Amorous Virus

Чанёль проснулся от бьющего в глаза солнечного света. Он лениво потянулся на постели и в очередной раз положил голову на руки, рассматривая разместившееся на его кровати чудо, а точнее лохматого мальчишку, который даже спал теперь с ребячески недовольным выражением лица. Ночью Пак было принял всё за наваждение или больную фантазию, но сейчас, в свете дня, не оставалось никаких сомнений – его случайно-возлюбленный спал сном младенца в его доме и, судя по всему, никуда не собирался уходить. И всё же Чану казалось, что амур упорхнёт от него прочь при малейшем беспокойстве. Он почти бесшумно достал из тумбочки небольшой полароид и сделал снимок спящего Бэкхёна. Вскоре под кроватью послышалось шуршание, и оттуда выполз домашний тролль (как эльф, только тролль) ростом раза в три меньше человеческого и ехидно улыбнувшись, ткнул Чанёля в бок, отрывая его от своего занятия. Парень недовольно шикнул. - Это ещё кто? – спросил домовой, и попытался взобраться к Бэку, но был вовремя схвачен за ворот большой паковской рукой. - Ччш, это ангел, не лезь к нему! – прошипел Чан. Когда Бэкхён вошёл на кухню, Чан готовил что-то незамысловатое у плиты. Амур потянулся и сел за стол, положив на него тяжёлую ото сна голову. Майский ветер пробивался в приоткрытую форточку, разнося по маленькой квартирке запах цветущих одуванчиков, асфальта и свежих луж. - Доброе утро, - поприветствовал его Чанёль. – Как мне тебя называть? - Бэкхён. И тебе утречка, - неохотно пробормотал амур. Солнце играло на светлых шероховатых обоях, кухня наполнялась звуками улицы и вскипающей воды в электрическом чайнике. Внезапно зелёный майский жук залетел в окно. Он протрещал крыльями где-то под потолком и приземлился прямо перед носом Бэкхёна. Парень рассмотрел его усики-веера и провёл разок подушечкой пальца по гладкой изумрудной спинке. Жук пополз по столу, лениво перебирая крючковатыми лапками. Бэк подставил ладонь, чтобы взять его в руку, а затем подошёл к окну и выпустил насекомое обратно в форточку. В отражении он успел разглядеть мельком свой новый облик: ни одной розовой пряди, волосы светло-карамельного цвета и никаких крыльев за спиной, - довольно жалкий видок, как показалось ангелу, впрочем, весьма субъективно. - Нравятся жуки? – с добродушной улыбкой обернулся к нему Чанёль, пытаясь завязать хоть какой-то разговор. - Они милые, - безэмоционально ответил Бэкхён. Он всё ещё стоял у окна, чуть присев на подоконник, и без особого энтузиазма разглядывал нового соседа: высокий широкоплечий парень с поднятой чёлкой, чуть бледноватой кожей и большой любовью к жизни во взгляде. - Кто ты такой? – спросил наконец Бэк, без прелюдий, прямо в лоб. - Чанёль? - наивно ответил парень и устремил на Бэкхёна удивлённый взгляд. - Да нет же! Я слышал, как ты говорил с тем троллем, и меня ты увидел. Ты точно человек? - Да, на все сто процентов. - Тогда… ты всегда таким был? - Нет, конечно. Хм… дай подумать… - Чанёль нахмурился и поднёс палец к губам. – Кажется, всё началось года полтора назад, вскоре после аварии. Ранение, реанимация, клиническая смерть, все дела… А потом я начал видеть то, чего не видел раньше. То, что вообще никто больше не видит и не должен… - «Не должен» – это верно, - язвительно акцентировал Бэкхён. – И кого же ты можешь видеть? - Думаю, всех. Хотя, если всё-таки кого-то не вижу, то ведь и не узнаю об этом, – Чан усмехнулся. – Призраки, домовые, эльфы… ангелы. Всякое, в общем. - Жутко так жить, должно быть? - Поначалу – да, особенно в первый раз: как увидел Чондэ, тролля этого, у себя в квартире, думал, помру на месте. Но все эти существа в большинстве своём безобидные и нестрашные. Они меня тоже пугались, а сейчас я и сам часто вида не подаю, что вижу их. Так и жи… - на последнем слоге Чанёль закашлялся, прикрывая рот кулаком. - Ты простужен? Окно прикрыть? – Бэк потянулся к ручке. - Нет, оставь, всё в порядке. Я закончил с завтраком, присаживайся за стол, и ещё… - Пак окинул юношу взглядом с головы до ног – на нём до сих пор был только тонкий хитон до колен, подвязанный на одно плечо, - я пока найду тебе что-нибудь из одежды. *** Вся комната Чанёля представляла собой шестнадцать квадратных метров его жизни: все его заботы и радости, собранные в одном месте. Рабочая, спальная зона, телевизор и тумба с дисками, платяной шкаф и небольшой стеллаж с книгами и папками - всё это компактно размещалось в одном помещении, оставляя даже некоторое место, чтобы можно было назвать его достаточно просторным. Чан ушёл на работу – редактировать фотографии для периодического издания, как он сам сказал – и Бэкхён остался совсем один в пустой квартире, хотя он был даже рад побыть, наконец, наедине с самим собой и обдумать свои дальнейшие действия. Он ходил из одного конца комнаты в другой, словно это монотонное движение помогало мыслям не застрять на одном месте, подталкивало их так же, как кручение педалей заставляет катиться велосипед. Изредка Бэк поправлял падающую с плеча футболку, которую Пак любезно выделил ему вместе с домашними шортами. Парень прикидывал разные варианты развития событий и решил, что самый эффективный и логичный путь – просто заставить Чанёля его разлюбить, любым способом. В конце концов, он ангел с неангельским характером, нужно было просто разрушить эту чистую и наивную иллюзию. Неосознанно в процессе своих размышлений Бэкхён остановился у книжного шкафа. Его пальцы самопроизвольно заскользили по чуть пыльным корешкам, и в руках Бэка оказался небольшой альбом, надолго захвативший его внимание. В нём было нескончаемое множество фотографий, сделанных на плёнку – фотографий, снятых Чанёлем. Целая вереница городских видов и снимков живой природы. Ослепительно яркие и словно растворившиеся в лёгкой молочной дымке; живительно тёплые, покрытые солнцем и птичьими трелями; непреодолимо пустынные и одинокие - такие обыденные пейзажи и композиции, которые каждый день проходишь мимо, не запечатлевая в памяти, но на фотографиях их виды, вырванные из однотонного будничного контекста, заставляют взгляд тонуть снова и снова в глубине своей внезапно завораживающей непримечательности. Фасады, дворы, улицы и реки, леса и небоскрёбы, самолёты, птицы, звёзды и ночные огни - всё-всё на нескольких страницах фотокнижки, всё, на что смотрел Бэкхён с высоты своего полёта, но в упор не видел, играло теперь перед его глазами узорами калейдоскопа. «Чанёль удивительный…» – пронеслось даже где-то на подкорке, и парню так досадно было переворачивать последнюю страницу. Позже эта мысль ещё много раз незаметно приходила в его голову. Он взял другой альбом, потрёпанный и увесистый, но там уже не было, фотографий, сделанных Чаном, только снимки самого Чана, что, впрочем, ничуть не хуже сумело пробудить любопытство Бэка. Целая история взросления в картинках: сморщенный грудничок Пак с зелёным пупком; малыш Чанёль с нуной – девочка смачно впивается зубами в арбузную мякоть, а Чан, красный и опухший, ревёт крокодильими слезами рядом; лопоухий салага на трёхколёсном велике, на двухколёсном валится в кусты; на детском утреннике в костюме железного дровосека и, кажется, весьма доволен собой; Чанёль с семьёй на пикнике и, наконец, прыщавый подросток Пак с такими же прыщавыми друзьями - Бэкхён рассматривал эту кипу снимков, невольно улыбаясь, и даже рассмеялся в голос на каком-то особенно смешном, но потом внезапно спохватился, словно очнулся ото сна, и вернул альбом на место. Не стоило ему так втягиваться в жизнь Чанёля, ведь он собирался покинуть её и вернуть звание купидона третьего ранга в кратчайшие сроки. *** - Так значит, чтобы влюбиться, человек должен получить какую-то там магическую стрелу, я правильно понимаю? – спросил Чан, в то время как Бэкхён увлечённо гонял машинку в видеоигре, сидя на полу и вперив безучастный взгляд в телевизор. - Именно, любовные стрелы,- ответил амур, не отвлекаясь от игры. - Тогда кто может выстрелить в тебя? - Никто, понятное дело. Купидон априори не может быть чьей-то целью, - парень наклонился всем корпусом вслед за поворотом автомобиля, - Айщ, меня обогнали! Чанёль присел рядом и взял второй пульт. - Хочешь сказать, вы раздаёте любовь направо и налево, а сами влюбиться не можете? - Не совсем. Как бы объяснить подоходчивей… Парень задумался на какое-то время и продолжил только с началом нового раунда. Чан присоединился к игре. - Допустим, если сравнить любовь с вирусом, то можно сказать, что амуры её носители и распространители. Мы уже «заражены», изначально, понимаешь? Только в нашем случае этот «вирус» находится в латентном состоянии, не проявляет себя открыто. Бывает, что купидоны влюбляются в других купидонов, состоят в отношениях, только всё это отличается от человеческого понимания. Всё несколько иначе, на другом уровне, тебе может быть непонятно. Я даже в подробности вникать не стану. - Значит, у меня есть шанс, - улыбнулся Пак. – Я заставлю тебя влюбиться. По-человечески. На этих словах Бэк вдруг потерял управление, и его компьютерный Порше со скрежетом впечатался в металлический отбойник. - Ни в жизнь! Не бывать этому, - амур нервно расхохотался. Во всём выражении его лица читалось стопроцентное скептическое несогласие, настолько ярое, что он даже не заметил своего поражения. – Это я заставлю тебя разлюбить! - Ты полюбишь меня, точно-точно! – Чанёль будто и не слушал. Он, казалось, сиял, когда говорил это, а вот Бэкхён был совсем не рад ни этим словам, ни его любовным взглядам. - Ладно, самоуверенный умник, - Бэк хмыкнул, - как насчёт сыграть на желание? Чанёль усмехнулся. - Ты же нуб нубом. Исход уже очевиден. - Я уже достаточно хорош, - возразил амур с важным видом. – Так ты согласен или как? - Какая ставка? - Ну, скажем, ты не будешь предпринимать никаких попыток закадрить меня в течение недели. - Трёх дней, - начал торговаться Чан. - Пять, не меньше, - прозвучало, словно из уст судьи. «Пять лет колонии строгого режима» и Бэкхён в белом накрахмаленном парике – такая картина представилась Чанёлю. - Ладно, но тогда моя ставка – поцелуй. Амур вскинул брови. - Хаа, не слишком ли?! - Пять дней тоже слишком, знаешь ли! Не выпендривайся теперь. Амур помялся немного, прикидывая, стоит ли игра свеч, но в результате всё же пошёл на риск. Парни сыграли два раунда в Мортал Комбат – первый остался за Чаном, второй – за Бэкхёном. Третий шёл тяжело и напряжённо, Бэк совсем не хотел отдавать свой первый поцелуй, но Чанёль превосходил его в опыте игр, и хотя новичкам часто везёт, это был не тот случай. Бэкхён потерпел полное и бесповоротное фиаско. «Game over» досадным напоминанием высветилось на экране, а его персонаж лежал бездыханным трупом. Лузер дня и сам готов был так же распластаться на полу, но инстинкт самосохранения заставил его вскочить на ноги и попытаться скрыться с глаз Пака – именно попытаться, потому что Чанёль вовремя схватил его и усадил обратно. Парень поставил руки по обе стороны от бёдер ангела и наклонился к его лицу. Бэк зажмурился и поджал губы, словно готовился к удару по челюсти, а не поцелую. Дыхание Чана, тяжёлое и тёплое, ощущалось на его коже. Чанёль провёл двумя пальцами по щеке Бэкхёна, оставляя прохладные дорожки, задержался так на несколько мгновений, рассматривая вблизи его напряжённое лицо, но потом отстранился со вздохом. Внезапно его физиономия приняла удивлённый вид. - О! У тебя от страха крылья вылезли! – парень коснулся мягких пёрышек, проверяя их на ощупь. Бэк открыл глаза и с облегчением выдохнул – сам того не замечая, он держал в лёгких немой крик, или скорее писк. Амур обернулся и посмотрел за свою спину. Пара нежных крыльев подрагивала за его плечами, совсем небольших, не то что прежние оперённые паруса, что так легко несли его по воздушным потокам. С этими не полетаешь. Бэкхён ожидал большего. - Милые крылышки. Хотел бы и я быть ангелом… - сказал Чанёль мечтательным голосом и развалился на ворсяном коврике в широкой полоске солнечного света, уставившись в потолок. - «Крылышки»? Смеёшься? Господь превратил меня из купидона в прокладку! С «крылышками», ага, – проворчал Бэкхён, уже крутясь перед зеркалом, но вскоре его крылья снова пропали. – И-и… что там насчёт моего наказания? - Не твоего наказания, а моей награды, - поправил Чан. – Оставим это твоим долгом. Тени от листьев растущего перед окном каштана и солнечные пятна лежали лоскутным покрывалом на груди Чана, и Бэк, присевший рядом, блуждал глазами и путался в этом узоре, в ресницах Чанёля, в словах Чанёля, слетавших тихими волнами с его губ. - Только не удивляйся потом, если я вдруг поцелую тебя без предупреждения. Короткое «спасибо» после недолгой паузы, и Бэкхён так же растягивается на полу. «А Пак Чан вроде неплохой парень», – думается ему теперь. *** Покрытые сизоватой дымкой небеса томились, еле удерживая в своих объятиях дисперсную влагу, и, казалось, готовились уронить её на землю освежающей моросью в любой момент. Солнечные лучи, прикрытые тонким слоем дождевых облаков, пробивались сквозь их полупрозрачную завесу нежным свечением. Эфирный бриз шуршал в гуще каштановых листьев и цветочных пик. Перевесившись через облупленные перила балкона, Бэкхён дышал свежим, лишённым комнатной пыли воздухом и рассматривал невзрачный внутренний дворик. Цветущее против окна дерево было здесь, пожалуй, единственным предметом любования. Внезапно рыжий кот запрыгнул на балкон с его ветвей – квартира Чанёля располагалась всего на втором этаже. Молодой кошак, меньше года на вид. Он потёрся о ногу парня, мурлыкнув что-то на своём кошачьем языке. Бэкхён присел и провёл ладонью по мягкой шёрстке – кот прогнулся вслед за лаской. Бэк всегда любил животных, а пушистых – вдвойне, и от радости на его лице заиграла умилённая улыбка, а за спиной вновь замельтешили маленькие крылья. Кота это чудо явно заинтересовало, и он не замедлил начать с ними свою несложную игру, нападая, хлопая по перьям мягкими лапами и пытаясь куснуть. Вскоре на балконе показался Чанёль с миской молока в руках. - Его зовут Минсок, - парень указал на маленького хищника. – Он бродячий, но, кажется, вполне доволен жизнью. Тому, что кота зовут человеческим именем, Бэк никакого значения не придал. Котёнок с удовольствием лакал принесённое угощение, Чан сидел рядом на корточках и поглаживал его по голове - в общем, картина обыкновенная, но потом… потом челюсть Бэкхёна стала так близка к полу, как никогда ранее. Минсок потянулся, выгнувшись в спинке, и вдруг, обратившись в парнишку лет пятнадцати, повис на шее Пака, который в свою очередь продолжил ласкать его как ни в чём не бывало. Заметив, наконец, тихий шок на лице ангела, Чан поспешил объяснить, что это, вроде как, кот-оборотень, хороший парень и всё такое. Мальчишка тем временем устроился между колен Чанёля и вытаращил на Бэка желтоватые с естественными стрелками глаза. Ушки и хвост всё ещё были при нём. Насмотревшись вдоволь и изучив с ног до головы не менее заинтересованного амура, Мин плавным движением переметнулся к нему и стал тереться головой о плечо, выпрашивая ласку. К счастью Бэкхёна, тот был не совсем обнажён, короткие шорты прикрывали его бёрда. Чанёль с почти материнской улыбкой наблюдал за тем, как его любимый ангел возится с мальчишкой, почёсывая за пушистыми ушками и щекоча шею. А Бэк всё думал о том, что если бы тогда, запуская свою стрелу, он знал о необычных способностях Чана, то обязательно влюбил бы его в этого любвеобильного котёнка. Их отношения были бы самым горячим букетом из нестандартностей, как раз в его вкусе. Но история не терпит сослагательного наклонения, а его проблема всё ещё была на месте. Пак вскоре зашёл обратно в квартиру, скрывшись за светлой шторкой и оставив новых знакомцев наедине. Минсок уселся на полу, обвив ноги длинным рыжеватым хвостом, и замурлыкал какую-то песенку. Вернее сказать, запел, негромко, но весьма мелодично. В недолгом разговоре Бэкхён узнал, что обычные люди видят Мина исключительно котом, и только Чанёлю известна его человеческая сторона. Иногда Минсок проводит время у него дома и даже составляет компанию Чану, когда тому скучно. Бэк поспрашивал немного о привычках Пака и о том, что, а точнее какие люди ему не нравятся. - Понятия не имею, - ответил на это Мин, - он вообще по большей части с духами и всякой мифической нечистью водится. Хотя… может, сосед его… О! А вот и он. Минсок вновь обратился животным и ловко перепрыгнул обратно на дерево, процарапав когтями по коре. - Эмм… ты это с котом сейчас говорил? – послышался голос позади. На соседнем балконе стоял невысокий парень с пронзительным взглядом из-под густых бровей. - Вроде того, - неуверенно отозвался Бэкхён. - Вы с Чанёлем два сапога пара. - А? - Странные оба. Тот тоже всё с котами да со стенками треплется, - сосед присел за пластиковый столик на своём балконе, отхлебнул из ярко-оранжевой кружки глоток горячего кофе и поморщился, ощутив неприятное жжение на языке. - Никакая мы с Паком не пара! – ангел вроде даже подобиделся и поспешил разъяснить ситуацию. – Я тут вынужденно. Вот избавлюсь от его влюблённости и сразу вернусь к себе. - Но ты живёшь в его квартире и… - представившийся как Кёнсу окинул Бэкхёна изучающим взглядом, уже вторым для последнего за весь день, - и даже носишь его футболку. Довольно сложно отделаться от человека, от которого так зависишь. Бэк застыл на какую-то особенно долгую секунду: он, конечно, не собирался задерживаться здесь надолго и пользовать паковские вещички, но сейчас сроки выполнения его плана казались крайне размытыми, а в этом доме не было ничего, что Бэкхён мог бы назвать по праву своим. Даже зубную щётку и нижнее бельё для него купил Чанёль. Сосед заметил замешательство парня. - Если вдруг нужна работа, могу подсобить. Есть одно простенькое, хотя и не слишком прибыльное место, где как раз не хватает рабочих рук… Они разошлись, когда с неба прыснул слабый дождик. Чанёль листал фотографии на цифровой камере, сидя на полу и прислонившись спиной к кровати. - У тебя интересный сосед, - сказал Бэкхён, присаживаясь рядом и рассматривая изображения на экране. - Кёнсу-то? Да ну? По мне так жутковатый, - ответил парень, не отрываясь от своего занятия. – А эти глаза-омуты. Видел? Всегда такое ощущение, что он вот-вот наложит на тебя порчу или в жабу превратит, - Чан поднял руки и зловеще пошевелил пальцами. – Честно говоря, он пугает меня больше призраков. - Вот как? А по-моему довольно милый парень. *** Чанёль часто делал полароидные снимки Бэка – хотел сохранить эти туманно-волшебные воспоминания, где очаровательный, но упрямый ангел живёт вместе с ним, пьёт из его кружек и спит на его кровати, на случай, если тот покинет его слишком скоро. Само собой, Чан делал всё втайне от Бэкхёна и никогда не спрашивал на это разрешения, потому как предчувствовал сиюминутный безапелляционный отказ, и поэтому фотографии по большей части были либо со спины, либо в профиль, либо такие, где амур чем-то увлечённо занимался, опустив взгляд. Чанёль завёл даже отдельный альбом и запрятал его где-то на шкафу среди коробок и пыли. Там было уже около дюжины лоу-фай снимков с по-домашнему тёплой и вместе с тем такой отстранённо-таинственной атмосферой, словно это Бэкхён хозяин квартиры, а Чанёль – следящий за ним влюблённый призрак. Пожалуй, именно так он себя и чувствовал. Амур же ничего не знал и даже не догадывался о подобном увлечении своего сожителя. *** Бэкхён открыл стеклянную дверь магазина, и благоухающее цветочное дыхание обдало его, пройдясь по коже прохладными касаниями. Он вошёл в небольшую флористическую лавку, наполненную разносортными букетами, комнатными растениями, плетёными корзинками и всевозможными лентами для оформления. Кёнсу поприветствовал его из-за прилавка. Это было именно то место, о котором он говорил тогда на балконе. - Моя смена скоро заканчивается, но я останусь с тобой ненадолго, - говорил парень, помогая Бэкхёну завязывать форменный чёрный передник с зеленоватой окантовкой. – Клиентов сегодня не должно быть много, так что покажу только основное; остальное – в следующий раз. Если что, звони с рабочего. Бэк проследил за тем, как Кёнсу обслуживал пару покупателей, запомнил самый элементарный вид упаковки и как работать с кассой, и новоиспечённый коллега вскоре покинул его. Бэкхён быстро приноровился к своей работе. Магазин находился совсем недалеко от дома Чанёля, да и продавать цветы – занятие не слишком сложное. Спустя всего пару дней он уже прекрасно ориентировался среди всех полок и витрин, неплохо управлялся с кассой и с большим удовольствием крутил банты из цветных лент. Пожалуй, именно этому месту, наполненному тонкими и душистыми ароматами, Бэк подходил больше всего. Он и сам напоминал только распустившийся цветок. С Кёнсу они пересекались не слишком часто: в основном, когда сдавали смену, и то не каждый день, однако они всегда приветливо улыбались друг другу и поддерживали хорошие отношения.