this heart, fossilized and silent (once was tender and once was violent)

      Лекса уходит сразу же после восхода солнца, тихо уведомив Кларк о том, что ей нужно присутствовать на ещё одной встрече кланов. Кларк бормочет что-то в согласии и пытается снова забраться под одеяла и уснуть, но всё, что она может сделать - это пол часа беспокойно кататься по постели, прежде чем сдаться и встать с кровати. Она надевает самую удобную одежду, которую только смогла найти в своём огромном шкафу, а затем начинает переносить свои принадлежности для рисования в комнату через зал.       Кларк тратит практически весь день, глядя на пустую стену спальни Лексы, пытаясь понять, что там может быть. Она сужает глаза на пустом пространстве, жуя еду, принесённую ей Дулари. Когда её желудок становится полным, она спрыгивает с кресла, на котором сидела, и проводит руками по большой поверхности стены, будто пытаясь прочувствовать скрытые подсказки. Она прижимается к ней лбом, надеясь, что что-то просто придёт к ней. Когда ничего не происходит, Кларк вздыхает и вместо этого начинает ходить по спальне Лексы, рассматривая столько деталей, сколько сможет.       Она знает, что может нарисовать что-то знакомое ей, например вид Земли из космоса, или даже то, что прежде её пальцы уже запечатлевали бесчисленное количество раз: возвышающиеся деревья, текущие реки и ночные небеса, мерцающие звёздами. Она могла бы нарисовать пейзажи, которые всегда сливались в её голове ещё задолго до того, как её ноги ступили на землю, но всё это слишком наполнено ею. Кларк не хочет рисовать кусочки себя на стене Лексы, вместо этого она хочет нарисовать на ней кусочки Лексы. Она хочет, чтобы роспись была богата Лексой, богата всеми тихими сокровищами, хранящимися глубоко внутри её души.       Кларк проводит пальцами по рваным книгам и военным картам Лексы, украшенными победами и потерями, а также по девственным, ещё не испытанным, и изношенным, с давно уже запёкшейся кровью, предметам оружия. Она рассматривает детали безделушек Лексы - подарки от её людей, каждый из которых пропитан своей собственной красотой, духом и благодарностью, а затем её пальцы скользят по тщательно проработанному ожерелью, которое она заметила, когда впервые вошла в комнату Лексы.       - Костия, - тихо прошептала Лекса в тот день, когда Кларк аккуратно схватила ожерелье. Блондинка смотрит на зелёный камень, свисающий с верёвки, на цвет замученных глаз Лексы. Кажется, будто в самом камне живут призраки, и именно это поражает Кларк.       Её кровь искрится и воспламеняется вдохновением, и она сокращает расстояние до пустой стены двумя большими шагами. Блондинка дотягивается до одного из своих карандашей и мгновение смотрит на простор ожидающего её холста, после чего двигается влево и надавливает кончиком своего карандаша на стену. Её воображение возбуждается, а сердце начинает быстрее отбивать свой ритм, когда она начинает тщательно набрасывать изображения, танцующие у неё в голове.       Кларк успевает нарисовать лишь наброски большей части своей росписи и только закончить левую часть, когда дверь в спальню открывается. Она поворачивает голову и замечает в дверях Лексу, наблюдающую за ней.       - Вернись обратно! - кричит она, используя своё тело, чтобы заблокировать часть уже изрисованной стены.       Лекса долго стоит в дверном проёме и непонимающе смотрит на Кларк, после чего, кажется, понимает в чём дело. Её губы растягиваются в улыбке, и Кларк снова кричит на неё.       - Это не смешно!       - Смешно, - отвечает Лекса, и Кларк стонет.       - Просто отвернись или ещё что-нибудь, пока я не прикрою это, - говорит она. – Я не хочу, чтобы ты видела незавершённую работу.       Лекса сохраняет свою дразнящую улыбку, но просто скрещивает руки на груди и говорит:       - Хорошо, Кларк.       Она задерживается лишь на секунду, прежде чем развернуться и снова выйти из комнаты.       У Кларк занимает ещё пять минут, чтобы укрыть участок стены, над которым она уже начала работать. Блондинка чуть было не падает с кресла, на которое она встала, чтобы дотянуться до довольно высокой стены и просунуть два кинжала через тонкую простыню, украденную с кровати Лексы, чтобы прикрепить её к стене. Она не засовывает их слишком глубоко, потому что не хочет оставить зияющие дыры на стене, которую она собирается изрисовать, но достаточно для того, чтобы удержать простыню на месте. Она подбегает к двери и снова открывает её, как только заканчивает.       Лекса стоит напротив неё, прислонившись к двери спальни Кларк. Она ухмыляется, когда Кларк прикусывает губу и говорит:       - Прости. Я просто хочу, чтобы это было сюрпризом.       Лекса кивает.       - Я понимаю.       Когда они лежат в постели Кларк позже этой ночью, Лекса тихо спрашивает:       - Значит ли это, что мне запрещено заходить в свою комнату, Кларк?       Кларк громко смеётся в тихой темноте комнаты и подтверждает её слова.

***

      Следующим утром Лекса снова уходит на встречу кланов, связанной с чем-то, вроде подготовки к фестивалю и мирных переговоров. Кларк едва замечает лёгкое касание пальцев на своей щеке, после чего остаётся одна и снова проваливается в сон.       Кларк просыпается только поздним утром, и ей уже не терпится продолжить рисовать. Она открывает балконную дверь в комнате Лексы, чтобы запустить как можно больше солнечного света и свежего воздуха, после чего убирает простыню, покрывающую её предварительный эскиз, и снова погружается в работу. Кларк рисует как можно больше, детализируя все изображения, танцующие в её голове, и осознаёт, что когда она закончит, эта роспись будет больше похожа на коллаж, чем на что-либо ещё. Частички и кусочки оживают на кончиках её пальцев, охватывая широкую стену, и чем дольше Кларк рисует, тем больше новых мыслей и картинок появляется в её голове.       Она закрывает глаза и пытается вспомнить детали, так как многое она рисует по памяти. Однако центр стены она оставляет пустым, ещё не до конца уверенная в том, что хочет там нарисовать.       Когда её руку начинает сводить судорогой и она чуть было не становится косоглазой из-за того, что сидит так близко к стене и глядит на линии, углы и кривые, Кларк наконец-то останавливается. Комната практически полностью погружена во мрак и освещается лишь несколькими свечами, которые ей пришлось зажечь, когда солнце отказалось садиться на час или четыре позже обычного. Она покрывает свою роспись простынёй, а затем тщательно гасит все свечи, расставленные вокруг её рабочего места, и отправляется обратно в свою комнату. Кларк не знает, сколько сейчас времени, но судя по позиции луны, она догадывается, что уже поздно, а Лекса всё ещё не вернулась.       Кларк падает на свою кровать, вздыхая измученно, но впервые за последнее время – спокойно. Её конечности лежат свободно и расслабленно, а голова не разрывается всеми теми вещами, которые она желает забыть. Наслаждение от рисунка всё ещё течёт по венам, согревая изнутри, и Кларк чувствует себя освобождённой.       Кладбище внутри неё тихо и спокойно, и эта ночь, в отличие от многих предыдущих, кажется, вовсе не мучает её.       Кларк бодрствует ещё какое-то время, после чего чувствует, как постель рядом с ней прогибается под весом другого тела.       - Лекса? – бормочет она, протирая глаза и переворачиваясь под одеялами. Она не помнит, как уснула, и не имеет ни малейшего понятия о том, насколько сейчас поздно, но Лекса дотягивается до её руки сквозь темноту и сжимает её, успокаивая.       - Да, Кларк, - подтверждает она, и блондинка зевает.       - Уже поздно? – бормочет в подушку Кларк, в то время как Лекса располагается рядом с ней.       Командующая поворачивается к ней лицом, но глаза Кларк ещё не привыкли к темноте. Проходит почти минута, прежде чем очертания шатенки становятся ясными в слабом свете луны.       - Довольно-таки, - говорит Лекса, и Кларк придвигается ближе, наслаждаясь теплом другого тела.       - Всё в порядке? – шепчет она.       - Всё хорошо, Кларк, - тихо отвечает Лекса, долго и тяжело вздыхая. Этот вздох является противовесом сказанным ею словам, и Кларк чувствует запах алкоголя в дыхании Командующей.       Блондинка хочет расспрашивать её дальше, хочет спросить о разочаровании и изнурении, покрывающие голос Лексы, но она не спрашивает. Тихой команды Лексы «спи» достаточно для того, чтобы Кларк поняла, что разговора не состоится.       Она снова приближается к шатенке, положив ногу на щиколотку Лексы и прижав лоб к её плечу. Кларк не может предложить большего, но она думает, что хотя бы может быть мягкой, тёплой и здесь, и, возможно, этого вполне достаточно для Лексы, потому что её тело расслабляется под телом Кларк, и в течение нескольких минут дыхание Лексы становится глубоким и ровным.       Кларк задаётся вопросом, не потеряют ли они неожиданно способность спать друг без друга. Она думает, что Лекса назовёт это слабостью, но в тёплом гнезде постели, с искусством, всё ещё кипящим в её венах, и дыханием Лексы, звучащим словно колыбельная под её ухом, она не может заставить себя волноваться об этом.

***

      Кларк просыпается рано утром и с удивлением обнаруживает, что Лекса всё ещё лежит в постели рядом с ней. Она полностью проснулась и наблюдает за Кларк. Раннее утреннее солнце создаёт светящийся ореол над одной из сторон её лица и вдоль склонов её тела, укрытого одеялом, и контуров её волос, взъерошенных ото сна. Кларк упивается этим зрелищем, после чего протирает глаза ото сна и вытирает высохшую слюну с уголка рта. Она слегка толкает Лексу коленом, когда слышит тихий смешок другой девушки и спрашивает:       - Что?       - Что? – отвечает Лекса, слегка пожимая плечом, и Кларк снова пихает её.       - Ты пялишься на меня.       Лекса кивает.       - Да, - просто отвечает она, и Кларк не может не засмеяться. Однако, этот звук умирает в её горле, когда Лекса шепчет:       - Солнце красиво переливается в твоих волосах, словно золото.       Кларк облизывает губы и отводит взгляд. Всё внутри приятно переворачивается, а сердце начинает набирать обороты.       - Спасибо, - приглушённо говорит она, и Лекса снова кивает.       - Пожалуйста.       Кларк делает вздох, который умудряется превратиться в зевок, и прикрывает рот рукой, прежде чем сказать:       - Я не думала, что ты всё ещё будешь здесь, когда я проснусь. В последнее время у тебя много собраний.       Лекса вздыхает в подушку.       - Как и сегодня, - тихо стонет она, и Кларк практически смеётся над этим. Командующая звучит почти как ребёнок, раздосадованный тем, что нужно рано вставать на уроки. – Мне скоро вставать.       Кларк не решается спросить, но глаза Лексы уставшие, пронизанные невысказанными вещами, и поэтому она задаёт тот же вопрос, что и вчера.       - Всё в порядке?       Выражение лица Лексы меняется на мгновение, после чего маска встаёт на место и черты её лица снова разглаживаются.       - Всё в порядке, Кларк.       - Всё в порядке? – давит Кларк. – Или всё не в порядке, но ты просто не хочешь, чтобы я волновалась об этом?       Лекса снова глубоко вздыхает, но вместо того, чтобы ответить, просто перекатывается и поднимается с постели. Она ничего не говорит, ускальзывая в шкаф Кларк, чтобы найти одежду на день, а когда возвращается, то сообщает блондинке, что она, вероятно, снова вернётся поздно. Кларк не успевает сказать ни слова до ухода Лексы.       В этот день она наносит свои первые штрихи и завитки цвета на стене и делает все возможное, чтобы потерять себя в слоях смешивающихся оттенков. Она чуть было не рычит на себя, когда пытается смешать правильные оттенки цвета для определённой секции и терпит в этом неудачу, и твердит себе, что это никак не связано с беспокойством о Лексе.       Однако, она не до конца уверена в этом.

***

      Лёжа в темноте, Кларк наблюдала за Лексой, которая успела только проскользнуть в постель, как в дверь спальни тут же постучали, и обе вздрогнули, обращая внимание на звук. Шатенка прижимает руку к плечу Кларк, успокаивая её, а затем пробирается к двери. Она открывает её всего на пару сантиметров, и Кларк слышит, как она ведёт тихий разговор на тригедасленге.       Когда дверь снова закрывается, Лекса долго и тяжело вздыхает, и Кларк начинает думать, что это единственный звук, который она будет слышать из губ Командующей.       - Что там? – спрашивает Кларк. Лекса разворачивается к ней лицом, прислоняясь к двери. Лунный свет вырисовывает её черты между тенями, и она кажется практически эфемерной в светло-сером свете.       - Джавас прибыл с людьми из лагеря помощи, - сообщает Лекса. – Я должна пойти встретить их.       - Ты должна поспать, - спорит Кларк.       - Скоро, - говорит Лекса, а затем выскальзывает из комнаты.       Кларк лежит в одиночестве и бодрствует ещё несколько часов, прежде чем снова может заснуть. Когда она просыпается, то осознаёт, что практически не спала, а небо едва окрашено полосками рассвета. Лекса не вернулась, и Кларк пытается не думать о том, что кровать слишком пустая без неё.       Но она пустая. Пустая, большая и холодная.       Кларк вылезает из постели и решает сначала сходить на улицу впервые за несколько дней, вдохнуть свежий воздух не из открытой балконной двери, дыша земляными ароматами своих красок. Она думает, что прогулка, возможно, только поможет ей найти вдохновение. В конце концов, центр её росписи всё ещё пуст.

***

      Она идёт к океану, на то же самое место, на которое ранее её привела Лекса. Кларк закапывает пальцы ног в песок и крепко обнимает себя руками, защищаясь от холодного утреннего бриза, поднимающегося от воды. Она смотрит на широкую, бесконечную синеву и вдыхает острый запах моря. Даже одного глубокого вздоха в этом месте достаточно для того, чтобы вытащить наружу все внутренности её души, будто бы океан проскальзывает прямо в её вены. Это заставляет её чувствовать себя чистой и бдительной, бодрой и вдохновлённой.       Пребывая там уже, кажется, несколько часов, Кларк позволяет ритму волн и виду на то, как солнце целует поверхность воды в сверкающих жемчужинах, загипнотизировать себя. Пальцы покалывает из-за холодного воздуха, и она крепче обнимает себя, когда дрожь пробегает по её спине. Она знает, что может вернуться на более тёплые дороги города, встать между зданиями, милосердно блокирующими ветер. Она может вернуться в тёплые объятия комнаты Лексы, окунуться в краски и позволить им снова поглотить себя, но она не готова уходить.       Кларк вздрагивает, когда на её плечи внезапно падает лёгкий плащ, но быстро расслабляется, когда видит, как с ней рядом на песок садится Джавас. Он не смотрит на неё, а просто наблюдает за океаном, и Кларк улыбается.       - Спасибо, - бормочет она, натягивая плащ на переднюю часть тела. Она укрывает плащом колени, прижатые к её груди, после чего засовывает руки под него и подпирает подбородок коленями, удерживая ткань на месте. Плащ пахнет грязью, копчённым мясом и, возможно, немного потом, но Кларк не против. Он всё равно дарит комфорт.       - Лекса послала тебя найти меня?       Джавас слегка качает головой, но его глаза остаются неподвижными на океане.       - Я пришёл, чтобы наловить рыбу для фестиваля.       - Ох, - говорит Кларк, кивая в колени, - точно. Лекса говорила, что ты один из лучших охотников.       - Лучший, - отвечает Джавас, поворачиваясь к ней достаточно для того, чтобы она увидела его хитрое подмигивание.       Источаемая им уверенность и скромные, но искренние частички юмора в его словах настолько напоминают Лексу, что Кларк не может не улыбнуться. Её сердце разбухает в этот момент. Она опускает голову, прикладывая щеку к своей коленке, и улыбается мужчине рядом с ней.       - Теперь понятно от кого у твоей племянницы такое обаяние, - говорит она, и Джавас начинает хохотать.       - Я бы хотел, чтобы ты поняла это в лесу несколькими днями раннее, - отвечает он, качая головой. – Возможно, тогда бы ты не была такой упрямой.       Кларк стонет и прижимает лицо к плащу. Она вытаскивает из-под него руку, чтобы убрать волосы с лица, и снова смотрит на мужчину.       - Мне жаль, что тебе пришлось возиться со мной.       - Ты хорошо выглядишь, - говорит Джавас, отмахиваясь от её извинений. – Теперь ты ешь.       Кларк кивает, и Джавас указывает на её теперь видимую руку, уже не забинтованную и украшенную лишь тонкой, шелушащийся полоской между её большим и указательным пальцем.       - Твоя рука заживает.       Кларк снова кивает и поднимает её.       - Она больше не болит. Должна полностью зажить в течение нескольких дней, хотя я уверена, что будет шрам.       Блондинка кусает нижнюю губу, смотря на потёртую линию.       - Спасибо за то, что помог мне.       - Спасибо за то, что помылась, - отвечает Джавас, и Кларк глухо смеётся. Смех блондинки тонет в громкой мелодии хохота самого Джаваса, и она кидает в него песок, что заставляет его смеяться только сильнее.       Когда между ними снова повисает тишина, взгляд Кларк возвращается к морю, а её мысли к Лексе, к незавершённой росписи на её стене; к вопиющей пустоте в центре. Она говорит прежде, чем полностью осознаёт, что хочет сказать.       - Могу я задать вопрос?       Джавас кивает.       Кларк облизывает губы и тихо спрашивает:       - Ты знал Костию?       Джавас застывает, услышав это имя, и Кларк видит, как всё его тело напрягается. Этого ответа вполне достаточно, и Кларк думает, что, возможно, ей вообще не стоило спрашивать. Она находится на пороге извинения, когда Джавас выпускает длинный, тяжёлый вздох и кивает.       Кларк не знает, может ли она затрагивать эту тему, но она хочет знать. Часть её чувствует, что ей нужно знать. Она даже не пытается убедить себя в том, что речь идёт только о частично наброшенной росписи на стене спальни Лексы, потому что она знает, что это не так. Она хочет знать о ней и о том, что заварилось между ней и Лексой тогда, когда она впервые вошла в палатку Командующей, кажется, несколько веков назад. Она хочет быть связанной с ней хотя бы маленькими нитями историй, частичками Лексы, до которых она ещё не дотянулась.       - Какой она была? – спрашивает она, надеясь, что Джавас благосклонно отнесётся к разговору об этом.       Джавас долгое время молчит, просто глядя в океан. Когда он наконец говорит, его голос звучит тише, чем обычно, и не так грубо, как к этому привыкла Кларк.       - Как Земля, - говорит он, и Кларк поднимает бровь.       - Что ты имеешь ввиду? – шепчет она.       По какой-то причине, она не чувствует, что у неё достаточно прав, чтобы задавать этот вопрос вслух. Такая тема кажется слишком личной, слишком деликатной, будто её нужно обсуждать тихо и осторожно.       Джавас опускает пальцы во влажный песок рядом с босой ногой Кларк и поднимает густую, песчаную горсть.       - Она была живой, - говорит он, растирая песок между пальцев, - свободной.       Он позволяет песку опуститься на землю, снова вздыхая, а затем, слегка посмеявшись, добавляет:       - Дикой.       Кларк мягко улыбается и крепче обнимает себя.       - Всегда в лесу, - продолжает Джавас, - гналась за Хедой по деревьям, в реках и ручьях, создавая беспорядок, и они возвращались домой с палками в волосах и грязью на щеках.       - До того, как Лекса стала Командующей? – удивлённо спрашивает Кларк. Она не много размышляла о том, как долго Лекса и Костия были знакомы друг с другом, прежде чем Костию забрала Ледяная Королева.       - Мхм, - мычит Джавас, кивая.       Он поднимает руку, демонстрируя рост ребёнка.       - Маленькая Проблема, - говорит он, тихо смеясь. – Она могла уболтать Хеду на что угодно.       Кларк кусает губу, улыбаясь.       - Например?       - Прыжок со скалы, - говорит Джавас, и глаза Кларк расширяются.       - То есть, в реку? – спрашивает она, вспоминая свой собственный печальный опыт, когда ей приходилось прыгать в воду с необычайно высокого места. Она дрожит из-за воспоминания.       Джавас кивает, почёсывая бороду.       - Дикая, - повторяет он, и Кларк смеётся.       - С ними всё было хорошо?       - Костия ударилась о зазубренный камень, - говорит Джавас, проводя указательным пальцем по своей ноге от бедра до колена. – Порез был вот здесь, глубокий. Хеда привела её обратно в деревню. Она потеряла много крови. Хеда отказалась разговаривать с ней неделю.       - Целую неделю? – спрашивает Кларк, усмехаясь. – Она продержалась?       Джавас смотрит на неё, будто это очевидно, и говорит:       - Всего день.       Кларк усмехается, несмотря на то, как узко стало в её горле. Она представляет, как Лекса вела борьбу со своими эмоциями, пытаясь быть упрямой и сердитой, в то время как Костия, вероятно, просто смеялась и целовала её в щёки, убеждая её не злиться. Ей становится больно за Лексу, за то, как эти истории теперь, вероятно, преследуют её, когда они должны нести оттенок юмора.       - Что ещё?       - Охота на pauna, - говорит Джавас, и Кларк давиться воздухом.       - Нет, - говорит она. – Серьёзно?       Джавас кивает и громко смеётся.       - Они пропали без вести на три дня, - говорит он. – Я нашёл их прячущимися в пещере без оружия или еды.       - Что случилось с их оружием? – спрашивает Кларк, и Джавас усмехается.       - Потеряно у pauna, - говорит он. – Костия была охотником, лук и стрелы. Все её стрелы не смогли остановить pauna, как и кинжалы Хеды.       - Эти штуки практически непобедимы, - говорит Кларк, содрогаясь. – Нам с Лексой пришлось загнать её в ловушку, только чтобы убежать.       В голове мгновенно вспыхивает изображение Лексы, отчаянно цепляющуюся за цементную стену у ног Кларк.       Оставь меня!       Ни за что!       Сердце Кларк всё ещё учащает свой ритм от этого воспоминания.       Джавас кивает и снова грубо смеётся, возвращая Кларк к реальности.       - Аня была pis.       - В бешенстве? – спрашивает Кларк, и когда Джавас кивает, она прыскает от смеха. – Похоже на неё.       - Мхм, - мычит Джавас. – Наказала Хеду на неделю.       Кларк зарывается пальцами ног в песок и прижимается к плащу Джаваса.       - Сколько им было?       - Они были молоды, - просто отвечает он, пожимая плечом. – Костию забрали спустя всего год, когда Хеду призвали вести людей.       Глаза Кларк покалывает непролитыми слезами, когда она смотрит на выражение лица Джаваса, снова становящегося печальным и скорбящим. Он смотрит в синеву океана, в то время как Кларк смотрит на него, и тишина, которая окружает их, кажется ещё глубже, чем океан, раскачивающийся и хлюпающий в метре от них.       - Я наблюдал, как страдает Хеда, - шепчет Джавас, и Кларк чувствует как её сердце крепко сжимает в тисках. – Свет потух. Радость ушла.       Он проводит большой рукой по своему лицу, поверх косы в своей густой, пушистой бороде. Когда он смотрит на Кларк, она может ясно видеть в его глазах, как сильно он любит свою племянницу, как сильно он переживал за неё после смерти Костии, как сильно он до сих пор переживает за неё временами.       Джавас кладёт руку на плечо Кларк и крепко похлопывает её.       - Мир очень многое требует от лидера, - говорит он, и Кларк кивает, глядя на свои колени глазами, затуманенные слезами. – Хеда отдаёт больше, чем большинство, и не берёт ничего взамен.       Он похлопывает себя по груди, прямо над своим сердцем.       - Она скрывает своё сердце, но оно там.       Кларк вытягивает из под плаща свои руки, достаточно для того, чтобы смахнуть слезу, мчащуюся по переносице. Она рвано вздыхает и шепчет:       - Я знаю.       Она помнит, как называла Лексу бессердечной, и Кларк знает, что даже тогда, она не верила в то, что это правда. Она знает, что сердце Лексы лучше, чем она когда-либо думала; лучше, думает она, чем большинство сердец.       Кларк проводит остаток своего утра на пляже с Джавасом, а когда она возвращается в спальню Лексы, солнце стоит уже высоко в небе, и пустой центр стены – это первое, чего касается её кисть.

***

      Когда Лекса скользит в кровать спустя долгое время после наступления темноты, её волосы влажные, а кожа пахнет свежо, словно мыло. Кларк обматывает влажную прядь её волос вокруг своего пальца, аккуратно дёргая, и Лекса улыбается в темноте.       - Ты не спишь, - шепчет она, и Кларк кивает в свою подушку. – Как рисунок?       - Хорошо, - говорит Кларк, и так и есть. Она начинает рисовать практически сразу же после пробуждения, за исключением пары случаев, и с каждым новым днём она чувствует себя гораздо легче, чем в предыдущий. – Думаю, что смогу закончить его до фестиваля.       - Ты быстро работаешь, - говорит Лекса, и Кларк снова кивает.       Она глубоко вздыхает, а её живот сжимается от волнения, потому что она знает, что больше не может откладывать вопросы. Кажется, что с каждым днём, когда Кларк становится всё светлее, сильнее и живее, Лекса всё больше и больше погружается в истощение и беспокойство. Собственное беспокойство Кларк о Лексе грызёт её изнутри, и часть её думает, что она знает, почему Командующая так молчалива.       - Что бы ты там не прятала, Лекса, - шепчет она, и шатенка замирает напротив неё. Кларк видит, как её улыбка исчезает в темноте. – Чем бы это ни было, что ты не хочешь говорить мне, все эти встречи, на которых ты застреваешь… это имеет какое-то отношение к моим людям, не так ли?       Она удивляется, когда Командующая, не колеблясь, отвечает:       - Да.       Кларк густо сглатывает и закрывает глаза.       - Они в безопасности?       - Да, - снова шепчет Лекса, и Кларк выдыхает с облегчением.       - Тогда расскажи мне, - тихо просит она, снова нежно поглаживая влажную прядь волос. – Это беспокоит тебя, и я знаю, что ты думаешь, что защищаешь меня и всё такое, но они всё ещё мои люди. Может, я могу помочь.       Лекса колеблется, и Кларк пытается успокоить её, мягко рассмеявшись и добавив:       - И тогда, быть может, ты сможешь ложиться спать в порядочное время.       - Ты ушла, потому что тебе нужно было время, - говорит Лекса, скользя по запястью Кларк, легко лаская. – Я хочу дать тебе это время.       Сердце Кларк разбухает в груди и она закрывает глаза. В горле становится тесно от чувства благодарности.       - Ты всё равно расскажешь мне, верно? – хрипит она.       - Это может подождать, - тихо отвечает Лекса. – Это может подождать до окончания фестиваля, Кларк.       - Ты уверена?       Лекса кивает в подушку и Кларк рвано выдыхает. Она не открывает глаза, поворачиваясь к Лексе спиной, но удивляет и шатенку, и себя, когда она тянется к руке Лексы и тянет её в середину. Лекса растаивает на спине Кларк, их тела прекрасно формируются друг с другом. Нос Командующей отталкивает светлые волосы в сторону, а затем нежно поглаживает шею Кларк.       Блондинка сжимает руку Лексы, которая лежит на её животе и шепчет:       - Лекса?       - Да?       Это единственное слово посылает горячий поток воздуха и отдаёт волной мурашек по спине Кларк.       Кларк глубже погружается в объятия Лексы и бормочет:       - Спасибо.       Ответ Лексы – это шёпот поцелуя, прижатый к коже Кларк, призрак, который не преследует, а успокаивает.