Глава 16
24 августа 2017 г., 17:35
Воздух холодный, такой холодный. Он покрывает льдом её лёгкие, жалит, но дарит очищение и силы. Каждый выдох, исходящий из губ Кларк, превращается в белый туман, вздымающийся вверх и рассеивающийся в темноте. Ночь плотно окутывает её словно чёрное одеяло, пронизанное лишь мерцающими шарами газа, горящими высоко в небосводе, который она когда-то называла домом.
Кларк тихонько проскальзывает средь теней возвышающихся деревьев. Она проводит пальцами по холодной на ощупь коре и упивается грубыми выскабливающими напоминаниями о том, что она заземлена. Она твёрдо стоит на земле, которую когда-то знала лишь издалека. Она чувствует себя такой же старой, как деревья, такой же потрёпанной, как их грубые мундиры, такой же бесконечной, как их корни. Она тоже впитывает. Она учится. Она растёт и растёт, и никогда не останавливается, даже когда это начинает причинять ей боль, даже когда она думает, что может разорваться на кусочки от растяжения. Возможно, в страдании есть что-то прекрасное, то, как оно делает её сильнее.
Кларк чувствует себя больше как дома здесь, в этом ледяном лесу, чем когда-либо чувствовала себя в морозном небосводе. Теперь она часть земли, настолько, что маленькая часть неба, оставшаяся в её венах, начинает растворяться. Она чувствует каждой клеточкой кожи и души гравитацию, придавливающую её к земле, придерживающую её.
Глубокий и сильный смех, звенящий где-то спереди, заставляет ноги Кларк двигаться быстрее. Он будто бы вытягивает из неё весь вес, делая её лёгкой, словно пушинка, и она начинает бежать. Она бежит сквозь замёрзшие деревья, её дыхание смешивается с ветром в белые потоки воздуха, которые она оставляет на своём пути с каждым поспешным шагом. Её зубы стучат от холода, обнажаясь в улыбку, которую она не может скрыть, и даже не пытается.
- Давай Кларк! – раздался громкий голос. – Поспевай, малыш!
Сердце Кларк начинает бешено колотиться под рёбрами, и она бездумно смеётся, ускоряя свой темп. Она плавно двигается по земле, будто очерчивая ногами карту, будто бы её обучали двигаться быстро, скрытно и безмолвно по этой неровной поверхности. Она не испытывает никаких проблем. Она ни разу не спотыкается.
Когда она прорывается сквозь последний ряд деревьев и выбегает на яркую полянку, залитую лунным светом, крепкие объятия стискивают Кларк и поднимают в воздух, делая круг, а затем снова опускают на землю. Она смеётся так, будто снова вернулась в детство, наблюдая за широкой, свободной улыбкой на лице своего отца, который тоже выдыхает мягкие облака белого цвета.
- Что-то ты долго, - поддразнивает он, и Кларк ударяет его по руке.
Он посмеивается и хватает её кулак, притягивая его к своей груди. Кларк обнимает его и прижимается носом к рваному серому свитеру, поднимающегося и опускающегося с глубоким вздохом. Его знакомый запах разливается и закручивается внутри, даря и боль, и утешение. Она сжимает его крепче.
- Это не по-настоящему, - шепчет она, но не размыкает объятий.
- Но это происходит, - говорит он, пожимая плечами и поглаживая своей огрубевшей рукой её собственную. Трение создаёт тепло, пронизывающее всё её тело, и Кларк мычит от наслаждения. – Так что, просто наслаждайся этим.
Кларк кивает ему в грудь, сжимая пальцами ткань свитера на его спине.
- Здесь холодно, - шепчет она после долгого молчания, а её отец смеётся.
- Здесь красиво, - говорит он ей, после чего переворачивает её в руках так, что теперь её спина прижимается к его груди. Он указывает на возвышающиеся деревья. – Прямо как в твоих рисунках.
Кларк приподнимает руки, обнимая его собственные, покоящиеся на её плечах.
- Пап, - хрипит она, сжимая его руки.
- Да, детка?
Кларк глубоко вздыхает и закрывает глаза.
- Я никогда не хотела разочаровать тебя.
Она чувствует, как подбородок её отца опускается ей на голову, что вызывает небольшую улыбку на её губах.
- Ты никогда этого не делала, - бормочет он. – Ты никогда бы не смогла этого сделать.
Слёзы свободно падают из закрытых глаз Кларк. Она чувствует их тепло на своих холодных щеках.
- Ты не останешься, не так ли?
Над ней раздаётся мягкий вздох, и она разворачивается лицом к отцу. Его обветренное лицо безмятежно, его глаза наполнены добротой. Он улыбается ей так, как он всегда это делал, укладывая её в кровать, когда она была маленькой – будто бы она - биение его сердца, сохраняющая его живым и процветающим.
- Я буду с тобой, малыш, - шепчет он. – Я всегда буду с тобой.
Нижняя губа Кларк дрожит.
- Где? – задыхается она. – Где ты будешь?
Он нежно прижимает свой указательный палец к её носу, после чего отступает от неё. Лунный свет освещает его песчаные волосы, когда он улыбается ей, а затем, не сказав ни слова, наклоняет голову наверх и поднимает руку. Его указательный палец указывает высоко в небо на мерцающие звёзды, и Кларк резко вздыхает, чувствуя холодный ветер в своих лёгких.
Её отец молча и неподвижно стоит на месте, будто бы он прирос к земле, но когда Кларк моргает, он исчезает.
Она стоит в холодном безмолвном лесу в полнейшем одиночестве, а отсутствие её отца ощущается тяжёлым камнем, повисшем в груди.
Когда Кларк резко просыпается, её зрение размывается из-за слёз, и она всё ещё чувствует давление на своей груди. Ей нужна минута, чтобы понять, что прикосновение тёплое, успокаивающее, и совсем не причиняет боли. Она поднимает руку, чтобы протереть глаза, и начинает видеть очертания лица Лексы, возвышающейся над ней. Это её рука лежит на груди блондинки, мягко надавливая на сердце.
- Ещё один сон, - шепчет Лекса, и Кларк глубоко вздыхает, кивая. Не думая, она скользит рукой по своей груди и кладёт её на руку Лексы.
Проходит ещё какое-то время, прежде чем Кларк осознаёт, что лицо Лексы в военном раскрасе. Её волосы оттянуты назад в замысловатых косичках, и она уже не полуобнажённая, а полностью одетая, разве что без тяжёлой брони.
Внезапно, Кларк полностью просыпается. Она вскакивает, чуть было не врезается в Лексу, и спрашивает:
- Что происходит? Что-то произошло?
Лекса отодвигается, избегая столкновения, и хмурится. Она качает головой.
- Всё в порядке, Кларк.
- Но ты носишь… - фыркает Кларк и машет рукой перед её лицом. Её сердце колотится, а голова всё ещё слегка затуманена от внезапного перехода ото сна к реальности, поэтому она не может нормально сформулировать свои слова.
- Ох, - говорит Лекса, словно забыв о своей внешности, и слегка улыбается. Она снова качает головой и пододвигается ближе к Кларк. Шатенка нежно сжимает плечо девушки, уверяя:
- Ничего не произошло.
- Тогда почему раскрас? – спрашивает Кларк, потирая глаза.
- Сегодня я должна встретиться с советом кланов, - информирует её Лекса. - Последний член совета прибудет в ближайшее время. Раскрас – это лишь формальность.
Кларк медленно вдыхает, успокаивая своё сердце, и падает назад на подушку. Она чувствует на себе взгляд Лексы, даже когда закрывает глаза, потирая их и пытаясь полностью отогнать сон.
- Ты устала, - говорит Командующая, и Кларк кивает.
- Да, - хрипло бормочет блондинка.
- Ты должна поспать, - говорит шатенка, потирая большим пальцем плечо Кларк, после чего полностью убирает руку и располагает её на своих коленях. – Ещё рано.
- Правда? – спрашивает Кларк, убирая руки от лица. Она моргает и отодвигается, чтобы посмотреть на балкон за спиной Лексы. Блондинка чувствует, как комок подступает к горлу, когда она натыкается взглядом на картину с изображённым на ней отцом. Он стоит, указывая на звёзды, прямо как в её сне. Это заставляет её сделать глубокий вздох, исходящий из глубины души. Она смотрит на него ещё мгновение, после чего перемещает взгляд на стекло.
Видимое небо – мрачное, а наплывающие облака обещают дождь, но Кларк может с уверенностью сказать, что время раннее. Даже через закрытую дверь балкона она слышит, как птицы щебечут так, как они всегда это делают при первых лучах солнца, будто бы их долг – это разбудить остальную часть леса.
Кларк стонет и прижимает лицо к подушке. Она чувствует, будто может проспать ещё несколько лет, но в то же время она хочет подняться. Она хочет заняться чем-нибудь. Тяжесть в её конечностях напоминает ей о том, что она, вероятно, не исполнит это желание. Эта кровать слишком тёплая, а она слишком устала, и не стоит забывать об истощении, которое преследует её уже неделями.
- Ладно, - бормочет она. – Тогда, посплю ещё немного.
Она приоткрывает один глаз, замечая, что Лекса улыбается ей. Кларк фыркает.
- А ты ранняя пташка, не так ли?
- Я встаю, когда должна, хотя, чем раньше я просыпаюсь, тем больше я могу сделать за день.
Кларк вздыхает.
- Прости, что задержала тебя. Я не знала, что у тебя сегодня встреча.
- Я сделала выбор остаться с тобой, - говорит ей Лекса, качая головой. – Я не жалею об этом.
Живот Кларк переворачивается, распространяя волну тепла по спине и конечностям. Её улыбка теряется в громком зевке, и Лекса мягко смеётся.
- Спи, Кларк, - настаивает она. – Когда проснёшься, здесь будет кто-то, кто подаст тебе еду и приготовит ванну, если захочешь.
- Ладно, - отвечает Кларк, снова зевая. Она зарывается немного глубже в одеяла, натягивает одно из них на подбородок и кладёт на него свой нос, потирая.
- Я ещё увижу тебя?
Лекса приподнимает уголок рта, подёргивая щекой.
Кларк закатывает глаза и двигается под одеялами, толкая шатенку коленом.
- Я имею ввиду, сегодня, - говорит она, и улыбка Лексы только растёт.
Она кивает.
- Я могу присоединиться к тебе за ужином, - отвечает она, - если хочешь.
Кларк одобрительно мычит, и Лекса снова кивает, прежде чем встать с кровати и двинуться в сторону двери. Она доходит до порога и разворачивается, когда Кларк говорит:
- Спасибо за то, что осталась со мной, Лекса.
Она слышит тихий ответ шатенки «сладких снов, Кларк» прямо перед тем, как её глаза снова закрываются.
***
Кларк просыпается от звука дождя, сильно стучащего по стеклянным окнам балконной двери. Небо стало темнее, чем было этим утром, и Кларк не имеет ни малейшего понятия, насколько сейчас поздно. По крайней мере, она знает, что ещё по-прежнему день, потому что небо хоть и серое, но недостаточно тёмное для ночи. Она считает, что сейчас, должно быть, поздний вечер. Она протирает глаза и отбрасывает одеяла, прежде чем встать с постели. Блондинка натягивает брюки, брошенные на пол, и босыми ногами топает к двери. Выходя из спальни, Кларк ожидает, что ей придётся бродить по огромному дому Лексы в поисках кого-то, кто мог бы подать ей еду и подготовить горячую ванну, поэтому её сердце чуть было не уходит в пятки, когда она находит такого человека, стоящего прямо за её дверью. - О, вау, - говорит она, делая неловкий шаг назад, когда она чуть было не натыкается на женщину. – Эм, привет. Женщина поворачивается и мягко улыбается ей. - Кларк из Небесных людей, - приветствует она, склоняя голову. – Я Дулари. - Дулари, - повторяет Кларк, рассматривая женщину. Она выше Кларк на несколько дюймов, волосы короче, чем у Индры, но украшены небольшими завитушками, выбритыми на её голове чуть выше ушей. Длинный шрам пробегает по центру её лица, тянется над её носом и вниз к подбородку, и Кларк хочет спросить, откуда он, но не делает этого. Она отводит глаза от шрама и прочищает горло. - Хорошо. Приятно познакомиться. Дулари снова склоняет свою голову. - Хеда прислала меня помочь Вам. - Ох, точно, - бормочет Кларк, переминаясь с ноги на ногу. – Хорошо. Спасибо. - Я могу предоставить Вам еду, - говорит ей Дулари, - или, если бы Вы предпочли подождать, скоро будет подан ужин. Кларк вспоминает слова Лексы о том, что они могли бы поужинать вместе. - Я подожду, - отвечает она, - но спасибо. Дулари кивает. - Тогда, возможно, ванну? Кларк думает, что не отказалась бы сейчас от горячей ванны, поэтому она просто кивает и снова благодарит Дулари, наблюдая, как женщина поспешно уходит вниз по коридору. Она проскальзывает назад в свою комнату и ложится на кровать, ожидая. Однако, проходит всего несколько минут, прежде чем Дулари вновь показывается в открытом дверном проёме, неся металлическое ведро, заполненное горячими углями. Кларк вскакивает на ноги, чтобы помочь женщине, но Дулари качает головой и проходит мимо неё к ванне. Кларк следует за ней внутрь. - Я могу помочь, - говорит она. – Если ты просто покажешь мне, что делать, я бы хотела помочь. Дулари дарит ей добрую улыбку, приседая рядом с приподнятой ванной, и начинает трясти ведром около металлического поддона, выливая на него горячие угли. - Я с удовольствием сделаю это для Вас, - говорит она. – Пожалуйста, отдыхайте, пока я работаю. - Ты уверена? – спрашивает Кларк, чувствуя себя не в своей тарелке. Она чувствует себя неловко, ожидая, когда ей приготовят ванну, будто какая-то королевская персона. Она не Лекса, и эти люди ничего ей не должны – ни милостей, ни одолжений. Она не хочет, чтобы они чувствовали, будто должны что-то делать для неё только потому, что она гостья Лексы. - Мне действительно не сложно помочь. Дулари высыпает последний горячий уголь в металлический поддон, после чего снова встаёт. Она поворачивается к Кларк и делает шаг по направлению к ней. Женщина удивляет блондинку, указывая на длинный шрам, украшающий её лицо. - Мой брат оставил мне этот шрам, - говорит она, и Кларк чувствует, как всё внутри некомфортно сжимается. - Мне жаль, - шепчет Кларк, не зная, что ещё сказать. - Почему… - не решается она, прикусывая губу. – Почему твой брат напал на тебя? - Он не знал, что делает, - говорит ей Дулари. Её тёмно-карие глаза начинают слезиться, но выражение лица остаётся решительным, челюсть твёрдой, а подбородок высоко поднятым. Это не удивляет Кларк. Все Земляне ведут себя таким образом. Они гордые люди. Кларк чувствует поднимающуюся желчь к горлу, когда Дулари продолжает говорить: - Он обратился, - глубоко вздыхает она. – Manuon превратили его в жнеца. - Горные люди, - шепчет Кларк, и Дулари кивает. - Когда он исчез из Тондиса, - продолжает женщина, - я думала, что он мёртв. Я нашла его в лесу месяц спустя, и он не узнал меня. Он напал на меня. Она указала на шрам. - Он загнал меня в деревню, и я не смогла заставить себя убить его, хотя знала, что он больше не мой bro. Хеда сделала то, чего я не смогла. - Лекса убила твоего брата, - приглушённо говорит Кларк. Она не знает, как Дулари сдерживает слёзы, сияющие в её глазах, когда Кларк сама чувствует, что вот-вот заплачет. Её горло настолько сильно сдавило, что стало больно глотать. Дулари кивает, медленно и почтительно. - Она освободила его, - говорит она. – Я не смогла заставить себя сражаться дальше после его смерти, поэтому Хеда предложила мне дом и работу здесь, в Полисе. Для меня большая честь служить ей, и большая честь служить Вам. - Но, - хрипит Кларк, - я ничего не сделала. - Сделала, - говорит ей Дулари. – Ты победила maunon, и я слышала слухи о том, что твои люди могут исцелять жнецов. Слишком поздно для моего bro, но знание того, что никто больше не будет страдать его судьбой, приносит мне огромный покой. - Я убила людей, - задыхается Кларк. – Невинных людей этой горы. Она удивляется, услышав эти слова, но она как будто не может подавить их. Она больше не может сдерживать это, когда люди смотрят на неё так, будто она святая, и она чувствует себя кем угодно, но точно не святой. Дулари долго смотрит на неё в тишине, прежде чем заговорить. Её слова тверды, когда она произносит: - Тысячи наших людей были убиты maunon. Они сожгли наших детей своим туманом только для того, чтобы существовать здесь. Они превратили наших близких в монстров. Они забрали у нас на сто лет больше, чем когда-либо смогли бы вернуть. Она мягко вздыхает и качает головой. - Все мы невинны, Кларк из Небесных Людей, - говорит она, - до тех пор, пока не перестаём являться таковыми, и никакая невинная жизнь не стоит больше любой другой. Цена должна была быть заплачена, и её заплатили. Теперь, мы можем обрести мир. Кларк неподвижно стоит перед Дулари, не в силах ничего сказать. Её сердце, кажется, застряло где-то между рёбрами, пытаясь сбежать, а её глаза так сильно жжёт, что никакое количество морганий не смягчит этого. Она не может остановить слезу, которой всё-таки удалось убежать, но быстро смахивает её и бросает взгляд на землю. - Как я и сказала, - тихо произносит Дулари, - я с удовольствием сделаю это для Вас. Она не ждёт, пока Кларк снова посмотрит на неё, просто возвращаясь назад к своей задаче по приготовлению ванны. Кларк разворачивается на пятках и уходит обратно в спальню. Она едва ли заходит за угол и скрывается из виду, наклоняясь и прижимая одну руку ко рту, а другую к животу. Она зажмуривается и вспышки мерцающих образов прорываются в её сознание. Она видит свою руку на рычаге. Она видит мёртвых, разбросанных по столам и полам. Она видит детей, всегда детей – бездыханных и сожжённых – и Кларк хочется закричать. Но впервые за всё время после событий на горе, изображения быстро затухают и переходят на что-то ещё. Она видит вспышки жнецов, обезумевших от наркотика, впрыскиваемого им в вены без их согласия. Она думает о Линкольне и о том, как он боролся, как он страдал, как он был полностью лишён себя. Она вспоминает, как Октавия рыдала над его телом, вспоминает страх и удивление в глазах Лексы и Индры, когда Линкольн снова вернулся к жизни и к себе прежнему. Она вспоминает сожжённую плоть Атома и почти слышит его хриплое хныканье, умоляющее о смерти, в кислотном тумане. Она видит совершенно белые комнаты и бесчисленные клетки, вмещающие в себя дрожащие тела Землян, подвешенные словно свиньи на бойне – мужчины, женщины, дети – насильные жертвы алчности. Она видит Аню, скрученную и захваченную, сильную и решительную даже перед лицом смерти. Она почти чувствует запах дыма, вздымающегося с останков Тондиса, слышит звон в ушах от ударов ракеты. Она видит хрупкие, почти обнажённые и изморенные голодом тела пленных Землян, волочащие ноги в ночь, и кое-как придерживая друг друга. Она помнит ужас в глазах матери, когда они наконец воссоединились, помнит, как её люди, прикованные к стенам, ожидали своей смерти. Она видит дрожащее тело Рейвен, хромающую в руках Вика, которая с трудом проделывала свой путь назад домой. Кларк глубоко вздыхает и выпрямляется, а слова Дулари снова играют в её голове. Никакая невинная жизнь не стоит больше любой другой. Независимо от того, как Кларк смотрит на это, она не может смириться с тем фактом, что невинные жизни были взяты. Однако, в этот момент она полностью признаёт, что невинные жизни были также и спасены; их гораздо больше, чем она может посчитать: те, кто был освобождён из горы, те, кто был бы принесён в жертву в последующие годы. Это осознание поражает её так же быстро и сильно, как и навязчивые воспоминания, и Кларк чувствует себя слишком перегруженой из-за этого. Она глубоко вздыхает, дуя тёплым воздухом на свои влажные щёки, а затем вытирает их руками. Когда блондинка разворачивается, она замечает Дулари, безмолвно стоящую в дверном проёме ванной комнаты. Взгляд Кларк скользит по длинному шраму на лице женщины, а затем на её добрые глаза, наблюдающие за ней с таким пониманием, что она не может выдержать этого. Она чувствует, будто не может дышать. - Ваша ванна готова, - говорит Дулари, но Кларк качает головой. - Извини, - неуверенно бормочет она. – Мне нужно на воздух. Она уходит, не сказав больше ни слова, и выбегает из своей комнаты вниз по коридору, даже не утруждаясь надеть ботинки. Она бросается вниз по главной лестнице, её сердце начинает биться быстрее с каждым шагом, и блондинка едва слышит знакомый голос, зовущий её по имени, выскакивая из входной двери здания. Каменные ступени намокли под проливным дождём, и Кларк почти поскальзывается, но умудряется остаться на ногах. Она бежит по мокрой земле, не имея ни малейшего понятия о том, куда она направляется, но она просто знает, что хочет уйти. Она знает, что не сможет убежать от себя или от конфликта, разрывающий её изнутри, но это не мешает ей пытаться. Ей нужно дышать, нужно промокнуть под ливнем. Она хочет почувствовать, как он стучит по ней, очищая её так, как она знает, не смогла бы ни одна ванна. Дождь пропитывает её одежду в считанные секунды, и, несмотря на то, что он тёплый, всё равно заставляет Кларк дрожать. Она оббегает дом Лексы с задней стороны и бежит в лес. Она бежит до тех пор, пока учащённое дыхание не начинает разрывать ей грудь, и резко останавливается, облокотившись руками на колени и тяжело дыша. Она закапывает пальцы ног в грязь, превратившуюся в слякоть, и как только переводит дыхание, снова встаёт прямо и опускает руки, поднимая голову. Вода стекает по деревьям и её лицу. Она капает на её закрытые веки и скользит к шее. Она колотится об её открытые ладони и о ткань рубашки, теперь прилипшей к груди, и Кларк выпускает громкий рык. Его почти не слышно из-за дождя, и есть в этом что-то невероятно освобождающее. Она могла бы закричать, если бы захотела, вопить, выдавливая весь воздух из лёгких, и дождь спрятал бы её боль. Он бы скрыл её крики. Он позволил бы ей развалиться на части, не давая знать об этом остальному миру. Шторм кричит в её ушах, его тяжёлый рёв практически оглушает, и Кларк думает, что есть что-то захватывающее в том, чтобы просто стоять под дождём. Будто бы он обладает силой смыть всю её защиту и оставить её полностью обнажённой и уязвимой. Он просачивается внутрь и выталкивает всё то, что она скрыла глубоко внутри, и этого так много, так много, что Кларк думает, что может утонуть в этом. Все её призраки выливаются в убывающий день и танцуют между мокрыми каплями в проблесках и вспышках, искрах боли, которые каким-то образом приносят облегчение. Кларк дышит глубоко и чисто, отпуская их. Пусть даже на мгновение, но она отпускает их. - Кларк! Кларк поворачивается на звук и видит Лексу, стоящую на краю леса и прижимающую ладонь ко лбу, словно салютуя, чтобы защитить глаза от ливня. - Кларк, ты промокла, - кричит Лекса, перекрикивая рёв дождя. Она двигается к Кларк, делая большие шаги по грязной земле. - Мне всё равно, - кричит ей в ответ Кларк, и её это действительно не волнует. Лекса приближается, быстро моргая, когда капли собираются на её ресницах. - А мне нет, - говорит она. Краска на её лице превращается в пятно и растекается по щекам и подбородку. – Пойдём внутрь. Они долго смотрят друг на друга, обе быстро моргая, чтобы смахнуть капли дождя, пытаясь удержать взгляды друг друга. Кларк видит преследование в глазах Лексы. Оно всегда там: прекрасное, знакомое, душераздирающее. Она представляет, что её собственные глаза должны казаться похожими, наполненные призраками. Их души заполнены кладбищами. - Почему жизнь такая тяжёлая, Лекса? – кричит Кларк сквозь шум дождя, её голос трескается. - Почему… - она пожимает плечами, и смахивает воду с лица. – Почему мы должны так много страдать? Лекса тяжело выдыхает, воздух из её лёгких вздымается в лёгком тумане под дождём. Она поднимает руку и вытирает полосатую краску со своих щёк, а затем позволяет дождю смыть её с пальцев. Шатенка качает головой и облизывает мокрые губы. - Боль – это часть жизни, - говорит она, приближаясь. – Без неё мы бы не смогли понять всю глубину радости. Она ещё раз глубоко выдыхает, снова выпуская туман, и делает шаг ещё ближе. - Или облегчения. Она находится уже достаточно близко для того, чтобы прикоснуться, и мягко убирает промокшие волосы Кларк с её лица. Блондинка не отталкивает её руки. Голос Командующей становится тише, когда она, дрожа, добавляет: - Или любви. Сердце Кларк уходит в пятки, когда глаза Лексы застывают на ней, не отрываясь. Эти глаза – шторм собственной персоной, сверкающий и яркий даже в окружающем мраке. - Ты говорила, что любовь – это слабость, - бормочет Кларк, протягивая руки к запястьям Лексы. Лекса наклоняет голову вперёд, её промокшие косички соскальзывают с плеча и прижимаются к щеке. - Да, - кивает она. – Говорила. Она закрывает глаза всего на мгновение, краска размазывается по их краям, после чего снова открывает их и убирает руки с щёк Кларк. Она позволяет одной из них упасть, а другой скользит по руке блондинки и крепко сжимает её. - Пойдём внутрь, Кларк, - говорит она, потянув Кларк за руку. Кларк позволяет Лексе тащить её к краю леса, к дому, ожидающему прямо за ним, но прежде чем они выходят из деревьев, блондинка тянет руку Лексы. Когда Командующая поворачивается к ней лицом, Кларк смотрит ей в глаза. - Это освобождает, - говорит она, махая рукой в дождь. Лекса позволяет маленькой, грустной улыбке коснуться её губ, кивая. - Ты можешь поплакать под дождём, - говорит ей Кларк, вытирая рукой краску с уголка глаза Лексы. – Никто никогда не узнает. Лекса смотрит на неё несколько долгих мгновений, прежде чем тихо сказать «я не плачу» и повернуться назад к своему дому. Грудь Кларк сжимается от этих слов, отдавая острой болью в сердце. Она хочет сказать, что держать всё в себе – это неразумно, что Лекса должна просто позволить себе поплакать, но Кларк тоже виновата в сдерживании своих эмоций. Она понимает нужду затвердевания и отстранения от шторма внутри. Она понимает стремление задушить его, никогда не выпуская наружу, не позволяя вырываться. Она понимает Лексу. Поэтому, когда Лекса осторожно дёргает Кларк за руку, она не сопротивляется, позволяя Лексе вести себя домой.***
Когда они снова возвращаются в дом, Лекса зовёт помощника и просит два полотенца, когда мужчина появляется в вестибюле. Он быстро их приносит. Лекса протягивает одно из полотенец Кларк, и они начинают вытираться, прижимая лица к полотенцам и просушивая волосы. Кларк протирает одежду, а затем вытирает свои босые ноги, и, когда заканчивает, замечает, что Лекса смотрит на неё. Её лицо покрывают тёмные пятна, размытые дождём, и она дрожит. Это едва заметно, но Кларк осознала, что замечает практически всё, что касается Лексы. Даже самые крошечные детали выделяются на ней, будто бы Кларк настроена на них, будто Лекса является её частью, и любое незначительное отклонение от нормы невозможно скрыть. Кларк не ставит это под вопрос. Она больше не пытается заставить себя ненавидеть это чувство. Вместо этого, она хватается за него. Больше нет смысла отрицать её связь с Командующей. В любом случае, она никогда не могла выполнить эту задачу. Они устало тащатся наверх, сцепив руки. Кларк не может вспомнить, как это произошло. Она не думает, а просто тащит Лексу в свою комнату, а когда они заходят внутрь, ведёт их в ванную. Блондинка вспоминает про ванну, ожидающую её, и надеется, что угли ещё достаточно горячие. Она понятия не имеет, как долго её не было. - Дулари приготовила мне ванну, - говорит она. Её голос дрожит, а зубы стучат из-за холода, который теперь проник и в её спину. Кларк окунает руку в ожидающую её ванну и к своему счастью обнаруживает, что она всё ещё тёплая, поэтому она отпускает руку Лексы и медленно начинает снимать с себя пропитанную дождём одежду. Она видит, как Лекса быстро разворачивается и двигается в сторону двери. С её волос и одежды вода всё ещё капает на пол. - Я подожду тебя, Кларк, - говорит она, выходя из ванной. - Лекса, стой. Шатенка не поворачивается, но делает шаг назад, проскальзывая обратно за порог ванной комнаты. Кларк смотрит на её спину и вздыхает. - Пожалуйста, не уходи, - шепчет она. Она ждёт ответа, но Лекса ничего не говорит. Однако, после очередной болезненной тишины, Кларк видит, как шатенка кивает, а затем выходит из ванной. Она возвращается через минуту, неся с собой кресло, которое Кларк поставила перед мольбертом. Лекса подталкивает кресло к боковой стороне ванной, спиной к воде, а затем напряжённо опускается в него. Кларк думает, что это лучше, чем ничего, поэтому она снимает свою одежду и позволяет ей упасть на пол с громким хлюпом. Переступив через край ванны и погрузившись в воду, она вздыхает с облегчением. Спустя всего пару минут её тело согревается достаточно для того, чтобы зубы перестали плясать чечётку. Она облокачивается на спинку ванны и смотрит на голову Лексы, на её волосы, пропитанные дождём. Она видит, как девушку снова пробивает дрожь, и грудь блондинки начинает разрываться с чувством вины. - Можешь присоединится ко мне, - говорит она, не раздумывая, и заставляет себя проглотить огромный комок, мгновенно образовавшийся в горле. Она прочищает горло и пытается придумать, что сказать, замечая, как Лекса напрягается в кресле, а её осанка становится ещё более жёсткой, чем раньше. - Я просто имею ввиду, что тебе, наверное, неудобно в этой мокрой одежде, и именно я являюсь причиной, по которой ты вообще оказалась под дождём. Я не против поделиться ванной, если… если ты не против. Кларк уверена, что слышит, как сглатывает Лекса, и она думает, что Командующая может просто принять её предложение, но затем шатенка качает головой. - Спасибо, - тихо отвечает она, - но я подожду, Кларк. - Тебя беспокоит нагота? – спрашивает Кларк, потому что Лекса так тщательно старается не смотреть в её сторону и, по-видимому, не делить с ней ванну. Шатенка снова качает головой. - Нет, - говорит она. – Это меня совсем не беспокоит. - Потому что ты можешь посмотреть на меня, - говорит ей Кларк. – Я имею ввиду, что здесь нет ничего, чего бы ты не видела раньше. Мне всё равно. Между ними повисает долгое молчание, а затем Лекса мягко вздыхает и тихо говорит: - Если я когда-нибудь увижу тебя обнажённой, Кларк, я бы хотела, чтобы это было потому, что тебя это волнует, а не наоборот. Кларк густо сглатывает и позволяет этим словам проникнуть в неё. Они пронизывают её тело, словно жар, их пламя приятно окутывает сердце, а затем скользит по животу и дальше вниз, разжигая искру между бёдрами. Она облизывает губы и равно выдыхает. - Хорошо, - шепчет она. Тишина, окутавшая их, становится практически оглушительной, и Кларк думает, что комната может взорваться в любую минуту. Она шлёпает пальцами по воде, прикусывая нижнюю губу, после чего говорит: - Ну, если ты не зайдёшь, тогда ты должна хотя бы переодеться в сухую одежду. - Я в порядке, Кл… - начинает Лекса, но Кларк перебивает её. - Ты дрожишь, - говорит ей Кларк. – Просто переоденься, Лекса. Лекса не спорит, а просто кивает и встаёт на ноги. Однако, она не успевает выйти из ванной, прежде чем Кларк зовёт: - Лекса? Шатенка останавливается, но не поворачивается к ней. - Я вернусь, Кларк, - заверяет она, и блондинка вздыхает от того, что Командующая, кажется, всегда знает, что ей нужно и что она хочет сказать, даже не слыша этого. В этом есть что-то настолько невероятно успокаивающее, что-то захватывающее, что-то пугающее… что-то правильное.***
Когда Лекса возвращается, с неё больше не капает вода. Она одета в свободную безрукавную сероватую рубашку и обтягивающие чёрные шорты, держащиеся на ремне. Её лицо начисто вымыто. Она несёт с собой поднос с едой и небольшой кувшин, который, предполагает Кларк, наполнен водой. Кларк уже закончила принимать ванну и переоделась в одежду для сна. Она сидит на кровати, вытирая волосы полотенцем, которому позволяет упасть на пол, когда Лекса заносит предметы и осторожно ставит их на кровать, после чего забирается рядом с ней. Она садится напротив Кларк и молча наливает ей в стакан тёмно-бордовую жидкость, которая точно не является водой. - Сначала будет жечь, - говорит Лекса, протягивая ей стакан, - но потом перестанет. Кларк делает глоток и понимает, что это алкоголь, вкус которого совсем не похож на самогон Монти. Она упивается жжением, скользящим по её горлу в желудок, и наблюдает, как Лекса делает тоже самое. Они едят свою пищу в практически полной тишине, которую нарушает лишь дождь, отбивающий равномерный ритм по крыше дома. В конце концов, тишина начинает терзать Кларк, поэтому она прочищает горло и спрашивает: - Как прошла встреча? Лекса лишь кивает в ответ, больше ничего не делая, и Кларк вздыхает. Однако, часть её рада тому, что Командующая не хочет говорить о собрании. Она знает, что речь шла о произошедшем на Горе Везер, и это последнее, о чём бы хотелось думать Кларк. Это уже и так достаточно преследует её. Она думает, что, возможно, Лекса знает об этом, и именно поэтому решила не озвучивать эту тему. Грудь Кларк сжимается в молчаливой благодарности. Она потягивает алкоголь и снова пытается завязать разговор. - Ты снова останешься здесь на ночь? Лекса поднимает на неё глаза. - Ты бы этого хотела? Кларк кидает взгляд на пустой поднос, лежащий между ними, и сжимает мех одеял. - Ты не обязана, - бормочет она. - Кларк, - говорит Лекса, и Кларк снова обращает на неё свой взгляд. Когда их глаза останавливаются друг на друге, шатенка тихо спрашивает: - Тебе комфортно в моём присутствии? Кларк закрывает глаза и кивает. - Да. Когда она слышит, как Лекса начинает шевелиться, она открывает свои глаза, замечая шатенку, переносящую поднос для еды на пол, а свой стакан на прикроватную тумбочку. Затем Лекса встаёт и начинает перемещаться по комнате, гася несколько зажжённых свечей. Как только они затухают, она возвращается в постель и откидывает одеяла, забираясь под них. Кларк убирает свой стакан и забирается под одеяла рядом с Лексой. Как и прежде, они не дотрагиваются друг до друга и не пытаются приблизиться, а просто делят одно пространство на двоих. - А в моём? – шепчет Кларк в темноту, наблюдая, как тёмный силуэт груди Лексы вздымается и опускается. Лекса поворачивается к ней лицом. - Я не понимаю, о чём ты. Сердце Кларк приостанавливается, а затем начинает набирать скорость. Он стучит об её рёбра, когда она облизывает свои губы и спрашивает: - Тебе комфортно в моём присутствии? Она не уверена, почему хочет знать это, но она хочет. Ей нужно это знать. Тишина тянется так долго, что Кларк думает, что Лекса не собирается отвечать, или, возможно, что она уже заснула, но затем она слышит шёпот Командующей. Его едва слышно, но он наполняет Кларк точно так же, как это делал дождь. - Да. Кларк пододвигается поближе, всего на дюйм или два, и скользит рукой под одеялами. Она сталкивается с рукой Лексы и скользит по ней до тех пор, пока не натыкается на её ладонь. Их пальцы переплетаются в разделяющем их пространстве, и Кларк чувствует, как всё её тело успокаивается от прикосновения, дарящее комфорт. Их руки остаются сплетёнными в темноте, когда тишина снова окутывает их и приходит сон.
