this heart, fossilized and silent (once was tender and once was violent)

      Тонкая простыня чуть тёплая, она быстро остывает с каждой секундой, оставаясь пустой и обнажённой, в то время как Кларк хмурится во сне, скользя рукой по пустому месту, где должна быть Лекса. Этого достаточно, чтобы приблизить её к сознанию, но не достаточно для того, чтобы полностью пробудить. Она чувствует, как по лицу скользят тонкие пальцы откуда-то сзади, и от прикосновения слегка улыбается, собираясь пробормотать что-то о том, чтобы Лекса возвращалась в постель, но внезапно рука проскальзывает по губам и зажимает ей рот, причиняя боль.       Кларк резко распахивает глаза и быстро моргает, пытаясь сфокусировать взгляд и приспособиться к темноте. Она тяжело, уже запыхавшись, дышит через нос, в то время как рука грубо сжимает её щёки, а знакомый голос внезапно шипит ей на ухо:       - Тихо, Небесная Девчонка.       Глаза Кларк расширяются, и она слегка поворачивается, чтобы увидеть очертания девушки, стоящей у подножия её кровати. При виде этого она тяжело, громко мычит, а рука, закрывающая ей рот, прижимается к нему ещё сильнее, от чего зубы Кларк впиваются во внутреннюю часть губ, и она морщится от боли.       - Не заставляй меня вырывать твой язык.       Кларк сильно дёргают за руку к краю кровати, роняя на пол. Когда её обнажённая спина ударяется о пол с болезненным стуком, рука, сжимающая ей рот, наконец отпускает её, и Кларк делает резкий вдох, прежде чем прошептать:       - Где Лекса?       В ответ она получает лишь одно грубое, короткое слово:       - Ушла.       - Ушла? - хрипит Кларк, слово теряется в горле. - В смысле «ушла»? Где она, чёрт возьми?       - Довольно вопросов.       Кларк чувствует, как её снова резко тянут за руку, а затем Эхо неожиданно поднимает её на ноги.       - Что ты делаешь? - спрашивает Кларк, не потрудившись даже попытаться прикрыть своё обнажённое тело.       - То, что должна была сделать раньше - выполняю свой долг.       - Эхо, - умоляет Кларк. - Что бы ты не планировала, тебе не нужно этого делать. Я была серьёзна, когда говорила, что мы можем защитить тебя. Мы защитим.       Зрение наконец окончательно приспосабливается к темноте, так что теперь Кларк может полностью разглядеть девушку, нависающую над ней, и она замечает, как широко раскрытые глаза Эхо заметно блестят даже во мраке комнаты. Она не хочет этого делать. Кларк думает, что, возможно, есть способ остановить то, что может произойти, пока не станет слишком поздно. Всё внутри переворачивается при мысли о том, что может быть уже слишком поздно.       Эхо отходит от неё всего на мгновение, а затем в комнате вспыхивает свет, и Кларк приходится прикрыть глаза от внезапной яркости. Девушка напротив неё не вздрагивает при виде обнажённого тела Кларк, и Кларк, опять-таки, не пытается прикрыть себя. Лекса пропала, и Кларк даже не знает, жива она или мертва, но она знает, что напротив неё стоит вооружённый человек, и последнее, о чём она думает, так это о скромности.       - Оденься, - требует Эхо, и Кларк ощущает жар от вспышки ярости в своей груди.       - Ох, ты действительно предоставишь мне возможность прикрыться, прежде чем вытащишь меня отсюда? - огрызается она и ожидает ответной реакции. Она ожидает, что Эхо зашипит на неё, ткнёт в её руку своим мечом или ещё каким-либо способом будет угрожать ей.       Вместо этого Эхо лишь твёрдо кивает и говорит:       - Да.       И Кларк хочется кричать. Ей хочется плакать. Ей хочется заснуть и проснуться снова, чтобы понять, что это всего лишь глупый, дерьмовый сон, и Лекса в порядке, Лекса тёплая, живая и рядом с ней. Она ненавидит то, как к глазам приливают слёзы от этой мысли, от надежды, которая, она знает, совершено бессмысленна.       Когда Кларк кидает взгляд на стол в центре комнаты, Эхо делает шаг к ней и говорит:       - Твои оружия были сняты, - она наклоняет меч в своей руке в сторону блондинки и добавляет, - не пытайся ничего сделать, если хочешь жить.       Кларк привлекает меч в руке Эхо, и она давится от комка, образующегося в горле, когда понимает, что это меч Лексы.       - Что ты с ней сделала? - проталкивает она сквозь стиснутые зубы, и глаза Эхо перескакивают на меч в собственной руке, а затем встречаются с глазами Кларк.       - Одевайся, - снова говорит она, но Кларк отказывается шевелить хоть одним мускулом.       - Нет, пока ты не скажешь мне, где Лекса, - рычит Кларк и чувствует, как дрожит всё тело, чувствует, как каждый волосок на коже встаёт дыбом. - Она жива?       Эхо долго молчит, и Кларк думает, что она не ответит, но затем Землянка склоняет голову в кивке.       Облегчённо выдыхая, Кларк быстро хватает свою одежду, которую бросила на пол, прежде чем лечь в постель вместе с Лексой, и начинает натягивать на себя вещи, практически не отрывая глаз от Эхо.       - Как ты выбралась? - спрашивает Кларк. - Ты убила охрану?       Эхо не отвечает, и Кларк закипает.       - Как ты прошла мимо Индры? - снова пытается блондинка, её голос суровый и грубый, будто он вырывается из какого-то огненного ада внутри неё. - Как ты вытащила Командующую из постели посреди ночи, не издав ни единого звука и не разбудив меня? Кто, чёрт возьми, помогает тебе?       - Достаточно! - огрызается Эхо, и за два поразительно быстрых шага оказывается около Кларк, схватывает и резко разворачивает её, а затем прижимает спину девушки к своей груди, поднося меч к её горлу.       Когда Эхо начинает подталкивать её к двери, Кларк спотыкается практически на каждом шагу, но не сопротивляется Землянке, схватившей её. Она знает, что вырываться бессмысленно.       - Мы предложили пощадить тебя даже после того, что ты сделала, и вот, как ты показываешь свою благодарность?       Она шипит, когда Эхо сильнее прижимает лезвие к её горлу и шепчет:       - У меня нет выбора.       Кларк только собирается оспорить это, собирается уверить Эхо в том, что у неё есть выбор, что ещё не поздно передумать, что ещё не поздно остановить всё это, но потом дверь полностью открывается, и слова на языке быстро заменяются тяжёлым, гортанным рыком.       По всей стене разбрызгана кровь, эти капли заставляют внутренности Кларк сжаться и перевернуться, и она чувствует, как к горлу поднимается желчь ещё до того, как она может её остановить. Когда она заполняет рот, блондинка сглатывает так сильно и быстро, как только может, и съёживается от горького ожога на языке и в горле. Она не может заставить себя отвести взгляд от неподвижных обутых в ботинки ног, лежащих на полу, не может заставить себя провести глазами по сильным ногам, бронированной груди, лицу, которое она слишком хорошо знала. Она не может заставить себя взглянуть на такую Индру - безжизненную, мёртвую.       - Нет, - кричит Кларк, глаза покалывает от слёз. - Нет! Зачем ты это сделала? Как ты могла сделать это?       Она пытается вырваться из хватки Эхо, от чего клинок, прижатый к её шее, скользит по коже, вызывая кровь и заставляя Кларк распахнуть рот от боли.       - Кларк!       Кларк изо всех сил пытается повернуться в сторону голоса, и Эхо двигается вместе с ней, перемещает их дальше по коридору, заводит за угол, и тогда Кларк видит его. Беллами крепко держат два очень больших мужчины, оба носят меховые плащи, похожие на плащ Эхо. Его лицо избито до неузнаваемости, один глаз настолько заплыл, что им просто невозможно видеть, а нос неестественно выгнут в правую сторону. Кларк может сказать, судя по искривлённому углу и крови, всё ещё стекающей на его губы и подбородок, что его нос сломан.       - Беллами, - хрипит она, рвано выдыхая от облегчения, понимая, что он, по крайней мере, жив.       - Кларк, - всхлипывает он, - прости.       Его расколотая губа дрожит, и он трясёт головой.       - Прости.       Глаза Кларк расширяются, а сердце начинает колотиться ещё сильнее, чем прежде.       - Что ты наделал?       - У них Октавия, - слабо говорит он. - Прости. Мне пришлось. У них моя сестра.       - Всё в порядке, Беллами, - понимающе говорит Кларк. Она знает, что нет ничего, чего бы он не сделал ради своей сестры, ради того, чтобы она была в безопасности. - Где она? Где Октавия? Ты видел Лексу?       - Я не знаю, - говорит он, спотыкаясь о свои ноги, когда их обоих толкают прямо через тоннели Ковчега. - Нет. Не знаю.       Когда Кларк видит ещё одну полоску крови на стене тоннеля, она закрывает глаза и начинает резко, быстро и тяжело дышать.       - Куда ты нас ведёшь? - требует она, но почти сразу, как слова выходят изо рта, Эхо рывком останавливает её.       Она открывает глаза, замечая ещё одно тело на полу, но прежде, чем успевает понять, кто это, плотный, колючий материал накидывается ей на голову и закрепляется у основания шеи.       И весь мир погружается во мрак.       Но она всё ещё слышит, слышит, как Беллами шмыгает, пытаясь остановить поток крови из своего носа. Она слышит суровое дыхание Эхо так близко к своему уху; слышит их быстрые, тяжёлые шаги. Она чувствует металлический запах крови, и это снова вызывает у неё тошноту. Она чувствует пол под своими ногами; чувствует клинок, всё ещё прижимающийся к шее. Она чувствует, как грудь Эхо поднимается и опускается на её руку.       Отсутствие зрения каким-то образом делает всё остальное более напряжённым, громким и пугающим, и Кларк чувствует, что в любой момент она может развалиться на части. Она не может перестать думать о тех местах, которые пытается так отчаянно, бесполезно избегать - местах, где Лекса ранена, где ей причиняют боль, где она мертва; местах, где её мать, Рэйвен или Октавия подвергаются пыткам за информацию, которую ни одна из них не может предоставить; местах, откуда уже нет возврата.       Кларк понимает, когда их выводят с Ковчега, потому что чувствует, как прохладный ночной воздух мчится по материалу её одежды и просачивается под него, охлаждая кожу. Он не пахнет так же чисто и свежо, как должен, и глаза Кларк начинает жечь от слез, которые отчаянно желают пролиться, когда она осознаёт, почему. Ночной воздух испорчен запахом крови, и у Кларк практически начинается гипервентиляция под мешком, покрывающим её голову, потому что она не может перестать представлять лагерь, заваленный телами - телами людей, с которыми она выросла, телами людей, которых она защищала, или которые защищали её, телами людей, с которыми она смеялась или скорбела; телами людей, которых она любит, любила.       Как это произошло? Как всё развалилось на части так быстро, когда ещё вчера, только вчера, всё было в порядке? Они были в порядке.       Кларк прожигает этим словом, чувством, страхом.       Она не знает, как долго они ковыляют в темноте по хрустящим листьям и корням деревьев, но это кажется днями - длинными, затяжными днями с клинком у горла и увядающим сердцем в груди. Кажется, будто они никогда не достигнут места назначения, будто они будут разбиты, будут блуждать до тех пор, пока силы не иссякнут в их телах.       Но когда новые звуки внезапно достигают её ушей, Кларк вздрагивает и шипит, когда это резкое движение приводит к появлению свежего, жгучего пореза на уже разорванной плоти её шеи. Она быстро определяет эти звуки - треск огня, тихое бормотание голосов и приглушённые звуки ужаса.       Она знает, что эти звуки издают её собственные люди - всхлипы, хрипы от боли, тяжёлое дыхание. Они здесь, в ловушке, им больно.       - Сними с меня этот грёбанный мешок, чтобы я могла их видеть! - рычит Кларк и слышит холодный, грубый смех, пронзающий воздух, а затем женский голос говорит:       - Breik em au.¹       Как только слова слетают с губ женщины, мешок покидает голову Кларк, и она вырывается из хватки Эхо резким движением вперёд.       Кларк спотыкается, но ей удаётся устоять на ногах. Для глаз требуется минута, чтобы приспособиться к сиянию огня, и как только это происходит, она понимает, что стоит посреди большого открытого пространства внутри, кажется, какой-то пещеры. Не дальше, чем в пятнадцати футах от неё трещит огонь, а рядом со стеной в ряд стоят шесть или семь воинов Азгеды, прижимая к своим грудям людей Кларк и держа ножи и мечи у шей пленников. Кларк чувствует, как всё тело пронизывает волна головокружения, когда она видит свою мать, прижатую к груди мужчины, её рот заткнут, глаза широко раскрыты, а лезвие у горла несомненно режет кожу. По её шее стекает струйка крови. Она пошатывается, когда замечает и Рэйвен в таком же положении; Монти, Октавию, Джаспера, Кейна, Алгора.       Но не Лексу. Не Лексу.       Вместо того, чтобы почувствовать утешение от её отсутствия среди пленников, Кларк чувствует, как её ещё сильнее пронизывает страх. К глазам приливают слёзы, и она быстро моргает, чтобы предотвратить их падение. Сейчас она должна быть сильной. Она должна быть лидером.       Она слышит, как Беллами ворчит и вырывается из хватки держащих его мужчин, и понимает, что он пытается добраться до своей сестры.       - Прекрати, - шипит она, поворачиваясь к нему лицом. - Прекрати вырываться.       - Мудро, - говорит тот же голос, что и прежде, и Кларк резко разворачивается.       Из слегка затенённой части пещеры на противоположной стороне большого прохода возникает высокая фигура, и Кларк знает, кто это. Она худощавая, изящная в своём шаге и излучает силу, которая посылает волну страха по позвоночнику Кларк. Тело женщины облачено в меховые доспехи и плащ, который пристало носить королевским кровям, но её лицо скрыто.       На нём висит светло-голубая вуаль, которая не позволяет Кларк читать выражение её лица, видеть нездоровую жестокую ухмылку, которая, представляет она, должна быть нарисована на губах этой женщины.       - Кларк из Небесных Людей, - говорит она, её голос мягкий, тихий, но всё ещё каким-то образом командующий; всё ещё устрашающий; всё ещё ужасающий.       - Какого чёрта ты хочешь? - огрызается на неё Кларк, стараясь подавить свой страх, печаль и сожаление. Вместо этого она фокусируется лишь на своей ярости.       - Того, что лучше для наших людей, - отвечает женщина, и Кларк практически кричит на неё.       - Ты убиваешь моих людей, избиваешь их и прижимаешь клинки к их шеям? Вот, что лучше для моих людей? Потому что мне кажется, что тебя волнует только то, что лучше для тебя и твоих людей, и ты сделаешь всё, чтобы заполучить это.       - Нужно было привлечь твоё внимание, - спокойно объясняет женщина. - Этот способ был необходим для того, чтобы заполучить его и начать необходимое обсуждение.       - Где Лекса? - срывается Кларк. - Мы ни черта не будем обсуждать, пока ты не скажешь мне, что ты с ней сделала.       - Ах, да.       Женщина машет рукой в сторону воина, стоящего справа от неё, и он быстро исчезает в темноте пещеры. Когда мужчина возвращается, его шаги звучат тяжелее от добавленного на его тело лишнего веса человека, которого он держит в своих руках - Лекса. Кларк видит кровь на её лице и конечностях, тёмные кровоподтёки, виднеющиеся на открытых участках кожи, так как она покрыта лишь в тонкий слой ткани.       Он небрежно бросает её на землю в нескольких футах от Кларк, прямо слева от неё, и Лекса лишь тихонько ворчит, ударяясь о твёрдый камень. Тело девушки тяжело опускается вперёд, а конечности растягиваются вокруг неё, болтающиеся и безвольные, как у старой тряпичной куклы. От взгляда на это всё внутри Кларк переворачивается, заставляя сердце биться со свирепостью животного, бушующего в клетке. Каждая клеточка её тела кричит; отчаянная мольба; признание в любви; боевой клич; обет возмездия.       Кларк двигается прежде, чем даже осознаёт, что делает, её тело дёргается в сторону Лексы будто по инстинкту, но она едва успевает сделать два шага, как замаскированная женщина цокает языком и поднимает руку.       - Нам нужно многое обсудить, - говорит она, и Кларк сжимает зубы, но остаётся стоять на месте.       - Какого чёрта ты хочешь? - снова рычит она, и женщина делает несколько быстрых шагов в её сторону.       - Альянс, - говорит она, нарушая личное пространство Кларк, так что блондинка может лишь слегка разглядеть очертания её лица сквозь синюю вуаль.       Кларк тяжело выдыхает и спрашивает:       - С какой целью?       - Она, - шипит женщина, указывая на избитое тело Лексы, - и её армия.       Делая шаг вперёд, Кларк практически ощущает дыхание Ледяной королевы на своём лице и говорит:       - Никогда.       - Так будет лучше для наших людей, - шепчет женщина так тихо, что Кларк уверена, что только она может слышать эти слова, - и для твоих. С её смертью наступит рассвет новой эры, в которой наши люди могут быть свободны от её предательства, её слабости, её тирании. Мы должны объединиться.       Кровь Кларк закипает. Глаза слезятся. Она отходит назад, чтобы взглянуть на девушку, лежащую на земле, избитую и едва дышащую, но красивую, и Кларк жаждет её. Она жаждет, чтобы Лекса открыла глаза, встала, сказала ей, что делать, помогла ей; исправила это. Она жаждет мудрость Лексы, свирепость Лексы. Она жаждет Лексу.       - Ты понимаешь, - шепчет Ледяная королева, но когда Кларк поворачивается к ней лицом, вуали уже нет, и на неё смотрит лицо Лексы.       Это голос Лексы пробивается сквозь мягкие губы с настоятельной просьбой.       - Мы должны объединиться, - говорит она, - если хотим победить. Мы должны объединиться, Кларк.       Дыхание Кларк становится неглубоким и быстрым, когда она трясёт головой, пытаясь понять, что происходит, а Лекса продолжает шептать ей, повторяя её имя снова и снова, словно мантру.       - Кларк.       - Мы должны объединиться, Кларк.       - Кларк.       - Лекса? - бормочет Кларк, и всё вокруг становится туманным. Пещера размывается, а лицо Лексы исчезает. Её люди превращаются в черноту, и Кларк думает, что сходит с ума.       - Кларк!       Кларк резко распахивает глаза, жадно пытаясь глотнуть ртом воздух и вскакивая так резко и быстро от голоса Лексы и от ощущения её рук на своём лице, что сталкивается с ней лбами, и обе девушки пошатываются от удара. Однако Кларк быстро приходит в себя и дотягивается до Лексы, даже несмотря на боль, всё ещё пульсирующую во лбу и отдающую пульсацией в череп, словно тревогой.       Она обхватывает лицо Лексы руками, и из её горла вырывается тихий всхлип.       - Лекса, - плачет она, и шатенка быстро обнимает её, прижимая ближе и плотнее к себе.       - Я здесь, Кларк.       - Ты была там, - бормочет Кларк в кожу шеи Лексы, - на земле, на земле и истекала кровью, а она… она была, а потом ты, ты была ею.       - Кларк, - мягко говорит Лекса, медленно поглаживая одной рукой обнажённую спину блондинки, а другой нежно царапая кожу её головы, - это всего лишь сон. Дыши. Это всего лишь сон.       - О боже, - задыхается Кларк, обнимая Лексу как можно крепче. Она знает, что другой девушке должно быть неудобно, но ничего не может с собой поделать. Ей нужно почувствовать её, нужно держаться за неё, нужно никогда её не отпускать. - Это было так реально. Я всё ещё вижу это в своей голове. Я всё ещё чувствую запах крови и вижу твоё тело на земле, а Индра… Лекса, она была мертва. Она была мертва.       - Индра в порядке, Кларк, - шепчет Лекса, нежно целуя Кларк в плечо. - Я в порядке. Почувствуй меня.       Кларк закрывает глаза и проводит руками по обнажённой спине Лексы, а затем по её плечам, ощущая каждый дюйм кожи. Она отстраняется, открывая глаза, и ловит взгляд шатенки в темноте их комнаты, после чего проводит руками по обнажённой груди и прижимает подушечки своих пальцев к каждой из подушечек пальцев Командующей.       Когда её тело начинает расслабляться и опускаться, Лекса дотягивается до щёк Кларк и вытирает с них дорожки слёз. Она даже не осознавала, что плачет, но она прислоняется к рукам Лексы и позволяет это нежное прикосновение, будто оно каким-то образом может очистить её разум от мелькающих изображений. Она лучше знает.       - Видишь? - шепчет Лекса. - Я здесь, и я цела.       Воздух резко выходит из её лёгких, когда Кларк вжимается в Лексу, проскальзывает рукой по задней части шеи той и прижимает их обнажённые груди друг к другу. Губы блондинки нависают над губами Лексы в молчаливой просьбе, которую затем она произносит голосом.       - Поцелуй меня, - шепчет она в темноту. - Поцелуй.       И Лекса целует.       Она целует Кларк так, будто это их первый и последний раз, будто каждый вздох и каждый удар сердца сохраняет её тело живым и процветающим. Она целует Кларк так, будто она хрупка и неуязвима одновременно, прижимается к ней так, будто намеревается оставить отпечаток своих губ на других губах, но обнимает её так, будто та может раскрошиться и развеется в её руках словно пыль на ветру. Кларк хочет раствориться, утонуть и никогда не выныривать за воздухом, потому что каждый поцелуй должен быть таким - напоминанием, почему жизнь так, так стоит того, чтобы её прожить.       Громкий стук в дверь вырывает их из этого момента, и Кларк тяжело выдыхает в губы Лексы.       - Bants, Indra!² - выкрикивает Лекса, и Кларк хрипло посмеивается в щёку Командующей, прежде чем оставить там нежный поцелуй. От звука её смеха, Лекса слегка отстраняется и улыбается. - Ты быстро учишься, Кларк.       - Слышала пару фраз и слов то тут, то там, - говорит ей Кларк, но улыбается точно так же. Так хорошо чувствовать, как поднимаются уголки губ. Это похоже на возвращение к лучшей, более безопасной реальности, и хотя её сердце всё ещё запинается в груди, оно быстро успокаивается.       До тех пор, пока из-за двери не издаётся голос, и Кларк снова чувствует, как её собственный пульс начинает покалывать всё тело.       - Прошу прощения, Командующая. Это Октавия, - на мгновение на них падает неловкое молчание, а затем она продолжает. - Эм, я знаю, что Кларк там, поэтому Кларк?       Лекса стонет и прижимается лбом к груди блондинки, в то время как Кларк перемещается на коленях и обхватывает ногами талию Лексы так, чтобы им обеим было более комфортно. Она проводит рукой по волосам шатенки и кричит:       - В чём дело, Октавия?       - У ворот стоят люди, они пришли к тебе, - отвечает Октавия из-за двери. Кларк практически ощущает неуверенность Октавии, пробивающуюся через барьер между ними, а затем слышит одно единственное слово, которое заставляет всё внутри сжаться, которое заставляет Лексу напрячься.       - Азгеда.

***

      Кларк направляется к воротам вместе с напряжённой и взволнованной Лексой, шагающей рядом с ней, и Индрой с Октавией, следующими прямо за ними. Она удивилась, когда вышла на улицу и обнаружила, что уже раннее утро, потому что думала, что всё ещё середина ночи. Тело ещё не приспособилось к реальности, яркие образы преследующего её сна всё ещё беспокоят разум.       Она замечает двух воинов Азгеды, ожидающих по ту сторону ворот, оба стоят на ногах и облачены в кожаные доспехи с меховыми подкладками и символом их клана, отмеченного на грудях. Они стоят словно каменные статуи, такие же застывшие, как и их глаза, которые остаются зафиксированными на Кларк.       Остановившись в нескольких футах от ворот, Кларк качает головой, чтобы убедиться, что дети, стоящие на охране, не предпримут ничего, чтобы открыть их. Ворота остаются плотно закрытыми, пока Кларк встречает взгляд каждого из воинов по очереди и спрашивает:       - Зачем вы пришли сюда?       - Наша kwin хочет встретиться с Небесной Хедой, - говорит воин слева, и Кларк чувствует, как Лекса, стоящая рядом с ней, ощетинивается на эти слова. Командующая выпрямляется ещё сильнее, удлиняя своё тело так, что она каким-то образом начинает казаться ещё выше и внушительнее.       - С какой целью? - требует Лекса, но воин Азгеды не встречается с ней взглядом.       Он продолжает смотреть на Кларк, говоря:       - Мы не вправе задавать вопросы своей kwin.       - Ваша kwin не ваша Хеда, - шипит Лекса, точно так же, как шипела и Эхо в тюремной камере. Она подходит к воротам, свысока глядя на двух мужчин. - Ваш долг - отвечать мне.       Два воина продолжают хранить молчание, пристально смотря на Кларк, и блондинка может сказать, что Лекса жаждет пронзить их своим мечом. Поэтому она точно так же делает шаг вперёд и надеется, что лёгкого касания её плеча о плечо Лексы будет достаточно, чтобы успокоить и смягчить шатенку.       - Где она хочет встретиться? - спрашивает Кларк, и воин слева прижимает кулак к своей груди.       - Мы отведём Вас.       - Я могу дойти сама, - говорит Кларк, - и я возьму с собой несколько своих людей.       - Kwin просит Вас прийти одной.       - А теперь, видишь, - говорит Кларк, скрещивая на груди руки и качая головой, - это похоже на ловушку.       - Kwin хочет лишь поговорить, - отвечает воин, наклоняя голову в жесте, который, по мнению Кларк, является проявлением уважения.       - Но только со мной и ни с кем другим, - говорит Кларк, и хотя она и не задаёт вопрос, воин всё равно кивает. Она глубоко вздыхает, а затем отступает.       - Оставайтесь здесь, - приказывает она. - Сначала мне нужно поговорить со своими людьми. Я вернусь через час.       Она ожидает, что один или оба воина начнут спорить, попросят её уйти с ними прямо сейчас, но они просто твёрдо кивают ей и отходят от ворот, чтобы подождать.       Кларк быстро разворачивается на пятках, чтобы вернуться на Ковчег. Лекса снова идёт с ней рука об руку, а Октавия и Индра следуют прямо за ними. Как только они входят в массивную металлическую структуру, Лекса хватает Кларк за запястье и нежно сжимает.       - На слово, Кларк, - говорит она. - Наедине.       Кларк тихо вздыхает, потому что знает, что ей придётся ругаться с Лексой из-за этого, и жестом указывает в сторону ближайшей двери. Это комната для припасов, маленькая и пустая, заполнена лишь несколькими случайными предметами, и как только дверь закрывается, Лекса тут же обходит её, вставая перед ней лицом.       - Ты не пойдёшь в одиночку, - практически рычит она, и Кларк знает, что свирепость в её голосе лишь волнение и ничего больше. Но тем не менее это жалит блондинку.       - А что ещё ты предлагаешь? - спрашивает Кларк, снова скрещивая на груди руки и поднимая бровь. - Мы должны выяснить, чего именно хочет эта женщина, и как она намеревается достигнуть этой цели сейчас, когда провалился её первый план, потому что в противном случае, любые планы, которые мы разрабатываем, это просто выстрелы в темноту, Лекса. Она хочет поговорить со мной, поэтому я пойду.       - Нет, - снова говорит Лекса, голос всё ещё наполнен суровостью, но глаза умоляют. - Кларк, послушай меня.       - Я знаю, Лекса, - говорит Кларк, опуская руки и подходя ближе. Она берёт руку Лексы в свою. - Я знаю, что ты волнуешься, но со мной всё будет в порядке. Я возьму свой пистолет. Я возьму твои кинжалы. Я не буду делать глупостей. Я знаю, как позаботиться о себе.       - Знаю, что знаешь, - отвечает Лекса, тон искренний, несомневающийся. Однако её глаза начинают блестеть в считанные секунды, когда она обильно сглатывает и замолкает. Она сжимает челюсть, борясь со слезами, которые, знает Кларк, никогда не встретятся с её щеками, а затем шепчет. - Эта женщина наслаждается жестокостью, Кларк, и она знает, что чтобы навредить мне, ей нужно лишь навредить тебе.       - Я знаю, - шепчет Кларк. Она пытается не думать о Костии, о том, как это, должно быть, разбило Лексу; о том, как много времени у неё, должно быть, отняло, чтобы хотя бы попытаться начать собирать себя по кусочкам после произошедшего. Она пытается не думать о том, как эта травма, должно быть, всё ещё свежа в голове Лексы, о том, как её разум, должно быть, проигрывает это, словно закольцованная катушка, в этот самый момент. Она пытается, но ничего не выходит. Кларк сжимает руку Лексы и приближается к ней, так что теперь их бронированные груди соприкасаются друг с другом, и голос блондинки звучит так же подавлено, как она и сама себя чувствует, когда она тихо произносит. - Но она не навредит мне.       - Откуда ты это знаешь?       - Потому что прямо сейчас она нуждается во мне, - говорит ей Кларк, - а пока она нуждается во мне, она и пальцем ко мне не прикоснётся.       На мгновение она думает, что Лекса сдастся, что она согласится и позволит этой встрече случиться. Однако шатенка смягчается лишь на мгновение, прежде чем снова затвердеть и затрясти головой.       - Я пойду с тобой.       - Ты не можешь, - говорит Кларк. - Лекса, ты не можешь. Знаешь, что не можешь.       - Тогда Алгор.       - Нет, - качает головой Кларк. - Я не хочу, чтобы он снова рисковал своей жизнью ради меня. Он всё ещё восстанавливается после последнего раза, когда сделал это.       - Тогда Октавия, - говорит Лекса, - и Линкольн. Они будут следовать за тобой через деревья.       - Я думала, что Линкольн являлся предателем для твоих людей, - отвечает Кларк. - Теперь ты хочешь отправить его на задание?       Лекса остаётся решительной, непоколебимой, повторяя:       - Они будут следовать за тобой через деревья.       - Незамеченными?       Лекса твёрдо кивает, и Кларк тяжело вздыхает.       - Хорошо, - говорит она. - Ладно. Если это заставит тебя согласиться, тогда ладно. Они могут следовать за мной.       Когда Лекса снова кивает, Кларк повторяет этот жест.       - Но сначала, - говорит она, - нам нужно поговорить с моей мамой.       - Зачем?       - Потому что у меня есть идея, - объясняет Кларк, мысли о её сне всё ещё кружатся в голове, - и я думаю, что это может сработать.       Лекса поднимает бровь, склоняя голову.       - Расскажи мне.

***

      - Мне это не нравится, Кларк, - говорит Эбби, качая головой. - Мне не нравится то, что ты будешь делать это в одиночку.       - Только так она встретится со мной, - отвечает Кларк. - и я не буду в полном одиночестве. Линкольн и Октавия будут идти по моему следу, когда я уйду, и если что-то пойдёт не так…       - Вот видишь, - вмешивается Эбби, - эта часть меня и пугает.       - Что-то всегда может пойти не так, мам, - говорит Кларк. - Ты знаешь это.       Эбби проводит рукой по своим волосам и облокачивается на локоть о круглый стол, за которым они собрались - она, Кларк, Лекса и Кейн.       - И ты понятия не имеешь о том, чего она хочет? - вмешивается Кейн, точно так же облокачиваясь о стол.       - Войны, - говорит Лекса в то же время, как говорит и Кларк. - Союза.       - Так войны или союза?       - Союза, который поможет в войне, - разъясняет Кларк, и Эбби с Кейном вздыхают так, будто этот звук вырвался из глубин тёмного, пережитого прошлого. - Но я думаю, что мы можем предотвратить это.       - Войну? - спрашивает Кейн, и Кларк кивает.       - Наши люди должны объединиться, - говорит Лекса по правую сторону от Кларк, уже поставленная в известность о плане девушки. Они простояли в этом шкафу для припасов почти с десять полных минут, обсуждая как можно больше в такое ограниченное количество времени. Тем не менее этот план кажется Кларк надёжным, прочным, словно внезапная искорка надежды в груди, которая отказывается делать что-либо, кроме как превращаться в пламя.       - Ещё один союз? - спрашивает Эбби, поднимая бровь, которая теряется в волосах.       Выражение её лица отражается на лице Кейна, когда он говорит:       - Наши люди не одобрят ещё один союз после того, что произошло на Горе Везер. Они поднимут бунт, если мы предложим это.       - Я знаю, - говорит Кларк и смотрит на Лексу, которая твёрдо и ободряюще кивает ей, - но мы говорим не об ещё одном союзе.       Лекса выпрямляется в своём кресле и встречает сначала взгляд Кейна, а затем Эбби. Голос Командующей звучит сильно, решительно, непреклонно, когда она говорит:       - Мы предлагаем единение.

***

¹ "Breik em au." - "Освободи её." ² "Bants, Indra!" - "Уйди, Индра!"