Amorous Virus

Периодически Бэкхён стал поздно возвращаться домой. Не каждый день конечно, но всё же два-три раза в неделю были достаточным поводом для волнения. Он приходил в первом часу, с запахом алкоголя и дыма, путающимся в его волосах и пальцах, липнущим к влажной коже. Но Чанёль знал наверняка, что Бэк терпеть не мог табак, и возвращался он всегда трезвым, пусть и несколько веселее обычного. Само собой, Чана беспокоило происходящее, но когда он спрашивал, в чём дело, амур только огрызался и просил не лезть в его жизнь, и потому Пак решил оставить всё как есть, по крайней мере, пока это не перейдёт черту. В ином случае он готов был даже применить силу. Бэкхён был точно проблемный подросток, играющий на нервах родителя. Однако это не было восстанием или желанием выбиться из-под контроля, скорее жалкой попыткой заявить о своей независимости, о непричастности Чанёля к его судьбе и жизни. Вернувшись с вечерней смены, Бэк первым делом пошёл на кухню, но чуть не подпрыгнул на месте, едва миновав дверной проём: Пак сидел на подоконнике при выключенной лампе, приглушённый металлический свет падал с улицы сквозь его собеседника. На этот раз Чанёль мило беседовал с призраком, параллельно уминая раздобытые где-то такояки. - О! Примерно такой же была моя первая реакция на Кёнсу, - просмеялся Пак ошарашенному Бэкхёну. – Это Чунмён, - он указал на призрака, и тот приветливо помахал рукой, - Он мой приятель по фотокружку со старшей школы, но так уж сложилась жизнь… Бэк сам не знал, чего испугался. Он успел повидать всякое с момента своего появления на свет. Должно быть, небольшая пугливость была частью приобретённой человеческой природы. Бэкхён возился у кухонного гарнитура, заливая растворимый кофе кипятком и большим количеством молока. Обрывки диалога невольно касались его слуха, но пролетали мимо пустым набором звуков, так как в голове его временно царствовала бездумная автоматика действий. Приятели, кажется, не виделись какое-то время, и говорили теперь о делах житейских, о прошедших днях и планах на будущее, на сколько, конечно, оно могло быть для них возможно. - Как твоё самочувствие? – вскользь поинтересовался гость. – В последний раз ты был совсем плох. - Всё нормально, - сухо и торопливо. - Как твоё сер… - Ччш, - Чан поднёс к губам палец и покосился в сторону Бэкхёна. Тот, к его облегчению, не обращал внимания. Чунмён проследил за взглядом Пака и понимающе кивнул. - Я видел твою сестру не так давно, - продолжил он, завладев заинтересованным, хоть и несколько печальным взглядом Чанёля. – Она ничуть не изменилась. - Почему она не приходит ко мне? Ни разу ведь не показалась. Я всё ещё жду. - Кто знает. Может, вина… Пак вздохнул, и ему причудилось вдруг, будто тоска, что таилась в его груди, теперь растворялась в самом воздухе и тяжело оседала в его лёгких. - Это было бы самой глупой причиной. Бэкхён едва ли понял суть разговора. Большими глотками он опустошил кружку с бодрящим напитком и, покинув унылую атмосферу, скрылся в комнате. Он вышел на балкон. Тёплый вечерний воздух целовал его щёки, а запах сухой земли мешался с лёгким ароматом зелёных листьев. Двор притих и готовился к раннему сну. - Кёнсу-у! – прокричал парень, опёршись руками о перила. – Кёнсу-я~- он продолжал настырно выкрикивать имя соседа, звонко и протяжно, словно ударами гонга по сумеречному шуршанию. Только через пару минут приятель показался на своём балконе. Махровое полотенце впитывало влагу с его волос, от кожи приятно веяло душистым мылом. - Чего разорался? Весь дом распугаешь, - ровным, наставляющим тоном. - Собирайся! - Мм? Бэкхён умел вводить в недоумение своими внезапными заявлениями, будто думал, что людям слышны его мысли. - В клуб. - А? С чего бы? Я похож на тусовщика? – а во взгляде читалось чёткое «Бэкхён дурак». - Ну, скорей на книжного червя или офисную плесень, но тоже сойдёшь, - амур пожал плечами. Они общались уже достаточно тесно, чтобы позволять себе фамильярничать. Кёнсу сдвинул брови, отчего его глаза казались ещё темнее. - А ты у нас, значит, звезда танцпола? А похож на школьника начальных классов. Что за срочность, в конце концов? - Обычно нуна из цветочного составляет мне компанию, но в ближайшее время она будет занята. Один не хочу. - Ну и сиди дома. - Нет-нет, в моём деле важна регулярность, - Бэк принял важный всезнающий вид и даже поднял указательный палец в воздух. - Понятия не имею, о чём ты. Ну что за сомнительный тип? - Да брось! Когда ты в последний раз куда-нибудь выбирался, а? Ты же скоро прирастёшь к своей квартире. Смотри, уже корни пустил! Сосед посмотрел на свои ноги, видимо, ожидая увидеть те самые «корни», а затем встряхнул головой, осознав абсурдность этого действия. Спустя минут пять уговоров и околовразумительных речей он всё же сдался и пошёл исследовать свой гардероб на наличие подходящего прикида. Бэкхён занялся примерно тем же. Узкие джинсы, растрёпанные волосы и подводка, одолженная у коллеги, стали привычной экипировкой для его ночной жизни – нечто вроде камуфляжа, скрывающего стеснительного мальчишку под ликом вульгарного разгильдяя. Темнота, разрываемая огнями и холодными вспышками, что проникают даже сквозь закрытые веки, и терпкий воздух, удушаемый испарениями тел. Ночной клуб – приют для беспризорной молодёжи, в пьяном угаре творящей свою пустую вакханалию безрассудства. Здесь девушки ищут парней, а парни – приключений. Здесь гламурное общество танцует свой дикий танец, отдаваясь первобытным инстинктам. Электронная музыка бьёт по ушам резкими битами и ломаными семплами. Здесь слишком громко, слишком шумно. Но Бэкхён никогда не боялся этого. Где шум, там и жизнь, а она – величайшее благословение. Последние пару недель Бэкхён провёл в клубах, барах и прочих увеселительных заведениях. Он расслаблялся, танцевал и развлекался. Он задыхался, из последних сил убегая от судьбы, наступавшей на его пятки. А Чанёль ждал. Сидя перед телевизором, он в очередной раз перелистывал каналы. На сорок пятом новости, старый чёрно-белый фильм на сорок шестом, сорок седьмой – боевик, сорок восьмой – передача о китах, сорок девятый, пятидесятый… пятьдесят первый… нулевой… и снова первый… Его ноги затекли от неудобной позы, тёплый плед сполз на пол. Монотонное тиканье часов неминуемо нагоняло тревогу. Чанёлю не впервой было так сидеть. Обычно он шёл спать сразу же, как только Бэкхён возвращался домой, но в этот раз сосед явно запаздывал, более того, он не отвечал на звонки. Сердце Чана было не на месте, страх и волнение упрямо мешались с его кровью. Время давно перевалило за час и уже стремилось к двум. Терпение Пака вскоре подошло к концу и испарилось вместе с остатками его спокойствия. Парень встал с насиженного места и достал из шкафа толстовку на молнии, не замечая тролля, прячущего в складки дивана очередной его носок. - Куда это ты? Ночь же на дворе, - ворвались слова Чондэ в его болезненно напряжённые мысли. - Я… пойду искать Бэкхёна. - Вот так просто? - А что ещё делать? – ответил Пак, не скрывая своего раздражения. – Осмотрюсь в округе. Всё лучше, чем сидеть на месте. - Мм, он, кажется, пошёл в клуб с соседом. Тот, что рядом с метро… Чанёль словно ожил на этих словах. - Что же ты молчал! – он уже натягивал нерасшнурованные потрёпанные кеды. - А ты и не спрашивал! – уже вдогонку. Бэкхён не помнил, как оказался в туалете, прижатым к стенке татуированным парнем неприятного вида. От того разило потом и текилой. Голова амура кружилась, а незнакомец расплывался перед глазами мутными кляксами. Его жадные грубые руки нагло вторглись под футболку Бэка, и тот почувствовал себя так, словно оказался брошенным в яму со слизнями. Резкий приступ тошноты и отвращения душил паникой его лёгкие. Хотелось кричать, но из горла выходило только хриплое сипение. Хотелось бежать, но колени предательски подкашивались, и Бэкхён чувствовал уже, как его спина скользит вдоль стенки, а сам он бессильно оседает на холодном полу. «Не хочу, не хочу, не хочу…» беспрерывно жужжало в голове единственной оставшейся мыслью, а на задворках сознания обрывалось беспомощное «помогите». Когда началось всё это? Не с того ли коктейля у барной стойки? Точно, тот незнакомец предложил его. А Бэкхён согласился. Как глупо. «Твоя наивность убьёт тебя». Что было в том чёртовом коктейле? Чан не заметил того времени, что провёл в дороге, словно оно было вычеркнуто за неимением значения. Не помнил своих торопливых шагов, порывавшихся перейти на бег, и гулкого эха из переулков. Он очнулся, когда был уже в самой гуще отрывающейся толпы, а Кёнсу взволнованно кричал ему что-то сквозь многогерцевый шум и тянул за рукав, увлекая за собой по направлению к туалетам. Чанёль не мог разобрать ни слова, одно только он интуитивно понял – Бэкхён влип в неприятности. Спасительным торнадо Пак ворвался в холодную, пропитанную запахом сырости уборную. Незнакомец в это время возился с ремнём на джинсах, держа Бэка за волосы. Дрожащей рукой тот пытался избавиться от своего плена, во взгляде читался панический страх. Чанёль в два шага сократил расстояние и без всяких предисловий оттолкнул опасного типа от своего соседа. Что-то звериное промелькнуло в лице незнакомца и отразилось такой же животной яростью в глазах Чанёль. - Какие-то проблемы? Я уже забил этого сучёнка для себя! Найди себе другого! – проскрипел, словно старая половица, голос парня и тут же заглох под тяжёлым ударом Чанёлевского кулака. Татуированный незнакомец отлетел в сторону и, сплюнув выступившую на губе кровь, пошёл в атаку. Бэкхён вскрикнул и попытался остановить взбунтовавшего парня, крепко вцепившись в его ногу, но был оттолкнут к стенке самым бесцеремонным образом, и тот вновь принялся за Чанёля. К счастью Пак успел получить не более двух увесистых ударов, потому как Кёнсу вовремя подоспел с подмогой в лице охраны. Негодяя увели, еле подавив его сопротивление, и сосед тоже куда-то скрылся. Наступило долгожданное спокойствие, пробиваемое приглушёнными звуками музыки. Чан внимательней взглянул на Бэкхёна: его губы дрожали, взъерошенные волосы торчали в разные стороны, а подводка размазалась по лицу, словно чернила в воде, оттого, что парень смахивал выступающие слёзы и беспрестанно тёр глаза. Чанёль посмотрел на него с печалью и неодобрением, а затем стянул с себя толстовку и накинул на его плечи. - Вставай, нужно уходить отсюда, - спокойно и устало произнёс он. Бэк попытался, но вновь сполз на пол. Ноги всё ещё не слушались его. Чанёль понёс парня на своей спине. Он был странно молчалив, а ещё изредка морщился оттого, что саднила разбитая скула. Мимо проезжали редкие запоздалые автомобили. Улицы были пустынны, и только освещающие путь фонари строгими надсмотрщиками нависали над ней в этот час. Бэкхён склонил голову к шее Пака, робко прижавшись к ней щекой. Тепло Чанёля успокаивающе бродило по его коже. Амур думал о многом, и чем явственней ему представлялись недавние события - чьи-то отвратительно липкие руки и тяжёлое шумное дыхание - тем сильнее ему хотелось прижаться к Чану, потому что он был единственным, кому Бэкхён мог без опаски доверить своё тело, был тем, кто касался его с той осторожностью, с которой прикасаются к старинным фарфоровым вазам. - Зачем ты делаешь всё это? – спросил наконец Чанёль, тихо, но пугающе серьёзно. – Ты готов идти на такое, лишь бы избавиться от моих чувств?.. Если так не хочешь быть со мной, то просто уходи! Не нужно подвергать себя опасности! Бэкхён крепче обнял его за плечи. - Зачем ты вообще поселился у меня? Думаешь, я смогу разлюбить… тебя вот так? Когда ты… каждый божий день у меня перед глазами? – его дыхание начинало дрожать, прерывая речь торопливыми глотками воздуха. - Ты только делаешь хуже! Потому что… каждый день… заставляешь меня любить тебя всё больше… А потом приходишь в первом часу, и от тебя несёт женскими духами. Хватит мучать меня! Просто… уходи. Добей одним ударом. «Даже если моё и без того разбитое сердце этого не выдержит», - прибавил он про себя. - Тебе тяжело, Чанёль? Твоё дыхание… Опусти меня. Думаю, мои ноги уже в порядке. Пак последовал совету, и Бэкхён, пошатнувшись пару раз, неспешно заковылял вслед за ним с видом провинившегося ребёнка. Одинокий силуэт Чана, его поникшие плечи и шаркающие по асфальту шаги в узких сырых переулках болезненным воспоминанием остались в сердце ангела. Что-то внутри него порывалось обнять этого печального человека, прижавшись грудью к его спине, но он не смел. Бэкхён сидел на диване возле Чана и осторожными движениями обрабатывал перекисью его разбитую щёку, тот только сидел с отсутствующим видом и устремлённым в пол взглядом, изредка поморщиваясь и тихонько шипя от неприятно пощипывающей раны. - Прости… - негромко произнёс Бэкхён, мягким виноватым взглядом одаривая Чанёля. - Всё в порядке, щиплет совсем чуть-чуть,- его мысли были всё ещё где-то далеко отсюда. - Нет… То, о чём ты говорил… Прости, мне правда жаль, - Бён заклеил рану пластырем. «Прости, потому что я дурак, а тебе больно. Потому что я увлёкся своим никчёмным планом. Потому что эта игра с самого начала была игрой с чувствами», - он хотел сказать и это, но слова были бы лишними. Пак откинулся на спинку дивана, запрокинув назад голову, и сидел так пару минут, молча изучая белый потолок, а потом повернулся и внимательно посмотрел на Бэкхёна. Он протянул руку и коснулся прядей его волос кончиками пальцев и, проведя вдоль горячей щеки, убрал их за ухо. - И почему ты становишься таким смирным и ласковым только после того, как натворишь глупостей? Амур наклонился и прильнул к груди Чанёля, положив голову на его плечо. Этот внезапный порыв нежности заставил смутиться даже Чана. Он вздохнул, обвил мальчишку руками и зарылся носом в его мягкие волосы, всё ещё пахнущие клубом и лаком для укладки.