this heart, fossilized and silent (once was tender and once was violent)

      Холодный ветер обжигает девушку. Он шумит в её ушах, но кажется практически ничем по сравнению с ударами сердца, пульсирующими в голове с каждым шагом. Кларк бежит настолько быстро, насколько это позволяет тело. Всего через несколько шагов дыхание начинает отдавать резкой болью в лёгкие, будто кто-то вонзает в них иголки, но она не останавливается. Чем ближе она подбегает к быстро распространяющемуся огню, тем сильнее начинает жечь глаза от вздымающегося дыма, быстро загрязняющего ночной воздух, но Кларк не смеет закрыть их даже на секунду.       Как только блондинка добегает до ворот, до неё начинают доноситься крики людей, выходящих с Ковчега и окружающих его самодельных жилищ. На страже стоят два человека едва старше Кларк, и оба, кажется, просто застыли, наблюдая за открывшимся видом по ту сторону забора. Их руки крепко обхватывают оружие, но они не двигаются. Они только смотрят.       Кларк хлопает по воротам, цепляясь пальцами за искорёженный металл и дёргая его на себя.       - Помогите мне! – кричит она, призывая охранников оказать содействие, но они остаются стоять совершенно неподвижно до тех пор, пока Кларк не хватает одного из них за ворот рубашки и не дёргает его на себя. Его лицо находится всего в нескольких дюймах от лица девушки, когда она рычит:       - Эй! В этих палатках люди! Вы хотите нести ответственность за то, что они умирают, когда их ещё можно спасти? Помогите мне открыть эти чёртовы ворота!       Парень шокировано кивает, а другой мальчик, стоящий на страже, быстро, но беспорядочно дёргает ворота.       Ворота открываются лишь на фут в ширину, как Кларк тут же протискивается наружу и бежит к пылающим палаткам. Самая маленькая из трёх полностью упала, обрушившись под одним взрывом, и горит так, будто её облили горючим. Всё внутри блондинки переворачивается, когда она думает о людях, находящихся внутри неё. Скорее всего, им уже не помочь. Следующая палатка всё ещё стоит и только начинает разгораться. Кларк бежит к ней, но когда заглядывает внутрь, видит лишь кусок одеяла на пустой койке и всё ещё светящийся фонарь, отбрасывающий тени на разгорающийся брезент. Самая большая палатка, которая, знает Кларк, принадлежит Лексе, уже частично обрушилась, а заднюю часть жилища полностью поглотил огонь. Этот яркий, горячий шар тепла такой же плотный, как и комок в горле Кларк.       Вход в палатку Лексы всё ещё виднеется, он всё ещё доступен, и Кларк не думает ни секунды, прежде чем побежать прямо к нему. Жара подавляет, отталкивая её, словно предупреждение, но всё, о чём может думать Кларк, это что Лекса всё ещё внутри. Лекса в ловушке. Лекса горит, умирает, мертва.       Кларк оттягивает полог палатки, и из неё тут же выливается волна тепла и дыма. Дым врезается в неё с достаточно мощной силой, чтобы вытолкнуть кислород прямо из лёгких. Лицо и тело тут же покрываются блеском от пота, который уже начинает просачиваться сквозь одежду. Она поворачивает голову и, кашляя, пытается сделать глубокий глоток воздуха, прежде чем броситься внутрь, чтобы найти Командующую.       Однако прежде чем блондинка успевает исчезнуть в пекле, она чувствует, как чья-то рука крепко стискивает её и грубо дёргает назад. Кларк спотыкается, натыкаясь на Беллами, крепко вцепившегося в неё с широко раскрытыми глазами.       - Ты в своём уме? – перекрикивает он громкие, потрескивающие звуки пламени. - Кларк, ты не можешь пойти туда!       - Я должна, - огрызается Кларк, дёргая своей рукой. - Отпусти.       - Нет, - говорит Беллами, качая головой и крепче сжимая её руку, будто он боится, что она растворится или сгорит, если он отпустит.       - Лекса может быть ещё жива, - кричит на него Кларк. - Она может быть в ловушке!       - Эта палатка может разрушиться в любую секунду, - вопит Беллами. - Если ты пойдёшь туда, Кларк, ты умрёшь!       Кларк сильно давит своей рукой на его грудь и выдёргивает руку из хватки. Прежде чем забежать в палатку, она кидает на него взгляд и выплёвывает свои следующие слова, которые звучат словно чистой воды укус.       - Тогда это будет на твоей совести.       Жара просто зверская, угнетающая, и спустя несколько секунд она уже начинает чувствовать, будто умирает, будто воздух не в полном объеме поступает в лёгкие.       - Лекса! – кричит Кларк, кашляя, когда делает глоток загрязнённого воздуха. Он разгорается в горле и забивает дыхательные пути. Тем не менее она заставляет себя двигаться вперёд.       Туман заполняет палатку, заставляя воздух казаться практически живым, и глаза Кларк жжёт так, будто это никогда не прекратится. Она машет руками, пытаясь отогнать потоки серого дыма для лучшей видимости, но он рассеивается лишь на мгновение, после чего снова собирается в облака. Из горла вырывается тяжёлый, грубый кашель, когда она продвигается дальше в палатку, в которой, к счастью, не так уж много вещей. Земляне явно путешествовали налегке, и, возможно, не собирались оставаться здесь надолго, но Кларк может разглядеть небольшую часть койки в заднем углу комнаты. Она торчит из-под обрушившейся части палатки, и всё внутри блондинки сильно сжимается при этом виде. К горлу подступает желчь, но она, задыхаясь, сглатывает её.       Кларк пытается подобраться поближе, но вся задняя часть палатки поглощена пламенем, а тепло отталкивает её назад, будто говоря ей держаться подальше. Она не может подобраться достаточно близко. Она ничего не может сделать и чувствует вес этого в каждой клеточке своего тела. Это начинает преследовать её ещё до того, как у неё появляется шанс для полного осознания, прямо как рычаг, прямо как Финн.       В груди Кларк настолько тесно, что кажется, будто она может рухнуть в любую минуту, будто рёбра могут просто раскрошиться вокруг сжимающегося органа, не оставляя ничего, кроме пыли. Она прижимает руку к груди и пытается сделать несколько резких вдохов, но не может получить воздух, в котором так нуждается. Огонь быстро пожирает кислород, и ей становится нечем дышать. Она разворачивается назад и, спотыкаясь, выходит из палатки. Ей удаётся уйти лишь на несколько футов, прежде чем обессилено упасть на колени.       Опираясь руками о землю, Кларк жадно хватает ртом чистый воздух и кашляет так сильно, что кажется, будто горло сейчас разорвется. Глаза горят, а щёки мокрые, капельки воды соскальзывают с кончика носа и падают на руки, и Кларк не знает от плача это или от потливости, но думает, что, возможно, и от того, и от другого.       - Кларк!       Спустя мгновение Беллами оказывается рядом с ней, а Октавия и Линкольн прямо за ним. Он падает рядом с ней на землю, в то время как остальные нависают над ними, держа наготове мечи.       - Дыши, - говорит Беллами, и Кларк разрывает одновременно и от чувства облегчения, и чувства ярости. Она хочет обнять его, но в то же время оттолкнуть и сказать, что это, всё это, его вина.       - Ты нашла её? – спрашивает Октавия, и Кларк закрывает свои мокрые глаза на этот вопрос.       Слова пронзают её изнутри, а каждый дюйм тела начинает покрываться злостью, словно потом. К глазам приливают новые слёзы, и следующий кашель, покидающий её горло, похож больше на всхлип, чем на что-либо другое. Она отталкивается от земли, отталкивает Беллами, и чувствует, как её встряхивает от этого чувства, проходящего через всё тело.       Лицо Беллами бледнеет от её отказа. В его глазах отсвечивается отчаяние, но Кларк не может заставить себя пожалеть его. Не здесь. Не сейчас. Не тогда, когда Лекса…       - Кларк, я…       - Ты должен был доверять мне, - говорит Кларк, её голос звучит грубо и надорвано. - Должен был… а теперь…       Она прижимает руку к груди, когда эти слова приглушаются ещё одним всхлипом.       - Теперь слишком поздно.       Вокруг них раздаются крики жителей Ковчега, которые пытаются сдержать и потушить огонь. Кларк кажется, что она слышит голос своей матери, но ей всё равно. Она чувствует, что плавится, ломается и рушится, прямо как и лагерь Землян, окружающий её.       Беллами сжимает челюсть, но его губы дрожат, когда он рвано вдыхает и качает головой.       - Мне жаль, - говорит он, и эти слова звучат так, будто их вытолкнули сквозь стиснутые зубы. Блеск его глаз, видимый в сиянии огня, лишь ещё сильнее разжигает Кларк.       - Мне плевать, что тебе жаль, - говорит она, и прямо сейчас она абсолютно серьёзна.       - Gyon au!¹ – раздаётся из леса боевой клич, и Кларк вскидывает голову, услышав голос. Она знает этот голос. - Frag em op!²       Кларк встаёт на ноги и бежит прежде, чем полностью осознаёт свои действия, но она не была готова к тому, что находится за линией деревьев.       По лесу, словно игрушки, разбросаны тела, они раскинуты в бордовых лужах, которые мерцают оранжевым свечением, способным уничтожить весь лес. Она узнаёт их одежду, их меховые плащи, которые частично придавлены их же телами. Кларк, спотыкаясь, останавливается у ног трёх трупов, которые лежат в ряд, будто приветствуя её, и кажется, что их застали врасплох. Каждое горло перерезано от уха до уха, всех их убили сзади, и если подумать, Кларк сказала бы, что их смерть произошла в одно и то же время.       Линкольн встаёт рядом с Кларк, а с другой стороны Октавия, и они оба смотрят на тела.       - Они устроили им засаду, - говорит Линкольн, и Кларк поворачивается к нему с широко раскрытыми глазами. Всё внутри переворачивается при этой мысли.       - В смысле?       - Индра!       Имя, слетевшее с губ Октавии, подобно вздоху облегчения, которое каким-то образом отдаёт эхом между деревьями. Брюнетка тут же подрывается с места, и Кларк приходится сделать тоже самое, чтобы броситься за ней. Она видит женщину, к которой бежит Октавия, и это только заставляет сердце Кларк биться быстрее, тяжелее, отчаяннее. Если Индра жива, то наверняка, наверняка…       И Кларк знает, что она слышала. Она знает, что это был голос Лексы. Она знает, и если это только в её голове, то она будет держаться за это. Она не будет терять веру в то, что Лекса всё ещё жива, потому что прямо сейчас, надежда – единственное, что удерживает её на ногах.       Пока Кларк вместе с Линкольном бегут за Октавией, блондинка замечает ещё одно тело на земле. Свет становится тусклее, и она не может разглядеть черты лица этого человека, поэтому не позволяет себе зацикливаться на нём. Она не может позволить себе зацикливаться на нём. Если она сделает это, то это лишь откроет дверь тому, что она так отчаянно пытается запереть и отпустить.       Индра бежит по пятам другого воина, преследуя его, будто она голодный зверь, а он её жертва, и Кларк понимает, что они присоединились к охоте. Линкольн обгоняет её, двигаясь по пересечённой местности так, будто каждый её дюйм встроен в его память, и он ни разу не сомневается в своих действиях. Пока они бегут за мужчиной, оббегая массивные деревья и растянувшиеся корни, Индра быстро кидает на него взгляд. Кларк видит, как она кивает ему, а затем Линкольн вытаскивает из пояса охотничий нож и резко останавливается. Он отводит руку, а затем метает нож, закручивая его.       На мгновение не слышно ничего, кроме хруста листьев под ногами Кларк, когда она замедляется для остановки, а затем они слышат это. Вдалеке раздаётся приглушённое брюзжание, за которым следует тяжёлый удар тела о землю.       Линкольн попал в свою цель.       Кларк резко выдыхает и жадно хватает ртом новый воздух в лёгкие. Она дышит полной грудью и оглядывается, пытаясь разглядеть фигуры в тёмном лесу. Ей нужно…       Кларк вскрикивает, когда её внезапно захватывает чья-то рука и резко дёргает назад, сильно прижимая к бронированной груди. Звук едва соскальзывает с губ, привлекая внимание других, прежде чем она чувствует прикосновение прохладного, острого металла на своей шее. Она замирает всем телом, чувствуя бешеные удары сердца о рёбра.       - Кларк, - вздыхает Октавия, делая шаг вперёд, но женщина, держащая блондинку, прижимается к ней плотнее и сильнее прижимает лезвие к горлу Кларк, слегка пронзая им кожу.       - Но-но, - говорит воин, и Октавия замирает. - Назад.       Кларк закрывает глаза и резко вдыхает через нос. Она проводит рукой по своему бедру, но ничего там не находит и понимает, что оставила всё своё оружие в комнате, когда уходила от матери. Она беззащитна.       - Чего ты хочешь?       - Жить, - шипит воин, горячо выдыхая в ухо Кларк, - и служить своей kwin.       - Твоей kwin будет твоя смерть, - огрызается Индра, и Кларк чувствует, что клинок сильнее прижимается к её горлу. Она тяжело дышит от боли, но не сопротивляется. Однако она удивляется, когда тело, прижатое к ней, неожиданно замирает.       - Chil yu daun o wan up,³ - командует суровый голос позади них, и Кларк чувствует как по спине пробегают мурашки. Она закрывает глаза и тяжело, рвано выдыхает.       Женщина, держащая её, изо всех сил старается стоять неподвижно, и хотя Кларк и не может видеть, что происходит позади неё, она представляет, что к её спине, должно быть, приставлено оружие.       - Я убью её, - огрызается воин, а Кларк не может заставить себя волноваться об этом. Сердце будто поднимается в горло, опаляя край лезвия, и всё, о чём она может думать, это тот голос. Всё её тело наполняется одним простым, облегчающим, поглощающим фактом.       Лекса жива.       - Ты сама умрёшь за эту угрозу, - рычит Командующая, и Кларк думает, что это никак не может закончиться хорошо. Лекса может напасть на эту женщину, но Кларк более чем уверена, что её горло будет перерезано в процессе. Но затем женщина, держащая её, внезапно дёргается в сторону, резко разворачивается и кидает Кларк в сторону Лексы. Кларк резко вздыхает, чувствуя, как меч Лексы пронзает её руку, а затем она врезается в тело шатенки, и они спотыкаются, падая назад.       Свободная рука Лексы обхватывает талию Кларк, удерживая их от падения, и блондинка едва успевает взглянуть на неё, прежде чем Командующая быстро обходит её и бежит за воином вместе с Индрой, поспевающей за ней. Кларк не останавливается, чтобы заметить кровь, теперь сочащуюся из её руки, или боль, сопровождающую это, прежде чем броситься в погоню. Встреча с Лексой была настолько короткой, что она даже не полностью уверена, что это было взаправду. Она уже видела слишком много призраков, и она должна знать. Она должна быть уверена.       Кларк нагоняет воинов на краю леса, и прямо в это время Индра говорит:       - Это был последний, Хеда.       Кларк видит вспышку красного цвета в свете огня, рябь длинной ленты, и её сердце замедляется, останавливается, а затем снова начинает набирать обороты. Она каким-то образом начинает бежать ещё быстрее, спотыкаясь о землю, но не позволяя себе упасть. Кларк не позволяет себе думать ни о чём, кроме этой красной ленты и человека, к которому она привязана.       Командующая поворачивается, демонстрируя свои потрёпанные косы, виднеющиеся в сиянии огня, и полоску крови на лице. Но её тело не тронуто. Она стоит и дышит. Она жива.       - Лекса! – кричит Кларк, имя выходит громче, чем предполагалось, но её сердце будто оказывается во рту, и она не может заставить его замолчать. Оно требует, чтобы его услышали. Этот отчаянный вопль просто вырывается из неё, но Кларк не может заставить себя волноваться или сожалеть об этом, потому что это реально.       Лекса резко поднимает голову, слыша своё имя, зелёные глаза широко раскрыты и блестят даже в тенях, и она едва успевает произнести имя блондинки, прежде чем Кларк врезается в неё.       Командующая пошатывается от внезапных объятий Кларк, но Кларк не отпускает. Она обнимает её так, будто это объятие может спасти жизнь, и, возможно, в каком-то смысле оно и может. Наступает момент полной тишины, не слышно ничего, кроме их запыхавшегося дыхания, но затем руки Лексы поднимаются. Они обнимают талию Кларк так, будто были созданы для этого, и когда Кларк чувствует знакомые руки Лексы, прижимающиеся к её спине и рёбрам, к глазам начинают подступать слёзы, и она издаёт звук, похожий то ли на смех, то ли на всхлип.       - Дыши, Кларк, - мягко шепчет Лекса ей на ухо, и Кларк зарывается лицом в шею Командующей, вдыхая запах пота, крови и Земли. - Я цела.       Кларк делает несколько глубоких вдохов, пока её сердце не замедляется и не успокаивается, и когда она неохотно отпускает Лексу, то замечает остальных трёх людей, неловко стоящих на небольшом от них расстоянии. Октавия понимающе ухмыляется, в то время как Линкольн, кажется, пытается избежать их взглядов, а Индра выглядит более раздражённой, чем когда-либо. Кларк смотрит на Лексу, замечая, что она дарит всем им взгляд, который ясно даёт понять, что это не следует ставить под вопрос или упоминать в будущем, если только они не хотят, чтобы с них сняли кожу или что-то столь же устрашающее.       Всё это настолько потрясающе и удивительно, но невероятно знакомо, что Кларк почти смеётся. Звук теряется в горле, когда она чувствует пальцы Лексы на своей руке, сопровождаемые ударом боли. Кларк смотрит вниз и замечает, что кровь из глубокой раны на бицепсе всё ещё сочится, хотя и медленнее.       - Твоя рука, - говорит Лекса, но Кларк качает головой.       - Я в порядке, - она прочищает горло. - Вас не было в палатках.       - Это было слишком рискованно, - говорит ей Лекса, кивая. - Мы использовали фонарики для создания теней. Они создали иллюзию нашего присутствия в палатках, пока мы уходили в лес.       - И мы нашли Азгеду, - рычит Индра.       - Вы застали их врасплох, - кивает Кларк.       - Их было много, - говорит Лекса, - больше, чем я предполагала. Нам удалось снять троих, прежде чем атаковали другие.       Она кидает взгляд на Индру, а затем коротко склоняет голову.       - Деган и Бас были убиты.       Кларк предполагает, что это имена двух других воинов, сопровождающих их в Лагерь Джахи. Блондинка закипает от этой потери.       - Мне жаль, - говорит она. – Этого не должно было произойти.       Лекса кивает и смотрит на тело, лежащее рядом на земле, на женщину, которая держала нож у горла Кларк.       - Она была последней из Азгеды, которую мы нашли.       - Они все мертвы? – спрашивает Октавия. – Как мы получим информацию?       Кларк и Лекса переглядываются, в то время как Линкольн тихо говорит:       - Эхо.

***

      На тушение огня уходит несколько часов. Кларк была вынуждена разделиться с Лексой, пока она и Индра прощались с мёртвыми. Линкольн наложил временную повязку на её рану, чтобы она смогла помочь с огнём, но Кларк знает, что ей понадобятся швы. Она испытывает искушение сделать это самостоятельно, но понимает, что её мать – лучший вариант. Однако это не мешает ей избегать женщину словно чуму, когда они тушат огонь.       К тому времени, когда они заканчивают, небо всё ещё тёмное, но окрашено в едва заметные светлые полоски, что говорит о том, что утро наступит через пару часов. Рэйвен едва успевает сделать три шага в сторону останков небольшого лагеря, прежде чем объявить, что здесь использовалось горючее.       - В смысле, мне нужно будет протестировать некоторые образцы, чтобы убедиться в этом, - говорит она, качая головой, - но я и так поняла это с первого взгляда.       Она указывает на несколько разных областей, где земля и останки выжжены чёрным, цвет и тяжесть повреждения уменьшаются, когда они движутся в обратном направлении от каждой из точек.       - Видишь, какой серьёзный урон нанесён в этих местах? Возгорание точно пошло отсюда, и для него определённо использовалось горючее.       Кларк вспоминает о каждом из парящих огней, разрывающих небо и врезающихся в землю в каждое из почерневших пятен, и её начинает тошнить. Часть её всё ещё чувствует, будто она лежит на земле за пределами этих палаток, выкашливая горький привкус от потери Лексы.       Она рассказывает Рэйвен о том, что видела и о том, что слышала звуки разбивающегося стекла, и с минуту Рэйвен просто шокировано смотрит на неё, но затем закрывает глаза и обильно сглатывает, и Кларк знает. Она знает, что это значит.       - Я так и думала, - говорит она, и Рэйвен кивает.       - Кларк, я… - она проводит рукой по своему лицу и по кончику конского хвоста, её нижняя губа дрожит. - Я не должна была…       Кларк кладёт руку на руку девушки.       - Хэй, - говорит она. Когда Рэйвен смотрит на неё, Кларк сжимает её руку. - Это не твоя вина.       - В каком-то смысле моя, - хрипит Рэйвен, качая головой. - Думаю, мы обе знаем, что в каком-то смысле моя.       Кларк тяжело вздыхает.       - Они не должны были быть за пределами забора. Они не должны были быть даже за пределами Ковчега, и ты не несёшь за это ответственность.       Кларк замечает человека, которого избегала до сих пор, и снова сжимает руку Рэйвен, прежде чем отправиться к своей матери.       Эбби и Кейн разговаривают с Октавией, которая скрестила на своей груди руки и крепко стиснула челюсть. С каждом шагом огонь в венах Кларк становится всё жарче и безумнее. Адреналин в крови не прекращал пульсировать с самого нападения, и не кажется, что прекратит в скором времени. Она настолько завелась, что её трясёт, когда она говорит:       - Надеюсь, ты счастлива.       - Кларк… - пытается Эбби, поворачиваясь к ней, но Кларк не хочет слышать ни единого слова.       - Не надо, - голос суровый, острый, опасный.       - Кларк, мы не могли знать, что…       - Я сказала не надо, - громко огрызается Кларк, и через несколько секунд чувствует, как к ней приковываются глаза людей со всех сторон. - Не смей говорить мне, что не могла знать, что это произойдёт. Ты знала. Я знала. Я говорила тебе, что это небезопасно. Я говорила тебе, что это небезопасно, а теперь люди мертвы, и это твоя вина. Ты не можешь просить меня говорить, что это не так, просто чтобы заставить почувствовать себя лучше, потому что это не правда. Я говорила тебе, что это произойдёт, но ты была слишком занята тем, что держала обиду, вместо того, чтобы действительно послушать меня.       - Мы приняли это решение не только из-за случившегося на Горе Везер, - говорит Кейн, делая шаг вперёд и располагая руку на плече Эбби. - Я знаю, что ты злишься, Кларк, но мы очень долго обдумывали это решение. Если эти люди действительно следили за нами, и был шанс, что они хотели заключить с нами союз, то расположение Командующей и её людей за воротами было лучшим шагом. Это показывает то, что мы не полностью ей доверяем, и что мы открыты для новых предложений. Нам нужны варианты. Мы не сможем выдержать ещё одной войны, и вполне возможно, что союз с этим Ледяным народом может быть нашим лучшим вариантом.       Кларк настолько зла, что всё её тело практически вибрирует, а глаза горят от слёз. Она сжимает руки в кулаки и стискивает зубы настолько сильно, что начинает болеть челюсть.       - Я же сказала, что мы не объединяемся с ними.       - И как я уже говорил, - парирует Кейн, - решать не только тебе.       Он обходит Эбби и кладёт руку на плечо Кларк. Она стряхивает его руку, и мужчина вздыхает, снова отступая.       - Мы не пытаемся воевать с тобой, Кларк. Мы просто хотим делать то, что лучше для наших людей, и прямо сейчас, мы думаем, что это быть открытыми для предложений. Мы уже пытались работать с Командующей, и все мы видели, к чему это привело. Ты не можешь винить нас за осторожность.       - Осторожность? – огрызается Кларк. - Думаешь, вы проявляли осторожность? Вы – причина, по которой это произошло.       - Мы не начинали эту атаку, Кларк, - говорит Эбби, и Кларк закипает.       - Вполне возможно, что вы, - говорит она ей. – Знаете, что они использовали, чтобы разжечь огонь? Коктейли Молотова. Не хотите попробовать догадаться, как они научились их делать? Где они достали горючее, припасы?       Кларк выпускает резкий, холодный смешок.       - Вы позволили войти сюда совершенно незнакомому человеку, не задав ей никаких вопросов, и даже не потрудились проследить за её поведением. Она уже более недели передавала информацию и припасы за забор, а вы бы даже не узнали об этом, если бы я не вернулась сюда, а знаете, почему я вернулась?       Она быстро смотрит то на Эбби, то на Кейна, и замечает, что каждое слово оказывает на них заметный эффект.       - Лекса, - говорит она. – Я здесь только из-за Лексы, потому что она попросила меня приехать. Кто знает, что бы произошло, если бы я не вернулась, если бы это продолжалось или даже обострялось? Вы все могли бы быть мертвы. Это место могло бы быть уничтожено, всю вашу оборону смели прямо перед вашими носами. Лекса – причина, по которой этого не случилось. Она поймала Эхо на лжи, и она могла умереть из-за вас.       Кларк смотрит на мать, а затем тяжело вздыхает и качает головой.       - Ты всех убьёшь.       - Мы приняли это решение вместе, - говорит Кейн, сжимая руку Эбби, будто он пытается переложить часть вины на себя, направить гнев Кларк на него, а не на мать, - как Совет.       - Как Совет? – Кларк выпускает ещё один грубый смешок. - Вы двое и какой-нибудь третий лишний, который подходит вам лучше всего в определённый момент, это не Совет. Очнитесь. Совета больше нет.       Она разворачивается, не говоря больше ни слова, и штормом надвигается на Ковчег, сигналя Октавии, чтобы та следовала за ней. Она чуть было не спотыкается, когда замечает Беллами, стоящего всего в нескольких шагах от неё с широко раскрытыми глазами. Они блестят, а руки сжаты в кулаки, и Кларк может только представить, какой сейчас бунт происходит внутри него, но она заставляет себя идти дальше. В ней нет места для прощения, пока нет.       Прямо перед тем, как она доходит до Ковчега, Кейн снова зовёт её.       - Мы не хотели, чтобы кто-нибудь пострадал, Кларк, - говорит он, и Кларк вынуждена проглотить плотный комок в горле, чтобы снова заговорить.       - Не важно, чего вы хотели, - хрипит она, разворачиваясь. - Люди пострадали. Люди погибли, и этого никак не изменить. Вы думаете, что знаете, что лучше для наших людей, но это не так. Вы застряли в космосе, но мы больше не наверху, мы здесь, внизу, а здесь нет Совета.       Она смотрит на свою мать.       - Канцлера нет. Ковчег мёртв, и если вы не хотите слушать меня, Лексу, любого из нас, кто был здесь, внизу, кто выживал в здешних условиях, тогда вы только подтвердите то, что все наши люди умрут вместе с ним.       Она может лишь покачать головой, снова отворачиваясь от них.       - Октавия, - зовёт Эбби, это звучит почти как просьба, хотя Кларк не знает для чего. Блондинка не разворачивается, но слышит, как останавливается Октавия.       - Простите, миссис Гриффин, - говорит Октавия, - но Земляне приняли меня. Они хотели научить меня. Они дали мне шанс. Всё, что когда-либо давал мне Совет, так это надвигающийся смертный приговор с целью выживания. Я с Кларк. Ковчег мёртв.

***

      Кларк сжимает зубы, когда Линкольн накладывает швы на рану на её руке. Она смотрит на проделанную им работу, и понимает, что она довольно груба. Это определённо оставит шрам, но Кларк всё равно. Она не может вынести даже мысли о том, что ей придётся находиться рядом с матерью, поэтому она примет то, что может. Рана промыта и зашита, и это всё, что ей нужно.       Она проводит ещё немного времени, промывая рану, а затем выходит из медицинского отсека вместе с Линкольном, замечая Октавию, ожидающую в коридоре вместе с Лексой и Индрой. Глаза Кларк мгновенно впиваются в Командующую, осматривают её только что вымытое лицо, на котором теперь нет полоски крови. Она в считанные секунды впитывает в себя каждый дюйм, который только может разглядеть, и чуть было не пропускает мимо ушей слова Октавии:       - Несколько людей действительно отказались от своих комнат, ютясь друг с другом, так что теперь у нас есть парочка лишних.       В горле Кларк сухо, слишком сухо для того, чтобы она смогла говорить, поэтому она просто кивает и жестом указывает Октавии, чтобы та указала путь.       Каждый шаг шаткий, будто земля под ногами содрогается, посылая по ногам вибрации прямо в грудь. Кажется, будто она не переставала трястись с тех пор, как увидела первую искру пламени, мерцающую между деревьями, и сколько бы она не напоминала себе, что Лекса жива, Лекса в порядке, Лекса прямо позади неё, она не может перестать слышать рёв пламени, не может перестать представлять Лексу внутри той палатки – раненную, запертую, умирающую, мёртвую. То, как эти изображения пульсируют в голове, лишая её голоса и устойчивости, усиливают все чувства Кларк, пока к горлу не начинает подкатывать комок, а к глазам не начинают приливать слёзы.       Она чувствует, будто тонет в них, во всех этих вещах, о которых она не говорила и не позволяла себе по-настоящему почувствовать до сих пор.       Когда Октавия показывает им первую комнату, Кларк кивает, и остаётся с Лексой, пока другие два человека отводят Индру в другую свободную комнату. Она открывает дверь и заходит внутрь спиной к Лексе, сердце так бешено стучит под рёбрами, словно она только что пробежала марафон. Мысли перескакивают туда-сюда от ревущего пламени до ощущения живого, пульсирующего тела Лексы в её руках.       - Ну, вот и всё, - говорит она, голос дрожит с каждым словом, будто ему приходится бороться, чтобы освободиться из тесноты её горла.       - Спасибо.       Кларк вздыхает от звука голоса Лексы, вздох настолько тяжёлый, что кажется, будто он наполнен всеми теми вещами, которые она, возможно, никогда не сможет выразить. Она позволяет этому голосу погрузиться в неё, напомнить ей, и она знает, что сейчас должна двигаться, знает, что должна развернуться и уйти, позволить Лексе отдохнуть после всего произошедшего, после атаки, после потерь. Она, должно быть, устала, настолько устала, что, вероятнее всего, чувствует это в своих костях, но Кларк не может пошевелиться.       Всё внутри кажется слишком громким и беспорядочным, слишком пульсирующим, слишком ярким, слишком тёмным, слишком многим, и всё, что она может делать, это стоять здесь, чувствуя боль, дрожь и существование.       - Кларк, - тихо зовёт Лекса позади неё, и лишь звука её имени на языке шатенки достаточно, чтобы вырвать слёзы из покалывающих глаз, чтобы вырвать приглушённый всхлип из горла. Она зажмуривается и обнимает себя руками, стоя посреди комнаты спиной к Лексе и чувствуя, будто сердце ушло в пятки, и, несмотря на то, что эта ночь ужасная и беспорядочная, кажется, будто что-то наконец, наконец встаёт на своё место.       И когда Кларк чувствует дыхание Лексы на своей шее, когда руки Лексы робко прикасаются к её талии, и это заставляет чувствовать её себя живой, как ничто другое, она понимает, что это «что-то».       Всё такое неспокойное, временное, страшное и просто хреновое, но сейчас середина ночи, они живы, и Кларк влюблена в Лексу.

***

¹ "Gyon au!" - "Иди!" ² "Frag em op!" - "Убей его!" ³ "Chil yu daun o wan op." - "Сдавайся или умри."