this heart, fossilized and silent (once was tender and once was violent)

      Лес всегда сбивал Кларк с толку, с того самого момента, как её ноги впервые коснулись земли. Бесконечное пространство зелёного и коричневого, разнообразие цветов и растений, растягивающихся во всех направлениях, - всё это размывается для неопытного глаза. Каждая дорога кажется знакомой, а каждый поворот и вовсе выглядит словно без конца повторяющийся рисунок, так что поиск пути от одной точки к другой - куда и откуда, откуда и куда - становится подавляющей и, кажется, вовсе невыполнимой задачей.       И всё же, Кларк пытается.       Она, не смыкая глаз, тащится между двумя воинами Азгеды, ни один из которых не произносит ни слова, и пытается запомнить как можно больше деталей окружающего леса. На всякий случай, говорит она себе - просто на всякий случай, ей нужно знать, как найти путь назад самостоятельно.       Считая каждый свой шаг, она пытается не отвлекаться ни на что другое. Она пытается не размышлять о воинах, идущих рядом с ней, об их именах и жизнях, о том, есть ли у них семьи или друзья, о том, следуют ли они за этой женщиной по собственному желанию или только потому, что боятся её. Она пытается не думать о Линкольне и Октавии, пытается не задумываться о том, где они, следуют и наблюдают ли они за ней, как и должны были; в безопасности ли они.       Она избегает мыслей о своей матери, пытается не представлять себе Эбби, шагающую по всему медицинскому отсеку со слезами на глазах и колотящимся сердцем в груди; обеспокоенно ожидающая новостей о безопасном возвращении Кларк. Она избегает мыслей о Беллами и о том, как он, должно быть, отчаянно желает пойти за Октавией, просто чтобы самому убедиться в том, что его сестре ничего не угрожает. Она избегает мыслей об Эхо, сидящей в тюремной камере и мучающаяся мыслями о своём брате, или, возможно, задающаяся вопросом, а жив ли он вообще. Она избегает мыслей о своих людях, пытается не зацикливаться на том, как сильно они нуждаются в этом, нуждаются в том, чтобы она сделала это - положила конец этой угрозе и приняла это решение, обеспечила им единение, обеспечила их будущее.       Кларк пытается не думать о том, как может выглядеть Ледяная королева. Она пытается не представлять себе жестокость, выгравированную на лице этой женщины, морщины, образовавшиеся после многих лет от восхищения над пытками других людей. Она пытается не думать о том, как может пройти эта встреча, как эта женщина может воспринять блеф Кларк; вернётся ли она вообще оттуда живой.       Нет, конечно, вернётся. Она была серьёзна в том, что говорила Лексе. Она верила в это, верит в это. Ледяная королева не причинит ей вреда, потому что прямо сейчас ей нужна Кларк. Ей нужно, чтобы она повлияла на Небесных Людей, чтобы добровольно склонила их в её сторону. Кларк слишком важна, чтобы её убивать, слишком ценна, чтобы наносить ей ущерб. Её смерть означала бы конец любому возможному союзу, на который только могла надеется Ледяная королева. Это привело бы к возмездию; к войне, да, но не к той, которую она хочет. Она бы столкнулась не только с гневом Небесных Людей, но также и с гневом Командующей и её армией.       Кларк пытается не думать о Лексе, пытается не чувствовать ту боль, которую другая девушка, должно быть, испытывает в этот самый момент. Она пытается не беспокоиться о страхе, который, знает она, курсирует через вены Командующей с каждым подсчитанным шагом, который делает Кларк, уходя всё дальше и дальше от неё. Она пытается не думать о сжатых кулаках и стиснутой челюсти Лексы, о её суровых зелёных глазах, пытающихся оставаться сухими при длительном отсутствии блондинки. Она пытается не думать о хаосе, который, вероятно, мучает мозг Лексы - как она, должно быть, вспоминает и переживает потерю Костии, будто это происходит снова; как она, должно быть, волнуется, мучая себя всем, что только может вызывать её болезненное воображение: Кларк в опасности, Кларк в муках, Кларк умирает, умирает, мертва.       Кларк заклинает себя остановиться, потому что как бы она не пыталась, она не может заставить свой разум замолчать. Она не может отключить часть своего мозга, которая разрывается от догадок и беспокойства, а затем понимает, что потеряла счёт своих шагов. Она потеряла след и теперь понятия не имеет о том, где она и куда её привели эти воины. Она даже не знает, как долго они уже идут.       Делая глубокий вдох, Кларк успокаивает себя. Она говорит себе расслабиться, дышать медленно и ритмично, заставляет себя усмирить своё разгоняющееся, колотящееся сердце, и делает то, что сказала делать Лексе. Она начинает доверять Линкольну и Октавии, самой себе, плану. Это, всё это, сработает, потому что должно сработать. По-другому быть просто не может.       Кларк оживляется, когда до её носа достигает новый аромат, пробиваясь сквозь прохладный, свежий запах леса. От запаха готовящегося мяса желудок блондинки сворачивается в узел и начинает рычать, и Кларк вспоминает, что ещё не ела сегодня. Хотя она не уверена, что смогла бы поесть, даже если бы захотела. Нервы на пределе, и Кларк чувствует, что какие-то частички внутри неё в любую секунду могут разломиться надвое.       Она знает, что сейчас они уже должны быть близко, и эта догадка подтверждается, когда они забираются на довольно крутой склон, и блондинка замечает небольшой круг из палаток с другой стороны. Одна из них намного больше, чем три другие, и Кларк знает, почему. Она знает, кто ждёт внутри.       В центре круга из палаток горит огонь, над ним нависают несколько шампуров с мясом, а рядом с самодельным мангалом стоит одинокий воин, раздувая пламя и переворачивая шампуры. Кларк может увидеть белую краску, украшающую лицо женщины, даже издалека, но не может разглядеть черты её лица за тёмными, длинными волосами, заплетёнными в косы и убранными назад.       - Помните, что я сказала? - спрашивает Кларк, когда они стоят на вершине склона. - У неё есть час, а затем я ожидаю, что вы отведёте меня обратно в мой лагерь. Мои люди будут отсчитывать минуты до моего возвращения.       Воин слева от неё твёрдо кивает и протягивает ей руку. Кларк с минуту растерянно смотрит на неё, а затем понимает, что он предлагает ей опору, за которую она сможет держаться, пока они будут спускаться вниз по другой части крутого склона. От этого предложения внутри Кларк что-то тянет, потому что она не ожидала такого простого проявления доброты от этого мужчины или от любого из этих людей. Это только напоминает ей, что эти люди сделаны из плоти и крови, прямо как и она. Они не монстры, служащие ещё более чудовищному лидеру, а многие из них и сами являются жертвами.       Кларк моргает, отгоняя эту мысль, и кладёт свою руку поверх руки воина, принимая его предложение. Конечность мужчины жёсткая и сильная, прямо как металлическая труба, она ни разу не дрогнула и не колыхнулась, пока они осторожно спускались со склона, двигаясь в сторону палаток. Когда они наконец достигают ровной поверхности, Кларк отпускает его руку и тихо бормочет:       - Спасибо.       Он не выражает признательность в ответ на её благодарность, а лишь указывает ей следовать за ним к самой большой из четырёх палаток.       Когда они пересекают небольшой лагерь, Кларк предоставляется возможность получше разглядеть женщину, стоящую у костра, и она понимает, что воин довольно молодая, вероятно, даже моложе самой Кларк. Девочка, по сути, всё ещё являющаяся ребёнком, поднимает глаза, чтобы взглянуть на блондинку, когда они проходят мимо неё, и Кларк замечает, что щёки темноволосой покрывают четыре тонкие белые полоски, по две под каждым тёмным глазом, по её носу спускаются маленькие белые точки, а подбородок украшает одинокая вертикальная линия. Глаза воина слегка расширяются, когда она смотрит на Кларк, будто она видит кого-то или что-то, что не должно быть настоящим. На мгновение они встречаются глазами, но девочка быстро отворачивается, будто один взгляд на блондинку прожигает её, на что Кларк хмурит брови.       Однако ей не приходится долго размышлять над этим странным поведением, так как в этот момент они приближаются к большой палатке, и Кларк разворачивается в её сторону. Когда она поворачивается к молодому воину спиной, она слышит небольшой, тихий вздох позади себя, но не оглядывается. Она не уверена, что хочет знать, на что так реагирует эта девочка.       Мужчины, сопровождающие её, останавливаются прямо перед входом в самую большую из четырёх палаток и разворачиваются в сторону Кларк, а блондинка, в свою очередь, тут же делает шаг назад. Она поднимает одну руку вверх, а другую прижимает к спрятанному в кобуре пистолету, прикреплённому к её бедру.       - Надеюсь, вы не думаете, что можете обыскать меня и забрать моё оружие, - говорит она, - потому что говорю сразу - этого не произойдёт. Вы и так уже привели меня сюда одну, что показывает огромное доверие со стороны моих людей, особенно после нападения, которое было начато в нашем лагере, поэтому вы и ваша королева должны точно так же довериться и мне. Я не собираюсь причинять кому-либо вреда до тех пор, пока никто не пытается причинить вред мне, но в этом месте ваша численность превосходит мою, поэтому я оставлю оружие при себе. Если у кого-нибудь с этим какие-либо проблемы, то мы прямо сейчас можем развернуться и вернуться обратно в мой лагерь, потому что я зайду в эту палатку только так, только с пистолетом.       С минуту воин, кажется, размышляет над её словами, а затем говорит:       - Ожидайте здесь.       После чего он поворачивается и исчезает за пологом палатки. Они стоят у входа несколько минут, проходящих в полной тишине, которая кажется довольно неловкой, потому что второй воин не произносит ни слова и даже не смотрит на неё. Спустя этот небольшой промежуток времени к ним наконец возвращается первый воин и жестом приглашает её пройти внутрь.       Вот оно, думает Кларк, глубоко вздыхая. Она может только надеется на то, что это сработает.       Когда она входит в палатку, то удивляется тому, насколько в ней тускло, будто её обитатели абсолютно не заинтересованы в освещении этого места. Возле стола, расположенного в дальнем углу справа, разгорается несколько маленьких факелов и небольшое пламя, мерцающее под, кажется, чашей с маслом и плавающими в ней травами. Это создаёт пьянящий запах, от которого по началу Кларк начинает чувствовать небольшое головокружение. Однако она быстро привыкает к нему и принуждает себя сфокусироваться на самодельном троне, находящемся в дальнем конце палатки.       Воин, который пригласил её внутрь, стоит справа от этого трона, а другой, как предполагает Кларк, всё ещё находится прямо у входа в палатку. Она удостоверяется в том, что держит руку рядом со своим бедром, в непосредственной близости от пистолета. Просто на всякий случай, говорит она себе; просто на всякий случай.       В голове Кларк вспыхивает воспоминание о первой встрече с Лексой, о том, как сильно билось её сердце при входе в палатку Командующей, когда она заметила шатенку, сидящую на троне из дерева и рогов и вертящую в руке нож, будто она твёрдо намерена использовать его. Этот же трон, в свою очередь, украшен шкурами белого и светло-серого меха, которые опускаются на пол и протягиваются через всю палатку словно ковёр, и, в отличие от Лексы, сидящая на них женщина ничего не держит в своих руках. Они опираются на подлокотники трона, свободные и расслабленные, как, кажется, и всё тело женщины. Кларк не внушает ей страх, также как и она, похоже, не хочет запугать Кларк; по крайней мере, пока никак не показывая этого.       Она носит меховые доспехи, точно такие же, как и у её воинов, только вот у неё они выкрашены в ярко-белый цвет, который, думает Кларк, на солнце казался бы практически ослепительным. На первый взгляд кажется, что королева безоружна, хотя Кларк сомневается, что это действительно так. Волосы женщины опускаются с её наклоненной головы на плечи в тёмно-светлых волнах, которые свисают из-под капюшона, выполненного из головы белого волка. Головной убор из шкуры зверя сидит на голове королевы словно корона, глаза животного стеклянные и безжизненные, его морда протягивается над её лицом, создавая тень, а его клыки всё ещё целы и невредимы. Взгляд на это заставляет Кларк нервничать, заставляет всё внутри неё сжиматься, но затем женщина медленно поднимает свою голову, и блондинка не может сосредоточиться ни на чём другом, кроме её лица. Она изо всех сил старается не показывать своей реакции, но открывшийся вид безусловно удивляет её.       Ледяная королева - пожилая женщина, намного старше, чем она или Лекса. Кларк предполагает, что она должна быть где-то в возрасте Эбби, если не немного старше. Правая сторона её лица демонстрирует её выветренную красоту - жёсткие, властные черты; безусловно прекрасные. Однако левая сторона омрачена массивным шрамом, который протягивается от линии её волос до подбородка, прямо через центр левого глаза, который, в отличие от правого, имеет молочно-белый цвет. Два более тонких шрама протягиваются параллельно левому, проходящему через глаз, будто следы от когтей.       Несмотря на все свои усилия, Кларк не может не смотреть на белый, безжизненный глаз, настолько отличающегося от расчётливого, обсидианового глаза справа. Чувствуя, как по спине пробегает табун мурашек, она вдруг понимает - всевидящее око. Она осознаёт, что именно это и представляет собой символ на знамени и одежде воинов Азгеды. Вот оно, то самое всевидящее око, которое всё видит. Осознание этого только лишь усиливает дискомфорт Кларк. Эта женщина использовала физическую травму, заметную инвалидность, чтобы усилить свою собственную эгоистичную ложь и веру своих людей в эту самую ложь; их страх перед ней.       - Так вот, кого называют Ванхедой.       Кларк чуть было не подпрыгивает от слов женщины, звук её голоса выдёргивает блондинку из оцепенения и возвращает обратно в реальность. Сосредотачиваясь на этих словах, Кларк хмурит брови.       - Называют как? - огрызается она, и Ледяная королева коротко, но резонирующее мычит.       Голос у неё такой же холодный, как и её титул, он плавный и скользкий, словно змея, сжимающая тело Кларк, - она лишь невинно обвивает девушку до тех пор, пока не вытеснит из неё всю жизнь. Кларк представляет, что эта женщина покоряет одним лишь своим голосом.       - До моих воинов дошли слухи, блуждающие среди остальных кланов, - говорит ей королева, скрещивая руки на коленях и свободно сцепляя свои тонкие пальцы. - Небесная Девчонка с солнцем в волосах, та, что повергла Гору. Ванхеда - вот, как они теперь называют тебя - Командующая Смертью.       От этих слов всё внутри Кларк переворачивается, а в венах застывает кровь. На мгновение она прикрывает глаза, видя вспышки с изображениями тел, разбросанных по столам и полу, вспышки с изображениями обугленной плоти и выжженной земли. Кларк успокаивает себя, делая незаметный, глубокий вдох, а затем снова открывает глаза.       Я стала смертью.       Она слышит, как эти слова раздаются в голове словно неистовый звон после выстрела, точно те же слова, произнесённые ею же, её же собственными губами, кажется, будто вечность назад. Она была права. Она стала смертью, и это больше не просто чувство, которое живёт в виноватых закоулках разума или в несмываемых пятнах на руках, которые может видеть только она. Это правда, отпечатанная на её теле словно клеймо.       Этот титул кажется комком в горле, зазубренным и разрастающимся. Он кажется тяжёлым весом на груди, придавливающим её с намерением сокрушить. Тем не менее, Кларк ожесточается. Выпрямляя спину, она поднимает подбородок, сохраняя нейтральное выражение лица, и говорит:       - Ну, сегодня можешь называть меня просто Кларк.       Выпуская тихий, скрипучий смешок, женщина с всевидящим оком отвечает:       - Можешь называть меня Ниа.       - Ниа, - повторяет Кларк с кивком головы, а затем прочищает горло. - Не знаю, что тебе сказал твой воин, но я проясню всё прежде, чем мы зайдём дальше. Мои люди знают о моём местоположении. Я уверена, что ты знаешь о наших технологиях и о том, на что мы способны.       Кларк аккуратно задирает рукав, чтобы продемонстрировать повязку, обвёрнутую вокруг своего бицепса. Она ощущает зазубренные края зашитой раны через материал рубашки, постукивая по своей руке, и может только надеется, что королева купится на её блеф.       - Мои люди вживили мне в руку чип перед тем, как я ушла, так что они могут отследить каждый мой шаг. Как я и сказала твоему воину, если я не вернусь целой и невредимой в свой лагерь в течение двух часов, они не раздумывая нападут.       Кларк наблюдает за тем, как резкий, одноглазый взгляд Нии опускается вниз по её повязке, а затем возвращается назад к её лицу. Губы женщины сжимаются всего на мгновение, после чего она наклоняет свою голову, легко кивая, и говорит:       - Я не собираюсь причинять тебе вреда, Кларк из Небесных Людей.       - Тогда у нас не должно возникнуть никаких проблем, - говорит ей Кларк, несмотря на то, что знает, что эта женщина в мгновение ока причинит ей вред, если решит, что это принесёт ей ту пользу, которую она захочет. - По какой причине ты хотела встретиться со мной?       - Я бы подумала, что это очевидно, - говорит Ниа. - Оба наших народа могут извлечь огромную выгоду с этой встречи.       - Каким же образом?       - У нас общая цель, - говорит ей Ниа, и Кларк поднимает бровь.       - Какая же?       - Выживание.       Кларк переминается с ноги на ногу, коротко оглядывая палатку.       - Мне кажется, что у вас всё довольно-таки неплохо, - говорит она. - У вас есть еда и одежда. У вас, очевидно, есть средства и время для путешествия, раз вы проделали такой длинный путь, чтобы прийти сюда; не говоря уже о том, что мои люди повергли Гору, а вместе с ней и угрозу, которую она представляла. Твой клан является частью коалиции. Я бы предположила, что твои люди достаточно стабильны.       - Я говорю не только о своём клане, но и о всех кланах, о всех своих людях, - говорит ей Ниа. - Коалиция рушится под командованием Александрии.       Кларк изо всех сил старается не реагировать на это имя физически, но она несомненно удивлена. Она никогда не знала Командующую под другим именем, кроме как Лекса. Однако Кларк понимает, что сейчас не время зацикливаться на таких вещах, так что она сохраняет нейтральное выражение лица и продолжает пристально смотреть на королеву.       - Командующая - это и есть коалиция, - спорит она, ссылаясь на Лексу её титулом. Если эта женщина не предоставит ей того уважения, которого она заслуживает, это сделает Кларк. - Она сформировала коалицию. Она существует только благодаря ей, и из того, что я видела и слышала в Полисе, люди счастливы под её командованием.       - Люди боятся выразить своё несогласие, - говорит ей Ниа, и Кларк практически прыскает от смеха. Сам факт того, что эта женщина так нагло заявляет о том, что люди боятся Лексу, крайне поразителен, учитывая, что она использует ложь и терроризм, чтобы заставить подчиняться себе свой собственный клан. - Они не будут открыто говорить о своих бедах, опасаясь гнева Командующей.       - Так вот, почему ты послала своих воинов убить её? - парирует Кларк и мгновенно цепляется рукой за своей пистолет, когда воин Нии, стоящий рядом с ней, рычит и тянется к своему ножу. Однако они оба застывают, когда Ниа быстро поднимает руку, чтобы остановить воина.       - Нет необходимости в насилии, - хладнокровно сообщает Ниа, и её воин нерешительно расслабляется. Кларк делает то же самое, но не убирает руку со своего пистолета. Это будто инстинкт, заполняющий всё её тело после стольких недель воздержания, стольких недель активного сопротивления.       Ниа поворачивается в сторону Кларк, здоровый глаз женщины вонзается в блондинку так, будто он намеревается проткнуть её насквозь.       - Однако, знай, что я не любезно отношусь к таким обвинениям, Кларк из Небесных Людей, - говорит она. - Я обеспокоенный лидер, но не предатель.       - Выходит, что ты ничего не знаешь о нападении в моём лагере? - спорит Кларк. - Воины Ледяного народа подожгли палатку Командующей посреди ночи.       С минуту Ниа смотрит на неё так, будто Кларк - головоломка, узор которой она пытается разглядеть и разгадать, но затем она просто щёлкает языком и говорит:       - Прискорбно, когда мы теряем своих же. Если они действовали так, как ты утверждаешь, тогда эти воины больше не являются частью моего клана, или, возможно, никогда ими и не были.       - И что это значит?       - В каждом клане есть свои изгои, Кларк, - говорит ей Ниа, наклоняя голову на бок. Кларк ненавидит то, как её собственное имя ложится на язык этой женщины. С её уст оно звучит будто щелчок курка пистолета, нажимаемого не до конца, но готового ударить по средству воспламенения и вызвать возгорание. Оно звучит словно оружие во рту этой женщины. - Те, кто был изгнан, или те, кто вышел из-под контроля, часто поднимают восстания. За свои несчастья они винят того, кто несёт ответственность за всех нас.       Кларк закипает от лёгкой ухмылки, которая приподнимает уголок рта Ледяной королевы. Женщина совершенно спокойна, собрана, и Кларк готова поспорить, что у неё найдётся оправдание для всего - оправдание, которое, конечно, выставит её в свете совершенно невиновного человека. Она лжёт так же легко, как и дышит.       - Я полагаю, что виновные были справедливо убиты за свою измену? - спрашивает Ниа, и Кларк сжимает свою челюсть, но кивает.       - Хотя в моём лагере есть один из твоих воинов, - говорит она ей. - Живой.       Выражение лица Нии - ничто иное, как понимание, но она всё же умудряется украсить свой тон намёком на удивление.       - Ох?       - Её зовут Эхо, - говорит Кларк, несмотря на то, что знает, что эта информация не является чем-то новым для королевы. Прежде всего, именно она отправила Эхо в Лагерь Джахи, именно её воины следили за тем местом в течении нескольких недель. - На меня и одного из воинов Командующей напали, когда мы возвращались из Полиса. Стрела была обвёрнута знаменем, на котором был символ твоего клана, поэтому я уверена, что ты понимаешь, почему у меня было достаточно подозрений для того, чтобы арестовать Эхо, когда я узнала, что она одна из Ледяного народа и проживает в моём лагере.       Голос Нии как всегда змеиный, когда она говорит:       - Я бы сделала то же самое.       Кларк внимательно смотрит на Ледяную королеву, ощущая как тяжёлая, напряжённая тишина заполняет воздух палатки. Она больше ничего не говорит, а просто ждёт, ждёт, когда эта напряжённость станет практически невыносимой. Она ждёт, когда женщина пропустит каплю своей уязвимости, и затем, как и надеялась Кларк…       - Вы допросили её?       - Мы пытались, - говорит ей Кларк, сжимая губы в тонкую, прямую линию, чтобы не выдать себя, - но она упряма. Она отказывается говорить, даже с Командующей. Она не боится ни наказания, ни ничего из того, что мы предлагали ей, даже угрозы не развязали ей язык.       Кларк внимательно наблюдает за реакцией Ледяной королевы и чувствует, как её собственную грудь омывает волна трепета, когда она замечает мельчайший намёк на облегчение, проблёскивающий в чертах лица Нии. Плечи женщины, которые были напряжены, чего Кларк даже не осознавала, расслабляются, и Ниа более свободно откидывается на свой трон. Выражение облегчения на её лице превращается в практически не скрываемое удовлетворение, даже когда она говорит:       - Это печально.       Сопротивляясь желанию закатить глаза, Кларк кивает.       - Да, - отвечает она. - Не знаю, что Командующая решит с ней сделать, но поскольку она не предоставит нам никакой информации, я оставлю это ей.       Ниа сжимает губы при этих словах, но не спорит. Вместо этого она говорит:       - Александрия временно поселилась в твоём лагере.       Это не вопрос, но Кларк всё равно кивает.       - Мы разрабатывали соглашение, - объясняет она. - После событий на Горе Везер всё было довольно-таки напряжённым, но мы нашли решение, которое подходит каждому.       - И что же это за решение?       Кларк позволяет медленной, лукавой улыбке прокрасться к своим губам.       - А я думала, что ты всё видишь?       Ниа заметно ощетинивается при негласном подтексте Кларк, но быстро ожесточается и говорит:       - Всё в своём клане, да. В твоём, боюсь, что нет.       - Ах, - говорит Кларк, цокая языком. - Ладно. Не знала, как это работает.       Кларк видит, что она проникает прямо под кожу Ледяной королевы, особенно учитывая то, что в шаге от неё стоит воин, но блондинка всё равно бросает ей вызов. Она хочет надавить на неё. Кларк хочет надавить на её чувствительные точки, но не слишком сильно. Она не хочет разгневать женщину. Она хочет лишь немного позлить её, разломать некоторые места в её бережной оболочке, чтобы семена Кларк проскользнули внутрь и пустили свои корни.       - Эта сделка, - говорит Ниа, отвлекая от себя внимание. - Что она из себя представляет?       - Было начато осуществление единения.       - Единение требует жертвоприношения крови, - парирует Ниа, - по одному от каждого из лидера всех двенадцати кланов. Оно не может быть приведено в действие прежде, чем мы согласимся на это.       - Брачный союз не требует одобрения кланов, - говорит ей Кларк, и Ледяная королева заметно пошатывается, что означает, как думает Кларк, что она шокирована. - Если один из моих людей вступит в союз с одним из людей Командующей, тогда мои люди сольются с Trigedakru, что автоматически сделает нас частью коалиции, так как мы будем являться частью их клана.       С каждым словом, покидающим губы Кларк, её нервы натягиваются всё сильнее, но она заставляет себя сохранять спокойствие - вести себя естественно, подвижно, правдоподобно.       - Командующая уже отправила одного из своих людей в Полис, чтобы сообщить о предстоящей церемонии. Он, вероятно, уехал вскоре после того, как твои люди привели меня сюда.       - Кто намеревается вступить в союз? - требует знать Ниа, её голос резкий и звучит немного холоднее, чем раньше. Тело женщины снова становится напряжённым, натянутым, когда она опирается о край своего трона и пристально смотрит на блондинку своим здоровым глазом. Однако Кларк чувствует, что прожигает её именно безжизненный.       - Я, - говорит ей Кларк, - с Командующей.       Она наблюдает, как лицо Ледяной королевы бледнеет, но прежде чем кто-либо из них успевает произнести хоть слово, воин, стоящий рядом с Нией, говорит:       - Она носит Круг Командующей, моя kwin. Я видел его.       Кларк понятия не имеет, что такое Круг Командующей, но этого упоминания достаточно, чтобы Ледяная королева приоткрыла губы и резко вздохнула, а затем тявкнула:       - Повернись!       - Прошу прощения? - огрызается Кларк, усиливая хватку на рукоятке своего пистолета.       Ниа прочищает горло, понижая свой голос. Губы королевы образуют тонкую, натянутую улыбку, в то время как её взгляд поднимается к волосам Кларк, и она говорит:       - Я желаю увидеть твой дизайн.       С мгновение Кларк колеблется, но затем, всё ещё сжимая рукой свой пистолет, медленно поворачивается спиной к женщине. Она стоит так до того момента, пока не улавливает едва слышный вздох удивления, почти такой же, какой издала и молодой воин у палатки, а затем разворачивается. Она борется с побуждением потрогать свой затылок, провести пальцами по замысловатому дизайну, который заплёл ей Алгор, - Круг Командующей. Она понятия не имеет, что это значит, но судя по реакции королевы, это лишь усиливает ложь Кларк, потому блондинка посылает Алгору молчаливую благодарность.       - Так значит, это правда, - резко говорит Ниа, прежде чем встать со своего места. Она стремительно отходит от своего трона, пересекая палатку и вставая прямо перед Кларк, точно так же, как сделала это и Лекса при их первой встрече. Королева подходит ещё ближе, от чего её худощавое, бронированное тело возвышается над молодой девушкой, и та, в свою очередь, замечает, насколько Ниа высокая, гораздо выше, чем она себе представляла. Когда женщина ступает в личное пространство Кларк, внимание блондинки снова переключается на молочно-белый глаз, от чего её спину одолевает озноб. - Это глупое решение, Кларк из Небесных Людей.       - Мои люди нуждаются в защите, - выплёвывает Кларк в ответ на это оскорбление, - и ресурсах.       - Эти потребности можно утолить и с помощью других средств.       - Каких же?       - Союз, - прямо заявляет Ниа, - со мной.       - Разве союз с тобой не будет одним и тем же, что и союз с Командующей? - оспаривает Кларк. - Твой клан является частью коалиции, не так ли?       - Руководство Александрии хрупкое, - шипит Ниа, - и она уже предавала тебя однажды, не так ли?       Кларк не произносит ни слова. Она не двигает ни единым мускулом, кроме как своей свободной рукой, сжимая её в кулак. Бороться с желанием защитить Лексу не легко, но она подавляет горячее пламя верности, разгорающееся между рёбрами и зубами, и молча стоит на месте.       - Она позволяет своим людям голодать и страдать, - говорит ей Ниа, делая ещё один шаг в сторону Кларк, от чего инстинкты блондинки подсказывают ей сделать шаг назад, но она их не слушает. - Она восхваляет свой клан, забирает ресурсы для Trigedakru, которые принадлежат всем нам, от чего остальные кланы вынуждены работать сообща, чтобы поддерживать друг друга. Зимы суровы, и многие умирают из-за её фаворитизма. Она безжалостна и беспощадна, и она не будет заботиться о твоих людях так, как это буду делать я.       - Ты хочешь возглавить коалицию? - спрашивает её Кларк, выдерживая мрачный взгляд женщины. Затем она понижает свой голос и продолжает давить на королеву. - Ты предлагаешь нам объединиться, чтобы свергнуть Командующую?       В мрачном глазе Нии проблёскивает намёк на предвкушение, но она не подтверждает эти слова вербально, чем ничуть не удивляет Кларк. Она лишь облизывает свои тонкие губы и говорит:       - Я прошу тебя пересмотреть это единение ради всеобщего блага, не только ради своего собственного.       - Можешь ли ты гарантировать безопасность и сохранность моих людей? - шепчет Кларк, и на губах женщины вырисовывается практически хищная ухмылка.       - Могу.       - Они захотят свои свободы, - говорит Кларк, и Ниа кивает.       Ложь соскальзывает с её губ так, будто это правда:       - Они будут их иметь.       - Мне нужно обсудить это со своими людьми, - говорит ей Кларк, и Ниа качает головой, а затем разворачивается, возвращаясь к своему трону.       - Я требую немедленного ответа.       - Я не могу дать его тебе, не посоветовавшись сперва со своими людьми, - стоит на своём Кларк.       - Heda kom Skaikru, - говорит Ниа. - Разве ты не лидер своего клана? Решай здесь, сейчас.       - У нас так не заведено, - говорит она. - У меня нет полномочий самостоятельно принимать решения за своих людей. У нас Совет.       - Как долго? - практически рычит Ниа, едва скрывая ярость в своём голосе. Тем не менее, Кларк слышит этот гнев. Она видит его.       - День, как минимум, - говорит она ей. - Я вернусь в лагерь и этим же вечером созову собрание.       - А что насчёт Александрии? - спрашивает Ниа, поднимая бровь. - Она присутствует в твоём лагере.       Кларк облизывает губы и кивает.       - Командующая будет в неведении, пока не будет принято решение.       Сужая свои глаза, один мрачный и заинтересованный, а другой пустой и безжизненный, Ниа сжимает губы.       - Тебе можно доверять, Кларк из Небесных Людей? - спрашивает она, тон низкий, угрожающий.       Кларк смотрит ей в глаза и не колеблется.       - Можешь верить в то, что я хочу лучшего для своих людей. До тех пор, пока я не знаю, что именно для них будет лучше, я буду рассматривать различные варианты.       Вслед за этими словами между ними возникает долгий, напряжённый момент тишины, после чего Ниа наконец кивает, и Кларк возвращает ей этот жест. Затем Ледяная королева машет рукой своему воину, чтобы он выпроводил Кларк наружу. Однако прямо перед тем, как они выходят из палатки, холодный голос Нии вновь разливается по тусклому помещению.       - Я пошлю за тобой своих воинов через два дня, - говорит она, - но знай, Ванхеда, я не та, кому можно пересечь дорогу.       Кларк не поворачивается, чтобы взглянуть на неё, но снова кивает, а затем тихо и нервно, но облегчённо выдыхает. Желудок скручивается в болезненные узлы, когда она следует за ожидающим её воином, выходя из палатки обратно в прохладный, ясный свет дня.

***

      Обратный путь в Лагерь Джахи через неуклонно охлаждающиеся деревья ещё более нервный, чем путь на встречу с Ледяной королевой. Кларк не знает, почему. Встреча прошла гладко, спокойнее, чем могла надеется Кларк, но она продолжает ждать, что что-то пойдёт не так.       Она продолжает ждать того, что один из мужчин, идущих рядом с ней, схватит её, зажмёт рукой рот и скрутит верёвкой запястья; притащит её обратно в палатку Нии, пока холодный смех женщины будет обвивать её в насмешливом эхо. Она продолжает ждать того, что в любой момент может увидеть, как из деревьев выводят Линкольна и Октавию, чьи руки будут так же связаны, а рты заткнуты; сбитые с деревьев, с их тщательного наблюдения и бесшумной защиты.       Она продолжает ждать, что что-то, что угодно, пойдёт не так.       Однако ничего не происходит. Никто не прикасается к ней. Никто не кричит о захвате двух затаившихся воинов. Никто не произносит ни слова.       Когда лесную землю начинает заливать свет, всё внутри Кларк сжимается и переворачивается. Стволы деревьев омываются в яркие пятна солнечного, не раздробленного на части и не разбросанного листвой, света. Они близко. Ещё пара шагов, и она сможет вырваться из линии деревьев, чтобы увидеть знакомые металлические своды и руки Ковчега, поднимающихся из-под земли, как и массивный знак «Добро пожаловать домой». Она знает, что ушла не так давно, но кажется, будто она находилась в палатке Ледяной королевы целую жизнь, а ещё одну провела в пути, который привёл её сюда - обратно на Ковчег, обратно к своим людям, обратно к Лексе.       Кларк ступает на поляну, расположенную за Ковчегом, вместе с двумя воинами Азгеды, которые идут рядом с ней, и останавливается.       - Отсюда я могу дойти сама, - говорит она. - Вам не обязательно провожать меня до ворот.       Она быстро отходит от двух мужчин, не желая рисковать, но воин, стоящий слева от блондинки, лишь кивает ей. Он не предпринимает никаких попыток остановить её, поэтому Кларк резко подрывается с места. Она перемещает свой вес назад, осторожно спускаясь по маленькому склону на краю леса, и с силой принуждает себя идти медленно и сохранять баланс. Стремление побежать просто безмерно, но она делает всё возможное, чтобы игнорировать его. Она в порядке. Она невредима, нетронута, и то, что нужно было сделать, уже сделано. Всё в порядке.       Она приближается к Ковчегу, делая быстрые, размеренные шаги, и лишь частично удивляется, увидев знакомую фигуру, стоящую за воротами, высокую и неподвижную словно статуя, одной рукой цепляющуюся за рукоять меча, а другую сжатую в кулак. Глаза Лексы внимательно сканируют деревья, медленно перемещаясь то туда, то обратно. Взгляд шатенки натыкается на Кларк, когда та обходит забор, и последняя чувствует, как земля внезапно уходит из-под ног, но это не заставляет её упасть.       Вместо этого она лишь ускоряется, когда они встречаются глазами с короткой дистанции, прямо в тот момент, когда тело Лексы напрягается, но затем заметно расслабляется от облегчения при виде девушки. Стремление побежать только усиливается.       Всё это время Лекса ждала её прямо за воротами, а Индра стояла всего в нескольких шагах от неё по другую сторону забора. Кларк готова поспорить, что она не покидала эту позицию с тех самых пор, как её увели из лагеря. При мысли о том, что Лекса намертво застыла на этом месте и отсчитывала каждую минуту, тревожно ожидая её возвращения, все силы будто покидают тело Кларк. При этой мысли её сердце будто увеличивается в размерах и с силой начинает стучать о рёбра. При этой мысли она начинает испытывать боль всеми доступными способами.       Чем ближе Кларк подходит к ней, тем сильнее напрягается Лекса, и Кларк знает, почему. Она и сама чувствует, как всё её тело коченеет. Обе девушки борются с побуждением, с инстинктом моментально преодолеть эту короткую дистанцию, чтобы сократить оставшееся расстояние между друг другом; проскользнуть в объятия друг друга и вонзиться в губы друг друга, будто Кларк только что вернулась домой с войны.       Кларк не бежит, но её шаги торопливы, даже беспорядочны, и когда она наконец встречает Лексу, они застывают на месте в нескольких футах друг от друга. Их дыхание тяжелее, чем должно быть, оно тяжёлое и неглубокое, а щёки Лексы сухие, но глаза мокрые. Слёзы, приливающие к её глазам, мерцают от дневного света, и когда она открывает рот, чтобы заговорить, её голос ломается так, будто она не использовала несколько лет.       - Кларк, - хрипит она, её горло заметно подпрыгивает, когда она обильно сглатывает, и губы блондинки растягиваются в улыбке.       - Лекса, - шепчет она, в то время как взгляд Командующей пробегает по всему её телу, явно отыскивая видимые повреждения. - Ты ждала здесь всё это время?       Лекса ничего не говорит, а просто кивает, и Кларк наблюдает за тем, как она снова тяжело сглатывает. Она видит, насколько трудно Лексе сдерживать слёзы облегчения, но она справляется с этим, и лишь взгляд на это ещё сильнее причиняет Кларк боль, которая будто разрастается, становясь обширнее и полностью поглощая девушку.       - Пойдём, - говорит ей Кларк, кивая в сторону ворот. - Мы можем поговорить внутри.       Как только ворота открываются, впуская их внутрь, она и Лекса быстро заходят за забор, а Индра плетётся прямо за ними, и вся троица поспешно пробирается в сторону Ковчега. Лекса молчит всю дорогу, всё тело девушки натянуто словно струна, её челюсть сжимается так сильно, что Кларк начинает беспокоиться за её зубы, а её шаги такие же напряжённые, как и её осанка. Они идут по знакомому пути, который ведёт в зал совещаний, но Кларк быстро хватает шатенку за локоть и разворачивает в противоположном направлении.       Когда они доходят до своей комнаты, Кларк подталкивает Лексу внутрь и клянётся, что видит, как Индра закатывает глаза, вставая рядом с дверью. От этого Кларк слегка улыбается, покачивая головой, и закрывает за собой дверь. Мягкий щелчок, кажется, встряхивает Лексу, которая стоит в центре комнаты, одной рукой всё ещё сжимая меч, а другую сжимая в кулак. Она не отрывает от Кларк своих широко раскрытых и всё ещё влажных глаз, стоя перед ней словно статуя.       Кларк пересекает комнату, делая медленные, осторожные шаги, и кладёт свои руки на руки Лексы, чувствуя, как та дрожит. Кларк нежно сжимает руки шатенки, а затем поглаживает всю длину её конечностей, наблюдая, как тело Командующей слегка расслабляется с каждым движением.       - Тебе нужно дышать, - шепчет Кларк, потому что Лекса всё ещё напряжена настолько, что кажется, будто она задержала дыхание на слишком долгий промежуток времени, от чего её щёки покраснели, а выражение лица заметно пропиталось дискомфортом.       Лекса слабо хныкает, приоткрывая свои губы, из них вырывается громкий поток воздуха, будто отчаянно пытаясь покинуть лёгкие шатенки. Она тяжело, резко вздыхает, чтобы пополнить запасы кислорода, и зажмуривается. Из её глаз проливается поток слёз, стекая по щекам словно признание, и Кларк быстро вытирает их. Лишь взгляда на это достаточно, чтобы заставить и её собственные глаза защипать и наполниться слезами.       - Я в порядке, - шепчет она, прижимая свои руки к щекам Лексы. От того, как Лекса отпускает своей меч, чтобы схватиться за руку Кларк, которая касается её лица, сердце блондинки разгорается, а её кожу начинает покалывать, будто иголками. Она делает шаг ближе, убирая одну руку с щеки Лексы, чтобы сжать ею талию шатенки, и целует уголок её рта. - Я в порядке.       Лекса содрогается под её прикосновениями, а затем Кларк внезапно оказывается в объятиях сильных рук, оказывается поглощённой настойчивым ртом, жаждущим её. Она с лёгкостью тает в срочных объятиях, охотно поддаваясь и позволяя Лексе касаться её, позволяя Лексе взять то, в чём она так нуждается в этот момент.       Слёзы Лексы стекают по щекам Кларк, когда их губы прижимаются друг к другу, когда Лекса засасывает нижнюю губу блондинки и зарывается пальцами в податливые бёдра, и Кларк переполнена этим чувством. Она переполнена беспокойством Лексы, её страхом, её потребностью, её желанием, её любовью. Тело шатенки живое и пульсирующие, буквально за считанные секунды начинающее отчаянно нуждаться в том, чтобы почувствовать другое тело, в том, чтобы почувствовали и его, и Кларк знает, что Лексе нужно ощутить её.       Руки Командующей соскальзывают с тела блондинки всего на мгновение, и Кларк едва успевает услышать грохот оружия, падающего словно бомбы с бёдер её возлюбленной, прежде чем руки Лексы снова прижимаются к ней. Они скользят по её бёдрам, обвивая их, и Кларк резко выдыхает в зубы Лексы, когда та внезапно вжимается в неё, схватывает за пятую точку и поднимает с пола.       Кларк стонет, обнимая ногами талию Лексы и ощущая теплоту её живота, излучающуюся через её собственные штаны и рубашку шатенки, прямо в том месте, где Кларк дрожит, пульсирует, желает.       - Лекса, - шипит она, звук превращается в хриплый стон, когда она ударяется спиной о стену мгновение спустя, и Лекса прижимается к ней ещё сильнее, ритмично вжимаясь в девушку своими бёдрами. От этого движения в талию Кларк вонзается приклад её пистолета, но ей нет до этого никакого дела.       - Кларк, - бормочет Лекса, хрипло и сломано. - Beja.¹       Она проводит языком по нёбу блондинки и сжимает её бёдра. Придавливая Кларк к стене весом своего тела, Лекса проскальзывает одной рукой к поясу её штанов и нежно надавливает.       - Beja, - повторяет она напряжённым шёпотом. - Пожалуйста.       Этих слов практически достаточно для того, чтобы заставить Кларк расколоться на мелкие кусочки, и она не может перестать вжиматься своими бёдрами в шатенку. Она отчаянно кивает, вплетая одну руку в волосы Лексы и целуя её так, будто она намеревается украсть воздух из её лёгких, и это всё, что нужно Лексе.       Командующая позволяет одной из ног Кларк упасть, но удерживает другую, обвёрнутую вокруг её талии, и слегка отстраняется, чтобы создать немного пространства между их телами и ворваться своей рукой в переднюю часть штанов блондинки. Их лбы сталкиваются друг с другом, когда они обе содрогаются, а их тела становятся жидкими при первом движении пальцев Лексы по уже влажному низу Кларк. Она входит в неё одним быстрым движением, от чего блондинка тут же стонет в холодный металл наплечника Лексы.       Кларк прижимается к ней настолько тесно, насколько только может, толкаясь бёдрами в руку и живот Лексы, в то время как последняя вжимается в неё своим животом, и блондинке не нужно много времени, чтобы достичь своего пика. Ни звука, кроме выдоха, не покидает её губы, когда она падает в пропасть, и всё, что она может, так это зажмуриться и раскрыть рот в немом крике, цепляясь за Лексу так, будто она может развалиться без неё. Кларк думает, что она в самом деле может.       Лекса удерживает её на месте с каждой сокрушающей волной до тех пор, пока оргазм Кларк не подходит к концу, а затем аккуратно вынимает свою руку из штанов блондинки и опускает другую ногу девушки на пол. Она целует вспотевшую шею Кларк и на выдохе бормочет слова, которые Кларк не может услышать, но понимает даже по вибрациям.       Кларк чувствует, как восхитительно тянет её бёдра, чувствует, как слегка пошатываются ноги, когда она встаёт на них, пытаясь восстановить своё дыхание. Лекса всё ещё вжимается в неё своим телом, поглаживая талию и щёку Кларк, а та, в свою очередь, прижимается своим виском к виску Лексы и проводит рукой по коричневым волнам и косам, целуя челюсть Командующей.       - Я же сказала, что ты не потеряешь меня, - бездыханно шепчет она. - Я была серьёзна.       На этих словах Лекса перемещается, и Кларк снова оказывается в плену её рук. Однако в этот раз Лекса лишь обнимает её, прижимает к себе точно так же, как и тогда в Полисе, когда они стояли в тёмном, тихом дверном проёме, даря друг другу столь необходимые объятия. Кларк как только может цепляется за спину и шею Лексы, учитывая всю её броню, и так же крепко прижимает её к себе.       Они продолжают стоять в таком положении в течение нескольких долгих минут. Кларк ждёт, пока хватка Лексы ослабеет, а её дыхание придёт в норму. Когда шатенка успокаивается, она медленно отстраняется от Кларк и вздыхает, когда та снова протягивает руку, чтобы вытереть её щёки от слёз.       - Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, - бормочет Кларк, смотря в прекрасные зелёные глаза Лексы. Она делает небольшою паузу, прежде чем добавить, - Александрия.       Глаза Лексы мгновенно расширяются, но затем её губы растягиваются в крошечной улыбке, что заставляет улыбнуться и блондинку.       - Почему ты не сказала мне, что тебя зовут Александрия? - спрашивает Кларк, поглаживая большим пальцем влажную нижнюю губу Лексы, всё ещё распухшую от её поцелуев. - Ты сказала Кейну и Джахе, что тебя зовут Лекса.       - Да, - говорит Лекса, кивая, её голос всё ещё хриплый от слёз, - когда принимала вид пленника. После того, как мы встретились, ты стала обращаться ко мне как к Лексе, и я не подумала о том, чтобы исправить тебя.       - Ох, - говорит Кларк. - Хочешь, чтобы я называла тебя Александрией?       Лекса улыбается в губы Кларк, крепко целуя её. Она всё ещё дрожит, но её тело расслабляется всё сильнее с каждой секундой, которые они проводят в объятиях друг друга.       - Можешь называть меня Лексой.       - Тебе так больше нравится?       - На твоих губах, Кларк, да, - шепчет Лекса, и Кларк ухмыляется.       Они прижимаются друг к другу в ленивых поцелуях, позволяя миру исчезнуть на мгновение, а затем Кларк отстраняется и говорит:       - Знаешь, могла бы и предупредить меня о глазе.       - Я говорила тебе об оке, Кларк, - отвечает Лекса, и Кларк фыркает.       - Ну, очевидно, я подумала, что это метафора.       - Что такое метафора?       Губы Кларк растягиваются в широкой улыбке, когда она отступает от стены и тянет Лексу в сторону их кровати. Они садятся на её край, поворачиваясь лицом друг к другу.       - Это просто удивило меня, её глаз… шрамы. Ты знаешь, что с ней произошло?       - Она была молода, когда получила эту травму, - говорит Лекса, - задолго до моего рождения. Её наставник и ещё один воин погибли в битве, и она оказалась единственной, кто в ней выжил. Она поведала о том, что в лесу появился Бог в обличье огромного медведя. Зверь говорил точно так же, как и мы, и бросил вызов воинам, предложив тем сразиться с ним. Никто, кроме неё, не пережил его нападений, поэтому он счёл её достойной своего благословения и дал ей силу божественного зрения, пока она носит его метку. Затем она предсказала, что лидер Азгеды умрёт от болезни, и когда это произошло, её люди решили, что отныне она будет носить этот титул. С тех пор она возглавляет их.       Кларк моргает пару раз, впитывая в себя эту историю, а затем тихо посмеивается, не в силах сдержаться.       - Ты же не веришь в это, не так ли?       Губы Лексы растягиваются в лёгкой улыбке, когда она говорит:       - Нет, Кларк. Не верю.       - Хорошо, - говорит Кларк, позволяя себе засмеяться ещё громче. - Просто проверяю.       - Однако даже те, кто не верят, редко задают вопросы, - говорит ей Лекса. - Страх перед неизвестным - слишком могущественный противник.       - Никто не может доказать того, что она лжёт, - говорит Кларк, кивая. - Я понимаю.       На мгновение они замолкают, просто упиваясь комфортом от близости в их собственной комнате, вдали от хаоса и веса своих обязанностей, а затем Лекса спрашивает:       - Она хочет союза?       - Да.       - Она поверила тебе?       - Думаю, да.       - Во всём?       - Она не была довольна частью, касающейся единения, но я уверена, что она поверила мне, - говорит ей Кларк. - Кажется, это помогло.       Кларк проводит рукой по своим косам, теперь немного растрёпанным после трения о стену, и Лекса понимающе кивает.       - Не хочешь рассказать мне, что такое «Круг Командующей»?       - Этот дизайн носят те, кто находится под персональной защитой Командующего, - объясняет Лекса. - Это довольно редкое явление, и, как правило, его носят только супруг или дети Командующего. Однако Командующие редко рожают детей, и лишь немногие вступали в брачный союз.       - Ох, - шепчет Кларк, в животе что-то переворачивается при этих словах, и Лекса снова кивает.       - Алгор сделал мудрый выбор, - говорит она. - Признаюсь, что была удивлена. Круг Командующей - священная коса среди моих людей, и видя, как ты носишь её, Кларк, это…       - Заставило тебя задуматься? - спрашивает Кларк, завершая мысль Лексы.       - Да.       Кларк кладёт руку на колено Лексы и сжимает его.       - Это единение - шанс для нас, - шепчет она, - для нас.       - Да, - снова бормочет Лекса, и Кларк улыбается тому, как её глаза наполняются надеждой, даже когда её тело напрягается при этих словах.       - Так что, - говорит Кларк, придвигаясь ближе и убирая руку с колена Лексы, чтобы сплести свои пальцы с пальцами Командующей, - может, когда-нибудь я снова буду носить эту косу. Не сразу, но, может, когда-нибудь.       Кларк прикусывает губу при виде того, как Лекса снова заметно сглатывает, а её щёки покрываются румянцем. Сейчас она выглядит более похожей на свой возраст - молодая, смущённая и переполненная надеждой, безумно красивая. Она слегка наклоняется вперёд и шепчет:       - Ты бы стала моей, Кларк из Небесных Людей?       В этот момент Лекса кажется такой уязвимой, она смотрит на Кларк так, будто она каким-то образом притянула за собой небо, когда свалилась на землю, будто оно покрыло её плоть, словно вторая кожа. Лекса смотрит на неё так, будто в её порах закручиваются галактики, будто на её теле мелькают звёзды, и это заставляет Кларк почувствовать себя бесконечной и открытой, обширной и бесстрашной.       Наклоняя голову, Кларк прижимается лбом к виску Лексы, сжимает её руку и говорит:       - Да, - она слегка наклоняется, проводя губами по скуле Лексы. - А ты бы стала моей?       Лекса сжимает руку Кларк в ответ и шепчет едва слышным голосом, который практически невозможно отличить от обычного потока воздуха:       - Да.       Они достаточно долгое время остаются сидеть вот так, просто прижимаясь друг к другу, так что тело Кларк начинает побаливать от длительного пребывания в одном и том же положении, но она не хочет двигаться. И всё же, она заставляет себя отстраниться от Лексы и вытянуть свои руки, разминая их.       - Мы должны идти, - говорит она, и Лекса тихо вздыхает, но несмотря на это кивает.       - Я сохранила для тебя еду.       Кларк встаёт с кровати и проходит в центр комнаты. Она наклоняется, поднимая боевой пояс Лексы, а затем протягивает его владелице.       - Тогда пойдём, Командующая, - говорит она. - Уверена, что Индра угрюмо ожидает нашего возвращения, а ещё мне нужно увидеться со своей мамой.       При этих словах Лекса одаривает Кларк улыбкой, надевая свое оружие, а затем следует за ней к выходу из комнаты.

***

      Кларк едва успевает выйти с Ковчега, как тут же замечает Октавию, стоящую рядом с кострищем вместе с Линкольном и Беллами, и подрывается с места прежде, чем может остановить себя, рванув в сторону другой девушки.       - Ты в порядке, - шепчет она, и Октавия мягко посмеивается, сдвигаясь в объятиях Кларк, чтобы охватить руками её спину и прижать к себе.       - Конечно, в порядке, - говорит Октавия, похлопывая Кларк по спине. - Это тебе нужна была защита.       Когда Кларк отстраняется, она дотягивается до Линкольна, чтобы сжать его руку.       - Я была слегка на взводе, - признаётся она, смеясь. - Я рада, что с вами всё хорошо.       - Как всё прошло? - спрашивает Беллами, доставая из огня пищу и протягивая Кларк маленькую палочку с нанизанным на неё мясом какого-то животного. Он протягивает её так, будто это предложение мира, его глаза мягкие и надеющиеся. - Проблем не возникло?       - Ни одной, - говорит ему Кларк, забирая шампур и одаривая его самой маленькой улыбкой. - На самом деле, я удивлена, что всё прошло так хорошо. Как я и сказала, я была слегка на взводе.       - Мы прикрывали тебя, - говорит Октавия, подталкивая Кларк локтем, и блондинка ухмыляется ей. - Следовали прямо за тобой всё это время.       - Вы хорошо справились, - говорит Лекса, подходя к небольшой группе и вставая рядом с Кларк. Она кивает сначала Линкольну, а затем Октавии. - Я не забуду.       Лицо Октавии начинает светиться словно солнце, и Кларк чувствует, как её грудь наполняется теплом. Она счастлива просто стоять здесь и впитывать в себя этот момент, но затем её внимание привлекает запах мяса, который она держит в своей руке. Она впивается в него, будто не ела несколько дней, постанывая от вкуса и заставляя Октавию засмеяться. Однако она едва успевает укусить его в третий раз, когда до них доносится громкий крик, раскалывающий воздух.       Один из охранников, спотыкаясь, выбегает с Ковчега, его левая рука выгнута под неестественным углом.       - Она пропала! - кричит он, бордовый цвет разбрызгивается между его покрасневшими зубами. Его лицо и униформа сильно запятнаны кровью, которая, кажется, пролилась в основном из его носа, а его выражение лица пронизано явной болью. - Пленница. Она сбежала.

***

¹ "Beja" - "Пожалуйста"