this heart, fossilized and silent (once was tender and once was violent)

      К тому времени, как Кларк спустилась со своего места наблюдения и подбежала к лицевой стороне лагеря, около ворот собралась уже целая толпа. Она проталкивается сквозь море тел, пытаясь подойти поближе. Некоторые пропускают её, в то время как другие блокируют ей путь, чтобы продолжать выкрикивать случайные оскорбления в сторону людей, стоящих по ту сторону ворот.       - Мы просим разрешение на въезд, - говорит Лекса, и Кларк практически останавливается, чтобы закрыть глаза, услышав её голос. Кажется, будто её омывает волной ощущения, которая говорит ей, что она снова дома, это словно упасть на подушку после очень долгого и трудного дня. Эта подушка мягко и успокаивающе прижимается к ней, и блондинке хочется глубже погрузиться в это чувство.       Приближаясь, она видит, что человек, ближе всего стоящий к воротам – отец Миллера. Он держит пистолет наготове и качает головой.       - Вам здесь больше не рады, - равнодушно отвечает он, и в толпе начинают раздаваться возгласы согласия.       Лекса ровно сидит на своём коне прямо у ворот, выражение её лица серьёзное и невозмутимое, но не её глаза. Они бегают по толпе, ища кого-то, и Кларк точно знает, что Лекса ищет именно её. Командующая окружена четырьмя людьми – Индра стоит непосредственно слева от неё, а лысый мужчина, которого не узнаёт Кларк, стоит непосредственно справа. Октавия находится слева от Индры, а рядом с ней ещё один воин с татуировкой птицы на шее, которого Кларк также не узнаёт.       - Один из вас привёл нас сюда, - говорит Лекса, наклоняя голову в сторону Октавии, - и один из вас послал за нами.       - Кто? – голос принадлежит Эбби. Кларк замечает спереди от себя свою мать, приближающуюся к воротам вместе с Кейном. Тон её голоса ясно даёт понять, что она прекрасно понимает, кто послал за Лексой, но это не мешает ей задавать вопросы. – Кто послал за вами?       - Я.       Кларк проталкивается сквозь последних людей, загораживающих ей проход, и встаёт рядом со своей матерью. Она встречается с Лексой взглядом и чувствует лёгкое шевеление в животе, когда замечает вспышку облегчения в глазах шатенки, которая ненадолго успокаивает жёсткие черты лица Лексы. Она облизывает свои пересохшие губы и прочищает горло, прежде чем сказать:       - Пропустите их.       - Кларк, я думаю, что сначала мы должны обговорить это, - говорит Эбби, сигналя отцу Миллера. – Конечно же, пропустите Октавию, но остальным придётся подождать снаружи, пока мы не обсудим, что делать.       - Нам нужна их помощь, - шипит Кларк, хватаясь за локоть Эбби и разворачивая её к себе лицом. - И они должны пройти внутрь.       - Они могут подождать, пока мы совещаемся, - парирует Кейн, но Кларк качает головой, сжимая руку своей матери.       - Мам, им небезопасно находиться за забором.       - Им небезопасно находиться внутри, - говорит другой голос. Кларк разворачивается, замечая Беллами, ровно стоящего позади неё. Интересно, как долго он там стоял.       - Если только ты не планируешь впустить их, чтобы запереть для допроса, - он пристально смотрит на Кларк, и в её горле резко становится сухо. - Но что-то подсказывает мне, что это не так.       - Небесным Людям не нужно бояться нас, - заявляет Лекса. Когда Кларк снова поворачивается к ней, Лекса выглядит полностью невозмутимой их обсуждением. Её лицо такое же каменное, как и до этого, но затем она кидает взгляд на Кларк, говорящий, что ей скучно наблюдать за их дискуссией. Кларк почти смеётся от этого, но то, как шалят её нервы и скручивает желудок, вполне достаточно для того, чтобы сдержать смех в груди.       - И ты действительно ожидаешь, что мы поверим тебе? – парирует Беллами, на что Лекса поднимает бровь.       - Нисколько, - отвечает она, - но у меня нет злых намерений по отношению к твоим людям. Я здесь потому, что нас вызвали. Мы хотим лишь помочь вам.       - В последний раз, когда мы позволили тебе «помочь» нам, ты бросила нас умирать, - говорит Беллами, обходя Кларк и подходя ближе к воротам, - так что не знаю, как ты можешь ожидать от нас, что мы поверим хоть единому твоему слову.       - Бэлл, - говорит Октавия, но он поднимает руку.       - Октавия, пожалуйста, - качает головой он. - Ты должна была сказать мне, что именно по этой причине ты ушла. Ты не должна была приводить её сюда.       - Я не знала, что она приедет, - спорит Октавия, и прежде чем у Беллами появляется возможность ответить, Лекса поднимает свой голос и перекрикивает их.       - То, что произошло на Горе Везер, - говорит она, - достойно сожаления. Наш отказ от помощи не был преднамеренным действием, но решение, которое я приняла, было сделано для обеспечения безопасности и выживания моих людей. Я бы сказала, что многие из присутствующих понимают такое решение.       - Мы понимаем, что ты пожертвовала нами, чтобы спасти себя, - выплёвывает Беллами, и Лекса сужает глаза, наклоняя голову.       - А ты бы не пожертвовал другими ради своей собственной жизни? – оспаривает она. - Разве ты не пожертвовал бы не одной, а многими жизнями ради жизни своей сестры?       Она указывает рукой в сторону Октавии, которая склонила свою голову, пристально глядя на землю.       Беллами изумлённо смотрит на неё, и Кларк знает, что Лекса загнала его в угол. Он пожертвовал бы чем угодно ради Октавии, и нет ни одного человека, который этого бы не знал. Он выкинул радиоприёмник в ручей и пожертвовал огромным количеством своих людей, чтобы спасти себя, и Кларк знает, что он никак не сможет опровергнуть эту правду.       Блондинка чувствует дискомфорт в шее и спине. Правда всегда заставляет их врасплох, и как только это происходит, она не отпускает.       - Или любой из вас, - говорит Лекса, обращаясь к толпе Небесных Людей, собравшихся у ворот. - Ради ваших сыновей и дочерей? Ваших друзей? Людей, которых вы поклялись защищать?       Последние несогласные перешёптывания умирают, и толпа становится устрашающе спокойной. Лишь властный голос Лексы рассекает воздух, словно военная речь или даже утончённая просьба, а, возможно, странная смесь и того, и другого. Кларк чувствует, будто её сердце вдвое увеличилось в размерах, сильно стуча под рёбрами с каждым произнесённым словом.       - Ваши люди были готовы развязать войну, только чтобы защитить одного убийцу, а это действие стоило бы бесчисленного количества жизней.       Кларк на мгновение закрывает глаза и резко вдыхает через нос, пытаясь успокоить терзающую боль при воспоминании о Финне, его бешеных глазах в конце, его крови на её руках. Когда она снова открывает их, то видит, как зелёные глаза Лексы направлены на Беллами так, будто она может видеть его душу.       - Я полагаю, - говорит Командующая, - что ты хорошо знаком с принятым мною решением, Беллами из Небесных Людей, и если бы Кларк решила пожертвовать моими людьми ради ваших, ты был бы на её стороне, не так ли?       Челюсть Беллами сжимается, как и его руки, свисающие по бокам. Он переминается с ноги на ногу, но не может выдержать взгляда Лексы. Парень смотрит на Кларк отдалённым и замученным взглядом, и Кларк вспоминает, как он плакал рядом с ней, прижавшись к стволу дерева с тяжёлыми воспоминаниями своего прошлого.       Моя мать, если бы она знала, что я сделал, кто я. Она растила меня с мыслью, что я буду лучше, буду хорошим, но всё, что я делаю – это причиняю людям боль. Я – монстр.       - Она права.       Кларк с Беллами поворачиваются, замечая Рэйвен, которая проскальзывает через толпу людей, отделяющей их. Она опирается на свою здоровую ногу, смотря на Лексу, на Кларк и, наконец, на Беллами.       - Ты бы поддержал Кларк, - говорит ему она. - Как и все мы.       - Ты и поддержал, - шепчет Кларк, протягивая руку, чтобы сжать плечо Беллами, - когда мы потянули за рычаг.       Беллами кивает и тихо вздыхает. Они оба знают тяжесть своего решения, как и его горькую правду. Независимо от того, как часто они говорят себе, что они сделали то, что должны были, простой факт состоит в том, что они выбрали своих людей вместо других. В Горе Везер были сотни людей, и когда дело дошло до выбора, Кларк думает, что они должны были выбрать число – чем больше выживших, тем величественнее победа. Вместо этого они выбрали семью. Они выбрали людей, которых знали, людей, с которыми выросли, людей, которых считали своими. Обстоятельства могли бы измениться тысячу раз, но Кларк знает, что она всегда будет выбирать своих людей, прямо как и Беллами, и в отличии от Лексы, они не клялись делать этого.       Кларк снова сжимает руку Беллами, в то время как Рэйвен обходит их и приближается к Эбби.       - Слушай, я не доверяю ей, - говорит она, указывая рукой в сторону Лексы, - но мы все натворили кучу дерьма, которым не гордимся, и я доверяю Кларк. Так что если она говорит, что мы должны впустить их, значит мы должны их впустить.       Сердце Кларк разбухает от этих слов, и она сглатывает комок в горле, оглядывая толпу. Блондинка рассматривает их мрачные лица, затенённые виной, а затем поворачивается к Эбби и Кейну.       Глаза Эбби блестят, но она вздыхает и сигналит, чтобы люди открыли ворота, и чем больше они открывались, тем легче становилось дышать Кларк.

***

      Земляне вместе с Октавией въезжают в лагерь верхом, но спешиваются, как только оказываются внутри, и Кларк чувствует, что всё её тело слишком напряжено. Октавия бежит в сторону Ковчега, где, знает Кларк, её ждёт Линкольн, а Лекса передаёт поводья своей лошади мужчине с татуировкой птицы, прежде чем медленно направиться в сторону Кларк. По всей спине пробегают мурашки, когда она наблюдает за её приближением. Она чувствует, что находится на грани срыва.       - Кларк, - спокойно приветствует Лекса, перескакивая взглядом от глаз Кларк к её заплетённым волосам, а затем по всей длине её тела, словно проверяя ту на наличие видимых повреждений. Кларк глубоко вздыхает через нос.       - Командующая, - говорит она, облизывая губы. Она чувствует, как все смотрят на неё. - Спасибо, что приехали.       Лекса лишь твёрдо кивает ей, но Кларк кажется, будто она видит крошечный намёк на улыбку, и не может перестать думать о слёзных поцелуях в свете свечей, о росписи воспоминаний и о кропотливо медленном снятии одежды.       Она прочищает горло.       - Следуйте за мной.       Они проходят в зал совещаний, как только оказываются на Ковчеге. Эбби и Кейн садятся на свои места, в то время как Кларк неловко стоит рядом с Лексой, а прямо за нами парит Индра, чьё тело напряжено как у дикого животного, запертого в клетке.       Эбби указывает на свободные места вокруг стола.       - Присаживайтесь, пожалуйста, и тогда, может, кто-нибудь наконец объяснит нам, что здесь происходит.       - Вообще-то, - говорит Кларк, неловко переминаясь с ноги на ногу, - возможно, будет лучше, если я сначала поговорю с Лексой наедине.       Выражение лица Лексы остаётся неподвижным и расслабленным, абсолютно пассивным. А вот Эбби проходит через целый ряд эмоций в поразительно короткий промежуток времени – удивление, замешательство, скептицизм, неприязнь.       - Что? - спрашивает она. – Зачем?       - Просто, чтобы мы с ней были на одной волне, прежде чем попытаемся всё объяснить.       Прежде чем её мать успевает что-либо сказать, Кларк прижимает руку к спине Лексы и подталкивает её к двери.       - Мы вернёмся.       - Кларк!       - Скоро вернёмся! – кидает Кларк через плечо, в то время как они с Лексой быстро выходят из комнаты вместе с Индрой, следующей за ними.       Они быстро, будто в мгновение ока, проходят через тоннели Ковчега к двери их с Эбби спальни, которую Кларк тут же открывает.       - Indra, ste hir, - командует Лекса, и Индра твёрдо кивает ей, выходя за дверь.       Кларк встаёт в центр комнаты спиной к Лексе. Она сцепила пальцы перед собой и от волнения начала вытягивать их суставы, потирая кончиками пальцев изгибы своего деревянного кольца. Когда она слышит, как позади неё закрывается дверь, в животе снова будто что-то шевелится, и кажется, что воздух внезапно стал слишком сухим и горячим.       - Ты быстро добралась.       - Да, - всё, что говорит Лекса, и Кларк быстро прикрывает глаза, прежде чем повернуться к Командующей лицом.       - Ты вообще спала?       - Нет.       Лекса стоит всего в нескольких футах от неё, руки шатенки свободно сцеплены перед собой, а осанка ровна и царственна как никогда. Её глаза украшает чёрная краска, и Кларк чувствует, будто могла бы утонуть в этом зелёном течении и плавать там вечно.       - Алгора подстрелили, - говорит Кларк. Это первое, что приходит ей в голову, что не имеет никакого отношения к тому, как быстро бьётся её сердце, как в животе не перестают порхать бабочки или как она не могла спать без Лексы. – Ему прострелили верхнюю часть грудной клетки, и он нуждался в операции. Я привезла его сюда как можно быстрее, он потерял много крови, но моя мама спасла его. Однако, потребуется некоторое время, прежде чем он полностью восстановится.       Лекса склоняет голову, кивая.       - Я выражу твоей матери свою благодарность.       Кивая, Кларк покусывает губу и смотрит на пол.       - Как и тебе, - говорит Лекса, и Кларк снова смотрит на неё.       - Что?       - Моя благодарность.       - Ох.       В горле Кларк внезапно становится слишком узко и больно, и хотя она и сглатывает, пытаясь успокоить его, боль сохраняется.       - Я не могла позволить ему умереть, - она ковыряет носком своего ботинка пол, переминаясь с ноги на ногу. - Я просто… Я должна была спасти его.       Она медленно, рвано выдыхает и моргает, смахивая слёзы, которые образовались в её глазах от того, как Лекса просто кивнула и сказала:       - Я понимаю, Кларк.       Небольшое пространство между ними выглядит как зияющий каньон, и Кларк чувствует, будто она балансирует на его краю. Напряжение тянет её мышцы, натягивая каждый дюйм тела, которое, кажется, уже болит от этого напряжения.       - Здесь находится один из твоих людей, - говорит она спустя минуту, не желая больше сохранять тишину. Кажется, будто они танцуют вокруг бездонной ямы всех вещей, которые они слишком боятся произнести вслух. Один всегда ждёт, пока другой упадёт или спрыгнет первым. - Девушка по имени Эхо. Она заперта в тюремной камере.       - Я узнаю это имя, - говорит Лекса. - Она присутствовала в лагере помощи.       - Ну, по словам моей мамы, она появилась здесь за неделю до меня, прося убежище и говоря, что она познакомилась с Беллами, когда они оба были в Горе Везер, - рассказывает ей Кларк. - Она осталась с ним с тех пор, как появилась, и я наблюдала за ней уже несколько дней.       - И?       - И она старалась провести время со здешними лидерами, и не только с ними, но также и с техническими ребятами, в том числе и с Рэйвен.       Лекса вскидывает свою покрытую краской бровь на эти слова, и Кларк кивает.       - Рэйвен сказала, что она задавала много вопросов, в том числе и о том, как мы делаем оружие, и я сама слышала, как она спрашивала о химических реакциях. Тебе не кажется это странным?       Лекса сжимает губы.       - Кажется.       - Но я заперла её только этим утром, когда увидела, что она носит плащ с тем же символом, что был на знамени, которое я отправила тебе. Оно было обвёрнуто вокруг стрелы, которая пронзила Алгора.       Выражение лица Лексы принимает каменный оттенок, и всё внутри Кларк переворачивается.       - Линкольн сказал мне, что это символ Ледяного народа, - говорит Кларк, и Лекса кивает. - Не знаю, сделала ли она что-то плохое, но я посадила её под замок, так что мы можем допросить её, не боясь, что она попытается ускользнуть или что-то вроде того.       Она проводит руками по волосам, чувствуя тугие узоры своих кос, и издаёт хриплый, грустный смешок.       - Все думают, что я сошла с ума.       Она тяжело вздыхает, когда Лекса делает несколько медленных шагов вперёд, устраняя пространство между ними.       - Ты в здравом уме, Кларк, - тихо говорит она, и хотя шатенка и не касается её, Кларк чувствует комфорт даже от тепла, исходящего от тела Лексы. - Ты приняла мудрое решение.       Кларк поднимает глаза и встречается взглядом с Лексой. Мягкие, искренние глаза шатенки перемещаются на макушку головы Кларк. Уголок рта Лексы дёргается, предвещая улыбку, когда она шепчет:       - Вижу, что ты извлекла хорошую пользу из Алгора во время его выздоровления.       Кларк кивает, выпуская мягкий, хриплый смешок.       - Я подумала, что это заставит его почувствовать себя лучше – плетение кос, имею ввиду.       - Да.       Они смотрят друг на друга, в то время как на них медленно начинает падать тишина, и в этот раз Кларк позволяет это. Напряжение нарастает и искрится, разжигаясь между их телами, пока ей не начинает становиться больно от этого, пока её пальцы не начинают зудеть, прося прикосновения. Она закрывает глаза, когда Лекса опережает её, проводя тонкими пальцами от её локтей к плечам.       - Тебе не следовало приезжать сюда, Лекса, - шепчет Кларк, кажется, будто слова застревают в её горле, будто эту правду одновременно слишком сложно сказать и слишком сложно принять. - Здесь не безопасно.       Пальцы пламенем проходят по ключицам блондинки, прожигая материал её рубашки, а затем останавливаются на шее. Пальцы Лексы скользят по вырезу и проходятся по шнурку ожерелья Кларк, который она не снимала с самого вечера фестиваля. Призрак улыбки касается её губ.       - Я должна была.       Сглатывая, Кларк говорит:       - Ты могла бы просто отправить своих воинов.       Она почти робко дотягивается до Лексы, будто боится, что та исчезнет, если она прикоснётся к ней. Её руки скользят по грубому материалу бронированной талии Лексы и прижимаются к её спине, притягивая ещё ближе.       - Ты знаешь, что так было бы безопаснее.       Лекса проводит кончиками пальцев вдоль линии челюсти Кларк.       - Я бы не отправила своих людей туда, где не могу пройти сама.       - Но лагерь под наблюдением.       Кларк наклоняется ближе от прикосновения, не в силах остановить себя. Напряжение в её теле настолько сильно, что ей приходится противостоять желанию согнуть позвоночник и наклониться вперёд, полностью вжимаясь в Лексу. Она зарывается пальцами в материал воротника бронированной одежды Командующей.       - Ты знаешь, что ты цель.       - Как и ты, - шепчет Лекса, проводя пальцами по скулам Кларк и снова возвращаясь к её челюсти. Большой палец шатенки задевает нижнюю губу девушки, прежде чем остановиться прямо под ней, и Кларк задаётся вопросом, сколько их слов будет потеряно, когда они больше не смогут сохранять это сокращающееся пространство между друг другом. Она думает, что, возможно, её это не волнует. – И всё же, ты здесь.       - Я здесь ради своих людей, - бормочет Кларк, и Лекса слегка отстраняется. Её лицо смягчается, а глаза наполняются любовью. Она протягивает руку, проводя ею по косам блондинки, и хрипло шепчет:       - Ты - мои люди, Кларк.       Слова с удивительной силой поражают Кларк, пробирая её до мозга костей. Они заполняют всё её тело, пропитывая каждый его дюйм, пока Кларк не начинает чувствовать, что её глаза начинают наполняться слезами. Она не уверена, когда это произошло, но часть её чувствует, что она действительно является одной из людей Лексы, будто она каким-то образом застряла в промежуточном состоянии – ни Небесный Человек, ни Землянин, но и то, и другое, и всегда Лексы.       Она обводит руками спину Лексы и прижимается к верхней части её груди. Одна рука прижимается к ремню грудных доспехов шатенки, а дрожащие пальцы другой проскальзывают под копну её волос. Кларк придвигается ближе, устраняя оставшееся расстояние между ними, и дыхание, соскальзывающее с её губ, теряется в губах Лексы.       Поцелуй – пьянящая смесь грубого и нежного, поверхностного и глубокого, будто они всё ещё ходят по краю, одновременно погружаясь в глубину. Лекса берёт лицо Кларк в руки так, будто она хрупкое и драгоценное сокровище, достойное нежности, которая редко встречается в теле воина, и Кларк чувствует это повсюду. Поцелуй обволакивает её словно тёплые объятия, маня её погрузиться глубже, зарыться там и никогда не выныривать за воздухом.       Или, возможно, думает Кларк, это как раз таки словно наконец глотнуть свежего воздуха после стольких дней утопления.       Когда их губы отстраняются друг от друга, Кларк мягко выдыхает и прислоняется лбом ко лбу Лексы. Их руки покоятся на талиях друг друга, и они не могут сделать ничего, кроме как просто стоять и вдыхать друг друга. Кажется, будто этот момент связи и спокойствия может поглотить весь мир.       - Без тебя трудно спать, - шепчет она в тишину и чувствует, как Лекса кивает в её лоб.       - Да.       К щекам приливает тепло, когда Кларк облизывает губы и говорит:       - Я спала со своей мамой.       Губы Лексы растягиваются в нежной улыбке, и на мгновение она просто позволяет этим словам витать в воздухе, но затем Лекса выдыхает своё тихое признание на щёки и подбородок Кларк.       - Признаюсь, что принесла твои меха в свою кровать. Они всё ещё пахнут тобой.       Кларк чувствует, будто парит в невесомости, будто внезапно земля сдвинулась и сбросила её, а гравитация отказывается притянуть её обратно. Мысль о парении в невесомости всегда пугала её, но это чувство… это вовсе не похоже на смерть. Это что-то уникально живое и захватывающее.       Закрывая глаза, она спрашивает:       - Что мы делаем, Лекса?       Лекса обнимает её, прижимаясь к ней так, будто Кларк может ускользнуть в любую секунду. Она мягко трётся носом о нос Кларк, а затем шепчет:       - Что-то опасное.       Кларк знает, что это правда. Чем бы это ни было, что происходит между ними, это не звучит. Они два лидера двух совершенно разных народов, и у обеих есть риск когда-нибудь сделать ужасный, ужасающий выбор. Кларк не знает, как они смогут быть вместе, как они смогут преодолеть этот пробел, и она знает, что слишком опасно хоронить так много частичек своего сердца в девушке, которой однажды ей, возможно, придётся пожертвовать, или, опять-таки, которая может пожертвовать ею. Это слишком опасно, но всё же они здесь. Пальцы Кларк покрыты почвой Лексы, богаты свежим запахом засеивания в неё кусочков своей души, богаты запахом поцелуев земли, будто она умоляет их расти, и она чувствует, что Лекса делает то же самое. Она полна кусочков, которые не являются её собственными, и она уже подпитывает их, чтобы они росли и процветали.       - Должны ли мы остановиться? – шепчет Кларк, и Лекса рвано выдыхает.       - Да.       Лекса широко расставляет пальцы по спине Кларк, прижимая её ещё ближе, и их тела соединяются, будто они были созданы для этого.       Кларк глубоко вздыхает.       - Хочешь ли ты этого?       Она чувствует, как все кусочки её души расцветают в груди Лексы, когда слово «никогда» выдыхается в её губы, словно молитва.       Уже слишком поздно отпускать друг друга, чтобы предотвратить сокрушительную боль от разбитого сердца, к чему это обязательно приведёт. Кларк может только надеяться, что они найдут способ быть вместе, потому что если они не смогут, и она, и Лекса навсегда будут сломлены – слишком много кусочков, принадлежащих друг другу, слишком много обещаний, разрывающих их.

***

      - Выходит, ты знала об этой угрозе, хранила эту информацию все эти дни и ничего нам не рассказала, не рассказала мне? – Эбби прижимает кончики пальцев к вискам. - Кларк, как ты могла скрывать это от меня?       - Потому что я не была уверена, - говорит ей Кларк. - Я всё ещё не уверена. Я должна была выяснить, что происходило здесь во время моего отсутствия, не вызывая паники. Я подумала, что если расскажу тебе, Кейну или кому-либо ещё, это повлияет на ваше поведение, сделает вас более подозрительными или заставит вас действовать прежде, чем мы действительно обо всём узнаем. Я не хотела предостерегать того, кто, возможно, наблюдает за нами, до тех пор, пока мы не будем готовы.       - Азгеда, - отзывается Лекса, и Эбби поворачивается к ней.       - Что?       - Азгеда, - говорит Лекса. – Ледяной народ. Они наблюдают.       Кларк кивает.       - И до тех пор, пока мы не допросим Эхо, мы не можем быть до конца уверенными в том, что они наблюдают за лагерем. Вполне возможно, что они наблюдали только за мной.       - И за ней, - добавляет Эбби, указывая на Лексу, которая коротко кивает.       Эбби вздыхает, а Кейн проводит рукой по волосам, качая головой.       - И ты думаешь, что они могут хотеть заключить с нами союз? – спрашивает он Лексу, которая снова кивает.       - Это возможно, - говорит она, - или они могут оценивать угрозу, которую вы представляете, которая теперь больше, так как вы вырубили гору.       - Не важно, какова их цель, - вмешивается Кларк. – Мы не объединяемся с ними.       - Это решать не только тебе, - говорит Кейн, и Кларк чувствует, как всё внутри переворачивается. - Возможно, это более разумный вариант, если они представляют достаточно серьёзную угрозу.       - Азгеда - самый большой клан в коалиции, - говорит ему Лекса, - и они очень искусно владеют определёнными формами ведения боевых действий, но они не хотят мира.       - Ну, тогда чего они хотят? - спрашивает Эбби. - Отомстить за потерю своих генералов?       Индра фыркает из-за спины Лексы, привлекая всеобщее внимание.       - Господства, - говорит воин, одно лишь слово пронизано и сочиться ненавистью.       - Она говорит правду, - вздыхает Лекса. - Их королева стремится не к миру, а к повиновению. Она правит собственными людьми страхом, желая расформирования отдельных кланов. Она хочет править ими всеми, как одним.       - Разве это не то, что ты делаешь? – спрашивает Кейн. – Правишь всеми кланами?       - В некотором смысле, да, - говорит ему Лекса. - Я присматриваю за каждым кланом и обеспечиваю их, как и должна, но я позволяю каждому клану иметь своё собственное место и структуру, свою культуру и образ жизни, а также своих собственных лидеров. Они отчитываются передо мной и придерживаются правил коалиции, но действуют как самостоятельные народы. Я не желаю придавать им единую форму. Я не желаю вытеснять их из своих домов и культур в единый образ жизни.       - Что ты имеешь ввиду под «она правит собственными людьми страхом»? – спрашивает Кларк, и Лекса дотягивается до кусочка синей ткани, лежащего в середине стола, знамени, которое отправила ей Кларк. Она тыкает по символу в его центре, глаз, пронизанный киркой, или, возможно, тонким мечом.       - Всевидящее око, - говорит Индра из-за спины Лексы. Это звучит скорее как рычание, чем заявление, и Кларк задаётся вопросом, забрала ли королева Азгеды кого-нибудь и у неё, как и у Лексы, или, возможно, потеря Костии повлияла и на неё тоже.       - С помощью ока она обеспечивает послушание со стороны своего народа, - сообщает им Лекса. - Азгеда верят, что их королева может видеть всех среди своих людей. Она привила им эту веру и увековечивает её. Её люди верят, что у неё есть способность читать их мысли, видеть их, даже когда они физически не находятся в её присутствии. Она лишь должна сосредоточиться на конкретном человеке, чтобы сделать это, - она снова постукивает по символу на знамени. – Око представляет эту веру. Оно пронзено для того, чтобы показать, как её глаза пронзают душу. Они видели жестокость, на которую она способна, если они посмеют предать, бросить вызов или ослушаться её. Она получает от этого удовольствие.       Спину Кларк пробивает холод, когда она слышит шёпот своей матери:       - От пыток?       Лекса медленно кивает.       - Они боятся ока.       - Даже сильнее, чем боятся тебя? – спрашивает Кларк.       - Многие, да, - снова вздыхает Лекса. – Она убедила большое количество своих людей в том, что она является законной Хедой кланов. Она и Азгеда остаются только в пределах границ верности. Они не совершат измену открыто, и они соблюдают правила коалиции. Однако в стенах Азгеды она учит их боготворить её и считать меня ложным богом.       - Значит, они не верны тебе?       Индра выпускает короткий, грубый смешок, а Лекса ухмыляется.       - Я уверена, что они будут стоять передо мной, - говорит она, - но только на словах. Возможно, они были бы верны, если бы не боялись своей королевы, но этого невозможно узнать наверняка, пока она живёт и царствует.       Кларк обильно сглатывает и трясёт головой. Она пытается не думать о замученном голосе Лексы, когда она стояла у костра и говорила о Костии, пытается не представлять себе извращённое удовольствие королевы Азгеды, которое она, должно быть, испытывала, пытая любовь Лексы. Она пытается не представлять удовольствие, которое испытал бы такой монстр, если бы ему предоставили шанс сделать это снова. Слова Кларк выходят напряжёнными и приглушёнными, когда она бормочет:       - Она кажется ночным кошмаром.       - Она – могущественный лидер, - говорит Лекса, - но несправедливый и жестокий.       Зелёные глаза перемещаются с Кларк на Эбби.       - Ваши люди думают, что наши способы жестоки, но они не знают ничего о настоящей жестокости, и я заверяю вас, что она покажет им, если ей будет предоставлена такая возможность.       Кларк задерживает дыхание, когда Кейн и Эбби переглядываются друг с другом. Кажется, будто они ведут дискуссию лишь одними глазами, а затем Эбби снова поворачивается к ним.       - Мы не готовы заключать ещё один союз с твоими людьми, - говорит она, - и пока мы не уверены, можем ли мы доверять тебе, но пока мы будем доверять Кларк.       С облегчением выдохнув, Кларк немного опускается на своё место и кивает.       - Спасибо.       - Итак, - говорит Кейн, опираясь на стол, - с чего мы начнём?       Кларк смотрит на Лексу, и её сердце начинает набирать обороты, когда шатенка твёрдо кивает ей и говорит:       - Сначала мы поговорим с Эхо.