Если поймаешь вдруг пламенный взгляд...

Я подмигнула тебе и пошла к выходу со школьного двора, ожидая, что ты меня догонишь и уже за территорией мы пойдем вместе. Ты и правда сначала шла параллельным курсом, но вдруг остановилась, озадаченно глядя на что-то за моей спиной. Я обернулась и чуть не свалилась в сугроб, сбитая налетевшим на меня вихрем по имени Ира Рыжова. - Дашка, привет! – Ирка обняла меня и чмокнула в щеку. – Наконец-то я тебя застала! А то работаем в одном месте, живем рядом, а видимся раз в год по обещанию. - Привет, Ир. А ты чего так рано закончила? – Я покосилась туда, где только что стояла ты, но тебя и след простыл. «Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты», - вздохнув украдкой, подумала я, раздосадованная тем, что нам опять помешали. Кто знает, будет ли у меня еще шанс сблизиться с тобой, - козырей-то в рукаве уже не осталось. - Да у моих шестиклассников сегодня групповой поход в театр - «Принцесса Турандот» из Новосибирска к нам приехала. Так что я освободилась после двух уроков, - радостно трещала Ирка, обнимая меня одной рукой за шею. - Да, я видела, мои седьмые классы тоже ходили, но выпускным это поздновато, - улыбнулась я. - Точно, этим уже интересно 18+. Слушай, а чего хотела Вольская? Она же тебя здесь специально ждала, я ее из окна видела! - Откуда же мне знать - ты ведь ее спугнула. - Я натянуто улыбнулась, в душе проклиная хорошее зрение подруги. - Если испугалась меня – значит, есть что скрывать! - Не выдумывай! Просто постеснялась встревать в разговор учителей. - Неет, тут дело нечисто, - взяв меня под руку, загадочно протянула Ира. – Может быть, она в тебя влюбилась? Высказав эту гениальную мысль, она даже остановилась, пораженная своими дедуктивными способностями. Я изо всех сил округлила глаза, изображая крайнее удивление: - Да брось! Она же примерная девочка, тихоня, вся в учебе. - Так себе аргумент! Ты забыла, что именно такие на тебя западают? Могу напомнить, - вкрадчиво сказала Ира мне на ухо, хотя в радиусе пятидесяти метров не было ни души. Поскольку я молчала и разглядывала при ходьбе носки своих сапог, Рыжова продолжила: - Я была просто в шоке, когда ты мне после летнего лагеря рассказала в подробностях, как вы с соседками по палате играли в тихий час в «мальчика и девочку». Как ты лежала на другой девчонке, обнимала ее, гладила по животику, и тебе это было приятно. А девочка эта, если мне не изменяет память, была командиром отряда и главной запевалой в хоре. - Да я помню, помню, какой стишок ты мне тогда продекламировала: «Мы не хиппи, мы не панки, мы девчонки – лесбиянки». - Во-во, и это в 11 лет! Я тогда о сексе вообще не думала, а ты уже с девками трахалась! - Не передергивай! – теперь я уже возмутилась по-настоящему. – Все было вполне невинно, и потом – мы представляли, что одна из нас – мальчик. - А, ну конечно, это все меняет! Хорошо, если эту историю еще можно считать неосознанной, то твои похождения с Ольгой Калмыковой из 10 «Б» детскими шалостями уже точно не назовешь. Где вы с ней спелись – на олимпиаде по географии? - По истории. - Я вздохнула. Ирка была права – первая влюбленность и первый же сексуальный опыт был у меня именно с девушкой. - Я вообще не понимаю, как Леша умудрился к тебе подкатить так, что ты его не послала, с твоими-то наклонностями? Как, как? Очень просто: Калмыкова переехала в Новосибирск, чтобы там окончить школу и подготовиться к поступлению в университет. Я от тоски на стенку лезла, а тут Леша – веселый, симпатичный; красиво ухаживал, цветы дарил, один раз даже в окно залез, на третий этаж, чтобы поздравить меня с Днем рождения! Угрожал спрыгнуть с обрыва в реку, если я его отвергну. В конце концов, у всех девчонок, за исключением страшил, уже были парни, вот я и решила, что мне тоже надо. Потом вроде привыкла, и секс распробовала, и родители его одобрили - даже квартиру нам освободили, а сами за город переехали. Вот так и стала я полноценным членом общества и лишь иногда, наткнувшись взглядом на симпатичную девушку в транспорте или на улице, вспоминала о своем тЕмном прошлом… После окончания школы периодически ходила в лесбийский клуб, и у меня даже была пара приятных и мимолетных романов без обязательств, после которых я возвращалась «в дом, в семью, в работу». Но Ирке ни к чему было знать эти подробности, раз уж даже тогда, по горячим следам, я не открыла ей душу. Поэтому я просто соврала: - Ну какие наклонности? Развлекалась девочка, снимала подростковый гормональный стресс, а потом повзрослела и решила взяться за ум. К тому же, у него был такой красивый мотороллер! - Точно, первый парень на деревне! – Ира рассмеялась. – Я по нему с ума сходила, мечтала, чтобы он хоть разок на меня посмотрел, но он уперся: хочу, говорит, на Горячевой жениться! - Говорить они все горазды! – обрадовалась я возможности сменить тему. – А вот жениться не заставишь. - Слушай, а ведь мне девчонки с нашего факультета рассказывали, что ты часто заявлялась в общежитие к Сашке Меншиковой и даже иногда оставалась у нее ночевать, - не унималась Рыжова. – Я тогда не придала этому значения, зная, что у вас с Лешкой все хорошо, а сейчас вот думаю – не было ли у вас чего? А? Колись, Дашка! Я Филонову не скажу! Довольно болезненно пихая меня локтем в бок, Ира заглядывала мне в глаза в надежде прочитать в них правду. Нет, рассказать эту печальную историю даже близкой подруге я не могла – слишком долго восстанавливалась после нее, чтобы снова начать ворошить прошлое.

***

Саша Меншикова училась на факультете физкультуры, она была мастером спорта и, по совместительству, тренером нашей бадминтонной секции, где я занималась во время учебы в универе. Высокая, стройная, сероглазая блондинка с короткими растрепанными волосами и тонкими запястьями, она была моим кумиром. Мы с ней часто были спарринг-партнерами, а после тренировок отправлялись вместе перекусить, перед этим приняв душ. И вот как-то раз я предложила потереть ей спинку, и она согласилась. Надо ли говорить, что, прикоснувшись к ее божественному, тренированному телу, я потеряла над собой контроль? Уронив мочалку, я водила по ее коже мыльными руками, а она, к моему удивлению, не отстранилась, не возмутилась, а просто стояла под струями воды, позволяя мне беззастенчиво лапать ее. Когда я в конец оборзела и схватила ее за попу, она лишь застонала и раздвинула бедра, упершись ладонями в стенку кабинки. Потом мои руки переместились к ней на грудь, опять же не встретив на своем пути ни одного препятствия. Я ласкала пальцами ее возбужденные соски и водила по ее спине своими, одновременно покусывая нежную, тонкую шею, а она вжимала ягодицы мне в пах, как течная сука, пробуждая горячее первобытное желание внизу живота. Я взяла ее за бедра и притянула к себе еще ближе. Мои пальцы спустились по ее животу и, немного потянув за волосы на лобке - она вскрикнула, - добрались до твердой горошины клитора. Стоило мне прикоснуться к нему, Саша тут же начала двигать бедрами, наслаждаясь скольжением моих пальцев по своей набухшей плоти. Но мне хотелось большего – левой рукой я проникла между раздвинутых бедер и без предисловий вошла в нее сзади. Девушке пришлось схватиться за трубу, чтобы не упасть, когда я начала движения пальцами внутри. О, какими сладкими были эти ощущения – самая роскошная женщина в мире принадлежала мне! И с какой странной головой шла я домой в тот день! Даже не шла – низко летела! Хорошо, что Лешка застрял в пробке и приехал домой поздно ночью, когда я уже лежала в кровати и делала вид, что сплю. На самом же деле я прокручивала в голове сегодняшнее сладкое безумие, смакуя малейшие детали, - давно я себя не чувствовала такой счастливой! С тех пор мы с Сашей регулярно занимались сексом в душе, а потом нам стало этого мало, и я стала приходить к ней в общагу, когда ее соседка уезжала домой, в область, а Лешка работал на дальних объектах. Несколько раз, когда он был в командировке, я приглашала ее к себе, но она не хотела спать со мной в нашей с Лешей супружеской постели. Поэтому соседка под благовидным предлогом удалялась, унося в кармане энную сумму, а я оставалась ночевать у нее. Это были чумовые, сумасшедшие ночи! После них я с красными от недосыпа глазами и не менее красными, но уже от поцелуев, губами приходила в универ и пыталась вникать в то, что вещали преподы. Саше было еще труднее – она ведь на учебе должна была заниматься спортом, и это после ночи физических нагрузок. Но ни она, ни я не жаловались, и эта сказка наяву продолжалась и становилась все прекраснее. Отношения наши мы не обсуждали и о будущем не разговаривали - просто наслаждались каждым моментом, проведенным вместе. Однажды вечером, вернувшись домой после страстного секса в общаге, я поняла, что мне уже невыносимо ложиться в одну постель с мужчиной, которому я так бесстыдно изменяю. Ладно бы дело было только в сексе, но я влюбилась, как кошка, и мне становилось все труднее это скрывать! Я решила ему во всем признаться и предоставить право самому решать, мириться ли с моей бисексуальностью или послать меня на хер. Я была морально готова, что мы расстанемся, - тогда я смогла бы перестать врать и, наконец, уговорила бы Сашу переехать из общежития ко мне. Когда я сказала об этом любимой, она попросила меня подождать, пока она вернется с Универсиады в Казани, чтобы мы сразу смогли обсудить ситуацию и что-то решить. А из Казани она приехала уже другой - на соревнованиях она познакомилась с японским бадминтонистом и влюбилась в него по уши. У них завязался роман, и он предложил ей выйти за него замуж. Узнав об этом, я чуть не сошла с ума, а внешне мне приходилось делать вид, что жизнь продолжается, потому что теперь разборок с Лешей я бы уже не выдержала – убила бы кого-нибудь! Сашка еще целый год мозолила мне глаза, терзая меня и не давая ране затянуться, а когда она закончила универ и переехала жить в Японию, я поклялась себе, что больше баб в моей жизни не будет. Не в смысле секса, а в смысле любви.

***

- Было, Ир, было. Переспали несколько раз, пока она не умотала к своему самураю. Вот такая у меня блядская натура, - рассмеялась я, прислонившись головой к плечу подруги, чтобы она не увидела стоящих в моих глазах слез. Пытаясь поднять свою самооценку после предательства Саши, я еще пару раз встречалась с девушками, но, кроме животного удовлетворения, ничего не получала. И я решила совсем завязать с женщинами. Больше года у меня никого не было, пока не появилась ты… - Ну, в общем, я не удивлена – ты такая красотка! Я бы сама с тобой переспала, если бы меня хоть чуть-чуть привлекало женское тело. Мужики иногда так достают – хочется чего-то другого. - Что, Мишка опять за старое взялся? - Ай, не хочу сейчас об этом,- Ира досадливо махнула рукой, - давай лучше я зайду к тебе на днях, и мы поговорим о своем, о девичьем, за рюмкой чая. - Конечно, заходи, - ответила я, вовсе не уверенная в том, что захочу обсуждать с ней «свое, девичье». - А все-таки эта Марина какая-то чудная, - вернулась ты «к нашим баранам», - я за ней часто наблюдаю на переменах: все время одна, витает где-то, ни с кем не тусуется, не пьет, не курит! - Что же в этом странного? Обычный подросток-одиночка. – Едва заметно вздрогнув при упоминании твоего имени, я пожала плечами. - А то, что я пару раз поймала на себе ее взгляд: она страшная женщина. Вернее, пока еще девочка, и, возможно, не осознает свою силу, но я-то вижу, что она ведьма! А уж как оденется в черное – у меня мурашки по коже бегут! Я таких персонажей в «Битве экстрасенсов» не раз видела! Да она запросто может окрутить такую нестойкую девушку, как ты! - Какие ведьмы? Какие экстрасенсы? Ты же взрослый человек, а веришь в какую-то чушь! – попыталась засмеяться я, но смех застрял у меня в горле – такой проницательности от Рыжовой я не ожидала. Черт, нам с тобой надо быть осторожнее в школе! За разговором мы незаметно подошли к моему дому. - О, привет, Филонов! – радостно воскликнула Ирка, увидев, что Лешка возле подъезда чистит машину от снега. - Привет, Рыжова, - обернувшись к нам, ответил он. – Никак, в гости к нам собралась? Будете нам с Михой косточки перемывать? - Правда, Ир, заходи, чего откладывать? – предложила я, решив во время чаепития узнать, какие еще подозрения на наш с тобой счет есть у нее. - Спасибо, ребят, но сегодня не могу – решила устроить себе по случаю сокращенного дня полный релакс: записалась на стрижку и маникюр. Давайте в среду вечером? У меня вторая смена, но уроков немного, и Мишка на работе будет. - Договорились! До встречи! – синхронно ответили мы с Лешкой. Ира пошла к себе домой – она жила в соседнем доме, - а Лешка поехал на объект – там обрушилась только что выстроенная стена, и ему, как инженеру-проектировщику, предстояло с этим разбираться.

***

Первым делом, войдя в квартиру, я отправила тебе SMS: «Все в порядке? Ты не обиделась?» Ответ пришел почти мгновенно: «В порядке, не переживай. До завтра!» It`s so deadly, my dear, The power of having you near... Until the day... Until the world falls away... Until you say, there`ll be no more goodbyes... I see it in your eyes... Tomorrow Never Dies. (Твое присутствие рядом – убийственная сила, дорогая. До того дня, до тех пор, пока не исчезнет мир, пока ты не скажешь, что больше не будет прощаний… я вижу это в твоих глазах… Завтра не умрет никогда.) Напевая себе под нос, я быстренько перекусила и села за комп – надо было срочно расширить свой биатлонный кругозор и познакомиться с главными персонажами, чтобы больше не попасть впросак, когда мы с тобой будем обсуждать гонки. Я очень хотела составить жесткую конкуренцию Лужнецкому в этой сфере. Набрав в Яндексе «Дарья Домрачева и Кайса Макарайнен», я наткнулась на множество ссылок на спортивные сайты: биографии спортсменок, статистика, записи гонок… В принципе, уже через полчаса я узнала достаточно об обеих дамах и собралась было закрыть поисковик, как увидела ссылку на какой-то явно не спортивный сайт, где в превью было что-то о том, как Даша и Кайса отметили Рождество. «Они что, дружат?» - удивилась я и, кликнув по ссылке, попала в параллельную реальность, в которой Дарья Домрачева соблазняла Кайсу Макарайнен, Кайса Макарайнен завлекала Дарью Домрачеву, белоруска обнимала финку, финка целовала белоруску, и периодически девушки просыпались в одной постели. Я на одном дыхании прочла несколько рассказов – какие-то покороче, какие-то подлиннее, - и все они повествовали о романтических отношениях между двумя биатлонистками. Зависнув на этом сайте, я сидела в темной квартире, забыв включить свет, и с нетерпением ждала, когда же будет откровенная постельная сцена, но их все не было. Какое-то время мне потребовалось, чтобы разобраться в жанрах и рейтингах, и я поняла, как определить, будет ли в рассказе описан секс. Наконец я нашла один такой рассказик о Кайсе с Дашей - он был очень коротенький, но настолько откровенный, что мои щеки мгновенно вспыхнули, а внизу живота разлилось приятное тепло, и было страшно жаль, что рассказ быстро закончился. Следующим по времени публикации был рассказ о… Габриэле Соукаловой и Доротее Вирер, с нужным мне рейтингом и гораздо длиннее. Усилием воли оторвавшись от экрана, я налила себе чаю с лимоном, открыла коробку шоколадных конфет и приступила к чтению. Уже скоро мой читательский голод был удовлетворен: …«И вот она уже целует ее живот, обводя язычком вокруг пупка итальянки, потом спускается все ниже и ниже, проводит языком по узкой полоске темных волос на лобке… руками раздвигает бедра подруги и, обхватив ладонями ее зад, приближает к своему лицу жаркую, сладкую плоть. С удовольствием зарываясь в нее носом, губами, она вдыхает мускусный аромат и погружает язык в терпкое, нежное и влажное нутро Доротеи. Та инстинктивно начинает двигать бедрами и чувствует, как холеные пальцы Габриэлы входят в нее и начинают свое ритмичное движение внутри. - Я чувствую твое тело, как свое собственное, даже лучше, - шепчет чешка, и язык ее пускается в путешествие вокруг возбужденного холмика – клитора итальянки. Свободной рукой Габриэла ласкает грудь Доротеи, стараясь, чтобы каждый сосочек получил свою порцию поглаживаний и пощипываний. - О, Габи! – стонет брюнетка, ее бедра двигаются все быстрее в такт ловкому язычку чешки. Слыша стоны Габриэлы внизу, Доро больше не может сопротивляться накатывающей волне и с громким криком достигает кульминации. В голове у нее взрываются разноцветные фейерверки, а в животе порхает целая стая бабочек»… «Ё-моё, Вольская, не ты ли это написала? - первым делом подумала я, дочитав изобилующий эротическими описаниями фанфик. – Хотя нет, вряд ли, тут явно писала женщина опытная и взрослая. Но ты наверняка это читала, ведь ты читаешь все, что пишут про твою ненаглядную Габи». Я вспомнила, как несколько раз, проходя мимо тебя на перемене, видела в твоем телефоне текст на знакомом бежевом фоне, но тогда думала, что ты читаешь что-то интеллектуальное или философское. Ай да тихоня! Ай да пай-девочка! Как говорится, «в тихом омуте…». Что ж, значит, с теорией ты знакома неплохо. Посмотрим, какова ты будешь в деле! Несмотря на то, что у меня внизу все пульсировало, после нашего сегодняшнего поцелуя мне не хотелось больше прибегать к самоудовлетворению и выплескивать энергию, которую я могла бы подарить тебе. Взглянув на часы, я с удивлением увидела, что время уже совсем не детское, и пошла в душ – охладить разгоряченное тело, потому что уснуть в таком возбужденном состоянии я вряд ли смогла бы. Нежась под тугими струями прохладной воды, я старалась не представлять нас с тобой на медвежьей шкуре у камина в небольшом домике, затерянном в горах, но мне это плохо удавалось, поэтому я все-таки опустила руку и дотронулась до своего клитора, почувствовав, что мое тело только этого и ждало. «Ничего, солнце, у меня на тебя энергии с лихвой хватит», - подумала я через минуту, изгибаясь от сладкого спазма, пронзившего тело. Когда я высушила волосы и вышла из ванной, мой взгляд тут же наткнулся на Лешину спину: он сидел за моим ноутом и, похоже, с увлечением читал тот последний рассказ, который я сдуру забыла закрыть, стремясь побыстрее смыть с себя возбуждение. - Какие интересные вещи ты тут читаешь, - повернувшись на звук шагов, протянул Леша и поднялся со стула. Он был в домашних спортивных брюках, которые с головой выдавали его реакцию на прочитанное. – И, кстати, ты тоже похожа на Венеру, хоть и не рыжая. - Да я искала информацию о биатлонистках и вот, наткнулась. Думала, что тебе понравится, – мужчины ведь обожают лесбийскую порнушку, - выкрутилась я, в душе досадуя на свою рассеянность. - Мне нравится, - приближаясь ко мне, прошептал мужчина. – А еще мне нравится свеженькая, только после душа, Даша Горячева. Извини, терпеть я больше не могу. Леша подхватил меня на руки и положил на диван, распахнув на мне халат. Скинув с себя одежду, он сел на колени у меня в ногах: слегка приподняв мои бедра, он обхватил их руками, а лицо пристроил между ними – там, где лишь несколько минут назад был мой палец. - Я подумал – раз ты такое читаешь, то тебе самой, наверное, хочется, чтобы я тебе полизал, - не совсем внятно произнес мужчина и перешел к делу. Он перекапывал мою промежность языком, как лопатой, в поисках клитора, как будто это клад какой-то, а когда наконец нашел, засосал его в рот с такой силой, что у меня искры из глаз посыпались. «Эй, потише, это же не член!» - поморщившись, сказала я про себя и решила прекратить и его, и свои мучения: - Леша, спасибо, мне уже хорошо. Можешь и о себе подумать. Дважды просить не пришлось: он лег на меня сверху, завел мне руки за голову и вошел в меня, сразу начав резкие толчки. Я не сопротивлялась – сама виновата, - но меня не покидало стойкое ощущение «дежа вю»: как будто я снова вернулась на четвертый курс, когда приходила вечером домой после секса с Сашей и занималась сексом с Лешей. Но тогда одно другому, до поры до времени, не мешало, а сейчас… пусть у нас с тобой секса еще не было, но я хотела тебя больше всех на свете, и Лешина страсть оставляла меня равнодушной. «Похоже, игры кончились – еще чуть-чуть, и ситуация станет патовой. И мне придется снова решать и выбирать: или-или», - думала я, чувствуя, как Лешины руки сжимают мою грудь и как сотрясается от оргазма его тяжелое, мускулистое тело, так не похожее на твой тонкий, изящный стан.

***

На первой перемене наши глаза встретились, и мы, не сговариваясь, завернули в туалет. Убедившись, что там никого нет, ты прижала меня к двери и, взяв обеими руками за голову, жадно прильнула ко мне губами. Из груди моей вырвался хриплый стон, когда я почувствовала прикосновение твоей не скованной бюстгальтером груди с напряженными сосками к моей, на которой, к слову, под тонкой водолазкой был лишь чисто символический кружевной лифчик. Твое сердце бешено забилось в нескольких сантиметрах от моего, и мне стоило неимоверных усилий сохранить остатки рассудка и прошептать: - Не здесь, милая. Слишком много ушей и глаз. Ты медленно отстранилась от меня и, посерьезнев, спросила: - Рыжова? - Да, - кивнула я, - как ты догадалась? - Да она на меня все время так пялится – думает, я ничего не замечаю, что ли? Я не знала, что она твоя подруга. Она вчера тебе что-то сказала? - Да, - вздохнула я, - что ты в меня влюбилась. – Ты присвистнула. – Ага, прикинь! Мы с ней давно дружим, и она слишком хорошо меня знает. Боюсь, она может проболтаться моему… эм… - Я не знала, как рассказать тебе про Лешу. - Твоему мужчине? – не глядя на меня, спросила ты и зачем-то пошла мыть руки. - Ты все знаешь? – вздохнула я. Я подошла к тебе сзади и обняла за плечи, но ты дернула ими, скидывая мои ладони. - Да, знаю. В тот вечер, когда мы с тобой рассматривали Венеру, я решила разведать, где ты живешь, чтобы утром встретить тебя у подъезда с цветами. - Ты все еще сосредоточенно мыла руки и поэтому не видела, как округлились мои глаза. – Утром я ждала тебя с букетом тюльпанов, сидя на скамейке на детской площадке. Я предвкушала, как увижу твою лучезарную, радостную улыбку… и я ее увидела: ты вышла из подъезда с мужчиной и, улыбаясь ему, села вместе с ним в машину. Я поняла, что это твой муж. - Он мне не муж! – поспешила оправдаться я. - Это я тоже выяснила, позже, изучив твое личное дело, - спокойно ответила ты, как будто рассказывала о чем-то будничном, - но решила не вмешиваться в ваши отношения и не становиться третьей лишней. Мне не хотелось, чтобы он что-то заподозрил и устроил тебе из-за меня скандал, поэтому я самоустранилась. - А теперь что-то изменилось? – робко спросила я, пытаясь поймать в зеркале твой взгляд. - Изменилось. - Ты, наконец, закрыла кран и посмотрела на меня через зеркало. – Я поняла, что просто так ты от меня не отвяжешься – охота пуще неволи. И, в конце концов, пусть я никогда не отбивала женщин у мужчин, когда-то ведь нужно начинать – похоже, у меня это неплохо получается! Заметив на твоем лице довольную улыбку, я облегченно вздохнула. - Ты не пожалеешь, обещаю. - Я прижалась к тебе сзади и поцеловала в шею. - Очень на это надеюсь. Хочется верить, что ты уже способна брать на себя ответственность за собственную жизнь. - Какая ты все-таки у меня взрослая, - вдохнув твой свежий запах, прошептала я. – Сегодня увидимся? - Не получится, - повернувшись ко мне, с сожалением ответила ты, - после школы у меня репетитор – честно! – а потом надо домашку делать: на завтра задали сочинение по русскому и огромный перевод по французскому. За дверью послышались шаги, и я тут же отошла от тебя и открыла кран. - Дарья Владимировна, здравствуйте, - сказала вошедшая в туалет Женя Шмулевич, твоя одноклассница. – Скажите, пожалуйста, вы еще не проверили наши вчерашние сочинения? - Здравствуйте, Женя. Проверила, - ответила я, с улыбкой поворачиваясь к ученице. Заметив на ее лице нерешительность, я сказала: - Твоя работа попала в призовую тройку. И работа Марины, кстати, тоже. - Надо же, не ожидала! – Ты так натурально изобразила удивление – ГИТИС отдыхает! - Наконец-то выберусь из дома в выходные, а то вечно сижу с книжками, и родители меня никуда выпихнуть не могут! - Вместе выберемся, ура! Хотя бы один вечер не придется заниматься на скрипке! Обрадованная перспективой свободного от скрипичных экзерсисов вечера, Женя закрылась в кабинке, а ты внезапно спросила: - Дарья Владимировна, а какая завтра тема факультатива? - Пейзажная живопись Западноевропейских художников: Моне, Сислей, Ван Гог, - учительским тоном ответила я. - Как интересно! Думаю, для раскрытия этой темы одного часа будет мало, - загадочно ответила ты и, подмигнув мне, вышла в коридор. Я надеялась, что сочинение Шмулевич действительно стоящее. Когда мне их было проверять, в самом деле, - этот фикбук затянул по самое некуда!

***

- Дарья Владимировна, а почему Вы выбрали для факультатива только летние пейзажи? Разве у этих художников не было зимних? - Разумеется, были, - ответила я тебе с улыбкой. – Просто в наших краях, где такая долгая зима, к февралю глаз уже устает от черно-белой гаммы, и хочется чего-то яркого, цветного. - Ответ знатоков понятен, спасибо. - Внимание, правильный ответ? – пошутила я. - Да, - абсолютно серьезно ответила ты. – Зимой тоже можно найти яркие краски, если знать, куда обратить свой взгляд. - Подготовишь нам к следующему занятию иллюстрации? - Постараюсь! И докажу Вам, что зима не всегда серая и мрачная. - Ну, все, друзья, на сегодня мы с пейзажами закончили, - с трудом переключив внимание на других учеников, сказала я. - Если кто-то из вас на следующем занятии тоже захочет рассказать о своем любимом зимнем пейзаже, милости прошу. - А русского художника можно? – спросил Юра Абрамов. - Конечно! Можно выбрать абсолютно любого художника. Главное – мотивировать, чем вас привлекает именно эта картина. Когда все ребята стали выходить из класса, обсуждая, какую картину будут описывать на следующем уроке, ты помедлила и, резко обернувшись на пороге, будто тебя внезапно осенило, предложила: - Зачем ждать целую неделю? Хочешь, я прямо сейчас покажу тебе яркие пятна на белом снегу тайги? - Звучит угрожающе, - хмыкнула я, поднимаясь из-за стола. - Вроде, маньяка уже давно поймали. - Да я сама кого хочешь переманьячу! - Ой, что-то мне не по себе. Куда Вы хотите меня завести, девушка? - Я стала натягивать пуховик, так и не понимая, к чему ты клонишь. - Завести я тебя еще успею, - ухмыльнулась ты, – а пока просто хочу познакомить тебя с моими подругами. Пошли. - Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ты поторопила меня кивком головы. - Как в песне «Короля и Шута»? – спросила я, закрыв дверь класса и спускаясь следом за тобой по темной лестнице школы. - Какой песне? – не оборачиваясь, поинтересовалась ты. - Будь как дома, путник, я ни в чем не откажу, Я ни в чем не откажу, я ни в чем не откажу. Множество историй, коль желаешь, расскажу, Коль желаешь, расскажу, коль желаешь, расскажу, - пропела я, пытаясь сымитировать утробный голос Михаила Горшенева. - Путник обрадовался, а потом оказалось, что это засада: И волки среди ночи завыли под окном, Старик заулыбался и вдруг покинул дом. Но вскоре возвратился с ружьем наперевес: «Друзья хотят покушать, пойдем, приятель, в лес!» - Клево у тебя получается изображать Горшка – Максим Галкин нервно курит в сторонке. - На первом этаже ты подождала меня и решительно взяла за руку. – Но со мной тебе бояться нечего – встреча будет безопасной и, возможно, довольно познавательной для нас обеих. Просто доверься мне. Я поняла, что дальнейшие расспросы бессмысленны и, лишь теснее прижавшись к тебе, позволила увести себя в неизвестном направлении. Пройдя пару кварталов, мы свернули в лес и пошли по проложенной в снегу дорожке, освещаемой лунным сиянием. Ты молчала, а я, заинтригованная происходящим, не решалась нарушить тишину своими расспросами. Минут через десять мы оказались на небольшой утоптанной полянке, окруженной высокими, стройными соснами и небольшими пушистыми елочками, припорошенными снежком. Белый снег в свете полной луны переливался разными цветами, напоминая жидкий перламутр. Точно посреди поляны находилось сложенное из круглых, гладких камней небольшое костровище, которым явно нередко пользовались. Приложив палец к губам: «Тихо!» - ты стала собирать хворост, жестом попросив меня помочь тебе. Спустя несколько минут в костровище уже весело полыхал огонь, отбрасывая желто-красные отблески на снег и на наши лица. - Дай мне руки, - попросила ты, становясь по другую сторону костра. Не задавая вопросов, я протянула тебе обе руки, ты взяла их в свои и начала что-то нашептывать себе под нос. Я почувствовала, как ты напряглась, сильнее сжав мои ладони. Воздух вокруг нас становился все тяжелее, жар от костра затруднял дыхание. Вдруг ты резко крикнула, разрывая тишину ночного леса: - Я явилась сюда ради общения с моими сестрами. Я желаю вновь соединиться с вами и с радостью открываю вам свою душу. Со мной моя подруга, она тоже ждет встречи с вами. Отступив на два шага назад, ты воздела руки к небу и, скомандовав: «Делай, как я!» - запрокинула голову и произнесла, словно обращаясь к луне: - Вот я, здесь. Я призываю вас, сестры мои. Ваша сила способна преодолеть все границы, проникнуть за завесу между мирами. Я приподниму эту завесу. Пусть свет этого огня привлечет вас ко мне. Пусть мы на время окажемся рядом, чтобы я могла спросить у вас совета. Бросив в костер последнюю ветку хвороста, ты закончила свое странное заклинание: - Я зажигаю пламя Истины. Пусть его свет пронесет истину сквозь портал между мирами, позволив вам вновь прийти ко мне. Потом, снова взяв меня за руки, ты стала раскачиваться из стороны в сторону, сопровождая эти движения резкими, отрывистыми выдохами, а я неосознанно подхватила твой ритм. Когда наши движения синхронизировались, ты прошептала, глядя мне прямо в глаза: - Смотри, что сейчас будет! Твои зрачки расширились и, словно вобрав в себя пламя костра, сверкнули желтыми искрами. В этот момент я заметила боковым зрением какое-то движение у кромки деревьев. На поляну из чащи вышли две лисы: одна с одной стороны, другая – с другой. Я дернулась от испуга, но ты крепко держала меня за руки и, едва заметно покачав головой, одними губами прошептала: - Не бойся. Это мои сестры. Я с замиранием сердца наблюдала за лисами. Они несколько раз медленно обошли вокруг нас, и мне показалось, что они вглядывались в наши лица с почти человеческой проницательностью. Напоследок сверкнув изумрудными огоньками глаз, рыжие хищницы скрылись за елями. Они ушли друг за другом, след в след. Ты посмотрела на меня, и мне на секунду привиделись в твоих глазах такие же зеленые лисьи огоньки, а потом они вновь стали человеческими. Отпустив мои руки, ты достала из рюкзака маленькую лопатку и стала засыпать костер снегом. Словно в трансе, я наблюдала за твоими отработанными движениями. Закончив тушить огонь, ты сказала мне: - Отомри, все закончилось. - И что это было, скажи на милость? - стряхнув с себя оцепенение, строго спросила я. - Ничего особенного, я просто поговорила с мудрыми лесными обитателями. - Ты была сама невозмутимость. - Интересная была беседа? – В моем голосе звучали скептические нотки, хотя, на самом деле, увиденное поразило меня. - Ты заметила, что они пришли с разных сторон, а ушли вместе? - Да, заметила. И что это значит? - Это значит, что нам с тобой суждено быть вдвоем. Всё. Не. Напрасно. Даша. - Обняв меня за шею обеими руками, ты прижалась щекой к моей щеке. Волна нежности захлестнула меня, однако ощущение полнейшей нереальности происходящего мешало мне погрузиться в море чувств. - Ты что, гадаешь по лисам?! – едва сдерживая готовую разорвать мой рот улыбку, сострила я. - Скорее, советуюсь с ними, когда не знаю, как действовать в той или иной важной ситуации. Я отстранилась, взяла тебя за плечи и, вытянув руки, придирчиво оглядела с ног до головы. - Меня терзают смутные сомнения, - начала я противным голосом Ивана Васильевича Бунши и, изменив тембр, воскликнула, подражая Ивану Васильевичу Грозному: - Да ты ведьма! - Скорее, шаманка, учусь понимать животных и природу, - ничуть не смутившись, спокойно ответила ты и, взяв меня за руку, направилась к выходу из леса. - Рыжова говорит, что тебе самое место на «Битве экстрасенсов», - мол, там таких персонажей, как ты, много. Не хочешь пройти кастинг на участие в проекте? – бросила я пробный шар. - Не до кастингов мне сейчас – ЕГЭ маячит на горизонте, - хотя проект этот мне нравится, и я с интересом за ним слежу. Там такие женщины – энергетика у них просто бешеная! Они бы твою Рыжову испепелили одним взглядом, - усмехнувшись, ответила ты и продолжила уже более озабоченным тоном, - слишком она любопытная… Действительно, тебе надо быть с ней поосторожнее - как бы не подставила! - Если нам благоволит судьба и лисы, бояться нечего, - преувеличенно бодро ответила я и, хитро прищурившись, поинтересовалась: - А ты «Битву» только смотреть любишь или читать про нее тоже? - Ты о чем? - удивленно вскинув бровь, невинно спросила ты. - О Ланг, конечно. - Ого, ты читаешь КФ? – Теперь ты удивилась по-настоящему и даже остановилась, с интересом глядя на меня. - Читаю. Случайно попала туда, - краснея и радуясь, что ты этого в темноте не заметишь, пробормотала я, не уточняя, что изначальной целью моих поисков было заполнение белых пятен в графе «биатлон». - И увязла по уши, да? Понимаю, я тоже там зависаю, – улыбнувшись уголком губ, покивала ты. - Увязла – не то слово! Сначала прочитала про биатлонисток, а потом, после слов Рыжовой, попала на фандом «Битва экстрасенсов». Ты там, случайно, ничего не пишешь? - Нет, я не пишу, говорю же – ЕГЭ на носу! Но читать фемслэш люблю – и о ведьмах, и о биатлонистках, и о героинях сериалов, – это позволяет мне расслабиться после тяжелого дня. Мое взбудораженное воображение услужливо подкинуло мне картинки – одну краше другой – того, как именно ты расслабляешься во время прочтения эротических фанфиков в жанре «фемслэш». Я остановилась, как вкопанная, и, резко повернувшись к тебе, поцеловала в губы. Они тут же раскрылись под моим напором, и несколько минут, показавшихся нам вечностью, мы стояли на узкой лесной тропинке и целовались, освещаемые белым светом Луны. С трудом оторвавшись от меня, ты рассмеялась: - А вот и не угадала – вовсе не так я расслабляюсь! Но ход твоих мыслей мне нравится. - Ты вновь взяла меня за руку, и через минуту мы уже покинули нашу гостеприимную и загадочную лесную обитель. Как твой классный руководитель, я настояла на том, чтобы проводить тебя до подъезда, хоть ты и утверждала, что умеешь видеть в темноте, как кошка. Стоя на площадке первого этажа, я убедилась, что тебе открыли дверь и впустили в квартиру, и в задумчивости побрела к себе. По дороге я размышляла о том, действительно ли ты умеешь разговаривать с животными или это трюк

***

Переступив порог собственного дома, я тут же была выдернута из состояния задумчивости доносящимися с кухни голосами. Судя по невнятной дикции Леши, выпито было уже немало. - Вот ты меня уважаешь, Ирка, хоть ты и Дашкина подруга! - Конечно, уважаю! Ты классный парень, Филонов, – хозяйственный, работящий, спортом увлекаешься. А Дашка тебя не ценит и интересы твои не разделяет! Вот где она сейчас шляется? На дворе… десятый час! - Почему не разделяет? Мы теперь вместе смотрим биатлон! - Биатлон?! Черт, я забыла, что мы сегодня договаривались посидеть втроем! Совсем ты мне голову зашаманила, Маринка! Однако я не испытывала сожаления - лишь досадовала в душе на то, что не получится сейчас побыть наедине с собой и упорядочить впечатления от сегодняшнего вечера. - Я здесь! Кто меня потерял? – Улыбнувшись Ире и Леше, я зашла на кухню. – Ух ты, пирожки! А я даже не обедала! - Горячева, ты где ходишь? Сама не поела, мужику ужин не приготовила, в холодильнике шаром покати! Хорошо, хоть я догадалась домашних пирожков принести. - С капустой и с мясом – объедение! – подтвердил Лешка, запихнул в рот очередное кулинарное творение и, подперев подбородок ладонью, начал медленно жевать. - Спасибо, подруга, что подкармливаешь моего мужчину, - не упустила я возможности поддеть Рыжову, хотя в душе мне было, в общем-то, наплевать, даже если она решила найти путь к его сердцу через желудок. – А у меня был факультатив, который продлился дольше, чем обычно, - тема всех заинтересовала. Рада, что вы и без меня отлично проводите время! - Факультатив? – Ира прищурилась. – С 11 «Б»? А про биатлон вы не разговаривали? Я там знаю одну фанатку… «Просто я слишком много знаю. Меня пора убить!» - вспомнила я строчки из песни, но постаралась ничем не выдать своего раздражения: - Не только с 11 «Б» - в группе и из параллельного класса ученики есть. И о биатлоне не разговаривали - сейчас ведь перерыв, и гонок нет. Беседовали исключительно об отечественных и зарубежных пейзажах – Я и ухом не повела, прекрасно уловив, на что намекает подруга. Хорошо, что Лешка, похоже, уже вырубался за столом и не вслушивался в наш диалог. Отправив его спать, я помыла руки и присоединилась к Ире на кухне. - Ох, и доиграешься ты с Вольской, Дашка! – вновь завела свою пластинку Ира, когда мы выпили по бокалу вина «за встречу». - Ир, я большая девочка, не надо меня опекать! – Сейчас у меня уже не получилось скрыть своего раздражения. – И у меня с Мариной ничего нет, просто она мне интересна, как личность. - Хорош заливать, Горячева, я тебя сто лет знаю! Видела бы ты сейчас свои глаза - не спорила бы со мной! Я опустила голову, пряча взгляд. Как я ни пыталась, на этот раз обмануть мисс Проницательность мне не удалось. - Да ладно, не расстраивайся, поешь лучше – вон, вся аж прозрачная стала, одни глаза и светятся. - Всучив мне пирожок, Ира обняла меня одной рукой за плечи. – Я тебя не осуждаю, мне просто Лешку жалко. Все-таки, он парень положительный и не заслужил такого отношения. Вот если бы он был такой же мудак, как мой Калинин, тогда бы я тебя только поддержала! - А вкусно! С прошлого года ничего не ел, - с набитым ртом процитировала я Лукашина. – А что с Калининым? Опять дерьмо поперло? - Не то слово! Ты кушай, кушай. - Ира пододвинула ко мне блюдо с пирожками и вздохнула. – С тех пор, как у них сменилось руководство и новый начальник начал его дрючить, Мишка стал приходить домой пьяным и срываться на мне. Я молча кивала – говорить с пирожком во рту было неудобно, да и эту пьесу в жанре бытового реализма я уже знала наизусть. Но подруге, похоже, достаточно было моих ушей, и она продолжила: - Замучил меня уже своими придирками: то суп пересолила, то рубашки плохо погладила, то не все носки с пола собрала. А теперь еще стал заявлять, что я неприлично крашусь и одеваюсь на работу, - мол, я там кого-то хочу соблазнить. Кого? У нас в школе и соблазнять-то, кроме тебя, некого, но ты уже, похоже, занята. - Ирка пьяно хихикнула, но по голосу чувствовалось, как ей хреново. – Вот они с твоим Филоновым, вроде, друзья, а какие разные…

***

Мы с Ирой засиделись допоздна, и с утра я чувствовала себя, прямо скажем, неважнецки: голова гудела, во рту будто кошки нагадили, желудок бунтовал. Хорошо, что в четверг мне надо было в школу к третьему уроку, но плохо, что сразу в 11 «Б», - пришлось срочно приводить себя в чувство! Проводив Лешу на работу, я набрала себе ванну с пеной и с удовольствием погрузила измученный нарзаном организм в теплую, вкусно пахнущую водичку. На стиральную машинку я положила телефон и включила на нем любимое радио. Попивая кофе – единственное, что в меня лезло после ночных возлияний, - я нежилась в ванне и постепенно приходила в себя. Я уже чувствовала себя почти терпимо, как вдруг музыка в телефоне прервалась из-за звонка. «Кому там неймется?» - Я нехотя протянула руку к мобильнику, но, увидев на табло номер, так резко провела мокрым пальцем по зеленой стрелочке, стремясь быстрее ответить на вызов, что чуть не уронила аппарат в воду. - Хеллоу, общежитие слушает! – вальяжно сказала я, и мои губы расплылись в широкой улыбке. - Привет, как ты? - Людмилу? Какую Людмилу? Ах, вам Людмилочку! - Поняла, поняла: «Мы бодры, веселы». - В трубке послышался твой смех. Неужели тебя перестали раздражать мои киношные приколы? Прогресс! – Просто я вчера тебе писала в Контакте, но ты даже не посмотрела мои сообщения, и я испугалась, что ты вообще до дома не дошла. - Как это ми-ми-мило - давно никто обо мне так не беспокоился. Спасибо, солнышко, я дома, в порядке, через полтора часа увидимся. Место встречи изменить нельзя! - Отчего же? Можно! Открывай дверь, а то я уже минут десять безрезультатно терзаю твой звонок. Любопытные соседи могут невесть что подумать! Вот блин, как же я в таком виде дверь пойду открывать? Я вылезла из ванны и, мельком бросив взгляд в зеркало на свои всклокоченные мокрые волосы, распаренное лицо и покрытое клочками пены тело, покачала головой. - Извини, у меня тут музыка играла, и я не слышала звонка в дверь. Потерпи еще пару минут – мне надо привести себя в порядок. - Окей, жду. Наскоро вытершись и почистив зубы, я намотала на голове тюрбан, накинула халат и, шлепая по паркету босыми ногами, побежала в прихожую. Видимо, лицо мое при виде тебя непроизвольно выдало идиотскую улыбку, потому что вместо приветствия ты сказала, едва сдерживая смех: - Какая занятная репродукция Джоконды! - А где мой ценный веник? – разочарованно протянула я, стараясь скрыть смущение, и впустила тебя в квартиру. – Я была уверена, что уж теперь-то мне достанется утренний букетик. - У Вас такая безупречная репутация, что Вас давно уже пора скомпрометировать? – уже без тени улыбки спросила ты. - Увы, нет. Эх, придется ждать восьмого марта, чтобы не спалиться. - Я вздохнула, хотя сердце переполняла радость оттого, что ты пришла. Однако, вспомнив, который час, строго спросила: - Кстати, почему ты здесь, а не в школе? - Соскучилась, - просто ответила ты, разматывая шарф. – К тому же, сегодня первые два урока – алгебра и геометрия, а с математичкой у нас договор: она считает, что на базовый уровень ЕГЭ я уже готова, и разрешает мне иногда пропускать ее занятия, лишь бы не видеть мою постную гуманитарную физиономию. - Объяснения принимаются. - Я кивнула и дальше уже молча наблюдала за тем, как ты, избавившись от куртки и сапог, продолжила процесс раздевания: сняла и аккуратно положила на банкетку свитер, ловко стянула джинсы и колготки. Оставшись в одних трусах и футболке – разумеется, без лифчика, - ты невозмутимо спросила: - Где у тебя ванная? - Прямо по коридору. Хочешь помыть руки? – Я была заинтригована, но старалась не подать виду. - Хочу помыть тебя. - Решительно взяв меня за руку, ты двинулась в указанном направлении. Закрыв дверь в ванную, ты первым делом потрогала воду и открыла кран. - Некоторые любят погорячее, - последовал комментарий. Повернувшись ко мне, ты сняла с моей головы полотенце и, аккуратно повесив его на крючок, приступила к развязыванию пояса халата. Твои пальцы двигались крайне неторопливо, а взгляд неотрывно следил за моим выражением лица, которое, несомненно, выражало целую гамму чувств. Когда с поясом было покончено, ты распахнула полы одежды и скользнула взглядом ниже, внимательно исследуя мою шею, грудь, живот… От этого пристального взгляда все мое нутро затрепетало. Я протянула руки, чтобы снять с тебя футболку, и услышала мягкое, но категоричное: «Нет, зайка, нет». Не реагируя на мой вздох сожаления, ты скинула с меня халат, плавно опустилась на колени и, обхватив мои ноги руками, сделала глубокий вдох, потом еще один, и из груди твоей вырвался слабый стон. О, боги, ты просто сгорала от желания! Своим самым чувствительным местечком я ощущала твое горячее дыхание, шелковистые волосы щекотали мне бедра; голова закружилась в предвкушении того, что будет дальше, и я едва не упала, когда ты внезапно отпустила меня и поднялась на ноги. - Водичка готова, залезай. - А ты? – игриво спросила я. - Делайте, что вам говорят: все в себя, - копируя секретаршу Верочку, строго ответила ты и шлепнула меня по попе. Потом добавила уже мягче: - Если я сейчас залезу к тебе, ты так и останешься не помытой. - Слушаю и повинуюсь. - Я перелезла через бортик и погрузила тело в жидкость. – Что дальше? - Просто лежи и наслаждайся, я все сделаю. Ты потянулась через меня к полочке в углу ванной, на которой стояли шампуни, бальзамы и гели. Округлые дыньки твоих грудей зависли прямо над моим лицом, пока ты, как-то уж слишком долго, выбирала подходящий флакон. Не выдержав соблазна – это же танталовы муки какие-то! – я аккуратно попробовала твои «фрукты» на вес, положив их в свои ладони. - От Анджелы Дэвис руки! – шутливо возмутилась ты, сделав наконец свой выбор и перестав меня дразнить. Пока твои нежные, тонкие пальцы массировали мою голову, втирая в волосы одуряюще пахнущий сиренью шампунь, я прикрыла глаза и, «уплывая» от твоих прикосновений, вынашивала коварные планы, как все-таки раздеть тебя и затащить к себе в ванну. Покончив с мытьем головы, ты взяла мягкую губку и под прикрытием пены стала водить ей по моему разомлевшему телу, начав со ступней. Чтобы помыть между ног, тебе пришлось обеими руками раздвинуть мне бедра, и я с готовностью согнула колени и подалась вверх, надеясь на встречу с твоими ловкими пальцами. Ты, однако, касалась меня лишь губкой, покинув мое лоно – вздох разочарования! - и плавно переместившись на живот, но в какой-то момент ты наклонилась слишком низко, и груди твои на несколько секунд погрузились в воду. Вынырнув на уровне моей груди, они явили взору настолько прекрасную картину, что даже самые придирчивые судьи однозначно дали бы тебе первый приз на конкурсе «Мисс Мокрая Футболка». И тут я не выдержала: - Раз ты все равно уже намокла, то… не обессудь! – Обхватив тебя руками, я затащила твое соблазнительное тело в ванну, уложив прямо на себя. «Наконец-то!» - возликовала моя измученная долгим ожиданием плоть. «Даже не думай!» - ответил твой взгляд. Ухватившись за бортик, ты нависла надо мной и, скользнув по губам легким, почти невесомым поцелуем, прошептала: - Не здесь и не сейчас, милая. Ловко выбравшись из ванны, ты встала на резиновый коврик и медленно начала снимать с себя футболку. Просто лежать и смотреть на твое тело, не прикрытое даже мокрой тканью, оказалось выше моих сил. Когда я, сглотнув, резко поднялась из воды и попыталась помочь тебе освободиться от одежды, ты покачала головой и, сделав шаг назад, назидательно сказала: - А это тебе наказание за нетерпеливость. И за то, что намочила мою одежду. Придется теперь взять что-то из твоего гардероба – не идти же на улицу в свитере на голое тело. Так же медленно ты стала снимать трусики, при этом не отрывая от меня внимательного взгляда, дабы мои шаловливые ручонки не потянулись куда не надо. Около минуты мы стояли друг напротив друга – влажные и обнаженные, как две русалки. Я больше не предпринимала попыток дотронуться до тебя, наслаждаясь тем, что могла охватить своим взглядом, и тем, как твой взгляд цеплялся за каждый изгиб моего тела, лаская выпуклости и проникая во впадинки. Пожалуй, это доставляло не меньшее удовольствие, чем физические прикосновения: я чувствовала, как твои зеленые ведьминские глаза воспламеняли, одну за другой, каждую клетку моего тела. Мы обе молчали, но я все же рискнула нарушить эту волшебную тишину, задав давно терзавший меня вопрос: - Скажи, у тебя раньше было что-то подобное? Твои губы тронула легкая улыбка, и, окутав меня теплом своих глаз, ты ответила знакомыми шекспировскими строками: - Любил ли прежде? Отрекитесь, очи! Я красоты не знал до этой ночи. Цепная реакция завершилась – огонь проник в мое сердце и вызвал там настоящий взрыв! Из ванной ты вышла первая, а когда я открыла дверь и шагнула в коридор, тебя в моей квартире уже не было. Неплотно закрытая дверца шкафа в спальне и валяющиеся на кровати - очевидно, забракованные - трусы и футболки говорили о том, что одежду ты нашла без проблем. В другой ситуации я бы рассердилась, что ты опять «поматросила и бросила» меня, возможно, попыталась бы снять напряжение с помощью пальцев или стала прорабатывать очередную стратегию… Но теперь я чувствовала уверенность: это только начало, и стоит запастись терпением, чтобы получить гораздо больше, чем могу получить сейчас. Она врывается, И разрывается душа, И жизнь проносится (а волочилась не спеша), И небо просится в твое избитое нутро. Ты понимаешь, что старо это как мир, Но правишь пир. Она взрывается. И по бикфордову шнуру Бежит искра, И ночь сливается к утру с огнем костра, И ты уверен, что остынет твоя кровь, Но веришь вновь. Мне и раньше нравилась эта старенькая песня Светланы Голубевой, но лишь сегодня утром до меня дошел ее глубинный смысл: Она ворвалась в мой мир и перевернула его с ног на голову. Напевая себе под нос, я оделась и вышла из дома, предвкушая очень интересный урок в 11 «Б».