this heart, fossilized and silent (once was tender and once was violent)

      К тому времени, как Кларк с Лексой заканчивают разговаривать с Эхо, всё тело блондинки ломит от усталости. Колени болят от слишком долгого стояния, приседания и неустанного передвижения по маленькой комнате, в которой они обсуждали места, преимущества, стратегии и возможные результаты, используя информацию Эхо и её знания о королеве. Когда Лекса соглашается, что на сегодня всё, Кларк практически поёт от радости. Она более, чем готова рухнуть на кровать и прижаться к тёплому телу Лексы, которое успокаивает её, но она знает, что сначала ей нужно зайти и поговорить с Рэйвен. Им понадобится её помощь с некоторыми вещами.       Когда они выходят из тюремной камеры, Кларк с удивлением обнаруживает ожидающего Беллами. Он опирается на изогнутую стену тоннеля, стоя в сторонке от Индры и Алгора, от двух неподвижных статуй, препятствующих проникновению. Кларк не видела его с момента нападения, и не уверена, что готова видеть его сейчас. Как бы она ни сочувствовала ему, какая-то часть её всё ещё горит от гнева.       - Кларк, - говорит он, его голос ломается, будто он не использовал его несколько часов, дней. Он звучит таким же истощённым, как и чувствует себя Кларк.       Напрягаясь, Кларк тяжело вздыхает и проталкивается мимо него.       - Она устала, но ты можешь увидеться с ней, если хочешь.       - Кларк, подожди.       - Она больше не закована, - бросает Кларк через плечо, всё ещё шагая рядом с Лексой и следующими за ними Индрой и Алгором, - но она не покинет эту комнату. Так что, если хочешь, можешь пойти и поговорить с ней, но она никуда не уйдёт.       - Я был зол! - кричит Беллами, его голос напрягается, увеличивая свою громкость, и Кларк закрывает глаза, останавливаясь.       Когда она снова открывает их, Лекса стоит прямо перед ней с поднятыми в немом вопросе бровями, и Кларк дарит ей усталую, ленивую улыбку.       - Идите, - бормочет она. - Я догоню вас.       Лекса бросает резкий взгляд в сторону Беллами, но не задаёт Кларк никаких вопросов. Она лишь указывает Индре и Алгору, чтобы те следовали за ней, и разворачивается, чтобы уйти. Когда они скрываются за углом и исчезают из поля зрения, Кларк глубоко вдыхает и поворачивается к брюнету. Беллами не двигался, он всё ещё стоит, прислонившись к стене рядом с тюремной камерой и смотря на пол, его лохматые волосы свисают с наклоненной головы.       - Когда ты ушла, - приглушённо хрипит он, шероховатый голос тянет все внутренности Кларк, - я был зол.       Кларк ничего не говорит, а лишь подготавливает себя, скрещивая на груди руки и наблюдая за тем, как Беллами качает головой, глядя на пол. Она пытается не думать о том дне, когда она ушла, о прощении, которое он ей подарил, о прощении, которое, они оба знали, он не может подарить по-настоящему. Она пытается не думать о том, от чего она убегала и о том, как часть её, вероятнее всего, никогда не перестанет убегать.       - Но не поначалу, - говорит он ей. - Сначала я просто волновался. Я подумал, что, может, ты просто не мыслила ясно, может, тебе просто нужно было немного пространства.       Он проводит рукой по волосам, а затем откидывает голову на стену и смотрит на блондинку.       - Я думал о том, чтобы пойти за тобой.       - Я рада, что не пошёл, - говорит Кларк, крепче обнимая себя. - Я не хотела, чтобы меня нашли.       - Я знаю, - кивает Беллами, и с каждым вздохом кажется, будто его плечи опускаются всё ниже, будто он всё глубже зарывается в себя. - Я не хотел знать этого, но я знал.       Он снова проводит рукой по своим волосам, убирая их с глаз.       - Через несколько дней я был менее обеспокоен и более рассержен. Я думал, что ты эгоистка, что ты убежала от того, что мы сделали, убежала ото всех нас после всего того, что произошло.       Внутренности Кларк извиваются, а грудь сжимается до тех пор, пока не создаётся впечатление, что она может развалиться.       - Я не убежал, - говорит Беллами, и эти слова похожи на пощёчину, хотя Кларк знает, что они были сказаны не для того, чтобы навредить, не сейчас, больше нет. - Рэйвен не убежала. Октавия не убежала. Но ты убежала. Ты просто сбежала.       Слова будто не хотят выходить наружу, когда Кларк неуверенно переминается с ноги на ногу и шепчет:       - Я знаю.       - И я был в ярости, - говорит он, делая громкий и глубокий вдох и выдыхая так, будто воздух содержит в себе частички его души, тяжёлые и живые. - Не думаю, что я даже осознавал то, насколько сильно злился. Иногда я всё ещё злюсь, но теперь я понимаю. Думаю, что понимаю.       Кларк облизывает губы и кивает.       - Я не хотела, чтобы тебе пришлось понимать это, - бормочет она, и Беллами дарит ей слабую улыбку.       - У меня были кошмары, - говорит он ей, его глаза блестят, несмотря на крепко стиснутую челюсть, будто это может каким-то образом предотвратить нервный срыв, - после того, что мы сделали, и иногда я просыпался в такой ярости. Я выходил наружу, наблюдал за тем, как они все дурачатся или просто расслабляются и не знают, не понимают того, что мы сделали для них, и я… я злился на них за это.       Его голос снова срывается, прежде чем полностью затихнуть, но он проталкивается наружу, всё это горе слишком глубоко для того, чтобы находиться в такой молодой душе.       - Я злился на них за то, что они были счастливы, потому что сам не мог. То, что мы сделали, это во мне, из-за этого ты ушла, это сломало Джаспера, это закалило Октавию, и они… - он бесцельно машет рукой, указывая на всех людей, которых они не всегда могут видеть, возможно, даже не всегда назвать по имени, но которых всегда защищают. - Они не должны чувствовать что-либо из этого, и я ненавижу, что злился на них за это, что иногда всё ещё злюсь.       - Я знаю, - тихо шепчет Кларк, и это правда. Она вытирает глаза и рвано вздыхает. - Знаю.       - Но теперь я понимаю, - говорит он ей. - Ты не хотела злиться на них. Ты не хотела винить их за то, что мы сделали. Ты хотела в одиночку нести этот вес, но не могла сделать это незамедлительно. Может, всё ещё не можешь, и теперь я понимаю. Я понимаю, почему ты ушла.       Кларк сглатывает подкатывающий к горлу комок и кивает, а затем снова разворачивается. Она просто хочет уйти, вернуться к Лексе; позволить этому и всему миру ускользнуть на какое-то время. Она едва успевает сделать два шага, как Беллами снова обращается к ней.       - Ты с Лексой, - говорит он, и это не вопрос.       - Да, - говорит Кларк, не поворачиваясь, и хотя блондинка и затаила дыхание, она держит голову высоко поднятой, даже несмотря на то, что стоит к нему спиной.       Однако она удивляется, когда Беллами лишь вздыхает и говорит:       - Мне жаль за то, как я повёл себя с Эхо. Ты была права. Я должен был… Я знаю, что должен был доверять тебе. Я должен был доверять твоим инстинктам.       - Кларк, - говорит он, и Кларк наконец начинает дышать и снова поворачивается к нему лицом. Он встречает её взгляд своими мокрыми, но искренними глазами. - Я не повторю эту ошибку снова.       Кларк понимает всю тяжесть того, что говорит ей Беллами в этот момент. Он доверяет ей, будет доверять ей, даже в её любви к Лексе. Она не может выразить словами, что это значит для неё, поэтому просто сглатывает комок в горле и кивает. С минуту они просто стоят в тишине, пока Кларк не дует вверх на свои влажные глаза и не указывает рукой в сторону двери.       - Ты должен поговорить с Эхо.       - Не думаю, что смогу, - слабо отвечает Беллами. - После того, что она сделала, я не думаю…       - Всё не так просто, как кажется, - говорит Кларк, перебивая его. Она снова указывает в сторону двери. - Ты должен поговорить с ней, Беллами. Вы не такие уж и разные.       Беллами поднимает бровь, но всё равно кивает, и Кларк думает, что их разговор закончен, но когда она поворачивается, чтобы уйти, он снова обращается к ней.       - У тебя они тоже есть, - говорит он, и Кларк разворачивается. - Кошмары. Тебе они тоже снятся.       Долгое время они молча смотрят друг другу в глаза, пока Кларк мягко не вздыхает.       - Да, - шепчет она. - Снятся.       Она не готова к тому, как застывает её сердце, как по коже пробегают мурашки, когда Беллами тихо спрашивает:       - Что, если мы уничтожены? - он вытирает глаза грубыми ладонями, прежде чем снова взглянуть на неё. - Что, если это, всё то, что мы сделали… что, если это уничтожило нас?       Кажется, будто этот вопрос ударяет прямо под дых, выбивая кислород из лёгких, но Кларк возвращает воздух так же быстро, как он и покидает орган дыхания, заставляя себя стоять прямо и неподвижно.       - Я не знаю, - шепчет она, не в силах лгать ему здесь, сейчас. - Может, мы просто должны попытаться восстановиться.       Они были созданы для этого, думает она. Им было предназначено восстановить мир после того, как его оставили в руинах. Она просто никогда не думала о том, что в этом процессе они сами останутся в руинах.       - Может, мы просто должны попробовать.

***

      Кларк практически врезается в Лексу в проходе рядом с комнатой, которую они сейчас делят. Командующая несёт в одной руке поднос с едой и напитком, а в другой - палку с обугленной белкой, и она замирает, когда чуть было не сталкивается с Кларк.       - Пахнет восхитительно, - стонет Кларк, указывая Лексе, чтобы она шла в их комнату. - Где Индра?       Она быстро оглядывается, но никого не замечает.       - И Алгор?       - Едят снаружи, - говорит ей Лекса. - Индра настояла на том, чтобы понаблюдать за твоими людьми.       - Точнее ты настояла на том, чтобы побыть какое-то время в одиночестве? - смеётся Кларк.       - Мы должны поесть, - говорит Лекса, уголок её рта слегка приподнимается. Она проскальзывает в комнату, а следом за ней Кларк. - Ты говорила с Рэйвен?       Кларк снова стонет, прислоняясь к двери с внутренней стороны, и этот звук превращается в детский скулёж.       - Нет, затянулась в разговор с Беллами и забыла. Сейчас пойду.       - Сначала поешь, - твёрдо говорит Лекса, опуская поднос и вертел. Она отрывает от белки кусочек мяса и подходит к Кларк, поднося кусочек к её губам. Кларк думает о той ночи в лесу, ночи, когда Лекса держала еду у её обветренных и потрескавшихся губ и просила её поесть. Чувствуя, как в груди разбухает сердце, она мягко вздыхает и забирает пищу из пальцев Лексы своими зубами, располагая руки на талии Командующей. Она нежно притягивает её ближе к себе, и Кларк живёт ради той маленькой улыбки, которая появляется на податливых губах Лексы при этом единственном действии.       - А ты всё ещё будешь кормить меня, когда мы будем старыми калеками? - шутит Кларк, и улыбка Лексы становится только шире. Она слизывает остатки мяса с пальцев, а затем проскальзывает руками по предплечьям Кларк. Шатенка вырисовывает небольшие круги вокруг её локтей, а затем тянется выше, проводя пальцами по каждому дюйму и осторожно избегая перевязанной части плеча Кларк.       - Я верю, что рано или поздно ты сама научишься кормить себя, Кларк, - дразнит Лекса, ухмыляясь, но затем ласково кивает, проводит большим пальцем по линии челюсти блондинки и добавляет, - или я могу продолжать делать это, если тебе нравится.       Чувствуя, как внутри что-то приятно переворачивается, Кларк притягивает Лексу ещё ближе к себе и облокачивается на девушку.       - Сейчас рухну, - шепчет она в шею Командующей, полностью обнимая её руками.       Лекса расслабляется в объятии, располагая подбородок на макушке Кларк, и они остаются стоять так в тишине в течение нескольких долгих минут. Кларк уверена, что запах, теплота и равномерно бьющееся сердце Лексы убаюкает её всего через пару секунд, но затем Лекса прочищает горло и тихо говорит:       - Кларк, ты не можешь давать таких обещаний, как то, что дала Эхо.       - Нам нужно было разговорить её, - бормочет Кларк в материал рубашки Лексы, - и, к тому же, я не давала никаких обещаний.       - Ты заверила её в том, что её пощадят.       Кларк вздыхает и отстраняется, чтобы посмотреть в глаза Лексы.       - Я сказала ей, что мы можем пощадить её, а не пощадим.       Лекса с вызовом поднимает бровь.       - Значит, если мои люди призовут к казни, и я решу применить это наказание, то ты поддержишь это?       Кларк переминается с ноги на ногу, чувствуя, как всё внутри переворачивается. Мысль о том, что Эхо будет привязана, изрезана и заколота до самой смерти, заставляет внутренности кричать и извиваться. Это не кажется правильным. Она прочищает горло, готовясь ответить, но когда она приоткрывает свои губы, слова не выходят, и Лекса понимающе кивает.       - Как я и думала, - говорит она, и Кларк тяжело вздыхает, откидываясь назад и прислоняя голову к двери.       - Ты действительно одобрила бы убийство кого-то в её положении? - спрашивает она, возясь с петлями боевого ремня Лексы, чтобы занять свои руки, или, возможно, она просто хочет физически контактировать с шатенкой. Кларк не знает почему, но внезапно начинает казаться, будто каждый дюйм между ними - это каньон, кратер, слишком широкое пространство. - Очевидно, что королева промывала ей мозги, возможно, даже всю её жизнь. Ты слышала её. Сколько раз она упоминала, что эта женщина «всё видит»? Она боится её, Лекса, возможно, даже сильнее, чем тебя, и вдобавок, её брата держат в плену. Людям нелегко отделяться от своих семей и от людей, которых они любят. Для большинства людей именно в этом и заключается их истинная преданность. Это просто человеческая натура, и эта королева, очевидно, использует это в своих интересах.       - Да, - говорит Лекса, кивая. - Использует.       Вздыхая, Лекса отстраняется и пересекает комнату, подходя к подносу. Она берёт несколько семян и ягод, вероятнее всего, последних в этом году, думает Кларк, а затем снова отрывает ещё немного кусочков мяса от белки, прежде чем вернуться. Она качает головой, кладя один кусочек себе в рот и начиная тихо пережёвывать его, и прижимает другой к губам Кларк, наблюдая, как блондинка без лишних вопросов хватает его зубами.       - Я хочу сказать, что да, она совершила измену, - продолжает Кларк, как только заканчивает жевать, - но её принудили к этому. Меня не устраивает убивать её за то, что она сделала что-то только потому, что считала, что у неё не было другого выбора, и не думаю, что тебя это устраивает.       - Ты права, - тихо признаёт Лекса через мгновение. Она подходит к Кларк и притягивает её чуть ближе, достаточно для того, чтобы их груди соприкоснулись, и прикрывает глаза от прикосновения.       Кларк обнимает Командующую за талию. Она благодарна за приватность этой комнаты, когда снова позволяет себе облокотиться на грудь Лексы, располагая голову прямо над тихим биением непоколебимого сердца. Они могут быть самими собой в этой тишине, в этой невидимости. Они могут быть мягкими, неуверенными. Они могут быть ограниченными, напуганными, безответными.       - Я не говорю, что она должна остаться безнаказанной, потому что из-за неё тебя чуть не убили, и несколько человек действительно погибло, - бормочет Кларк, - но не думаю, что она заслуживает смерти, учитывая обстоятельства.       Снова располагая свой подбородок на голове Кларк, Лекса проводит руками по её спине и шепчет:       - А если данная ей информация была ложной?       - Значит мы разберёмся с этим, если придётся, - говорит Кларк, отстраняясь, чтобы увидеть лицо Лексы, - но я не думаю, что она солгала. А ты?       Лекса молчит какое-то время, а затем слегка качает головой.       - Нет.       - Хорошо.       Кларк наклоняется, чтобы нежно прикоснуться своими губами к губам Лексы. Это лёгкое, едва заметное прикосновение, однако всё ещё успокаивающее и электрическое. Затем она отстраняется, вздыхает, поглаживая бока шатенки, и наклоняет голову в сторону двери.       - Пойду поговорю с Рэйвен. Прибереги для меня еду, я постараюсь сделать это быстро. Как же я устала.       - Я поговорю с Индрой и Алгором, - говорит Лекса. Затем она колеблется, приоткрывая губы, будто ей ещё есть что сказать, и Кларк замечает конфликт в её глазах.       - В чём дело? - спрашивает она, и Лекса вздыхает.       - Что насчёт твоей матери? Если она не согласится с планом, который мы…       - Согласится.       - Как ты можешь быть уверена в этом?       Кларк проводит рукой по волосам, а затем качает головой и пожимает плечами.       - Я знаю, что она хочет, чтобы наши люди были в безопасности, как и Кейн. Они не всегда делают это должным образом, но они пытаются. Я заставлю их увидеть причину.       - А если они откажутся?       - Они согласятся, - говорит Кларк, голос наполнен обещанием, - так или иначе.       Они долго смотрят друг на друга, после чего Лекса в последний раз кивает, и они обе двигаются в сторону выхода. Лекса обходит Кларк, чтобы открыть дверь, но как только она подходит к ней, блондинка прочищает горло и говорит:       - Лекса?       Лекса поворачивается, держа руку на двери, и Кларк устремляет на неё пристальный взгляд, постукивая пальцем по основанию своего горла.       - Не думай, что я забыла об этом огромном засосе, который ты поставила мне на шее.       Щёки Лексы загораются мягким розовым оттенком, несмотря на ухмылку, растягивающую её губы, и Кларк просто закатывает глаза, прежде чем пройти мимо неё и выйти за дверь.

***

      - Я не знаю, как всё получится, - говорит Кларк, проводя рукой по своим косам и облокачиваясь на стол. Она устало смеётся. - Учитывая то, как всё происходило с тех пор, как мы ступили на землю, я могу практически гарантировать, что всё пойдёт не так, как мы задумаем, если нам вообще удастся разработать план. Как бы то ни было, это может оказать нам огромную помощь. Думаешь, сможешь сделать это?       Рейвен делает паузу, останавливая руку с гаечным ключом прямо посередине оборота и поднимает бровь на Кларк.       - Серьёзно?       Смеясь, Кларк качает головой.       - Даже не знаю, зачем я спросила.       - Хотя, возможно, мне придётся попросить Монти о помощи, - говорит Рэйвен, и Кларк не пропускает мимо ушей усталые переливы в её голосе, или то, как она будто отстраняется и отдаляется. В комнате будто похолодало с того момента, когда в неё вошла Кларк.       - Делай всё, что потребуется.       - Тогда утром первым делом я начну работать над этим, - кивает Рэйвен.       Вздыхая, Кларк отталкивается от стола и направляется в сторону двери.       - Тогда я зайду завтра, чтобы посмотреть, как идут дела.       - Знаешь, я думаю, что ты прыгаешь выше головы.       Кларк останавливается в открытом дверном проёме и разворачивается.       - Возможно, - говорит она, кивая, - но информация, которую дала нам Эхо…       - Не с этим, - говорит Рэйвен, бросая свой гаечный ключ и жирное полотенце, свисающее с её плеча, на столешницу. Она обходит стол и прижимается к нему, стоя теперь лицом к Кларк. - С Командующей.       Внутренности Кларк будто наполняются свинцом от этих слов, и она подготавливает себя. Она знала, что это произойдёт. Даже несмотря на поддразнивания и смех Рэйвен, всё читалось в том взгляде, которым она одарила Кларк в медицинском отсеке. Она не одобряет, и те небольшие дразнящие замечания были далеки от принятия.       - Рэйвен…       - Ты знаешь, что я поддерживаю тебя, Кларк, - говорит Рэйвен, скрещивая руки на груди, будто она пытается успокоить себя, - но это… ты с ней. Это не правильно.       Она не смотрит на Кларк, но не сводит глаз с пола рядом с ногами блондинки, и Кларк может разглядеть все её суровые черты в резком свете станции. Челюсть девушки крепко сжата, а кулаки плотно прижаты к рукам. Она выглядит так, будто находится в обороне, несмотря на то, что именно она начала нападение.       - Если бы это было просто физическим контактом, тогда, возможно, я бы поняла, но я видела, как вы смотрите друг на друга, и думаю, что ты совершаешь ошибку.       Кларк тихо вздыхает.       - Это не тебе решать.       - Она не хороший человек, Кларк, - выплёвывает Рэйвен, качая головой.       От этих слов в груди Кларк начинает разгораться искорка гнева. Она сжимает руки в кулаки, скрещивая их на груди точно так же, как и шатенка, и изо всех сил старается не ответить ей тем же.       - Слушай, Рэйвен, я знаю, что у тебя проблемы с Лексой, но…       - Не надо, - смеётся Рэйвен, звук суровый и холодный, практически насмешливый. Когда она наконец отрывает глаза от пола, чтобы взглянуть на Кларк, блондинка замечает, насколько они острые и пылкие, и она знает, что этот разговор будет далеко не простым. - Я пытаюсь заботиться о тебе. Я пытаюсь быть твоим другом, но ты не можешь делать этого. Ты не можешь быть снисходительной со мной.       - Рэйвен, я не…       - Ты не можешь разговаривать со мной так, будто у меня с ней небольшая проблемка, будто я просто драматизирую, - говорит Рэйвен. - Она не украла мои рации и не унизила меня перед моими друзьями, Кларк. Она привязала меня к столбу и пытала.       Рэйвен выплёвывает слова словно яд.       - Она собиралась убить меня.       - Она подумала, что ты пыталась отравить её, - защищается Кларк. - Мы все совершали ошибки, и она остановилась, когда поняла, что ошиблась. За это преступление она убила одного из своих советников, не говоря уже о том, что он был её другом.       Усмехаясь, Рэйвен говорит:       - Она даже не попыталась выяснить, действительно ли я это сделала или нет, прежде чем связать меня, и даже если бы она и попыталась, она всё равно одна из тех людей, которые пытают других.       Кларк с силой сжимает кулаки, от чего ногти до боли впиваются в кожу. Она знает, что Рэйвен скорбит, Рэйвен потеряна, Рейвен - хаос, прямо как и она. Она знает это, поэтому берёт себя в руки, но от этого не становится легче. Не становится легче слушать, как кто-то, о ком она заботится, оскорбляет Лексу. И тем не менее, Кларк делает глубокий вдох и заставляет себя сохранять спокойствие и собранность, заставляет себя не нападать в ответ.       Однако её голос звучит суровее, чем предполагалось, когда она спрашивает:       - А что насчёт Линкольна?       - Что? - Рэйвен поднимает бровь и бесцельно машет рукой по воздуху. - Что насчёт Линкольна?       - Как насчёт того, что мы сделали с ним? - спрашивает Кларк. - Что ты сделала с ним.       На секунду Рэйвен застывает и пошатывается, будто Кларк физически ударила её, а затем опускает кулаки по бокам, облизывает губы и говорит:       - Это не одно и то же.       - Почему? - оспаривает Кларк. - Чем это отличалось? Мы пытали его, Рэйвен.       - На кону была жизнь человека.       - Жизнь Лексы тоже могла быть на кону, - спорит Кларк, качая головой и проводя рукой по лицу, чтобы протереть глаза. Она так сильно устала и уверена, что Рэйвен тоже. Они не должны делать это сейчас, здесь. Один из них или же обе склонны к распаду на части, или хуже, к взрыву.       - Если бы ты действительно отравила напиток, тогда один глоток, и она могла бы быть мертва. Вот, о чём она подумала, - говорит Кларк. - Вот, что она увидела, когда посмотрела на тебя, прямо как и ты, когда посмотрела на Линкольна. Всё, что ты видела, это человека, ответственного за то, что Финн умирает, человека, который мог его спасти, но отказался от этого, поэтому ты взяла эти кабели и ударила его электрическим током. Он мог умереть, Рэйвен. Мы обе знаем, что мог, и я не говорю, что это только твоя вина. Я тоже была там. Я сказала Беллами сделать это, ударить его, избивать его, чтобы получить информацию. Мы все ответственны за это, и ты не освобождаешь нас от этой ответственности, если считаешь, что Лекса виновата в точно таком же.       - Она бросила нас умирать, - рычит Рэйвен, полностью перепрыгивая через оборону Кларк и начиная нападать на другие слабые точки. Кларк не упускает этого из виду, но всё равно позволяет. - Она бросила нас умирать на горе.       - А я бросила умирать Финна и Беллами на упавшем корабле, - парирует Кларк, глаза начинают наполняться слезами, когда она видит, как нижняя губа Рэйвен дрожит, несмотря на стиснутую челюсть и суровые глаза. Кларк может сказать, что она взвинчена, но более того, она может сказать, что Рэйвен находится на грани нервного срыва. Она слишком многое держала в себе всё это время, прямо как и Кларк, прежде чем ушла из Лагеря Джахи. Она знает, что Рэйвен должна наверстать упущенное. Этого не избежать. Горе требует, чтобы его почувствовали.       - Когда мы сожгли всех тех Землян, - говорит Кларк. - Я не ждала их. Я закрыла дверь, подала сигнал, и оставила их там умирать, потому что пыталась спасти как можно больше наших людей. Я оставила их там. Они могли погибнуть, но не погибли. Лекса оставила нас на горе, и мы могли погибнуть, но не погибли. Она сделала то, что, по её мнению, было лучшим решением, чтобы спасти как можно больше своих людей. Не проходит и секунды, чтобы я не желала того, чтобы она не принимала это решение, но я не могу стоять здесь и ненавидеть её за то, что и сама делала, за то, что я понимаю.       - Кларк, ты…       - Рэйвен, пожалуйста, - говорит Кларк, приближаясь к другой девушке, которая отступает, плотнее прижимаясь к столу позади себя. Она словно загнанное в клетку животное, и Кларк знает почему. Она видит слёзы, до краёв наполняющие глаза Рэйвен, она слышит, как ломается её голос, и она знает, что произойдёт. Рэйвен будет противиться этому. Она не из тех, кто ломается. Она не из тех, кто разваливается на части, но Кларк знает, что это произойдёт, и думает, что, возможно, будет гораздо лучше, если она пройдёт через это раньше, нежели будет ждать, пока это полностью поглотит её.       - Ты устала. Мы обе устали, и я знаю, что ты злишься. Ты имеешь на это полное право. Ты многое потеряла, как и все мы. Но нет ничего, что ты смогла бы повесить на Лексу, но не смогла бы повесить на меня, Беллами, Октавию, Джаспера, Монти или себя. Мы все виновны в ужасных вещах. Ты сама так сказала. Мы все натворили кучу всего, все мы, включая Лексу, но…       - Это не одно и то же! - кричит Рэйвен, сильно ударяя кулаком по металлическому столу.       Кларк вздрагивает от удара, издающего эхо, но не отступает и не сдаётся. Она лишь делает ещё один шаг вперёд.       - Нет, - говорит она. - Это одно и то же, Рэйвен.       - Она убила Финна!       Кларк закрывает глаза на гортанный срыв в голосе Рэйвен, на всхлип, который зарождается в её горле и выталкивается наружу, звуча словно сломанная мелодия на её губах. Вот оно. Вот этот корень. Вот, чего ждала Кларк, и это так же взрывоопасно, как она и боялась. Рэйвен настолько взвинчена, что Кларк может видеть, как напрягаются мышцы её шеи, может практически слышать, как скрипят её зубы.       - Она убила его! - снова кричит Рэйвен, её голос каким-то образом напоминает одновременно и огонь, и гравий - хрустящий, суровый, пылкий. - И что, ты можешь просто забыть об этом? Ты можешь просто забыть о нём?       Она гневно вскидывает руку, словно хочет оттолкнуть от себя Кларк, но рука не дотягивается до девушки. Она не касается её, и Кларк задаётся вопросом, намеренно ли это было.       - Ты можешь просто играть в дом с человеком, который убил его?       Кларк глубоко, рвано вздыхает и пытается не позволить слезам, с которыми безуспешно борется Рэйвен, проникнуть внутрь себя и вытащить наружу всю боль. Не выходит.       - Лекса не убивала Финна, - слабо говорит она дрожащим голосом, качая головой и вытирая глаза. - Я убила.       - Да, потому что она заставила тебя, - огрызается Рэйвен в ответ, яростно протирая руками свои влажные щёки. - Она могла и сама вонзить этот нож ему в грудь.       - Ты ошибаешься.       Кларк вздыхает и делает ещё один шаг в сторону Рэйвен. Она осторожно и медленно протягивает руку другой девушке, но та уклоняется от прикосновения.       - Не надо, - выплёвывает она. - Не трогай меня. Я не могу. Просто не трогай меня, Кларк.       Кларк коротко кивает и убирает руку, но не отходит.       - Это был мой выбор, - тихо говорит она, - и я приняла его в одиночку. Лекса не заставляла меня делать этого, Рэйвен, и если бы она не позволила мне попрощаться, тогда у меня даже не было бы возможности избавить его от боли.       - Но она причина, по которой ты вообще там оказалась, - спорит Рэйвен, поворачиваясь спиной к Кларк. Она крепко прижимается руками к металлическому столу, и Кларк может видеть, как сгибаются мышцы её рук и плеч, когда она сжимает поверхность. - Она причина, по которой тебе пришлось сделать это.       Она заметно рвано выдыхает, и кислород, покинувший её лёгкие, зависает в воздухе, будто не знает, куда ему идти, и Рэйвен сжимает стол ещё сильнее. Голос шатенки не имеет такой же уверенности, как и прежде, когда она выплёвывает свои следующие слова. Они больше похожи на всхлипы, чем на удар, но всё ещё причиняют боль.       - Ты можешь обыграть это как пожелаешь, Кларк, но эта сука, она… она причина, по которой он… - с минуту она пытается сформулировать предложение, задыхаясь от этих слов, и Кларк ждёт, чувствуя, как её собственные слёзы стекают по подбородку и падают на основание шеи. - Она - причина.       - Ты не права, - снова хрипит Кларк. - Послушай, Рэйвен, я знаю, что ты не хочешь этого признавать, и я понимаю, действительно понимаю, но ты должна услышать то, что я скажу.       Она глубоко вздыхает и берёт себя в руки.       - Финн - причина, по которой Финн мёртв.       Всё тело Рэйвен напрягается, когда она снова поворачивается лицом к Кларк, мокрые глаза девушки суровые и вопиющие, но Кларк не проявляет нерешительности. Она слишком долго несла на своих плечах вину за смерть Финна или пыталась сбросить её кому-то другому, и она больше не может делать этого. Это… это необходимо сказать.       - Не Лекса, - продолжает она. - Не Земляне. Даже не я. Да, я буквальная причина его смерти, но не я причина, по которой он вообще оказался прикованным к тому столбу. Меня разъедала вина за это, Рэйвен, и иногда мне казалось, будто все остальные считали, что я заслужила испытывать вину за то, что случилось с ним, казалось, что даже ты так считала, но потом я поняла, что не должна тащить это на своих плечах, потому что я не приковывала его туда. Я не приковывала его к тому столбу.       - Да, они приковали!       - Нет, он приковал! - кричит Кларк, шокируя себя громкостью собственного голоса и тем, как он ломается и рушится в горле, как только слова выходят наружу. Удивительно, как хорошо наконец высказать это, как хорошо, даже когда это всё так же сильно причиняет боль. Когда она снова говорит, её слова - всего лишь руины - листья, хрустящие под тяжёлыми ботинками. Она качает головой и рвано выдыхает. - Никто из нас не хотел принимать того, что он сделал, но правда заключается в том, что Финн оказался там, потому что убил целую деревню людей.       - Он бы никогда… - слёзы стекают по щекам Рэйвен, когда она сжимает свой живот, будто пытается не согнуться. - Он не знал, что делает. Это был не он!       - Мы знаем лучше, чем кто-либо, что люди здесь меняются, - мягко говорит Кларк. - Мы все совершали поступки, которыми не гордимся, ужасные поступки, но те люди были безоружны, и он всё равно убил их словно животных. Вот, что имеет значение, Рэйвен - что он сделал это. Он сделал это, и если бы мы всё ещё были на Ковчеге, его бы в мгновение ока отправили в открытый космос. Даже здесь, внизу, если бы Землянин пришёл в наш лагерь и убил наших людей, мы бы потребовали правосудия. Мы любили Финна, и поэтому пытались вести себя так, будто они варвары, будто они хотели, чтобы он умер, но мы бы хотели того же. Мы бы потребовали этого, и ты это знаешь.       Она медленно делает ещё один шаг вперёд.       - Ты потеряла человека, которого любила больше всего на свете, - шепчет она, - и ты злишься. Тебе больно, и тебе нужно кого-то ненавидеть. Тебе нужно наброситься на кого-нибудь, перекинуть на кого-нибудь тяжесть своей боли, потому что ты не можешь вынести этого. Я понимаю, Рэйвен. Понимаю, но этот человек не Лекса. Она не убивала Финна.       Глубоко вздыхая, Кларк тихо выдыхает и говорит:       - Он сам себя убил.       Лицо Рэйвен искажается от тихих рыданий, которые вырываются из её груди, и она пытается скрыть это, пытается удержать звуки своих разрушенных внутренностей. Кларк знает, потому что тоже это чувствует. Она чувствовала это по-разному и чувствует это сейчас, будто разрушение Рэйвен каким-то образом отдаёт эхом в её собственную грудь.       Кларк подходит к ней. Она ожидает, что её оттолкнут, заставят уйти, возможно, даже снова попытаются ударить, но в этот раз Рэйвен не сопротивляется. Она позволяет Кларк прикоснуться к ней, лишь кончиками пальцев, а затем ломается.       Когда её ноги подкашиваются, когда из её груди вырывается первый громкий всхлип, Кларк рядом. Они падают на пол, и Кларк берёт на себя основную тяжесть веса девушки. Рэйвен цепляется за ворот её рубашки, будто это теперь единственное, что связывает её с миром, а блондинка крепко обнимает её и закрывает глаза, чувствуя, как по щекам стекают тихие слёзы.       Иногда, думает она, даже самые сильные люди ломаются.

***

      Кларк лениво возвращается в комнату Лексы, она настолько устала, что думает, что может дойти до неё с закрытыми глазами. Она не знает, как долго сидела на этом полу вместе с Рэйвен, но её ноги болят и замёрзли, а спину ломит, будто прошли часы. Они сидели, пока рыдания Рэйвен не превратились в тишину, тогда они посидели ещё немного, и когда они наконец поднялись на ноги, Рэйвен не сказала ни слова. Она просто протёрла глаза и ушла, оставив Кларк в тишине, которая казалась слишком громкой.       Солнце уже опустилось за горизонт, когда она проскользнула в комнату после короткого кивка Индре, и в темноте Кларк может разглядеть лишь очертания Лексы, сидящей на кровати напротив неё. Она тяжело выдыхает и удивляется, когда это действие вытягивает из горла свежий всхлип, потому что она думала, что уже выплакала всё, что только можно. Она думала, что каждая унция боли была выпущена на свободу, но оказалось, что некоторые боли - бездонные ямы, и всегда есть что-то, ожидающее тебя на их дне. Кларк прижимает ладонь к губам, чтобы заглушить звук, но он уже зажёг тишину комнаты, и Лекса в считанные секунды встаёт с кровати и оказывается перед ней.       Шатенка прикасается ладонями к щекам Кларк.       - В чём дело? - шепчет она в темноту, и Кларк расслабляется в этом прикосновении, позволяет своему телу содрогаться с весом дня, с весом горя Рэйвен, отчаянием Беллами и страхом своей матери.       - Все сломлены, - говорит Кларк, её голос срывается, исчезает. Она прижимает руку к груди и зажмуривается, новые слёзы переливаются через края глаз и стекают вниз. - А я просто ушла, Лекса.       Она сильнее прислоняется к рукам Лексы, дотягивается до её талии и прижимает её ближе; прижимает её к себе.       - Я просто оставила их, а они все так… они страдают. Они все сломлены - моя мама, Рэйвен, Беллами, Джаспер, Монти, Октавия, Линкольн…       - Ты, - тихо говорит Лекса, и Кларк поднимает свои мокрые глаза, встречаясь ими с глазами шатенки в темноте. Она чувствует, как палец Лексы слегка прижимается к её нижней губе, а затем вытирает слёзы с её щеки.       Кларк кивает в ладонь Лексы, тяжело и рвано вздыхает и шепчет:       - И ты.       Когда лоб Лексы прижимается к её собственному мгновение спустя, Кларк тихо всхлипывает. Она прижимает ладонь к шее Лексы и притягивает её ближе, нежно сталкиваясь с ней носами, а затем встречается с ней во влажном поцелуе. Он неторопливый, успокаивающий, томный, и Кларк думает, что он может быть их единственным святилищем, их единственным безопасным убежищем в мире, который, кажется, хочет лишь растерзать их.       - Мы не можем начать это, - шепчет Кларк, когда они отстраняются друг от друга, снова прижимаясь ко лбу Лексы, - ещё одну войну. Не можем. Я не думаю, что мы сможем принять это. Не думаю, что мы вообще переживём её.       - Мы можем быть не в состоянии предотвратить это.       Кларк скользит рукой по одной из рук Лексы, всё ещё прижимающейся к её щеке, и сплетает их пальцы. Когда она опускает их руки ниже и прижимает к своему ноющему сердцу, она надеется, что чувство безопасности, которое Лекса всегда дарит ей, каким-то образом просочиться внутрь и останется там.       - Мы должны найти способ.