Колени Кларк дрожат, и она напрягает их, чтобы не упасть. Она сжимает руки в кулаки и изо всех сил пытается сохранять спокойствие, но всё это происходит слишком быстро, слишком рано.
Люди радуются и умирают. Они обнимаются и сгорают. Это преследование сливается с нынешней реальностью, и Кларк не может дышать. Она не может дышать, и когда, когда, всё это закончится?
- Наши люди были освобождены и вскоре вернутся домой, - продолжает Лекса, перекрикивая гул толпы и призывая их снова замолчать, и Кларк слышит эти слова так, будто кто-то приложил руки к её ушам. - Кларк из Небесных Людей присоединяется к нам в Полисе.
Кларк задаётся вопросом, каким образом, даже в дымке, она всё ещё чувствует их глаза на себе - их и Лексы.
- Относитесь к ней как к одной из нас, - приказывает Лекса. - Мы обязаны выразить ей свою благодарность.
Кларк едва замечает то, что происходит дальше. В груди стало слишком тесно, будто она готова разорваться в любую минуту, а она всё ещё не может дышать. Она никогда не была той, кто паникует, всегда с холодной головой и устойчивой даже под давлением, и даже сейчас каким-то образом не теряет самообладание, но Кларк никогда ещё не чувствовала себя настолько не похожей на себя. Это чувство мучает её уже несколько дней, чувство разбитости и беспомощности. Она чувствует себя странно и некомфортно в своём собственном теле.
Люди радуются, но всё, что она слышит, - это крики. Всё, что она слышит, - отчаянные попытки набрать кислород в лёгкие. Всё, что она слышит, - обвинения Джаспера. Всё, что она слышит, - последний вздох Майи. Всё, что она слышит, - смерть, смерть, смерть, а в её глазах и кулаках поселились призраки, которых она никак не может отпустить.
Лекса говорит что-то ещё собравшейся толпе, и люди медленно начинают расходиться и разбегаться в разные стороны. Как только они исчезают, Кларк чувствует, как к её лопаткам прижимается рука, пытающаяся успокоить её, а затем Лекса уводит её подальше от шумного рынка к маленькой затенённой и пустынной аллее между двумя большими каменными зданиями.
- Дыши, Кларк, - шепчет она, как только они заходят в тень и скрываются из виду, и Кларк делает то, что ей сказали. Она резко вдыхает, и воздух с силой ударяет по лёгким и причиняет мучительную боль при выдохе. Она делает ещё один вдох, который всё так же причиняет боль, но уже дарит немного облегчения, а затем ещё один. После нескольких вдохов, боль в груди и дымка в голове отступают, плечи блондинки опускаются, а её тело расслабляется.
Когда Кларк снова начинает чувствовать уверенность в себе, она отмахивается от прикосновения Лексы.
- Ты не должна была делать этого, - говорит она. - Ты не должна была говорить им, что это была я.
- Это была ты, - говорит ей Лекса. - Я не буду присваивать себе победу, которую добились твои люди, и тебе нужно это.
- Что? - огрызается Кларк. - Что мне нужно, Лекса? Чтобы люди пялились на меня? Шептались обо мне?
- Благодарили тебя, - шепчет Лекса, выражение её лица смягчается, когда она подходит ближе к Кларк. - Тебе нужно увидеть то, что ты сделала, Кларк.
Кларк прижимает руку к своей груди и говорит срывающимся голосом:
- Я знаю, что сделала. Я вижу это каждый раз, когда закрываю глаза.
- Я не прошу тебя закрыть глаза, Кларк, - говорит ей Лекса, качая головой. - Я прошу тебя открыть их.
Кларк смотрит на неё, дрожа всем своим телом.
- Что это значит? - шепчет она, и Лекса делает к ней ещё один шаг.
Расстояние между ними улетучивается, воздух начинает нагреваться и искриться напряжением, которое всегда принадлежало только им, и Кларк чувствует, как внутри неё тянет какое-то знакомое чувство. Оно притягивает её ближе, оно вытаскивает наружу все её скрытые и тихие места, вращающиеся вокруг Лексы, будто они никогда не принадлежали только лишь Кларк, и она надавливает на ладонь шатенки, когда та прикасается к её щеке. Она не может остановить это, это разрушение. Тело Кларк так же сломлено, как и её когда-то железная воля, и Лекса, кажется, единственная, кто способен собрать её по кусочкам, несмотря на то, как сильно Кларк пытается это отрицать. Несмотря ни на что, их тени каким-то образом создают убежище, и Кларк хочет спрятаться в этом убежище так же сильно, как и сжечь его. Или, возможно, она и вовсе никогда не хотела его сжигать.
Она покончила с уничтожением.
- Это значит, - бормочет Лекса, теплота её тела прожигает одежду Кларк, когда они прижимаются ближе друг к другу в тени этого пустынного переулка, их грудные клетки едва соприкасаются друг с другом, - что ты видишь только ужас, но даже ужас может приносить счастье.
Кларк глубоко вздыхает, когда большой палец Лексы проскальзывает по её щеке, вытирая слёзы, и гнев, пропитывающий всё её тело, мгновенно отступает. Она смотрит на Лексу, прислоняясь к её ладони, и шепчет:
- Покажи мне.
Лекса кивает и убирает руку с щеки Кларк. Она слегка касается её руки, а затем сжимает своими пальцами её запястье. Командующая делает несколько шагов назад, осторожно дёргая Кларк за руку и призывая её следовать за собой.
Блондинка волочит ноги вперёд до тех пор, пока они не достигают конца аллеи, и тогда Лекса поворачивается, наклоняя свою голову в сторону базара.
- Иди и увидь Полис, Кларк.
Вздыхая, Кларк качает головой. Весь её энтузиазм мигом рухнул.
- Я вижу его.
- Нет, - твёрдо говорит Лекса. - Ты ничего не видела.
Она поднимает свою руку и прижимает указательный палец к виску Кларк.
- Ты была здесь, - говорит она, и затем снова осторожно подталкивает Кларк вперёд в яркий свет утра.
Они вместе направляются к переполненной людьми дороге, проскальзывают в изобилующие движение торговцев, и Кларк вдыхает электрический пульс энергии. Она позволяет этому чувству заполнить все свои внутренности и разжечь ту прежнюю вспышку предвкушения, когда Лекса наклоняется к ней и тихо говорит:
- Будь здесь.
***
С торговых прилавков сняли брезент и покрывала, и теперь десятки больших деревянных конструкций демонстрируют огромное количество еды и одежды, предметов декоративно-прикладного искусства, побрякушек и ювелирных изделий. Вокруг прилавков столпились люди, создавая тем самым массу энергии и звуков, а из-за этих сооружений выглядывают торговцы, стоя на вершинах ящиков и пней. Некоторые из них ведут себя расслабленно и непринуждённо, спокойно обсуждая товары с заинтересованной группой людей, в то время как другие ведут себя громко и шумно, давая гарантии качества своих товаров. Эти торговцы размахивают руками, демонстрируя различные предметы, и зазывают новые толпы людей, крича на быстром тригедасленге и английском. Прилавки с едой ломятся от ярких пучков зелёных листовых растений, от ящиков всех размеров, наполненных различными видами ягод, и от ярко окрашенных фруктов. Рядом с сушёными мясными ломтиками, подвешенными на крючки, висят свежие, кровавые туши, виднеющиеся за прилавками, где их освежевают и разрезают на кусочки охотники и мясники, одетые в фартуки. За прилавками, предлагающими приготовленное и нарезанное мясо для дегустации, разгорается пламя, а торговцы, стоящие за ними, насаживают это мясо на палочки и продают его в таком виде. От запахов, доносящихся от этих прилавков, рот Кларк наполняется слюной, а желудок начинает урчать. Торговцы преклоняют головы, замечая Лексу, и протягивают в их сторону дымящиеся шампуры, предлагая свои товары, ничего не требуя взамен. Кларк забирает предложенный ей шампур из рук Лексы и благодарит торговцев за их щедрость. Когда они продолжают выжидающе на неё смотреть, она кидает взгляд на шатенку, которая борется с ухмылкой и говорит: - Они ждут, что ты попробуешь. - О-ох, - заикается Кларк. Она слегка краснеет и подносит дымящееся мясо к губам, дуя на него, чтобы то немного остыло, а затем впивается в него зубами. Из её горла вырывается непрошеный стон, но она никак не может смутиться от этого, потому что замечает, какую подлинную радость на лицах торговцев вызывает этот звук. Они выпускают несколько сердечных криков гордости, и Кларк чувствует позыв к смеху, но лишь улыбается и благодарит их снова, прежде чем Лекса начинает вести её дальше. Утренний воздух наполняется жарой от работы кузнецов, которые создают свою собственную музыку, доносящуюся из их открытых палаток: ритмичный звон и лязг металла о металл. Под их твёрдыми молотками светятся красные раскалённые наконечники недавно скованных мечей. Флетчеры полируют заострённые головки своих тщательно продуманных стрел, а торговцы луками проверяют правильное натяжение в их тетивах. Они приостанавливают свою работу, когда к ним подходят Лекса вместе с Кларк, и предлагают свои товары на пробу и суд Командующей. - Хеда, - говорит кузнец, делая шаг вперёд и демонстрируя Лексе красиво выполненный кинжал. На утреннем солнце мерцает его нетронутое лезвие, когда Лекса балансирует им на ладони, а кузнец продолжает говорить с ней на тригедасленге. Он указывает на большую круглую деревянную мишень, установленную рядом с кузнечной палаткой, а затем делает шаг в сторону, чтобы дать Командующей пространство. Кларк с трепетом наблюдает, как Лекса вращает кинжал в руке и быстро крутит его на ладони, привлекая внимание нескольких проходящих людей из толпы. Кузнец смеётся и хлопает в ладоши, когда Лекса подкидывает кинжал высоко в воздух. Кларк задерживает дыхание, смотря, как Лекса крутится на месте, ловит кинжал в середине его полёта, а затем посылает его в сторону деревянной мишени. Несколько человек начинают аплодировать, когда кинжал приземляется в центре мишени, а Кларк только приоткрывает рот от изумления. Она сжимает бёдра, чувствуя внезапный прилив тепла и пульсацию между ними, и делает глубокий вдох, но когда Лекса поворачивается в её сторону и ухмыляется ей, Кларк чуть было не давится наполовину пережёванным куском мяса во рту. Она кашляет так тихо, насколько это возможно, и проглатывает его, а Лекса мягко усмехается и разворачивается назад к кузнецу. - Командующая, - приветствует торговец стрелами, присоединяясь к ним. - Вы опробуете мой лук? Лекса кивает и берёт оружие. Она терпеливо и великодушно принимает всё оружие, которое ей протягивают, и по очереди тестирует его. Она даёт отзыв о каждом из них, а Кларк просто стоит рядом с ней, наблюдая, как шатенка взаимодействует со своими людьми. Она восхищается тем, как люди Лексы доверяют и любят её, тем, как они смотрят на неё, ожидая рекомендации или одобрения, и тем, как Лекса просто отдаёт и отдаёт; тем, как она любит их в ответ, даже если сама Лекса никогда бы не использовала это конкретное слово, чтобы описать привязанность к своим людям. Когда торговец стрелами предлагает Кларк опробовать его лук, она вздрагивает, а затем нервно смеётся и качает головой. - Извините, - говорит Кларк. - Я никогда не пользовалась луком. Мужчина улыбается ей, благодаря его большой зубастой ухмылки видно, что ему не хватает по крайней мере двух передних зубов, и говорит: - Я могу научить тебя. Кларк кивает и возвращает ему улыбку. - Может, когда-нибудь я и попробую. Спасибо. После того, как они прощаются с торговцем и продолжают свой путь по рынку, Лекса наклоняется к ней и говорит: - Если хочешь научиться, Кларк, то я научу тебя. Кларк громко смеётся, и это так приятно, что она даже не пытается остановиться. Она не приглушает смех. Она просто позволяет себе насладиться этим мгновением, потому что Полис гостеприимный и живой, а Лекса ревнует, и Кларк совсем не думает о смерти. Блондинку удивляет тот факт, что так много людей Полиса используют в своей речи английский язык. Она ожидала, что весь день будет просить Лексу перевести то, что они услышат, но она слышит столько же слов на английском, сколько и на тригедасленге, если не больше. Женщина, которая спрашивала о Горе, говорила на английском, и когда Лекса публично обращалась к своим людям, она также сделала это на английском. Это поражает Кларк, учитывая то, как часто ей нужен был перевод, когда она была в Тондисе. - Почему так много людей здесь говорят на английском? - спрашивает она. - В столице проживают люди из всех кланов, - говорит Лекса, пока они идут. - Многие, однако не все кланы разделяют наш родной язык. У некоторых есть свой собственный. Английский - единственный язык, на котором говорят все кланы. - Ох, - удивлённо говорит Кларк. - Ну, тогда, полагаю, это очень помогает мне. Я не буду так потеряна. Я… Кларк спотыкается и врезается в Лексу, когда перед ней неожиданно появляется маленькое тело. Однако у Лексы достаточно хорошие рефлексы, поэтому она ловит Кларк и удерживает её на месте, прежде чем одна из них успевает упасть. Мальчик, который врезался в неё, делает рывок назад, а затем останавливается и застывает перед ней, держа руками деревянную маску с комически огромным носом, скрывающую половину его лица. Он очень маленький, на него надеты потрёпанные коричневые шорты и мешковатая красная рубашка, а когда он говорит, его голос звучит мягко и высоко. - Извините, - тихо бормочет он, и Кларк заставляет себя не думать о детях Горы Везер. Он здесь, и он жив, здесь и жив. Она повторяет эти слова в своей голове, даже когда дарит ему добрую улыбку и говорит: - Всё хорошо. Ты в порядке? Он кивает головой, скрытой за маской, а затем неожиданно удивляет её, говоря: - Небесная Кларк. Кларк замирает, а затем хрипло смеётся. Она смотрит на Лексу, которая разделяет её улыбку, а затем обратно на мальчика. - Да, это я, - говорит она. - Как тебя зовут? - Тимин, - говорит он, а затем неожиданно хватает её за руку и дёргает в сторону ремесленных прилавков, где ждёт его мать. - Пойдём за маской! Кларк беспомощно следует за ним, оглядываясь на Лексу через плечо. Командующая лишь слегка посмеивается, качая головой, и следует за ними. Резчики по дереву быстро достают маленьких деревянных коней, ставя их на поверхность своих прилавков, и показывают деревянные тела, сплетённые словно любовники, застывшие в драгоценных, личных моментах, которые продлятся всю жизнь. Они танцуют с деревянными масками, держащимся на их лицах - глупые выражения, чтобы рассмешить детей, и страшные лица, чтобы отпугнуть монстров и животных всех видов. Кларк улыбается, когда Тимин тащит её к определённому прилавку и заменяет свою глуповатую маску оленьей, её большие рога вытягиваются и выходят из его головы. Он дотягивается до маски птицы с длинным клювом и протягивает её Кларк. - Ты птица, - говорит ей Тимин, на что Кларк смеётся и забирает маску из его рук. - Почему это я птица? - спрашивает она. - Потому что ты с неба, конечно, - отвечает Лекса, вставая рядом с блондинкой. - Ну, это справедливо, - говорит Кларк, поднося маску к лицу и издавая нелепый звук карканья, который заставляет Тимина захихикать. Затем она убирает её и спрашивает: - Если я птица, тогда кто Командующая? Тимин стягивает свою маску с лица и смотрит на Лексу своими широко раскрытыми карими глазами. Лекса награждает его игриво суровым взглядом и говорит: - Выбирай с умом. Он глубоко вздыхает, принимая серьёзное выражение лица, и твёрдо кивает, прежде чем развернуться к секции с масками. Его маленькие ручки парят над несколькими из них, прежде чем он, наконец, делает свой выбор и осторожно протягивает маску Командующей. Кларк может только закатить глаза, когда Лекса подносит маску к своему лицу и дразнит: - Pauna¹, Кларк. Она наклоняет голову в сторону, глядя на Кларк через маску гориллы и добавляет: - Хорошее воспоминание, правда? - «Хорошее» - это не то слово, которое бы я выбрала, - усмехается Кларк. Она смотрит вниз на Тимина, который наблюдает за ними глазами, полными надежды, и, прикусив губу между зубами, явно ожидает одобрения от Командующей. Кларк подталкивает Лексу локтем и наклоняет голову в его сторону. Лекса стягивает маску с лица и встаёт на колени перед маленьким мальчиком, чтобы быть с ним на одном уровне. - Почему ты выбрал pauna? - спрашивает она. Тимин переминается с ноги на ногу, всё ещё покусывая губу, а затем открывает рот, чтобы ответить: - Она сильная, как ты, - говорит он, и Лекса кивает, - и сви… эм… свипая? Кларк прикусывает губу, чтобы не засмеяться, но Лекса просто кивает Тимину и говорит: - Свирепая, да. Что ещё? - Эм, - мычит Тимин, крутясь из стороны в сторону. Затем он наклоняется вперёд, проводит пальцами по волосам Лексы и кричит: - И коричневые волосы! Лекса мягко смеётся, и Кларк чуть было не закатывает глаза от того, что она практически замирает от смеха Лексы и её взаимодействия с ребёнком. Командующая взъерошивает волосы мальчика и говорит: - Мудрый выбор. Он лучезарно улыбается, прежде чем развернуться, чтобы спрятать свои краснеющие щёки за ногами матери. Женщина проводит рукой по его волосам и склоняет голову в сторону Лексы и Кларк, которые отвечают ей тем же, а затем кладут свои маски на прилавок и продолжают своё путешествие по рынку. Кларк понимает, что уделяет больше внимания девушке, идущей рядом с ней, нежели различным прилавкам, которые они проходят во время прогулки. Лекса выглядит здесь такой свободной, такой живой. Она не носит с собой никакого оружия, и хотя и сохраняет свою высокую и внушительную осанку, её лицо расслабленно и даже безмятежно. Кларк думает, что Лекса всегда должна быть такой свободной. Она хочет, чтобы Лекса всегда могла быть такой свободной. Они проходят мимо покрытых прилавков, с которых свисают меха и шкуры животных, а на деревянной поверхности в линию лежат их зубы и кости, а затем подходят к прилавкам с драгоценностями. Ювелирные изделия разбросаны буквально повсюду. Здесь есть колье и повязки на голову, ожерелья и браслеты, кольца, выполненные из кожи и шнура, вырезанные вручную бусины и цветные камни, и ещё много всего, чего Кларк не может увидеть с первого взгляда. Она не удивляется, когда Командующей предлагают множество подарков, в то время как они проходят мимо прилавков, но Лекса лишь благодарит торговцев и отдаёт предметы другим людям, тоскливо смотрящим на изделия. Они благодарят её снова и снова, пожимая ей руки, и Кларк чувствует, что каждое проявление доброты поселяется где-то глубоко внутри её души. Однако Кларк искренне удивляется, когда к ней приближается одна из торговок, протягивая деревянное кольцо с изображением дерева, вырезанного на небольшом круге. Женщина берёт Кларк за руку и кладёт в её раскрытую ладонь кольцо, а затем сжимает пальцы блондинки, закрывая его. - Пожалуйста, прими это, Кларк из Небесных Людей, - тихо говорит она, сжимая руку девушки между своими. - За мою дочь. - Вашу дочь? - спрашивает Кларк, хотя и думает, что понимает, о чём идёт речь, даже не спрашивая. Её дыхание тут же замедляется, а в груди всё сжимается. - Жизнь моей дочери забрали, - говорит ей торговка, и Кларк рвано выдыхает. - Горные люди, - шепчет Кларк, и женщина кивает, снова сжимая её руку. Кларк чувствует, что её глаза начинают наполняться слезами, и она знает, что не сможет говорить, поэтому просто кивает и поднимает свободную руку, чтобы сжать руки женщины в ответ. Это лучшее, что она может сделать, но торговка, кажется, понимает. На ярком дневном свете видно, как и её глаза мерцают от скопившихся слёз, даже когда она дарит Кларк добрую улыбку и двигается в сторону прилавка, снова занимая своё место за стойкой. Кларк сжимает в своей ладони кольцо и чувствует, что не может пошевелиться, пока Лекса слегка не подталкивает её руку. - Могу я отвести тебя кое-куда? - шепчет Лекса, когда они коротко встречаются глазами, и Кларк не может сделать ничего, кроме как кивнуть и последовать за ней.***
Они проходят мимо детей, играющих с деревянными лодками в большом каменном фонтане, который не работает, но наполнен пресной водой, проходят мимо группы Землян, отбивающих быстрый ритм на самодельных барабанах. Они проходят мимо маленьких хижин и огромных каменных и кирпичных зданий, некоторые из которых разрушены, а некоторые лишь немного пострадали от непогоды. Они проходят мимо каменных статуй, некоторые из которых полностью сохранились, а некоторые сохранились лишь кусками, некоторые из них возвышаются, а некоторые разбросаны по земле, словно большие кусочки гигантских головоломок, медленно поглощаемые землёй. Они проходят мимо пожилых людей, рассказывающих истории желающим слушателям и людям, вешающим одежду на провода, чтобы она высохла на солнце. Здесь так много всего, что стоит увидеть, и Кларк знает, что это займёт дни, а то и недели, чтобы полностью всё осмотреть. Она крепко сжимает деревянное кольцо между пальцами, молча шагая рядом с Лексой, и позволяет Полису поглощать её всё больше и больше с каждым сделанным шагом. Они идут до тех пор, пока здания, люди и музыка Полиса не начинает исчезать, а Кларк перестаёт чувствовать свои ноги. - Здесь, - говорит Лекса спустя, кажется, несколько часов, и Кларк встряхивается от своего ходячего транса. Она проходит за Лексой через маленькие ворота деревянного забора, практически полностью покрытого мхом и листвой, и выходит на, кажется, огромное заросшее поле полевых цветов. Кларк перестаёт дышать при открывшемся виде на такое обилие цвета, и останавливается, в то время как Лекса продолжает идти вперёд по высоким травам. Прямо посередине поля стоит каменная скамья, практически скрытая от глаз, и Лекса присаживается на неё, приглашая Кларк занять место рядом с собой. Кларк садится и расслабляет свои плечи, позволяя им повиснуть. Она глубоко вздыхает, чувствуя, как запах дикой природы заполняет лёгкие. Ей не нужно говорить Лексе, что это место красиво. Это и так понятно. Несколько долгих, безмятежных минут она просто сидит рядом с Командующей, не произнося ни слова, а затем говорит: - Здесь ты другая. Кларк не поворачивается, чтобы взглянуть на Лексу, но боковым зрением видит, как та мягко кивает. - Ты не носишь оружие, - продолжает говорить Кларк голосом, звучащим чуть громче шёпота. - Охрана не следует за тобой повсюду. - Только потому, что ты не видишь чего-то, - отвечает Лекса, - не означает, что этого там нет. - Где? - спрашивает Кларк, и Лекса мягко смеётся. - Тебе никогда не узнать. Кларк начинает оглядываться по сторонам, на что Лекса снова тихо посмеивается. Блондинка отражает этот звук, а затем подталкивает другую девушку локтем. - Всё равно, - говорит она, - ты другая. - Я говорила, что Полис изменит твоё мнение о нас, - говорит ей Лекса после непродолжительной тишины. Кларк поворачивается, чтобы взглянуть на неё, перемещаясь на скамье так, что теперь она сидит к Лексе лицом к лицу. Она смотрит в зелёные глаза, освещаемые солнцем, когда Командующая точно так же поворачивается к ней, и какая-то часть блондинки практически кричит, вымаливая карандаши и краски, чтобы запечатлеть это изображение. Кларк задерживает дыхание, чувствуя, как воздух застревает в груди, и облизывает свои губы. - Ты уже изменила, - шепчет она, повторяя свой прежний ответ. Она наблюдает за тем, как Лекса глубоко вздыхает, а затем её взгляд скользит ниже. Взгляд Командующей лишь коротко останавливается на губах Кларк, но этого достаточно, чтобы сердце блондинки начало громко пульсировать в груди, а затем и в ушах. Она ожидает, что Лекса наклонится вперёд, а Кларк повторит это движение, но шатенка не двигается. Она не наклоняется. Она практически не дышит, и они остаются сидеть так, кажется, несколько столетий, окружённые лишь морем цветов и лёгким дуновением ветра. А затем Кларк чувствует, как пальцы Лексы проскальзывают по её руке, и смотрит вниз, когда она медленно начинает открывать пальцы Кларк, обнажая деревянное кольцо, надёжно прижатое к её уже потной ладони. Лекса вытаскивает кольцо из руки девушки, переворачивает её руку и медленно надевает кольцо на её средний палец. - Видишь, - говорит Командующая, - даже ужас может приносить счастье. Сердце Кларк сжимается, и она крепко хватается за пальцы Лексы, нуждаясь в чувстве приземлённости, очарованная этим простым, спокойным моментом, и Лекса просто позволяет ей это. Она позволяет Кларк сжать свои пальцы и смотреть ей в глаза, и шепчет: - Спасибо за то, что пришла в Полис, Кларк. Кларк глубоко вздыхает, и, с всё ещё громко стучащим сердцем в ушах, наклоняется вперёд, слегка касаясь щеки Лексы в нежном поцелуе. - Спасибо за то, что привела меня.***
¹ "Pauna" - "Горилла"
