this heart, fossilized and silent (once was tender and once was violent)

      - В смысле «сбежала»? - огрызается Беллами на раненного охранника, в то время как Кларк проводит рукой по вывихнутому плечу мужчины. Весь Лагерь Джахи, или, по крайней мере, те, кто ошивался снаружи, собрались у входа на Ковчег, бормоча свои обеспокоенные замечания, выкрикивая свои собственные вопросы или просто произнося острые ага, чтобы поддержать каждое яростное слово, покидающее Беллами.       Октавия, Линкольн, Индра и Алгор сдерживают большинство из них, стоя словно каменные стражи, кольцом окружая Кларк, Лексу, Беллами и охрану. Беллами покачивается на ногах, шагая взад-вперёд, будто просто не может устоять на месте, будто хочет запустить себя с Земли, слово ракету, или, скорее, запустить кулак кому-нибудь в лицо.       - Что, чёрт возьми, случилось, Грейди?       Вытирая свой окровавленный нос, Грейди гримасничает, когда Кларк ощупывает его руку, и говорит:       - Она напала на нас.       - К ней было приставлено два вооружённых охранника! - кулаки Беллами сжаты, а сам он на взводе, и Кларк уверена, что он в нескольких секундах от взрыва. Однако она не знает, потому ли это, что он беспокоится за Эхо или злится на неё; возможно, и то, и другое. - У неё даже оружия не было! Ты говоришь мне, что ей удалось завалить вас обоих без оружия?       - Не похоже, что она беспомощный ребёнок! - рычит Грейди, вырываясь из хватки Кларк и сплёвывая кровавые слюни под ноги Беллами. - Вы видели, на что способны эти люди. Эта девушка словно дикое животное, и мне вообще повезло, что я жив!       - Ты отлично обучен!       - Как и она, - вмешивается Кларк, вставая между ними. Прижимая руку к груди Беллами, она мягко отталкивает его и пристально смотрит в глаза. - Тебе нужно успокоиться.       Беллами кипит от переполняющих его эмоций и открывает рот, будто собирается поспорить с Кларк, но ни единое слово не покидает его губ, пока она смотрит ему в глаза, взглядом заставляя замолчать. Когда он закрывает рот и крепко обнимает себя руками, Кларк переводит дыхание и разворачивается обратно к Грейди.       - У тебя вывихнуто плечо, - говорит она, - и сломан нос. Нам нужно отвести тебя в медицинский отсек.       - Это Карвер нужно помочь, - хрипло отвечает Грейди. - Эта психованная…       Кларк ощетинивается на это выражение, более уверенно вставая между охранником и Беллами. Она не знает, что именно Беллами чувствует к Эхо в последнее время, но знает, что если этот мужчина продолжит кидаться оскорблениями, то этого будет вполне достаточно, чтобы засадить его в медицинский отсек за чертовски более серьёзные ранения, чем просто вывихнутое плечо.       - … притворилась спящей, а когда Карвер принесла ей поднос с завтраком, то она запрыгнула на неё. Я слышал борьбу, но когда вошёл, Карвер уже лежала на полу, а она была готова атаковать меня. Она была слишком быстрой, вывернула мне руку и ударила в нос. После этого в глазах всё потемнело, и я даже не знаю, как долго был в отключке. Когда я очнулся, её уже не было, а Карвер всё ещё лежала на полу. Она выглядела не очень хорошо. Я думаю, думаю, что она может быть мертва.       От этой мысли живот Кларк коротко скручивает, но она сглатывает комок, вставший в горле, и говорит:       - Я пошлю кого-нибудь за Карвер, но давай отведём тебя в медицинский отсек.       Грейди кивает и разворачивается, начиная ковылять обратно на Ковчег. Кларк поворачивается к Октавии, в то время как окружающие их люди вновь начинают перешёптываться друг с другом и выкрикивать случайные вопросы, которые тонут в сильных пульсирующих ударах, раздающихся в ушах блондинки.       - Октавия, - говорит она, кивая младшей девушке, чтобы та подошла поближе. Линкольн двигается вместе с ней, будто они связаны какой-то невидимой нитью, и Кларк понижает свой голос до мягкого шёпота, чтобы только они могли её услышать. - Иди с Грейди в медицинский отсек, а потом вытащи Карвер из тюремной камеры. Скорее всего, она просто без сознания. Эхо запросто могла убить их обоих, так что если она не убила Грейди, то, вероятно, не убила и Карвер. Доставь её в медицинский отсек, и я вскоре встречу тебя там.       Октавия кивает, а затем начинает обходить Кларк. Однако прежде, чем девушка успевает исчезнуть на Ковчеге, она поворачивается назад и дотягивается до руки блондинки. Почувствовав мягкий толчок, Кларк разворачивается и наблюдает, как взгляд Октавии направляется ей за спину, мгновенно фокусируясь на её брате, а затем снова падает на неё.       - Кларк, - бормочет она, и Кларк сжимает её руку.       - Знаю. Я поговорю с ним.       Когда Октавия исчезает на Ковчеге вместе с Линкольном, Кларк едва успевает перевести дух, прежде чем Беллами оказывается практически у неё на голове.       - Как она могла быть настолько глупой? - рычит он, и Кларк тяжело вздыхает.       - Беллами…       - Она знает, - говорит он, мышцы его лица напряжены и натянуты, а ноздри раздуваются с каждым тяжёлым вдохом, который он делает. - Она знает, что с ней случится, если она вернётся. Её убьют, Кларк. Мы даже не знаем, как давно она сбежала. Она уже может быть мертва. Она может быть…       - В порядке, - говорит Кларк, перебивая его. - Она может быть в порядке, Беллами. Тебе нужно успокоиться и послушать меня.       - Как, чёрт возьми, ты так спокойна сейчас, Кларк? - парирует Беллами. - Она могла рассказать им всё о нас. Она знает все наши слабости.       - Ты действительно думаешь, что она сделает это?       - Я действительно думал, что она не выкинет подобную глупость, и посмотри, что мы имеем.       - Мы пойдём за ней.       С минуту Беллами пристально смотрит на неё, его грудь быстро поднимается и опускается с каждым резким, поверхностным вздохом.       - Мы даже не знаем, где она, - слабо говорит он. - Мы не можем знать наверняка, что она вернулась.       - А куда бы ещё она могла пойти? У королевы её младший брат. Она просто так его не оставит, так же как и ты не оставил бы Октавию. Она вернулась.       Беллами фыркает и проводит рукой по своим запутанным волосам. Его тело всё ещё напряжено, но гнев, кажется, улетучивается с каждым углубляющимся вздохом. Он открывает рот, закрывает, облизывает губы и качает головой.       - Я даже не знаю, готов ли я простить её, Кларк, - тихо говорит он. - Не знаю, готов ли, но я хотел бы получить хотя бы шанс на это.       Кларк осторожно кладёт руку ему на плечо и сжимает.       - Мы вернём её, Беллами. Вернём.       - Живой? - шепчет он, его глаза широко раскрыты и наполнены тем же страхом, который видела в них Кларк слишком много раз с тех пор, как Беллами наконец вскрыл свою прочную оболочку и впустил её внутрь, позволил ей увидеть, как весь вес этого мира обваливается на его плечи.       Сомнение в его голосе кажется ещё одним телом, ещё одной душой, подталкивающей спину Кларк, чтобы проверить силу её позвоночника. Тем не менее, она не колеблется, когда говорит:       - Надеюсь.       - У тебя есть план, Кларк. Я тебя знаю. Что нам делать?       - Мы будем делать то, что необходимо для предотвращения войны.       Голос Лексы звучит плавно и беззаботно, когда она встаёт рядом с Кларк и встречает взгляд Беллами.       - Ты должен подготовить своих людей, - говорит она. - Мы возьмём всех желающих.       Глаза Беллами скачут туда-сюда между Лексой и Кларк и расширяются, когда до него доходит.       - Вы хотите взять с собой армию?       - Не армию, - говорит Кларк, смотря за спину Беллами, чтобы убедиться, что их никто не услышит. Она замечает, что Индра и Алгор всё ещё прочно стоят между ними и толпой, вытащив и обнажив свои мечи и прижимая их наконечники к земле, словно отмечая ими линию, которую никто не должен пересекать. - Лишь подкрепление. Просто на всякий случай. Мы не знаем, что произойдёт, когда мы попадём туда. Я надеюсь, что до битвы не дойдёт, но может случиться всё, что угодно.       - Я поговорю с ними, - говорит Беллами, - но добровольцев может быть не много. Люди всё ещё, знаешь… Они не будут стремиться снова взять в руки пистолет.       - Знаю, - говорит Кларк, - но попытайся. Я не буду заставлять их, но нам нужны числа - так что все желающие. Мне нужно поговорить с мамой, позаботиться о некоторых вещах, но мы выдвигаемся как можно скорее, поэтому убедись, что все готовы. И, Беллами, убедись, что они знают.       Хмуря брови, Беллами тихо спрашивает:       - Знают что?       - Что нет никаких гарантий, - говорит ему Кларк. - Мы сделаем всё возможное, чтобы убедиться, что всё пройдёт гладко, но всё может плохо кончится.       - Люди могут умереть, - мрачно бормочет Беллами, выражение лица сглаживается, когда его окутывает понимание.       - Да, - говорит Кларк, грудь кажется полой, словно пустая гробница, ожидающая своего часа. - Люди могут умереть.

***

      - Кларк, - говорит Эбби, выдыхая её имя. Она пересекает медицинский отсек от того места, где тихо разговаривала с Октавией и Линкольном, и, сделав несколько быстрых, широких шагов, притягивает Кларк в объятия. - Ты в порядке.       Закрывая глаза, Кларк прижимает руки к спине своей матери и позволяет себе расслабиться на мгновение.       - Я в порядке.       - Я переживала, - шепчет Эбби, крепче стискивая её. - Почему ты не нашла меня, как только вернулась?       Кларк благодарна за то, что может скрыть свои покрасневшие щёки в волосах своей матери, бормоча ответ:       - Я была… Мне нужно было…       Прочищая горло, она берёт себя в руки и отстраняется от Эбби. Она пересекает отсек, направляясь в сторону двух раненных охранников, расположившихся на койках.       - Как Грейди и Карвер?       Она старается не ощущать давления от пронзительного взгляда Эбби, устремлённого на её лицо, старается не ощущать тепла, которое практически исходит от тела Лексы, что стоит всего в шаге от них, ведь ответ на вопрос Эбби предельно очевиден. Однако самое худшее, так это довольная ухмылка Октавии. С таким же успехом она может спрыгнуть с лица девушки, отрастить руки, ноги и голосовые связки и устроить им всем шоу. Такое просто нельзя проигнорировать.       Боковым зрением Кларк видит, как Эбби выгибает бровь, но, к счастью, её мать просто поворачивается, вставая рядом с ней и встречаясь лицом с раненными охранниками.       - В порядке, - говорит она. - У Карвер ушиб рёбер, но это, кажется, скорее от падения, чем от фактической атаки. Эхо, должно быть, просто вырубила её, а травмы Грейди уже обработаны. Какое-то время ему нужно соблюдать покой, но они оба будут в порядке.       - Хорошо, - говорит Кларк, мягко вздыхая от облегчения. - Это хорошо.       Она кидает взгляд на Лексу, которая ласково кивает ей, уголок её рта приподнимается с намёком на понимающую улыбку.       - Хорошо.       - Так значит, время пришло? - спрашивает Эбби, и Кларк кивает.       - Мне нужно сходить к Рэйвен и Монти, - говорит она, - но да, время пришло. До тех пор, пока у них есть то, что нам нужно, мы будем способны выдвинуться до наступления темноты. Нам нужно действовать быстро, потому что чем дольше мы ждём, тем рискованнее всё становится.       - И ты уверена, что это лучший план? - спрашивает Эбби. - Мы уже через многое прошли, и если что-то пойдёт не так…       Она прерывается, вздыхая.       - Мы не справимся с ещё одной войной.       - Вот, почему мы делаем это, - говорит Октавия, вставая рядом с Эбби с другой стороны. - Мы пытаемся предотвратить войну.       - Война - это метка, которую носят всю жизнь, - говорит Лекса, удивляя их своими тихо сказанными словами. Она приближается к Кларк, но встречается лицом с Эбби, когда говорит. - Боль от этого клейма угасает, но для этого требуется время. Мы должны действовать, чтобы выиграть это время. То, что мы делаем сегодня, может предотвратить возможные клейма завтра.       Кларк удивляется, видя такое чуткое понимание в глазах Командующей, которые смотрят через её плечо, останавливаясь на Эбби. Это мягкость, которая, Кларк знает, как правило, предназначается только ей, и видеть это, слышать то, что говорит Лекса, - так трогательно и головокружительно. Кларк знает, что сейчас Лекса отдаёт частичку себя Эбби и людям Кларк, людям, которые вскоре станут и людьми Лексы. Это понимание, эта мудрость - для Лексы, отдавать это другому человеку, - проявление уважения и, возможно, даже в некотором смысле привязанности. Это заставляет Кларк почувствовать себя бездыханной, почувствовать теплоту, быстро наполняющую грудь, гордость от того, как далеко они зашли с тех пор, как она голодала в лесу, гордость от того, чем они стремятся стать теперь, вместе.       С тихим вздохом Эбби кивает и говорит:       - Хорошо, - это единственное слово словно кувалда, которая разрушает все её сомнения, и Кларк не знает почему, но ей кажется, будто эта кувалда простирается далеко за пределы этого момента, к заглушённым аргументам и горьким словам.       К «если ты останешься с ней.»       К «вся эта драма, хаос и война.»       К «ты никогда не будешь свободна.»       Кажется, будто это «хорошо» стирает всё то, что было сказано раньше.

***

      Через весь Ковчег раздаются тяжёлые шаги Кларк, которая спешит по знакомому пути на станцию Рэйвен. Она слышит треск статического электричества и гул знакомых голосов, выливающихся за дверь, задолго до того, как доходит до неё, что лишь заставляет девушку ускорить свой шаг. Она врывается в комнату, чувствуя, как бешено колотится её собственное сердце, и голова Рэйвен резко поднимается от сооружённого ею с Монти устройства, над которым они вместе склонились.       - Мы сделали всё, как ты сказала.       - Знаю, - говорит Кларк, восстанавливая дыхание. - Вы отлично поработали, вы оба. Это прекрасно сработало. Сколько времени прошло?       - Может, чуть больше часа.       Через тело Кларк с невероятной скоростью проносится волна предвкушения, точно так же, как и статическое электричество проносится через её уши.       - У вас всё есть?       - Ох, у нас определённо всё есть, - подтверждает Рэйвен, постукивая рукой по устройству, которое они соорудили. - Это жестоко.       - Чем хуже, тем лучше, - говорит Кларк, поглядывая на Монти. - Сколько времени вам нужно?       - Минут десять?       - Ладно, - говорит Кларк, направляясь обратно к двери. - Я вернусь к этому времени, и, ребят?       - Да? - спрашивает Рэйвен, и в это же время Монти выглядывает из-за устройства, вскидывая брови, которые исчезают под волной его чёлки.       - Спасибо вам за это, - говорит им Кларк, вкладывая в свои слова как можно больше значимости. - Возможно, вы только что спасли всех нас.       Она едва успевает произнести эти слова, едва успевает заметить, как губы Монти растягиваются в улыбке, или как выражение лица Рэйвен напрягается, будто она борется с любым крошечным намёком на эмоции, вызванными словами Кларк, как кто-то заходит в комнату и проталкивается мимо блондинки внутрь.       Джаспер задевает Кларк плечом, пробираясь через всю комнату и подходя к столу, на котором сидит Монти. Он стоит словно птенчик на раскачивающейся ветке: пошатывающийся, но готовый сделать шаг вперёд и спрыгнуть. Он сжимает руки в кулаки, словно миниатюрные крылья, обладающие разрушительной силой, которые в любой момент готовы запорхать, и говорит:       - Я иду с ними.       - С кем? - спрашивает Монти, дотягиваясь до устройства, стоящего прямо перед ним, чтобы убавить на нём звук, а затем поворачивается лицом к своему лучшему другу. - О чём ты говоришь?       Его слова погружаются в желудок Кларк словно тяжёлый камень, тонущий в воде. Она ощущает удар, ощущает зверскую тяжесть, и это чувство, кажется, только усиливается, когда Джаспер говорит:       - С Беллами и остальными, чтобы вернуть Эхо. Я буду сражаться.       На лице Монти вспыхивает паника.       - Что? - он обходит стол, практически давясь своими собственными словами. - Ты не можешь. Ты, ты… ну, знаешь, скорбишь.       - Да, - говорит Рэйвен, вклиниваясь в разговор. - Может, ещё слишком рано снова бросаться в пекло, чувак. Остальные с этим справятся. Ты должен остаться. Я остаюсь, Монти тоже. Можешь зависнуть тут с нами.       - Нет, - твёрдо говорит Джаспер. - Я пришёл не для того, чтобы вы меня отговорили, так что даже не пытайтесь. Я просто пришёл попрощаться.       - Ты же сам не свой, - говорит ему Монти. - Ты сам не свой с тех пор, как…       - Как ты убил мою девушку, - выплёвывает Джаспер, перебивая его, и в комнату неожиданно начинает поступать напряжение, жара, которая, кажется, сжигает воздух дотла. Монти заметно пошатывается, а ладони Кларк начинают потеть. - Нет, я больше не тот, кем был прежде. Как и ты. Как и все мы.       - Но, Джас…       - Нет, Монти, - огрызается Джаспер. - Я иду. Я должен сделать это, понятно? Так что тебе нужно просто отвалить и отпустить меня.       Выражение лица Монти искажается отчаянием, которое он, вероятно, чувствует и внутри себя, когда он смотрит на Кларк умоляющими глазами.       Разворачиваясь, Джаспер указывает пальцем на Кларк, его взгляд такой же тяжёлый, как и камень, который всё ещё погружается внутрь блондинки.       - Не смей, - говорит он, его голос низкий и резкий. - Ты не имеешь права принимать решения за меня. Я иду.       Он выскакивает из комнаты, не дожидаясь ответа.       Раскрыв рот, Монти смотрит то на Кларк, то на открытую дверь.       - Кларк, - пищит он. Рэйвен обходит стол, держась за его край, чтобы помочь себе, и кладёт руку на его плечо, сжимая. Его глаза наворачиваются слезами, когда он кидает взгляд на неё, а затем обратно на Кларк.       - Возможно, ему и вовсе не придётся сражаться, - говорит Кларк, пытаясь успокоить его. - Мы не знаем, что произойдёт, когда мы попадём туда, но он прав. Я не могу принимать решения за него. Мне жаль, Монти, но я не могу постоянно принимать все решения. Если Джаспер думает, что ему это нужно, то я не собираюсь лишать его этого. Я и так уже достаточно у него отняла.       Кларк не задерживается, чтобы увидеть разочарование, которое, она знает, исказит черты лица Монти. Она не задерживается, чтобы увидеть понимающее выражение лица Рэйвен, которая с болью смотрит ей вслед. Она разворачивается настолько быстро, насколько может, крича через плечо, что вернётся за устройством через десять минут, и быстро покидает комнату.

***

      Их группа небольшая, всего тринадцать человек. Беллами удалось убедить лишь нескольких присоединиться к ним на этой миссии, потому что слишком многие думают, что это пустая трата времени, идти за Землянкой, которая даже не была одной из них и которая их предала. Тем не менее, те, кто всё же пошёл с ними, решительны и непоколебимы, большинство из них идёт по стопам Кларк и Лексы, держа наготове оружие и сканируя глазами холодные деревья.       Линкольн и Октавия, передвигаясь впереди группы, ведут их за собой, прослеживая путь, который, в отличие от Кларк, им отследить удалось. Они намечают путь в поспешных шагах, таких же тихих, как и ноги Лексы, передвигающиеся по усыпанной листве почве, таких же, как и Индры, и Алгора. Они двигаются с такой тихой грацией, что Кларк вздрагивает от каждого громкого хруста земли под своими ногами, под ногами Беллами, Джаспера и Миллера, под ногами, которые выросли на металле и никогда не учились тому, как не издавать лишнего шума.       Никто не говорит ни слова, все слишком сосредоточены на своих ногах, которые они переставляют друг за другом, и на своих руках, которыми они крепко стискивают оружие. Кларк разделяет их тишину, но чувствует на себе взгляд Лексы, словно у него есть жизнь и голос, требующие физического присутствия. Они переглядываются каждые несколько шагов, их плечи слегка касаются друг друга, и Кларк думает об их походе на Гору Везер. Она думает о крошечной улыбке Лексы и о своём собственном колотящемся сердце, о воинах, скандирующих и кричащих рядом с ними, будто победа уже в их руках.       Интересно, закончится ли и этот поход неожиданной болью.       Они замечают свет лагеря Азгеды прежде, чем замечают сам лагерь, замечают мерцающий свет огня, танцующего в туманном раннем вечере и отбрасывающего тени на деревья в розовых лучах заходящего солнца. Кларк не удивляется, когда они забираются на последний склон и замечают Ледяную Королеву, стоящую внизу рядом с огнём, что разгорается в центре лагеря, прямо у входа в свою палатку, и окружённая по одному воину с каждой стороны. Они ожидают их прибытия. Они готовы, как и предполагала Кларк.       Кларк бросает взгляд на Лексу, а затем обращается к своим людям.       - Без резких движений, - говорит она. - Направляйте своё оружие на землю. Мы не хотим давать им причин для нападения.       Они кивают, и Кларк сигналит им, чтобы они осторожно спускались за ней по склону в сторону лагеря.       - Ах, Aleksandria, - окликает Ледяная Королева, как только они доходят до лагеря и кольцом окружают огонь, встречаясь лицом к лицу с Нией и двумя её воинами. Голос королевы такой же холодный, каким и запомнила его Кларк, и пропитан презрением.       - Какая… - кривит губы она, а к её лицу пробивается насмешка, будто следующее слово, которое она произносит, кажется ей слишком горьким, чтобы вытерпеть его формирование на своём языке. - … честь.       Королева легко щёлкает своим запястьем, и воины Азгеды тут же перемещаются в унисон, доставая своё оружие и вставая в боевую стойку. Как только они начинают двигаться, издавая коллективное звучание вынимающихся из ножен мечей, металлическим звуком раздирающих воздух, Кларк резко останавливается, а Лекса вскидывает руку в воздух, сигнализируя остальным, чтобы они сделали то же самое.       - Ниа, - говорит Лекса, медленно продвигаясь вперёд так, что теперь их разделяет друг от друга лишь огонь. Она протыкает Нию взглядом, который напоминает Кларк об их первой встрече. Он суровый, пронзительный, безжалостный. Голос низкий, а следующие слова пылают грохочущим рычанием. - Твои воины подняли на меня оружие по твоему приказу.       - Конечно же, нет, - плавно отвечает Ниа. - Мои воины поднимают оружие только в качестве мер предосторожности. Эти люди вошли в наш лагерь с оружием. Разве нам не разрешено защищаться, Командующая?       Слева от Лексы фыркает Индра, и хотя Кларк и не может видеть её, но может чётко представить, что рука женщины ещё крепче вцепилась в меч.       - Непокорная, - лает она, и Ледяная Королева сжимает губы.       - Обеспокоенная, - хрипло парирует та, стреляя суровым взглядом в сторону Индры. Затем её глаза проскальзывают к противоположной стороне от Лексы и впиваются в Кларк, словно хищник, нацеленный на свою добычу.       - Кларк из Небесных Людей, - медленно говорит она, каждый слог острый и жалящий, словно лезвие, скользящее по нежной коже. Она подходит ближе к огню, от чего тень, отбрасываемая головой клыкастого волка, что сидит у неё на макушке, превращается в огромного и богоподобного зверя, который отражается на брезенте большой палатки, расположенной позади неё. В белом безжизненному глазу женщины виднеется искажающееся пламя, будто огонь каким-то образом попал в ловушку льда, и от взгляда на это Кларк ощущает, как на задней части её шеи пробегают мурашки. - Ты меня разочаровала.       - Мы здесь не для сражения, - говорит Кларк, слова вылетают из её рта вместе с клубами едва заметного тумана, который затем моментально исчезает.       - Ох, нет? - бросает Ниа. - Мы договорились, что ты вернёшься через два дня, но в итоге ко мне приходят мои воины и говорят о том, что Небесные Люди собирают против меня армию, и вот ты здесь, хотя должна сказать, что эта компания оставляет желать лучшего.       Она едва сдерживает свой хриплый смех, но намёк на него всё же ускользает из её расширяющейся, злобной ухмылки, когда она обходит костёр и приближается к Кларк и Лексе.       - Как же сократилась твоя численность, Александрия.       - Это не армия, - говорит Кларк, оглядываясь на своих людей. - Это группа разведки.       - Ох? - ухмыляется Ниа, высоко поднимая бровь над своим обсидиановым глазом. - И что же вы ищете?       - Предателя, - говорит Лекса, и Кларк кивает.       - Если твои воины следили за моим лагерем, о чём ты уже ясно дала понять, тогда ты знаешь, зачем мы собрали группу. Ты знаешь, что она сбежала.       Опираясь на прилив адреналина, курсирующего через всё тело, Кларк с уверенностью делает шаг вперёд и говорит:       - Ты говоришь, что можешь видеть всё, что связано с твоим кланом. Если это так, тогда скажи нам, где Эхо.       В свете огня видно, как Ниа плотно сжимает челюсть и пристально смотрит на Кларк, раздувая ноздри.       - Не здесь, - отрезает она.       Неторопливо проскальзывая своей правой рукой в карман и оставляя левую на пистолете, Кларк проводит пальцами по маленькому устройству, которое дала ей Рэйвен.       - Нет? - спрашивает она. - Ты в этом уверена? Потому что я думаю, что ты лжёшь. Я думаю, что Эхо здесь.       - Ты смеешь обвинять меня в укрытии предателя? - бросает Ниа, и Кларк ухмыляется.       - Не только в её укрытии, - парирует она, полностью хватая устройство рукой, - но и в приказе ей проникнуть в мой лагерь, собрать информацию и украсть наши припасы, чтобы твои воины смогли совершить покушение на жизнь Командующей, а затем обвинить в этом нас.       Ледяная Королева презрительно кривит губы, рыча:       - Ложь! - она отходит назад к своим воинам, стоящим рядом с её палаткой, и разворачивается, взглядом пробивая Лексу. - Ты допускаешь это?       Лекса смотрит прямо в глаза Нии, сохраняя спокойствие и безмятежность. Она продолжает обнимать пальцами рукоятку своего меча, пока ещё лежащего в ножнах, но её тело расслабленно, неподвижно.       - Я допускаю правду, - плавно говорит она. - Ты совершила измену и понесёшь за это ответственность.       Два воина, стоящих рядом с королевой, с явным беспокойством переминаются с ноги на ногу, а их глаза бросаются то друг на друга, то на их королеву, то на их Командующую. Они держат своё оружие с искусной грацией, и хотя их клинки и не содрогаются, но это делает доверие в их глазах.       Ниа усмехается и взмахивает рукой, будто прогоняя такое нелепое заявление, но тело выдаёт её истинные эмоции. Оно натянуто и напряжено, а её пальцы слегка подрагивают, свисая по бокам.       - Я не буду нести ответственность за преступление, которого не совершала. Любые действия воинов-изгнанников являются их собственными и сделанными не по моему приказу. У вас нет доказательств предательства.       В рваном кармане своей куртки Кларк нажимает на тугую кнопку маленького, неуклюжего устройства, прямо как и показывала ей Рэйвен, и громкий треск статики разламывает напряжение, поглощающее лагерь.       Люди блондинки уверенно стоят рядом с ней, их пальцы покоятся над кинжалами, а глаза нервно перемещаются с Кларк на Лексу, а затем на воинов, стоящих по бокам от Нии; с готового оружия на готовое оружие. Голос, который внезапно выливается в воздух, кажется, только усугубляет всеобщее состояние, даже если его слова и звучат словно бумага, которую сминают в шарик.       - … времени, прежде чем они узна… моём побеге, моя Kw…       Слова Эхо звучат с помехами, грубые и заикающиеся, как и гул пульса в ушах Кларк.       В ответ на это раздаётся холодный голос Нии, который кажется ужасающим хором, раздающимся в прохладном вечере и отскакивающим от плотного брезента палаток и грубой коры деревьев, а затем медленно исчезающим в убывающем дне.       - Будут ли они ис… ть тебя?       - Ком…щая будет искать мою жи… за измену.       Со временем запись немного прочищается, однако непрекращающийся шорох звучит словно пронзительный звук от потирания пальцев, воспроизводящих слова подобно саундтреку к диверсии королевы.       - Ах, да, - говорит Ниа. - Даже не знаю, вознаградить ли те… за твоё молчание или наказать за твои неудачи.       - Я сделала так, как Вы просили, моя Kwin.       - Ты провалилась! - гавкает Ниа на записи, сердитость очевидна в её голосе. - Ты навлекла на себя подозрения Небесной Девчонки, ког… должна была втереться ей в доверие. Ты была поймана в их сети, когда долж… была сама плести эти самые сети. Ты должна была обучиться, но твои огневые бомбы не смогли уби… Александрию, как было обещано, и теперь мои вои… мертвы от её руки.       - Моя Kwin, у меня не было возмо…       - Ты разочаровываешь меня, Эхо, - говорит Ниа, перебивая её и выражая своё неодобрение, пристыживая. - Меня тошн… от твоих оправданий. Я испытываю искушение вырез… твой язык, или, возм… но, вместо этого я должна вырезать язык твоего брата.       - Нет, моя Kwin, пожалуйста, - умоляет Эхо, её голос срывается.       - Ты была ценным воином, но тебе не удало… выполнить простую задачу, и Александрия всё ещё дышит, хотя должна быть разорвана на кусочки, как и её охотница. С каким же удовольствием я разрыва… её на части, но битву Александрии должны закончить Небесные Люди. Я не могу открыто приложить к этому руку.       Всё внутри Кларк переворачивается при бессердечном упоминании о зверской кончине Костии, к горлу приливает желчь, и она не может не направить взгляд на сурово стоящую рядом с собой девушку. Едва заметное сжимание челюсти Лексы причиняет ей боль. То, как её суставы крепко стискивают меч до тех пор, пока не становятся такими же белыми, как и меховая накладка на доспехах Нии, заставляет Кларк захотеть кричать.       - Я уверена, что она подозре... о моём участии в нападении, и Небесная Девчонка хочет заключить единение. Этого не произойдёт, если я захвачу гору. Этого не произойдёт, если я бу... править кланами.       Снова нажав на кнопку, Кларк останавливает запись. То, что нужно было услышать, было услышано, и теперь пути назад нет. Она оглядывает их небольшой круг, рассматривая шок и замешательство на лицах своих собственных людей. Никто из них не знал об этой части плана.       - Что это за колдовство? - выкрикивает Ниа, держась на безопасном от них расстоянии.       - Никакого колдовства, - говорит ей Кларк. - Лишь технология и помощь друга.       Ниа вздрагивает, когда полог палатки откидывается назад и оттуда, будто по зову, выходит Эхо, её толстый меховой плащ всё ещё накинут на плечи, а волосы убраны назад в новых, простых косах. Молодой человек, которого Кларк не узнаёт, но догадывается, что это младший брат Эхо, тащится позади своей сестры, сцепив с той руку. Он выглядит не намного моложе Эхо, но язык его тела делает его похожим на ребёнка.       Насколько видит Кларк, его лицо деформировано. Правая сторона подвешена намного ниже, чем левая, и частично скрывается за большой опухолью или что-то вроде того. Эта деформация заставляет Кларк подумать о двуглавом олене. Она понимает, что, должно быть, именно это Эхо имела ввиду, когда говорила «поражённый»; мутированный излучением. Кроме того, он окрашен в синяки и засохшие раны, свежие порезы, которые перестали кровоточить, но остались заметно опухшими. Он подвергался издевательствам.       Лицо Эхо светится победой, чувством возмездия, свободой, которую она никогда раньше не испытывала до этого момента. Шаги девушки тихие, но каким-то образом оглушительные, когда она движется к огню и позволяет оранжевому свечению омыть себя. Она осторожно развязывает плащ, чтобы продемонстрировать облегающую белую безрукавку с круглым вырезом, перевязанную и грязную. Несмотря на уверенную ухмылку Эхо, её руки дрожат, когда она поднимает ткань наверх, чтобы обнажить свой живот и грудь, а под ней, обёрнутый вокруг талии и прикреплённый к повязкам на груди, находится тонкий чёрный проводок; из верхних краёв повязок выглядывает крошечная металлическая головка микрофона.       - Видишь, - говорит Кларк, в то время как Ниа и остальные глазеют на провод, - я солгала о том, что Эхо хранила молчание. Я знала, что если ты подумаешь, что она не предала тебя, то будешь доверять ей и свободно говорить о своём плане. Этот побег, собрание «армии», чтобы вернуть Эхо - всё это было ложью, постановкой. Мы спланировали это ещё до того, как я покинула свой лагерь с твоими людьми. Каждое сказанное тобой слово было записано, и теперь у нас есть доказательства, чтобы прижать тебя.       - Ты умрёшь за это, моя Kwin, - выплёвывает Эхо, теперь титул звучит скорее как оскорбление, нежели проявление уважения. В свечении огня видно, как нижняя губа девушки дрожит, несмотря на её крепко стиснутую челюсть и высоко поднятый подбородок. Она обнимает рукой своего брата, притягивая его ближе к себе. - И мы, наконец, будем свободны.       Лекса движется вперёд, жестом указывая Алгору и Линкольну, которые стоят ближе к палатке Нии, чтобы те окружили её.       - Ты не получишь своей войны, Ниа, - плавно говорит Лекса. - Sis em op.¹       Два воина Азгеды, которые стоят рядом с Нией, колеблются всего мгновение, а затем уходят с дороги, позволяя Алгору и Линкольну добраться до их королевы, и Ниа громко вздыхает от этой капитуляции.       - Полагаю, этого ты не предвидела, да? - говорит Кларк, ухмыляясь.       Ниа делает медленный шаг назад, на её лице вспыхивает паника, искажая суровые черты, и на какое-то крошечное мгновение Кларк думает, что она действительно признает поражение, но затем женщина начинает двигаться. Она перемещается быстро, слишком быстро, словно ещё одна тень в ночи.       - Предательница! - кричит она Эхо, это слово кажется яростным криком раненного животного, загнутого в угол. Она резко засовывает руки в рукава своего плаща, а затем так же быстро вынимает их, отправляя два скрытых кинжала в воздух по направлению к воину, который предал её.       Эхо едва успевает пошевелиться, чтобы оттолкнуть своего брата от кинжалов. Он с ворчанием падает на землю, в то время как Эхо извивается, чтобы избежать урона от лезвий. Первый пролетает мимо неё, едва задев левое ухо. Однако второй влетает в её бедро, издавая тошнотворный хлюпающий звук, который гремит в ранней ночи. Она рвано вскрикивает, когда лезвие проскальзывает в её плоть, и Кларк слышит, как Беллами разрывает воздух своим собственным рёвом, а затем кидается в бой.       И тогда всё просто разваливается.       - Sis emo op!² - кричит Ледяная Королева, не колеблясь. - Shil ai op!³       Всё размывается, когда новые фигуры внезапно появляются из окружающих их палаток, возникают из-за деревьев и вливаются в их круг хаоса. Джаспера и Миллера схватывают сзади и поднимают в воздух, от чего их спины ударяются о твёрдые груди затаившихся воинов. Эта неожиданность выбивает их обоих из колеи, и Джаспер роняет свой пистолет на землю, когда к его горлу прижимается кинжал.       Миллер, чьи ноги отрываются от земли, хватается за своё оружие и поднимает его в воздух, пальцем нажимая на курок. Брызги пуль разрывают воздух словно горячий дождь, влетая в тело воина Азгеды, стоящего на противоположной стороне огня и выпускающего отчаянный крик боли. Кларк наблюдает, как они пробивают в нём отверстия, из которых вылетают вспышки багряной крови, - колено, бедро, живот, грудь, подбородок - и воин падает на землю в судорогах, которые продолжаются всего несколько секунд, после чего он замирает.       Кларк задыхается от подступающих к глазам слёз, когда воин, держащий Миллера, реагирует на это зрелище, его глаза широко раскрываются в свете огня, а затем заливаются яростью. Он выбивает пистолет из руки Миллера, а затем отталкивает от себя парня, держа его за запястье одной рукой и поднимая свой меч другой.       Джаспер выпускает отдающий эхом крик при взгляде на это и ударяет локтем в живот женщины, которая держит его. Она сгибается от удара, но не ослабевает хватку, и слишком быстро восстанавливается для Джаспера, который толкается в её руку в то же время, как воин слегка отходит назад. Кларк в ужасе наблюдает, как кинжал, прижатый к горлу Джаспера, одним движением окунается в его плоть и широко разрывает его шею с тошнотворными брызгами крови. Его глаза слегка расширяются, прежде чем его тело полностью мякнет, будто рыхлая грязь, которую втаптывают в землю тяжёлыми ботинками, будто он никогда не встанет снова.       - Нет!       Кларк вскидывает руку вверх, размахивая ею будто на автомате, и резко нажимает на спусковой крючок пистолета, прежде чем даже понимает, что этот крик исходил из её собственного рта. Лёгкие болят при каждом вздохе, а грудь сжимается так сильно, будто буквально через несколько секунд перестанет функционировать, и блондинка без колебаний пускает пулю меж глаз воина. Тело падает словно спелый фрукт с ветки, тяжело и глухо, на землю прямо к ногам Джаспера; дело сделано.       Крик Миллера такой же громкий, как и её собственный, когда он изо всех сил старается добраться до Джаспера, изо всех сил старается вырваться из хватки воина. Затем парень внезапно падает на землю, когда новая фигура приземляется на спину воина, заставляя его ослабить свою хватку.       Кларк замечает длинные косы, сердитый оскал белых зубов в подступающей темноте, и понимает, что это Лекса. Она наблюдает, как шатенка заползает по спине этого мужчины словно насекомое, быстро снуя. Колени Командующей прижимаются к его плечам, а её руки, облачённые в перчатки, обхватывают его голову. После одного резкого поворота её рук, воин опускается на землю, и Лекса приземляется на него, изящно приседая, одна её рука опирается о землю, а другая схватывает рукоятку меча, всё ещё лежащего в ножнах.       Она поднимает глаза наверх, на мгновение встречаясь ими с Кларк, а затем они расширяются.       - Кларк!       Собственное имя поражает уши блондинки, оно звучит громко и испуганно, и Кларк не успевает осознать это предупреждение, как что-то тяжёлое и грубое ударяется об её затылок с такой силой, что она падает на землю. Подбородок ударяется о грязь, и девушка прокусывает свой язык, от чего во рту разливается металлический привкус крови. Грудь врезается в землю, и воздух выстреливает из её лёгких словно патроны, уходящие в ночь и оставляющие обойму пустой, и на какое-то мгновение кажется, будто кто-то закрыл ей уши руками и заглушил остальной мир. Кажется, будто земля стала жидкой, будто её начали раскачивать волны, которые никак не должны перемещать твёрдую землю, но они это делают. На мгновение мир погружается в пятна и искры и принимает вкус травы, вкус ржавчины, а воздуха нет. Воздуха нет, и на мгновение Кларк думает, что умирает.       Умирает как Финн, грудь пульсирует от внезапной, резкой боли от удара.       Умирает как Атом, кровь окутывает язык и стекает вниз по горлу.       Умирает как её отец, воздух покинул лёгкие, а земля ушла из-под ног.       Умирает как Джаспер, слишком быстро, слишком молодо.       Но потом всё возвращается на круги своя. Воздух снова поступает в лёгкие, когда она перекатывается на бок, тяжело кашляя и выплёвывая свою кровь на землю. С тяжёлым вдохом боль в груди немного облегчается, а пятна развеиваются, открывая взору окружающий мир. Чьи-то руки, зажавшие ей уши, отступают, и реальность, как и крики людей, возвращается в фокус.       Когда прямо в лицо Кларк с силой опускается ботинок, она снова задыхается и перекатывается на бок, чтобы уклониться от удара, цепляясь за комочки на земле. Откуда-то сверху раздаётся крик боли, и Кларк смотрит наверх, замечая кинжал, воткнутый в плечо воина. Используя временную растерянность женщины, Кларк цепляется за большую палку, частично спрятанную под её же телом, и, шатаясь, поднимается на ноги. Она замахивается палкой настолько сильно, насколько может, чуть было не падает от этого усилия, и впечатывает её в голову женщины. От последующего за этим звука у Кларк выворачивает живот; толстая палка ломается на две части, ударяясь о плоть и кости, но блондинка благодарна за то, что женщина упала на землю, потеряв сознание.       Опираясь одной рукой о колено, Кларк изо всех сил старается перевести дыхание и поднимает руку, чтобы дотронуться до пульсирующего, чувствительного места на своём затылке. Когда она опускает руку и смотрит на неё, то она выглядит окровавленной, слишком окровавленной, и Кларк знает, что это не хорошо.       Она чувствует, как чья-то рука обнимает её собственную и приподнимает, а затем в поле зрения заплывают широко раскрытые глаза Лексы.       - Ты ранена, - говорит она, тяжело дыша, и Кларк чувствует слишком сильное головокружение, слишком сильную тошноту, чтобы хоть как-то успокоить её, поэтому она просто кивает.       - Да, - говорит она, и едва успевает выговорить слово, как Лекса наклоняется, чтобы вытащить свой кинжал из плеча бессознательного воина. Она быстро вытирает его о своё бедро, а затем разрезает им нижнюю часть своей собственной туники.       Лекса кромсает ткань с помощью кинжала, а затем уже руками отрывает длинный лоскут, разматывая его вокруг своей талии. Всё это время глаза шатенки устремлены на Кларк, они всё время наблюдают, всё время наготове, даже когда руками она выполняет совсем иную задачу. Складывая материал в шарик, Лекса прижимает его к затылку Кларк, а затем кладёт руку блондинки сверху. Глаза Командующей свирепые, зажжённые яростью и беспокойством, и они - единственное, что отчётливо видит Кларк, в то время как остальная часть мира затуманена, и она знает, что в этот момент Лекса разрывается, разрывается между тем, чтобы остаться и тем, чтобы уйти, разрывается между своей головой и сердцем. Она видит борьбу в глазах Лексы, в том, как она прижимает руку к её ране, будто часть её была создана для этого и только этого - защищать Кларк. Эта часть сражается с другой, у которой долг перед своими людьми, которая связана с ними, которая знает, что она должна сражаться, и Кларк тоже это знает.       Они должны положить этому конец.       - Оставайся здесь, Кларк, - говорит Лекса, тон настойчивый, приказной, но Кларк слышит невысказанную просьбу в его вибрациях. Оставайся в живых.       Лекса коротко берёт в свои влажные, облачённые в перчатки, руки лицо блондинки, и Кларк знает, что после этого на её щеках останется бардовое пятно, но её это ни капли не волнует, а затем Лекса убегает в сторону сталкивающегося друг с другом металла и отрывистого звука беспорядочных выстрелов.       Кларк прижимает комок ткани, оторванный от туники Лексы, к своему затылку, надеясь, что это замедлит кровотечение, но она знает, что ей понадобятся швы. Она чувствует края глубокой раны под своими волосами даже через материал, но не понимает, чем её ударили - возможно, сломанной веткой. Кора была бы достаточно грубой, чтобы прорезать плоть. Сильнее нажимая на рану, блондинка сглатывает желчь, которая с болью подступает к горлу, и направляется туда, куда ушла Лекса, в сторону сражения. В конце концов, люди Кларк всё ещё нуждаются в ней.       На земле лежат тела, несколько воинов Азгеды. Она не знает, живы ли они, и у неё нет ни времени, ни желания, чтобы выяснять это.       - Отступите!       Кларк слышит, как этот выкрик искажает воздух, прорываясь сквозь звуки хаоса, а затем она слышит его снова. Это голос Лексы, рычащий и свирепый, подобающий её титулу.       - Отступите!       Приказ Командующей вызывает неуверенность лишь у некоторых оставшихся воинов Азгеды, и собственные люди Кларк ни в коем случае не остановятся, пока не будут уверены, что это безопасно. Остальные, те, которые, предполагает Кларк, всё ещё верны Ние, продолжают нападать, как уже другой голос раскалывает воздух.       - Если хотите жить, послушайте! - это Эхо, её тон резкий и сердитый, покрытый болью, и Кларк с облегчением выдыхает, понимая, что она, по крайней мере, всё ещё жива. - Делайте так, как приказывает Командующая! Отступите!       Сражение медленно приостанавливается, но те, кто сцеплены в схватке, не отступают друг от друга. По лицу Беллами пробегает кровоточащая рана, но он крепко держит своим бицепсом воина, схватив его за голову, а у его ног лежат ещё два неподвижных тела. Из тела Алгора торчит очередная стрела, хотя эта, кажется, оставила за собой мелкую рану, а его колено прижато между лопаток воина, которого он придавил к земле.       Остальные находятся на расстоянии друг от друга, некоторые побитые и помятые, а некоторые всё ещё стоят на своих двоих, готовые к большему. Кларк едва может разглядеть Миллера возле одной из палаток. Он лежит на земле, его лицо скручено от боли, а рука сжимает плечо, из которого, хорошо видит Кларк, торчат кусочки кости, выглядывающие из исцарапанного материала его куртки. Октавия находится недалеко от него, низко приседая, будто она охраняет парня, пока тот находится в таком ослабленном состоянии. Она чуть сильнее опирается о свою правую ногу, будто не может перенести вес на левую, но не колеблется. Меч Октавии готов к работе, а её глаза искрятся свирепостью, они насторожены. Она будет сражаться до тех пор, пока не сможет стоять на ногах, если до этого дойдёт, и даже тогда, Кларк знает, что она каким-то образом найдёт в себе силы, чтобы снова подняться на ноги.       Индра держит Ледяную Королеву, прижимая меч к её горлу, а рядом с ней стоит Линкольн, прижимая одну руку к своим рёбрам, а другой неподвижно держа оружие. Крепко сжимая рот Нии рукой, Индра, затаив дыхание, шумно выдыхает:       - Branwada seintaim en taim set yu daun.⁴       - Не сражайтесь за неё, - кричит Эхо своим людям, она едва стоит, тяжело опираясь на своего брата. Девушка указывает в сторону женщины, схваченную Индрой. - Она обманывала нас, и мы больше не должны быть её дураками!       - Она - бог! - рычит один воин, с силой сжимая рукоятки двух своих мечей, будто борясь с желанием избавить Эхо от головы за утверждение об обратном.       - Нет, не бог, - говорит Кларк, прилагая усилие, чтобы подойти поближе, и делая всё возможное, чтобы не закрывать глаза и сохранять самообладание. С каждым шагом, земля, кажется, сдвигается и вращается. Потерпи ещё немного, говорит она себе, моргая и сильнее прижимая пропитанную кровью ткань к своему затылку. Острая боль и следующая за ней пульсация удерживают её в состоянии готовности, удерживают её в реальности. - Вы думаете, что она бог только потому, что она научила вас этому, потому, что она заставила вас поверить, что «всё видит», но это не так. Если бы она действительно всё видела, тогда она бы предвидела это. Она бы знала, что на Эхо жучок. Она бы знала, что ей не следует открыто разговаривать с ней. Она бы знала, что произойдёт, и предприняла бы действия, чтобы это остановить. Она лгала вашему клану годами, терроризировала всех вас, заставляла вас бояться её, чтобы никто и никогда не ставил под сомнение её командование, но теперь это не обязательно должно быть вот так. Вам не нужно бояться.       - Мы можем быть свободны, - слабо говорит Эхо, сжимая своё бедро одной рукой и опираясь на плечи своего брата другой. У неё бледное, слишком бледное лицо, и Кларк знает, что она должна быть так же близка к тому, чтобы потерять сознание, как и она сама.       Лекса возвышается рядом с огнём, словно непробиваемая сила в центре всех собравшихся здесь людей, и вращается вокруг своей оси, рассматривая воинов.       - Встаньте рядом со мной, и ваши жизни будут помилованы. Вы узнаете, что такое жизнь без страха, - её глаза коротко останавливаются на каждом из воинов Азгеды. - Я буду справедливо вести вас, если вы будете жить под моим командованием.       В воздухе повисает тишина, жирная и тяжёлая, а затем один воин Азгеды, а именно девушка, которую Кларк знает со своего первого визита в этот лагерь, делает шаг вперёд и опускается на колено перед Командующей. Она ничего не говорит, а просто склоняет голову и складывает своё оружие на землю, но, похоже, что этого достаточно, потому что Лекса, не колеблясь, мягко кладёт руку ей на голову, словно благословение. Она дарит ей то же прикосновение, что и Эхо в тюремной камере, и после этого она одаривает тем же прикосновением каждого воина, который делает шаг вперёд, следуя за первой девушкой, и падает на свои колени.       От этого зрелища у Кларк снова начинает покалывать глаза, это ощущение лишь добавляется к общему физическому дискомфорту, и она чувствует, как её глаза останавливаются на безжизненном теле мальчика, который никогда по-настоящему не испытывал чувство победы, и чьё сердце никогда не знало признания. Мальчика, за которого она не могла принимать решения и которого не смогла спасти.       Кларк глубоко вздыхает, моргая, чтобы отогнать слёзы, и снова фокусируется на Лексе. У растущего кладбища в её груди будет время, чтобы принять к себе нового человека, когда всё это закончится, когда солнце снова взойдёт и затухнет за горизонтом.       Лекса вынимает большой кинжал из металлической манжеты на своём бедре и подходит к Ние, которую всё ещё крепко держит в своих руках Индра. Двигаясь до тех пор, пока их груди практически не соприкасаются друг с другом, Лекса медленно поднимает свой кинжал к лицу Нии. Она прижимает наконечник ко лбу королевы, прямо к верхней части её длинного шрама, прижимает до тех пор, пока на коже не появляется капля крови, а затем скользит клинком по длине шрама, заново открывая его.       - Первый из тысячи, - обещает Лекса, в то время как Ниа морщится и напрягается от боли. - Dison laik ain.⁵       Она наклоняется вперёд, обнажает зубы, удерживая чёрно-белый взгляд схваченной королевы, и шепчет:       - Gon Kostia.⁶       Кларк не обязательно говорить на этом языке, чтобы понять слова. Даже перед лицом больших потерь, это справедливость, и она знает, что, как и народ Азгеды, часть Лексы, надолго заключённая в тень и позор, наконец освободилась.       - Свяжите её, - приказывает Лекса, и Линкольн тут же бросается в палатку, чтобы найти какую-нибудь верёвку. - Завтра мы отбываем в Полис.       Полис, думает Кларк, грудь заливается теплом. Они могут вернуться в Полис, и всё бу… свежая волна боли разрывает голову Кларк, кромсая на кусочки её мысли. Она покачивается на ногах, зажмуриваясь, когда головокружение проносится через всё её тело, а затем чувствует, как чья-то рука обнимает её за талию, не позволяя упасть. Открывая глаза, Кларк замечает лицо Алгора, мелькающего в пятнистых вспышках, а затем перед ней оказываются зелёные глаза Лексы, акварельные и широко раскрытые. Колени Кларк подкашиваются, в то время как рука Лексы прижимается к её щеке.       - Ste yuj, Klark,⁷ - слышит она, слова Лексы густые и медленные, будто им нужно протолкнуться сквозь плотный слой грязи, чтобы добраться до ушей блондинки, а затем весь мир погружается во мрак.

***

¹ "Sis em op!" - "Возьми/Схвати её!" ² "Sis emo op!" - "Возьми/Схвати их!" ³ "Shil ai op!" - "Защити меня!" ⁴ “Branwada seintaim en taim set yu daun.” - "Даже дурак знает, когда сдаться." ⁵ "Dison laik ain." - "Этот - мой." ⁶ "Gon Kostia." - "За Костию." ⁷ "Ste yuj, Klark." - "Будь сильной, Кларк."