ТИМность в эпизодах

Джек: — Ребята, про что каждый из вас мечтает спеть? Жуков: — Я про горы! Про альпинистов! Драйзер: — Я бы хотел исполнить песню о дожде. Гексли: — А я мечтаю спеть про нодьё. Пауза. Джек и Драй синхронно: — Что такое нодьё? Гексли: — Если спою — пойму, объясню. Есь и Макс слушают Николая Расторгуева. Есь (подпевает): — Мы будем пить, будем гулять за тебя, родина-мать! Макс: — Нелепейшая фраза. Гулять за родину они будут! Представляю себе диалог: «Сын, ты куда?» — «Папа, я во дворе немного за родину погуляю и вернусь!» Драйзер репетирует песню о гибели мира. Джек: — Слишком много скрежета в голосе. Драй повторяет композицию, меняя звучание. Джек: — Что за ноющие интонации, чего ты расстонался? Это конец света, а не визит к стоматологу! Драй поёт в третий раз. Джек: — А теперь ты тупо орал. Драй: — Умоляю, скажите, как надо петь песню про Апокалипсис? Джек: — Заразительно! Драйзер исполнил брутально-героическую песню, выложившись на все сто процентов, и, переводя дух, спрашивает: «Ну, устраивает?» Джек: — Как бы поточней объяснить... Ты намеревался спеть о танке и победе солдата над врагом, а получилось — о зерноуборочном комбайне и победе колхозника над урожаем. Драй рассуждает: — В некоторые хрестоматийно известные сказки и песни лучше вообще не вдумываться, проговаривать их текст автоматически. Иначе вы поймёте, что трагическое путешествие болтливого куска теста — это слишком странно. А как вам настойчивое желание ломать дерево, да ещё и с предложением «Вот тебе помои — умойся!»? Что? Откуда я такое взял? Это, ребятушки, песня «Во поле берёза стояла»! Дошкольница исполняет песню «Казаки в Берлине», будучи не в силах понять её сюжет, поэтому припев звучит у девочки так: — Кошаки, кошаки! Едут-едут по Берлину Наши кошаки! Драй: — Ох, сюр несусветный... По Германии скачут на конях российские коты. Объясню этой артистке, что там на самом деле происходило, пусть поёт правильно. Дон: — И что такого уж неправильного она спела? Казаки ведь шустрые, усатые, они действительно на котов похожи! Драйзер: — Я уже не менее тысячи раз за жизнь пропел строку «Не везёт мне в смерти — повезёт в любви», но так и не раскусил, что она означает. Наполеон: — Она означает «Раз вы не сумели меня убить, теперь вам остаётся лишь любить меня со страшной силой». Жуков: — Смысл такой: «Многих я хотел бы укокошить, но вместо этого люблю». Бальзак: — Вообще ничего не означает. Яркая и бессмысленная фраза, которую никто не понял, но зато все утешились. Баль и Драй, оба с низкими голосами, валяют дурака, шутливо соревнуясь, кто из них эффектней звучит. Драй в предельно низком регистре и без усилий гудит: «Ууууууууу». Баль в том же регистре и с заметным напряжением издаёт ответный звук: «Ууууууууу!!!» Драй подытоживает: — Мы взяли одну и ту же ноту. Но у меня это получилось легко, а у тебя — с трудом и мучениями. Ты чуть дух не испустил, пока её держал! Понятно, кто победил... Конечно, ты! Драйзер и Бальзак слушают, как поёт письмо Татьяны «Я к Вам пишу — чего же боле?» вокалистка с резким, чрезмерно высоким голосом. Бальзак: — Это не Татьяна, а трёхлетняя капризулька, поднявшая визг в магазине. Драйзер: — Ей надо бы текст поменять. И петь: «Я к Вам пиЩу — чего же боле?» Джек распорядился, чтобы Драй исполнял песню, держа в руке воздушный шарик. На следующее утро Джек нашёл на своём столе ярчайший шарик смешного вида, а рядом ещё и совочек для песочницы с набором формочек. И записку: «А это — на всякий случай!» Группа придумывает музыкальные загадки к Новому году. Джек: — Назовите детскую песню про законы выживания! Драй: — Я уже догадался. Назовите детскую песню про несправедливость мироустройства — так будет правильней о ней сказать! Коллектив далеко не сразу понял, что оба имели в виду песенку «В траве сидел кузнечик». Джек: — Сделай эту песню интонационно рифлёной. Наполеон: — Чего? Джек: — В общем, пой так, чтоб хлобысь — и отпад! Наполеон и Драйзер молча идут по улице, но минут через семь Нап не выдерживает тишины и во весь свой оперный голос принимается петь одесский хит времён нэпа: — А ну-ка убери, а ну-ка убери, а ну-ка убери свой чемоданчик! (Прохожие, естественно, ошалело замирают). Драйзер: — Что ж ты так убиваешься, родимый? Если бы рядом с тобой очутился не один чемодан, а десяток, их бы даже убирать не пришлось. Они бы сами от шока уползли. Услышав в песне фразу «Любовь — она порой не навсегда», два гаммийца не выдерживают и вклиниваются в звучащий текст. Драйзер: — Что за любовь, когда не навсегда?! Джек: — Любовь — она всегда не навсегда... Гамка-музфанатка (преграждая дорогу): — Ты прекрасен, как Мессия! Драй (себе под нос): — С какой же стороны Вас проще обойти... Гамка (во всё горло): — А может, ты не спустился с небес, а поднялся из преисподней? Драй (с мольбой): — Звук убавьте... Гамка: — Почему ты не поддерживаешь беседу? Драй: — Извините, осточертело. Гамка: — На пятой минуте общения — и осточертело??! Драй: — Нет. Уже на первой. Драй дожидается Джека и Штира, рядом бродит фанатеющая по их группе Гамка. Она уже успела высокопарно похвалить драйские глаза, голос и руки, но реакции не последовало. Драй наматывает шарф. Гамка: — Я просто с ума схожу!!! Какая восхитительная шея!!! Драй (орёт): — Да уймитесь же, несносное создание! Что хорошего может быть в моей шее?! Гамка, не ожидавшая гнева: — Она не кривая... Драйка разучивает песню о размолвке любящих; в тексте есть фраза «Так значит, он хорош, а я не стоила». Путая слова, ЭСИ уже в который раз поёт: «Так значит, он хорош, а я тем более». Руководитель ансамбля не выдерживает: — Ты ещё долго стихи коверкать будешь? Драйка: — У меня на подсознательном уровне не те слова выскакивают. Я не в силах вообразить, что не в жизни даже, а в песне недостойно вела себя с тем, кого люблю. Драйка хвалит тождика за вокал: — Всегда хотела, чтоб эту песню исполнили без суеты. Трагично. Протестующе. С яростно-страдальческими интонациями невиновного каторжанина. Дождалась, сделано! Драй: — Прочитав об «интонациях невиновного каторжанина», я споткнулся на ровном месте... Драйка: — Не надо читать на ходу. Драйка: — У тебя какая песня самая любимая? Гексля: — Ой, мотив пропеть не сумею, названия не знаю, но она по содержанию крутая! В ней всё время что-то вспоминают, а первая фраза угрожающая! Вскоре до Драйки дошло, что это песня «Как молоды мы были» с начальной строкой «Оглянись, незнакомый прохожий». Гексли: — Драй, там твой ля-ляк сигналит! Бальзак: — Господи, о чём это?! Драйзер: — О том, что зазвонил мой мобильник. Бальзак: — А почему ля-ляк? Драйзер: — Потому что на нём оперный вокал в качестве мелодии звонка. Есь (поёт): — Новогодние игрушки, свечи и хлопушки в нём! Драй (одобрительно): — Милота! Есь (продолжая песню): — А весёлые зверушки мой перевернули дом! Драй (сокрушённо): — Фильм ужасов... Есь распевает «Калинку»: — Под сосною, под зеленОю спать положите вы меня! Ой, люли-люли! Драй: — Никто тебя укладывать не станет. Не дитя: и зелёную сосну сам найдёшь, и без посторонней помощи под ней уляжешься. Драйзер с недоумением смотрит попсовый концерт. Юношеское трио поёт: «Она услышит, она заплачет, и я надену ей кольцо на пальчик!» Жуков: — А потом у неё выработается хныкательный рефлекс, она будет постоянно реветь, выклянчивая побрякушки. Драйзер (поёт на тот же мотив): — Она заплачет, скажу ей: «Хватит! Такое больше раза не прокатит!»