Amorous Virus

Чанёль и Бэкхён уже привыкли к необычному соседству и своей странной игре чувств, где кому-то так или иначе предстояло уступить и проиграть. Чан свыкся со своим новым спальным местом на гостевом матрасе, Бэк – с внезапно появляющимися, обычно в моменты выплеска эмоций, и так же внезапно исчезающими крыльями. Это было нечто вроде связи с другим миром, и потому обычные люди их не видели. Чанёль привык готовить на двоих, и к двум зубным щёткам в ванне, и к чужой паре обуви у входной двери, и к тому, чтобы убирать свои таблетки с видных мест... Бэкхён был намеренно скучен и груб с Паком, и иногда даже думал, что победа уже на шаг ближе, когда тот принимал обиженный или скучающий вид. Эти притворства, однако, никак не останавливали последнего от совершения своих несложных ухаживаний. Горячий кофе в постель, записки на холодильнике с самыми простыми словами, розочки из салфеток на подушке, лёгкие прикосновения невзначай и пальцы, вплетённые в пряди волос Бэкхёна, пока тот отвлекается на что-то – всё это было чистой бомбардировкой, пушечным залпом любви по неприступности упёртого ангела. И чем дальше, тем страшнее. Большие руки на его коленях, лёгкое касание губ к задней части шеи. Бэкхён вздрагивает и отталкивает. Отталкивает каждый раз, но, к своему удивлению или даже разочарованию, постепенно замечает, как прежнее раздражение и неприязнь сменяются стыдливым опусканием взгляда, смущением и краской на лице. И он не может это контролировать. Не может логически объяснить своего поведения, когда засматривается на Чанёля, занятого работой. Не знает, откуда берётся щемящее чувство в его груди, когда Пак в очередной раз стоит, опершись о стол, дверной косяк или даже его плечо, в ожидании конца головокружения. *** Смена Бэкхёна заканчивалась минут через сорок. Покупателей было мало, и парень изучал затуманенным взглядом и без того знакомые полки, подперев щёку рукой. Бэк ушёл в себя, и даже переливный звон наддверного колокольчика не смог пробить завесу его скучных мыслей, зато парень прекрасно почувствовал чужую руку на своей голове. Амур встрепенулся и испуганно взглянул на посетителя – перед ним стоял Чанёль, по обыкновению отражающий свет своей открытой улыбкой. - Мда, малыш Бэкхёни, будь на моём месте кто-то другой, ты бы уже схлопотал жалобу. Бэк не любил, когда его звали малышом, но по сравнению с Чаном он и правда выглядел таковым. Пак положил на прилавок букетик бледно-лиловых роз и протянул свёрнутую купюру. - Эй, для кого это? – поинтересовался ангел. - Тебе незачем знать, - ответил Чан с загадочной улыбкой, развернулся и ушёл. «Что это? Чанёль, наконец-то, нашёл себе девчонку?», - подумал Бэк, но ощущение было каким-то двояким. Он, вроде, должен был радоваться, ведь, очень могло быть, что он скоро вернулся бы в Эдем, но… Мысль, что эти цветы предназначались не ему (иначе Пак наверняка не стал бы так шифроваться) вызывала досаду. Оставшиеся полчаса парень просидел как на иголках. Бэкхён ворвался как гром в разряжённую квартирную атмосферу и сразу направился шумными торопливыми шагами на кухню, где Чанёль мирно попивал чай. Присутствие соседа на месте поначалу несколько успокоило вспылившего парня, но затем он заметил тот самый злосчастный букет на подоконнике и вновь завёлся, словно бык, увидевший красную тряпку. Его крылья с растопыренными перьями гневно торчали в стороны. Сопровождаемый недоумённым взглядом Чана, Бэк схватил цветы и без всяких раздумий бросил их в мусорное ведро, при этом громко хлопнув дверцей кухонного шкафчика. - Да что с тобой?! – Чанёль вскочил со стула. По его виду можно было понять, что он шокирован и расстроен. – Если тебе не нравится, так бы и сказал! Зачем выбрасывать? - Мне?.. – Бэкхён тут же остыл, пожалуй, даже слишком, словно получил приводящую в чувства пощёчину. Он притих на мгновение, но затем попытался сделать вид, что не было никаких недопониманий, что он всё верно понял с самого начала. – М-мне… не надо мне ничего от тебя! Не надо покупать мне цветы, я всё равно скоро уйду от тебя! – на лице, однако, промелькнули неловкость и разочарование. - Насколько же сильно ты меня не любишь?.. – выдохнул Пак уже в дверях и ушёл в комнату. Бэкхён остался наедине со стыдом за свою глупость. Он поступил не лучше ревнивой девчонки и прекрасно это понимал. Где-то полчаса спустя Чанёль вернулся на кухню с холодным и серьёзным видом, чтобы приготовить ужин, и застал Бэкхёна сидящим на полу, поджав колени к груди и опустив на них голову. В руках он сжимал охапку помятых цветов. - Прости, - тихо проговорил амур, не меняя своего положения. – Они мне правда нравятся. - Хочешь, новые завтра куплю? Бэк промычал, чуть качнув головой. - Не надо, эти хорошие. Чанёль глубоко вздохнул и присел рядом с соседом. Всю его холодность к тому времени словно ветром сдуло. - Думал это не тебе? Что за собственнические качества? Где твои добродетели, парень? Ты же ангел, – Чан усмехнулся и повернул его к себе за подбородок. – Ты плакал? – ещё один вздох. – Бэкхёни теперь некрасивый. Твои глаза опухли и стали меньше. Амур сдвинул брови и надулся, но в следующую секунду выражение его лица кардинально изменилось, потому что губы Чанёля весьма ощутимо, хотя и ненадолго, коснулись его собственных. Сказать, что Бэк не ожидал – ничего не сказать, однако ступор прошёл на удивление быстро. Вымотанный предшествующими эмоциями, он не мог уже реагировать слишком бурно, и никакого желания убежать почему-то не появилось. В тот момент казалось таким естественным подчиняться чужой воле, а совесть замолкла от самой немудрёной отговорки: «Просто возвращаю старый долг». Пак уложил притихшего мальчишку прямо на пол, а сам навис над ним, опёршись на бедро и согнутую над головой Бэкхёна руку. Лёгкими, словно стрекозиные крылья, поцелуями он прошёлся от виска к скуле, по уголкам глаз и губ. Бэк опустил ресницы в ожидании, но главное блюдо запаздывало. Чан приподнялся, томно вглядываясь в лицо любимого и наслаждаясь моментом. Бэкхён не знал, что делал, рука двинулась сама собой, и пальцы сжали футболку Чанёля в нерешительном жесте, прося продолжения. Парень опустил ладонь на его талию, и за этим последовал настоящий поцелуй, нежный и неловкий поначалу, чувственный и глубокий в продолжении, с руками Бэкхёна вокруг шеи Пака, и прерывающийся короткими глотками воздуха в конце. Самый первый, самый лучший поцелуй. *** Произошедшее едва ли изменило поведение Бёна, по крайней мере, внешне. Он был всё так же нелюбезен с Чанёлем, а может, даже более того. Сосед предпринимал попытки поцеловать его снова, но всегда терпел неудачу. - Но в тот раз ты был совсем не против, - говорил Чан. - Тот раз? Хмпф, я просто возвращал долг, - отвечал без раздумий парень, используя заученную фразу. – Я согласился тогда только под влиянием момента. - А мне казалось, что ты был совсем не против или даже за. Чанёль прижал его к стенке, и ухмыльнулся с хитрецой во взгляде. Бэкхёна несложно было читать насквозь. Последний, однако, ловко выкрутился из смущающего положения, прошмыгнув под рукой Пака, и, бросив своё упрямое «не выдумывай» через плечо, скрылся в прихожей. И всё же, несмотря на все разногласия, тёрки и грубые слова, дистанция между ними продолжала стремительно сокращаться. Об этом можно было судить уже хотя бы по раскладному дивану, сменившему в один день односпальную кровать. Теперь они спали вместе – это было ультиматумом Чанёля. И пускай Бэк строил на ночь баррикады из подушек, одежды и плюшевых медвежат между ними, пускай он не смыкал глаз, пока Чан не погружался в глубокий сон, это было значительным шагом вперёд, а для последующих шагов у Чанёля имелось ещё много терпения, хоть и не слишком много времени… Как-то раз, вернувшись с работы, Чан застыл в дверях, прислушиваясь к странным звукам из спальни. Он отчётливо слышал заливные женские стоны. Парень вбежал в комнату, где взгляду его предстала следующая картина: на экране телевизора разворачивалась откровенно порнографическая сцена, где два сантехника нещадным образом натягивали шлюховатую домохозяйку, а Бэкхён с обескураженным бледным лицом вынужденно смотрел на это действо, нервно нажимая кнопки пульта, очевидно не срабатывающего. Пак оперативно подскочил к экрану и закрыл его спиной, при этом нащупывая пальцами кнопку выключения. - Ч-Чанёль, что это за м-мерзость? – выдавил Бэк дрожащим голосом. – Я хотел только поиграть в Супер Марио… - амур выглядел напуганным и сконфуженным. - Засранец Чондэ! – возмущённо вскрикнул Чан, вырубив, наконец, орущий телевизор. – Снова какую-то дрянь приволок! Эй! Поганец! Слышишь меня?! Увижу – всю шерсть с задницы повыдеру! – сказал он в пустоту и сделал глубокий вдох и медленный выдох. – Ты как? – уже Бэкхёну. - Жутко… - тот сидел, уставившись пустым взглядом в чёрный экран, словно только что пережил величайшее в жизни предательство. - О! А по-моему, более чем хорошо, - ухмыльнулся Чанёль, указывая на чуть вздымавшуюся ткань Бэкхёновых шорт. – Что это? - Откуда мне знать? Это ваши, человеческие штучки. - Ну, теперь это и твои «человеческие штучки» тоже. Бэк раздражённо хмыкнул. - Здесь необходима рука помощи, - сделал вывод Пак, уже пристраиваясь между спиной амура и боковушкой дивана. - Обойдусь, - отрезал парень. Чан потянул за завязки его шорт. - Не трогай меня! - Ты же понятия не имеешь, что с этим делать. - Чем это будет отличаться от той пакости на диске? – Бэкхён попытался уйти, но Чан крепко прижал его к себе, обхватив одной рукой вокруг плеч. - Это будет отличаться. И я не отпущу тебя… не сейчас, - глубоким, словно пропасть, голосом у самого уха и так уверенно и без шансов на оспаривание, что мелкая томительная дрожь прошла вдоль позвоночника Бёна и по низу его живота от ощущения чужой власти. Бэк вцепился длинными пальцами в руку Чанёля и выгнулся, когда почувствовал горячий поцелуй в шею, проникающий огнём под тонкую кожу. В штанах чувствовалось болезненное напряжение, и да, Пак был прав, у Бэкхёна не было идей, как справиться с этим. Чан потянул за резинку. - Нн, не снимай, - умоляюще простонал амур. Тогда парень легко провёл ладонью по внутренней стороне его ноги и запустил руку сквозь короткую свободную штанину. Амур был без белья. Он напрягся, плотнее прилегая спиной к груди соседа, и непроизвольно сжал бёдра, когда Чанёль коснулся его самым интимным образом, но тот вновь раздвинул их, настойчиво потянув за колено. Он ловко орудовал рукой под синтетической материей; нежными касаниями ко всем чувствительным точкам, мягкими поглаживаниями по шелковистой коже, уверенными движениями тесно обхватывающей ладони заставлял слабые скулящие стоны просачиваться сквозь прикушенную губу Бэкхёна. Подушечки пальцев на эрегированных, выступающих сквозь футболку сосках. Ангел выгибается, и воздух застывает в его горле. Его нога поверх согнутой в колене Чанёлевской. Пак проникает уже второй рукой под шорты с другой стороны, поглаживая ягодицы, и ведёт чуть дальше. Бэк шипит и жмурится, когда влажный палец Чанёля касается его в самом неожиданном месте и с очевидным усилием входит внутрь. Чан проталкивает его глубже, снова и снова проделывая что-то невероятное – невероятное для Бэкхёна, потому как дискомфорт вмиг сменяется вспышками перед глазами, помутнением сознания и невнятными стонами, неестественными вскриками, а по ткани шорт расползается уличающее пятнышко. Чанёль достал испачканную руку и, чмокнув парнишку во взмокший висок, отправился в ванную. Чуть дрожавшая в груди радость мешалась со слабой одышкой и чувством вины. Глубоким чувством, и совсем не от едва ли имевшего место быть принуждения. Опёршись о давно не мытую раковину, он взглянул на своё отражение в зеркале. Уставший человек смотрел на него, бледный, с глазами, тонущими в зеленоватых тенях под ними. Этот человек появлялся не так уж часто, и он никогда не был спутником ничего хорошего. Резкая боль скрутила сердце Чанёля, а человек перед ним вдруг превратился в мутное пятно. Непослушной рукой парень нащупал пузырёк с тускло-жёлтыми таблетками в углу подвесного шкафчика и отправил одну в рот, захлебнув водопроводной водой. Бэкхён сидел в комнате на том же месте, подобрав под себя ноги. Тело отказывалось слушаться и только начинало возвращаться к прежнему состоянию. Он пытался обдумать то, что произошло, но мысль, едва приобретая форму, тотчас разбивалась о невидимую преграду и вновь растекалась в своей аморфности, неумолимо отбрасывая Бэкхёна к началу. Конец игры был теперь так близок, что парень, казалось, чувствовал его холодное дыхание на шее и кончиках пальцев. Он был мышью, загнанной в угол, и всё, что ему оставалось – нападать.