Глава 29
3 ноября 2017 г., 20:01
Небольшая боль вспыхивает за веками Кларк, когда она зевает, просыпаясь, и потирает глаза. Они сухие и ноющие - раздражённые от всего того дыма от огненной атаки и слишком большого количества пролитых слёз. Однако жгучая боль быстро забывается, когда она открывает их и замечает прижатую к ней обнажённую девушку с широко раскрытыми глазами, наблюдающими за Кларк.
Прикусывая губу, Кларк протягивает руку и проводит ею по пушистым волосам Лексы, косы которой уже не такие тугие и частично расплелись, распластавшись по подушке, которую девушки делили большую часть ночи.
- Привет, - шепчет она, и губы Лексы медленно растягиваются в улыбке.
- Что? - спрашивает Кларк, в то время как Лекса ничего не говорит и продолжает улыбаться так, будто скрывает какую-то тайну. Блондинка наблюдает, как эта улыбка растёт.
- Что? - повторяет Лекса, и Кларк закатывает глаза.
- Чего ты улыбаешься?
- Я думала.
- О чём?
Она думает, что уже знает ответ, и всё внутри делает сальто от этой мысли. Уголки губ блондинки тянутся вверх, и она не может не притянуть девушку ближе к себе.
Лекса проводит рукой по боку Кларк, вырисовывая узоры на её бедре кончиками пальцев, и поднимает бровь.
- Мы всегда будем вот так праздновать моё возвращение с битвы?
Кларк ошеломлённо моргает, а затем краснеет. Она пихает Лексу в живот и бормочет, тихо смеясь:
- Заткнись.
- Жизнь Командующей довольна опасна, Кларк, - говорит Лекса, улыбка шатенки растёт до тех пор, пока её губы не начинают заметно напрягаться, чтобы оставаться закрытыми, - словно игры с огнём.
Кларк качает головой, снова закатывая глаза.
- Это ты так шутишь? - протягивает она. - Твои люди знают, что у тебя есть чувство юмора?
- Это было весьма празднично, Кларк.
Когда Кларк выпускает протяжный стон, Лекса смеётся. Смех низкий, мелодичный, красивый и редкий, и Кларк хочется поселиться и жить в нём. Она зарывается головой в шею Лексы, положив руку на живот Командующей, и чувствует, как он содрогается под её пальцами от мягкого, сонного смеха. Вибрация успокаивает, и Кларк думает, что может просто остаться здесь с Лексой, вот так, до тех пор, пока снова не наступит конец света.
- Ну, если это значит, что ты сознательно начнёшь искать небезопасные ситуации только для того, чтобы получить приз, - говорит Кларк, медленно поглаживая большим пальцем пупок Лексы, - тогда мы определённо не будем праздновать вот так снова.
Лекса испускает самый мягкий вздох и утыкается носом в макушку Кларк, и блондинка не может не думать о том, что это, всё это, кажется таким невероятно сюрреалистичным. Этот момент, эта лёгкость, комфорт и радость кажутся просто сном, и Кларк грызёт крошечный червячок неуверенности и страха, что в любой момент она может проснуться.
Но Лекса не отдаляется. Она не исчезает ни в дымке, ни в мгновение ока, ни после широкого зевка. Она остаётся цельной и неподвижной, а её голос такой же настоящий и успокаивающий, как и воздух в лёгких Кларк, когда она шепчет:
- Ты не приз, Кларк.
Кларк отстраняется, чтобы посмотреть в глаза Лексы.
- Нет?
- Нет, - бормочет Лекса, качая головой. - Ты владеешь своим телом, как и своим сердцем. Их нельзя ни выиграть, ни завоевать.
Медленно улыбаясь, Кларк наклоняется, чтобы поцеловать грудь Лексы, но останавливается и резко отстраняется, когда замечает проблеск чего-то красного. Сердце до боли сжимается, а затем начинает быстро набирать обороты, когда она отстраняется ещё дальше, замечая бордовые пятна, покрывшие всю длину бока Лексы, и окрашенную простынь в небольшом пространстве между их телами.
- Кровь, - задыхается Кларк. - Здесь кровь. Лекса, у тебя кровь.
Лекса сдвигается, и Кларк прижимает руку к окрашенному боку, отчаянно пытаясь найти повреждения, которые, похоже, не хотят быть найденными.
- Кларк.
- Где ты ранена? - Кларк снова проводит рукой по боку Лексы. - Лекса!
Глаза покалывает от слёз, которые уже готовы вырваться наружу, и она уже близка к тому, чтобы попытаться перевернуть Лексу и исследовать её спину, когда руки Лексы поднимаются, цепляясь за запястье Кларк.
- Кларк, - снова говорит она, твёрдо и отчётливо.
Кларк резко вдыхает через нос, и на тело обрушается волна головокружения. Глаза подрагивают, и она сильно моргает, пытаясь отогнать пятна, которые внезапно появились в глазах. Когда она снова открывает их, пятна исчезают, и она ещё раз коротко вздыхает, прежде чем посмотреть на Лексу.
- Это твоя кровь, - мягко говорит Лекса. Она отводит глаза, аккуратно проводя кончиками пальцев по окрашенной в кровь повязке на руке Кларк.
Требуется минута, чтобы до блондинки дошли слова. Кларк медленно моргает, смотря на свою собственную руку и кровавую повязку на ней, а затем громко, тяжело выдыхает и закрывает глаза. Лекса в порядке. Она в порядке. Она, блять, в порядке.
Кларк облизывает губы, снова вздыхает и кивает.
- Я, должно быть, порвала несколько швов прошлой ночью.
Она качает головой, чувствуя, как сердечный ритм замедляется, а тело расслабляется. Слегка смеясь, она добавляет:
- Во время «празднования».
Однако Лекса не улыбается. Она, кажется, и вовсе не замечает, что вообще говорит Кларк, смотря в потолок мимо плеча блондинки. Она смотрит так, будто внезапно оказалась где-то очень далеко, где-то в облаках; будто она может и вовсе никогда больше не спуститься на землю.
- Хэй, - мягко говорит Кларк, нежно прижимая руку к коже между грудями Лексы. - В чём дело?
- Ты поранилась, - шепчет Лекса, заметно сглатывая, - об остриё моего меча.
- Ты знаешь, что это не твоя вина, - говорит Кларк. - Тот воин бросила меня в тебя. И вообще, если бы ты так быстро не среагировала и не сдвинулась, всё могло бы быть гораздо хуже.
Лекса закрывает глаза и мягко выдыхает через нос, крепко сжимая рукой бедро Кларк, которое накинуто на талию Лексы.
- Хэй, - снова шепчет Кларк. Она наклоняет подбородок Лексы, подталкивая его костяшками пальцев, пока Лекса не открывает ей свои глаза. - Я в порядке. Просто немного щиплет, и наложение новых швов не займёт много времени. Я в порядке. Хорошо?
Лекса смотрит на неё в течение долгого времени, будто оценивая искренность Кларк, но затем она медленно моргает и твёрдо кивает.
- Отлично, - говорит Кларк, наклоняясь, чтобы мягко прижаться к шатенке губами. Поцелуй медленный и полный, успокаивающий, и они обе растворяются в нём, их тела сливаются воедино, словно вода. Когда их губы отстраняются друг от друга, Кларк прижимается своим лбом ко лбу Лексы, слегка нависая над ней. Они остаются лежать таким образом так долго, что Кларк думает, что она могла бы просто слегка сдвинуться в сторону и снова уснуть, согреваясь в объятиях Лексы, но она знает, что им нужно вставать. Им нужно идти. Им ещё многое, слишком многое предстоит сделать.
- Ладно, - шепчет она, - как бы больно мне не было это говорить, нам пора вставать.
Лекса так протяжно и преувеличенно выдыхает, что это звучит как странная смесь рычания и скуления, и Кларк не может не засмеяться. Она думает о Полисе и о том, как Лекса фыркала словно ребёнок, когда солнце поднималось слишком требовательно, и смеётся ещё сильнее.
- Интересно, что бы подумали люди, если бы увидели тебя в таком состоянии, - дразнит она, - если бы они узнали, что вся такая всемогущая Командующая на самом деле маленькая соня, которая скулит, не желая вставать с кровати.
Лекса пристально смотрит на неё, сузив глаза.
- Не нужно думать об этом, Кларк, потому что никто никогда не узнает, - говорит она. - Поэтому видишь? Ты зря напрягаешь извилины.
Кларк снова громко смеётся. Тяжёлый, удивительный звук выпрыгивает из неё так, будто отчаянно желает, чтобы его почувствовали и услышали.
- Ох, правда?
- Правда.
- А что, если я захочу рассказать кому-нибудь?
Лекса ухмыляется, и ближе притягивает Кларк к себе.
- Мне очень нравится твой язык, Кларк, - говорит она. - Не хотелось бы вырезать его.
Кларк смеётся ещё сильнее, и Лекса притягивает её в поцелуй, который заглушает этот звук.
Когда они разрывают поцелуй несколько долгих минут спустя, Лекса довольно вздыхает, прижимает руки к щекам Кларк и шепчет:
- Твоя рука требует внимания.
- Так и есть.
Лекса перебрасывает Кларк на спину, нависая над ней всего мгновение, а затем вскакивает с кровати. Она встаёт перед девушкой, полностью обнажённая, и Кларк упивается открывшимся видом, беззастенчиво глядя на неё до тех пор, пока не понимает, что Лекса не шевелится. Смотря наверх, Кларк замечает, что Лекса ухмыляется ей, и блондинка стонет.
- Ну и кто теперь скулит, Кларк?
***
Как только они полностью одеваются, Кларк открывает дверь и тут же вздрагивает от испуга. Индра стоит словно статуя прямо за дверью, глаза суровы, а рука крепко стискивает рукоятку меча, прикреплённого к её бедру. Она рассматривает Кларк, и блондинка наблюдает за тем, как глаза женщины скользят вниз от её лица к шее и груди, а затем обратно, что Кларк считает странным, но просто игнорирует это и приветствует воина с кивком. - Индра. Индра сжимает губы и слегка качает головой. - Небесная Девчонка. - Знаешь, у меня есть имя, - говорит ей Кларк, но Индра лишь смотрит на неё с застывшим выражением лица, поэтому Кларк просто вздыхает и обходит её. Когда они добираются до медицинского отсека, Индра без слов встаёт перед входом, повернув тело так, что она может одновременно видеть практически во всех направлениях, а Кларк и Лекса заходят внутрь. Рэйвен сидит на столе лишь в штанах, одном ботинке и спортивном лифчике, в то время как Эбби ходит вокруг неё, проверяя спину и ощупывая разные точки на её ногах и ступнях. - И как боль? - Кларк слышит, как спрашивает её мать. - Э, не более или менее обычного, - говорит ей Рэйвен. Она поднимает глаза, когда Кларк прочищает горло, и её губы едва затрагивает улыбка, тут же спадая до мрачной линии, когда взгляд девушки натыкается на Лексу. Кларк практически может увидеть, как на плечи Рэйвен опускается вес, как она будто закрывается в себе, и её голос становится слабым и напряжённым. Она знает, что Рэйвен думает о нападении и своей роли в нём. - Кларк, привет. - Привет, - мягко говорит Кларк, а затем пересекает комнату. Она сжимает плечо Рэйвен и смотрит на ногу девушки. - Всё в порядке? - Да, да, всё хорошо, - заверяет Рэйвен, постукивая кулаком по своему бедру. - Просто проверка. - У Рэйвен всё хорошо, - говорит Эбби, и Кларк борется с побуждением закатить глаза. Она игнорирует слова своей матери, но когда Эбби смотрит на неё, она замечает, как взгляд женщины тут же падает на её бицепс. - С другой стороны, я вижу, что у тебя не всё хорошо. Кларк смотрит вниз, замечая маленькое красное пятно, просачивающееся сквозь материал свежей рубашки, которую она нашла в новой комнате Лексы. - Я в порядке, - говорит она, прочищая горло. - Просто порвала несколько швов. - Да уж, нет необходимости угадывать, каким образом это произошло, - протягивает Эбби, сжимая губы, а Рэйвен выпускает маленький, хриплый смешок. - О чём ты говоришь? - огрызается Кларк, и Рэйвен снова посмеивается. - Я не собиралась ничего говорить, - говорит она, дотягиваясь до пустого медицинского лотка по другую сторону стола, на котором она сидит. - Я полагала, ты знаешь. Она поднимает металлический поднос, чтобы Кларк смогла увидеть в нём своё отражение, и блондинка вынуждена противиться побуждению раскрыть рот, когда её взгляд падает на большую пятнистую отметку у основания собственной шеи. Кларк тут же кладёт свою руку на метку, хотя и знает, что это бессмысленно, потому что все её уже увидели, включая её мать, чьи суженные глаза теперь перескакивают от неё к Лексе и обратно. Кларк неловко переминается с ноги на ногу в странной, напряжённой тишине, которая внезапно заполнила комнату, нарушаемая лишь тихим, хриплым смехом Рэйвен. - Это так неловко, - усмехается Рэйвен. - Обожаю. Сжимая челюсть, Кларк смотрит на Лексу, чувствуя, как к лицу и шее приливает тепло. Лекса неподвижно стоит рядом с ней, явно избегая взгляда Кларк, и, пока она держит свою голову высоко поднятой, она явно не долго думает, решая, что пора уйти на перерыв. Вежливо прочищая горло, Лекса просто разворачивается на пятках и уходит, не сказав ни слова и рванув в сторону задней части медицинского отсека, где находится Алгор. - Становится всё интереснее и интереснее, - говорит Рэйвен, смеясь ещё сильнее над быстрым, безмолвным уходом Лексы. Затем она сжимает неповреждённую руку Кларк. - Спасибо за это, Кларк. Ты действительно подняла мне настроение. Хотя слова беззаботны и непредвзяты, Кларк может сказать по пронзительному взгляду Рэйвен, который она устремляет на блондинку, что она намеревается обсудить с ней это позже, предпочтительно, когда мать Кларк не будить парить над ними словно муха, которая ищет место для приземления.***
Нервирующая тишина сгущает воздух медицинского отсека, в то время как Кларк напряжённо сидит на столе, который покинула Рэйвен, чтобы вернуться на свою станцию. Она прячет глаза, в то время как её мать закатывает рукава, снимает её теперь бесполезную повязку и начинает промывать рану. Теперь их только двое. - Ты порвала шесть швов, - тихо говорит Эбби. Кларк лишь кивает, ничего не говоря, и Эбби вздыхает. - Это просто месиво, - бормочет она. - Ты должна была позволить мне зашить эту рану, Кларк. Мне нужно будет удалить швы и снова наложить их на всю рану, чтобы не осталось шрама. - Нет, - говорит Кларк, качая головой. - Кларк. - Нет, просто исправь то, что нужно, и оставь остальное в покое, - говорит ей Кларк. - Мне плевать на шрамы. - Кларк, ты ведёшь себя глупо. - Почему? - оспаривает Кларк. - Почему не соглашаться с тобой, это глупо? Ты хочешь одного, а я хочу другого. Это не делает меня глупой. Я думаю, ты уже доказала, что не соглашаться с твоими решениями довольно разумно, не так ли? Эбби кладёт ватный тампон, который она использовала, чтобы промыть рану Кларк, и отходит. Прижав руки к столу, Эбби опирается на них и тяжело опускает плечи, роняя голову между ними. Это заставляет блондинку нервничать, но она игнорирует это чувство и оставляет свою челюсть крепко сжатой, а решимость непоколебимой. - Мне жаль, - говорит Эбби, слова приглушаются от того, что её голова опущена между руками. Кларк слышит, как она рвано вздыхает, а затем снова встаёт в полный рост. Глаза Эбби блестят, когда она смотрит на свою дочь, и Кларк прилагает усилия, чтобы не отвернуться. - Я сожалею о нападении, Кларк. Я не… Она вздыхает и качает головой, а затем блеск в её глазах превращается в заметные слёзы, выпирающие за края и угрожающие вылиться за них. - Я пытаюсь принимать правильные решения. Я стараюсь, чтобы эти люди были в безопасности, чтобы они были живы. Я стараюсь сделать как лучше, но как кто-нибудь может хотя бы начать понимать, что это такое? Кажется, будто каждый раз, когда я пытаюсь, я делаю только хуже, и я уже не знаю, что делать дальше. Слыша то, как её мать ломается таким образом, выставляет все свои страхи и волнения на показ, тянет внутренности Кларк и заставляет её почувствовать тошноту. Она обильно сглатывает. - Ты должна прислушиваться ко мне, - говорит она, и ненавидит то, как ломается её голос. Это едва слышно, но она всё же слышит это и знает, что её мать тоже. - Ты ребёнок, Кларк! - огрызается Эбби, хотя это и звучит скорее как громкий, гулкий всхлип, нежели что-то хотя бы отдалённо агрессивное, и это лишь усиливает боль Кларк. - Ты мой ребёнок. Я вынашивала тебя. Я проверяла твою кровать на наличие монстров. Я пела тебе, когда ты болела. Ты мой ребёнок, Кларк. Думаешь, я хочу всего этого для тебя? Я не хочу, чтобы ты принимала такие решения. Я не хочу, чтобы ты тащила весь этот вес на своих плечах. Я хочу защитить тебя от этого, от всего этого, но я… каждый раз, когда я пытаюсь, я… Эбби прерывает себя, быстро вытирает глаза и нос и качает головой. Она не смотрит Кларк в глаза, когда шепчет: - Я делаю всё, что в моих силах. Слова ударяют по сердцу Кларк словно хлыст, и она слышит свой собственный голос в голове, видит крепко стиснутую челюсть и суровые глаза Октавии. Я делаю всё, что в моих силах. Этого недостаточно. На глаза Кларк наворачиваются слёзы, а в груди настолько тесно, что ей становится трудно дышать, и каждый раз, когда она глотает, горло царапается и кричит в знак протеста. Это уже слишком. - Кларк. Кларк и Эбби вместе поворачиваются на голос, выставляя напоказ свои покрытые слезами щёки. Лекса стоит в нескольких шагах от открытого дверного проёма в дальнем конце медицинского отсека, и первое, что замечает Кларк, это то, что косы Лексы теперь тугие и аккуратные, а волосы немного менее растрёпанные. Следующее, что она замечает, это то, что Лекса смотрит на неё, а одна из бровей Командующей изогнута в немом вопросе. Рвано выдыхая, Кларк быстро вытирает глаза. - Я в порядке, - говорит она, и Лекса задерживается всего на мгновение, прежде чем посмотреть на Эбби, кивнуть Кларк, и развернуться, снова исчезая. С её уходом на них снова падает тишина. Кларк смотрит на свои ноги, свисающие со стола, и прислушивается к тому, как её мать шмыгает носом и вытирает щёки и руки. Эбби быстро проводит дезинфекцию и возвращается в сторону Кларк. - Хочешь укол или мазь? - спрашивает она, голос хриплый, но уверенный, будто того разговора, который у них был, никогда не было, будто она никогда не ломалась, будто они в порядке, в порядке, в порядке, и всё просто отлично. - Ты знаешь, что я не люблю уколы. - Мазь не даст такого же эффекта, - предупреждает Эбби, и Кларк кивает. Ей хочется кричать. Это чувство расползается по каждому дюйму её тела. - Я знаю, - вместо этого говорит она, контролируя свой голос. - Я буду в порядке. Эбби наносит обезболивающий крем и даёт ему пару минут для того, чтобы он начал действовать. - Дай знать, когда начнёт покалывать. После соглашающегося кивка Кларк, они снова впадают в оглушающую тишину. Однако Эбби едва ли позволяет ей разжиться, прочищая горло и тихо спрашивая: - Итак, как долго это продолжается? Часть её хочет поиграть в дурочку, притвориться, что она не знает, о чём говорит её мать, или просто отрицать это как можно дольше и увереннее. Она не хочет иметь с этим дело, с протестом, который она, вероятнее всего, получит в ответ. Сейчас ей не хочется иметь дело ни с чем и ни с кем. Тем не менее, это не мешает ей ответить. Никогда не мешает. - Я не знаю точно, - честно говорит она. - Уже какое-то время. - Понятно. Кларк слегка шевелит рукой. - Покалывает. Как только Эбби начинает свою работу над рукой Кларк, она спрашивает: - Это просто секс или вы… - Мам, - стонет Кларк, закатывая глаза к потолку и наклоняя назад голову. - Я не могу задать вопрос? - Не этот вопрос. - Кларк, я просто пытаюсь позаботиться о тебе. - Ты суешь нос не в своё дело. - Я твоя мать. - Я люблю её. Эбби замирает, а игла в её руке застывает на пол пути через открытую рану Кларк. Когда блондинка прочищает горло, Эбби вздрагивает и быстро просовывает иглу до конца. Она заканчивает накладывать остальные швы в тишине, которая поедает Кларк так, будто она большая и живая достаточно для того, чтобы отрастить зубы. - Ты не одобряешь её, - говорит Кларк, больше не в силах терпеть тишину, когда Эбби заканчивает накладывать новую повязку. - Знаю, что не одобряешь. - Я не знаю её, Кларк, - отвечает её мать, понижая голос. - Я знаю только то, что эта девушка несёт кучу ответственности, что вес на её плечах... - Просто скажи уже, что хочешь сказать, - настаивает Кларк, и Эбби вздыхает. - Кларк, - говорит она, кладя руку на колено своей дочери, - я вижу, что Лекса очень сильная, очень способная, что она заботится о тебе. Это очевидно. - Но? - Но если ты останешься с ней, ты навсегда будешь привязана к этой жизни - ко всей этой драме, хаосу и войне. Ты всегда будешь сражаться, Кларк; одно сражение за другим за мир, который никогда не наступит или не продлится слишком долго, и ты никогда не будешь свободна. От этих слов Кларк перестаёт дышать. Она думает о светящемся лесе, вспоминает ощущение руки Лексы в своей, когда та предложила ей кратковременный побег. Даже столкнувшись с волной гнева и ненависти Кларк, Лекса была рядом и пообещала ей, что на какой-то миг они снова могут стать детьми. Какое твоё желание, Кларк? - Это не важно, - говорит Кларк, качая головой. - Не важно, если мы всегда будем сражаться или никогда не обретём мир. Мы всегда будем нести этот вес, независимо то того, что происходит. Люди, которых мы потеряли, решения, которые мы приняли. Это никогда не прекратится. Кларк поднимает руку, чтобы вытереть влажный уголок глаза. - Но знаешь что? Думаю, меня это наконец начинает устраивать. - Как? - спрашивает Эбби. - Как тебя может это устраивать? - Потому что, мам, - шепчет она, - даже если мы никогда не сможем быть по-настоящему вместе, когда я с Лексой, я чувствую себя свободной.***
Алгор, которому Эбби наконец разрешила покинуть медицинский отсек, идёт рядом с Индрой, два воина сопровождают Кларк и Лексу в тюремную камеру. Ему сказали не перетруждаться, но Кларк может сказать, что ему не терпится выйти на улицу, походить, почувствовать солнце. Она просто рада, что он снова рядом с ней. - В этот раз не сдерживайся, - говорит Кларк, как только они подходят к двери. - Нам нужны ответы. Лекса вскидывает бровь, но затем просто склоняет голову в твёрдом кивке. Закрывая глаза, Кларк пользуется моментом, чтобы подготовить себя. Она думает о том, как чувствовала себя, когда наблюдала за тем, как палатка Лексы вспыхивает в огне, о том притоке жара к своему лицу, когда она смотрела на горящую койку, до которой не могла добраться, о тех бешеных ударах сердца, когда она бежала по лесу, по которому были разбросаны тела. Она позволяет страху и гневу ожить и вырваться на свободу, полностью затопить всё тело так, будто она переживает всё это по новой, и когда это происходит, Кларк открывает дверь. Она врывается в камеру словно огненная буря, её ярость высасывает кислород из комнаты, пока она не начинает чувствовать себя огромной и неудержимой, а Лекса идёт прямо по её пятам, оставляя Индру и Алгора стоять на страже у двери. Эхо поднимает глаза, быстро моргая, когда лампочки внезапно мерцают, и хмурит брови. - Вставай, - огрызается Кларк на скованную девушку. - В чём дело? - спрашивает Эхо, и Кларк чувствует, как огонь в её венах становится ещё жарче. - Я сказала вставай, - Кларк делает шаг вперёд и хватает другую девушку за ворот рубашки. Она незамедлительно использует материал, чтобы вздёрнуть Эхо на ноги. - В какую бы игру ты не играла - вся эта тишина и загадочные замечания - она окончена. Эхо сжимает челюсть и поднимает подбородок. Она встречает взгляд Кларк суровыми и решительными глазами, спрашивая низким и холодным голосом: - Думаешь, я боюсь тебя, Небесная Девчонка? Ещё сильнее вжимая кулак в рубашку Эхо, Кларк наклоняется до тех пор, пока их носы практически не соприкасаются друг с другом, и понижает свой голос, чтобы соответствовать голосу Землянки. - А должна бы. Кларк не была готова к тому, что Эхо неожиданно дёрнет своими скованными в кандалы руками и ударит ими словно одним большим кулаком в живот Кларк. Блондинка спотыкается, отступая назад, и тяжело дышит, когда воздух выбивается из её лёгких, и, прежде чем она успевает хотя бы открыть рот, чтобы пополнить запасы кислорода, Лекса достаёт свой меч и прижимает его к животу Эхо. Лекса ровно удерживает лезвие над грязной, измятой рубашкой Эхо, прямо под её грудной клеткой. - Прикоснёшься к ней снова, - рычит Лекса, её голос хриплый и суровый, устрашающий в своём обещании, - и я выпотрошу твои внутренности на землю, пока ты ещё будешь дышать. Кларк наконец удаётся сделать глубокий вдох и взглянуть на Лексу. Командующая наготове, но не напряжена, а её глаза говорят Кларк, что эта угроза - далеко не пустые слова. Всё внутри переворачивается, а в горле становится сухо, но она снова делает глубокий вдох, борется с болью в своём животе и возвращает своё внимание обратно к заключённой. Эхо едва ли заботит угроза Лексы, как, впрочем, и угроза её клинка. Она, не отрываясь, смотрит на Кларк и даже сильнее наклоняется вперёд, прижимаясь к мечу Командующей. - Я неделями жила в клетке, словно животное, - выплёвывает она. - Когда я едва начала говорить, я сидела под половицей и наблюдала как вражеский клан перерезает глотки моим родителям. Меня били кнутом, обучая быть воином Азгеды. Я жила на грани смерти. Я не боюсь тебя, Небесная Девчонка. И никогда не буду. Кларк чувствует, как сердце в груди сжимается, когда в голове вспыхивают картинки, вызванные словами Эхо. На мгновение она оступается, не в силах ничего сказать. - А я? - бросает Лекса, заполняя тишину. - Ты не боишься меня, Natrona? Ожесточённые черты лица Эхо ослабевают на мгновение, лишь на мгновение, прежде чем она опять становится каменной крепостью. Она ничего не говорит, не подтверждая и не опровергая страх перед Командующей, и Кларк наблюдает за тем, как она прижимается к мечу Лексы, за тем, как она не отступает, даже когда её одежда начинает окрашиваться в бардовый вокруг наконечника лезвия. По коже Кларк пробегают мурашки, когда она думает о Финне и о том, как она чувствовала себя, когда наблюдала за тем, как он был прикован к столбу, о том, как она чувствовала себя, прижимаясь к наконечнику копья Индры и позволяя ему разрезать свою плоть, и вдруг она понимает… - Хватит, - говорит она, делая шаг вперёд. Она нежно прикасается к предплечью Лексы, и, хотя Лекса и не отступает, она слегка опускает меч так, чтобы он больше не пронзал кожу Эхо. Ледяной зелёный взгляд ни разу не сдвигается с Землянки. Кларк делает ещё один шаг к Эхо, встречается с ней глазами и тихо спрашивает: - Кого ты защищаешь? Глаза Эхо едва заметно расширяются, но вместо ответа она лишь сжимает челюсть и качает головой. - Кого-то близкого, - говорит Кларк, глядя на Лексу. Эти слова привлекают взгляд Командующей, и Кларк замечает, как в её глазах мелькает воспоминание и осознание, когда они смотрят друг на друга. Затем Кларк поворачивается к Эхо и спрашивает: - Твоя королева держит в плену кого-то близкого тебе в качестве рычага? Кто-то пострадает? Будет убит? Суровые глаза Эхо блестят, а её дыхание учащается, когда она начинает резко и громко дышать через нос. Тем не менее, её голос лишь слегка подрагивает, когда она говорит: - Я не обязана отчитываться перед вами. - Вообще-то, должна, - говорит ей Кларк, в ней снова вспыхивает гнев. - Ты должна отчитаться передо мной. Ты должна отчитаться перед моими людьми. Ты должна отчитаться перед Беллами, и… - Ты должна отчитаться перед своими людьми, - говорит Лекса, - и передо мной. Слишком много крови было пролито прошлой ночью. - Люди погибли, Эхо, - рычит Кларк. - Люди мертвы, много людей, и твоя Командующая могла бы быть одной из них. Мы знаем, что твои люди использовали данную тобой информацию и украденные тобой припасы, чтобы начать атаку. Ты должна начать говорить. - Моя Kwin, - начинает Эхо, но затем снова закрывает рот на замок. Она расширяет глаза, будто удивляясь самой себе, а затем качает головой. - Твоя Kwin не твоя Хеда, - шипит Лекса. - Ты совершила измену и заплатишь за это своей жизнью, как и те в лесу. - Или можешь начать сотрудничать с нами, - быстро говорит Кларк, и Лекса поворачивает голову в её сторону. - Дай нам необходимую информацию, и мы можем пощадить тебя. Лекса тут же открывает рот, чтобы что-то сказать, но Кларк изо всех сил пытается убедить Лексу взглядом, чтобы та доверилась ей. С секунду она думает, что это не сработает, но затем Лекса закрывает рот, образуя губами тонкую линию, и поворачивается обратно к Эхо. Глаза Землянки более выразительны, чем когда-либо видела Кларк, более широкие и более уязвимые, чем когда-либо прежде, когда она смотрит на Лексу. Кларк знает, что она ждёт подтверждения с уст Командующей, что это предложение - правда, что её могут пощадить, защитить. Когда Лекса наконец кивает, плечи Эхо безвольно падают. - А теперь говори, - требует Лекса. - Она всё видит, - говорит Эхо, облизывая свои заметно потрескавшиеся губы. - Она узнает, что я предала её. - Ты будешь под защитой, - заверяет Кларк, но Эхо качает головой. - Я волнуюсь не за свою жизнь, - говорит Землянка, - я волнуюсь за жизнь своего брата. - У тебя есть брат? - Он болен, - бормочет она, - поражён. Выражение лица Лексы становится мрачным, когда она коротко кивает, но Кларк не понимает, что это значит. - Он был изгнан нашими людьми, когда был младенцем, - говорит ей Эхо, - но я защитила его. Я спрятала его, но она видит. Она знает. - И она использовала твоего брата, чтобы заставить тебя прийти сюда, когда узнала, что ты пережила события на горе, - говорит Кларк, заполняя пробелы. - Значит, они уже были здесь, планировали всё ещё до начала войны. Вот только они разработали новый план, когда… - Они разработали много новых планов, - говорит Эхо, перебивая её. - Они следили за каждым ходом, а ещё слушали. - Слушали? - спрашивает Кларк. - Как? - Члены Азгеды, состоящие в высшем совете, - говорит ей Эхо. - Они передавали свои знания из Полиса. - Значит, люди, наблюдающие за лагерем, - говорит Кларк, - знали, что я была в Полисе. Эхо кивает. - Они знали, что ты присутствовала там, да, и о твоей… твоей близости с Командующей. Они знали, что ты отправишь просьбу о помощи, если тебя атакуют по пути сюда. Они догадались, что Командующая лично приедет сюда ради Небесной Девчонки. Желудок Кларк сжимается, а голова начинает идти кругом от этой информации. Если бы она не послала за помощью, если бы Лекса не пришла за ней - они сыграли прямо по сценарию; или, скорее, Ледяной народ отмечал каждый их шаг и предвидел следующий. Они словно фигурки на шахматной доске, думает Кларк, только вот она не уверена, как много фигурок у них осталось. - Ты не должна была пережить нападение прошлой ночью, - говорит Эхо, смотря на Лексу. - Как и твоя охрана. - Убить Командующую значит убить коалицию, - говорит Лекса, и Эхо кивает. - Но почему бы просто не отправить кого-нибудь убить её по пути сюда? - спрашивает Кларк. - Почему не в Полисе? Почему не в лагере помощи? Почему сейчас? Почему здесь? Теперь Эхо поворачивается, чтобы взглянуть на Кларк. - Потому что ты здесь. - Я? - хмурится Кларк в замешательстве. - Какое я имею к этому отношение? - Огромное, - вздыхает Лекса, поворачиваясь к Кларк. - В Полисе возникли подозрения касательно твоих намерений. - Да, я помню, - говорит Кларк, а затем её глаза расширяются, когда суть этих слов начинает быстро проясняться. - Подозрения - это искра, - говорит Эхо, щёлкая пальцами, будто она зажигает спички. - Атака должна была быть пламенем, а смерть Командующей - огнём, который невозможно потушить. - Война, - говорит Лекса. - Война, - кивает Эхо. - Когда Trigedakru начали бы искать ответы и месть, Азгеда была бы скрыта, Командующая была бы мертва, а Небесные Люди обвинены. Тогда бы моя Kwin пришла бы с предложением союза между между Небесными и Азгедой. - С оружием из Горы Везер и нашими технологиями, - говорит Кларк, желудок скручивает, - и численностью Ледяного народа… - Остальные кланы были бы вынуждены подчиниться, - заканчивает Эхо. Кларк видит, как Лекса на мгновение закрывает глаза и сильнее сжимает челюсть, пока не начинает казаться, что это уже физически причиняет ей боль, но затем она снова открывает глаза и быстро засовывает свой меч обратно в ножны. - Теперь это закончится, - рычит Лекса, её голос низкий и резкий, - Где твоя Kwin? - Близко, - говорит ей Эхо. Она колеблется, прежде чем продолжить. - Мой брат будет страдать от её руки, а затем умрёт. Это будет цена за мою измену. - Нет, если мы сможем помочь, - говорит Кларк, и Лекса кивает. Затем Кларк вытаскивает из своего кармана небольшой ключ, который она изъяла у одного из охранников, прежде чем отправить его по своим делам. Она делает шаг вперёд, чтобы открыть кандалы на запястьях Эхо. - Я сниму с тебя это, - говорит она, - но ты должна будешь оставаться здесь до тех пор, пока мы не поговорим с остальными и не решим, что делать со всем этим. Ты же не собираешься сделать ничего глупого, не так ли? Эхо слегка качает головой, и Кларк кивает. - Ладно. Хорошо. Она освобождает запястья Землянки от кандалов и быстро отходит назад, когда Эхо низко выдыхает и потирает свои ноющие запястья. Затем она удивляет их обеих, когда просто прислоняется к стене и сползает по ней на пол. - Она не остановится, - говорит Эхо, смотря на Лексу. - Ты знаешь силу её жажды. Она придумает новый план, если придётся, и она всё видит. Её бой только начался. Лекса резко вдыхает через нос, кидая взгляд на Кларк. В её глазах плещется зелёный огонь, танцующий с мрачным обещанием, когда она говорит: - Её бой окончен.
