Одержимость

      Томас проснулся от кошмара. Его преследовали потусторонние звуки и странного вида ключ. Пугающий образ растаял, когда удалось вспомнить, что свет теперь зажигается голосовой командой.       Некогда думать о дурацких снах, пора браться за дело. Он встал в такую рань ради важного плана, а вовсе не потому что боялся опоздать на работу. Никто его там не ждал. Как-то раз он прогулял целых три дня, но потом вернулся к Дженсону и его недовольному взгляду, который буквально кричал — «ну когда ты наконец-то от меня отстанешь!».       Первым делом Томас зашел за друзьями. Тайком провел Ньюта с Минхо через люк экстренной эвакуации и поднялся с ними по аварийной лестнице на этаж развлечений и общепита.       Здесь, среди всевозможных баров, спортивных залов и клубов по интересам, затесалось поистине живописное место под прозаичным названием «солярий». Райский уголок напоминал фильмы про тропические острова — с бассейном, замаскированным под воды небольшого моря и с пляжем из настоящего песка. Солнечный свет имитировали нестерпимо яркие желтые лампы, на стенах фотообои с изумрудными пальмами, кадки с карликовыми деревьями глубоко утоплены в землю.       Этот искусственный рай нравился Томасу больше других укромных мест в ПОРОКе. К тому же, здесь можно было разговаривать не таясь. Из-за высокой влажности барахлило не только видеонаблюдение, но и прослушка.       Доступ был не у всех, но по какой-то неведомой причине Ава Пейдж поставила на его ключ-карте разрешение на вход.       В такой ранний час здесь еще никого не было. Из трех больших ламп горела лишь одна, освещая спокойную гладь фальшивого моря и небольшой участок песчаного пляжа.       Не сговариваясь, Минхо с Ньютом свалили свою одежду одной большой кучей возле шезлонгов и наперегонки ринулись в воду. Томас отыскал кем-то позабытый мяч и предложил незатейливую игру.       Беззаботно веселиться с друзьями было настолько приятно, что Томас чуть не забыл о деле. Он подтолкнул Минхо к берегу, и пока Ньют в одиночку плескался с мячом, спросил:       — Объясни мне смысл той странной записки. Ты написал, что нас кто-то собирается убить, но я так и не понял, кого ты имеешь в виду.       С того дня прошло больше недели. Томас уже не раз порывался разузнать обо всем подробнее, но никак не мог выискать подходящий момент.       Минхо ответил не сразу. Сначала он вытерся полотенцем, скинул его на шезлонг и уселся прямо на песок. Пришлось сесть рядом.       — Это было перед твоей днюхой. — Медленно, словно через силу, заговорил Минхо. — Я сбежал с ремесел, потому что вместо чего-то полезного, мы опять рисовали какую-то хрень. Слонялся по разным коридорам, взламывал двери… И вот я оказался в одной комнате, куда через пару минут пришел твой Дженсон вместе с каким-то хмырем. Я успел спрятаться и слышал весь разговор.       — И о чем же они говорили?       — Они обсуждали какой-то новый проект, — Минхо понизил голос до шепота. — Якобы нас всех специально сюда привезли ради этого самого проекта. Дженсон спокойно говорил о том, что будут жертвы и многие сдохнут мучительной смертью. И теперь меня интересует только один вопрос — ты что-нибудь об этом знаешь?       — Я… мне нельзя об этом говорить, — поспешно ответил Томас. — К тому же я занимаю не такую высокую должность, чтобы при мне обсуждали подобные вещи.       — Может, тебе все равно, потому что тебя не тронут? — разозлился Минхо.       — Конечно же, нет!       Томас посмотрел на Ньюта. Тот, отбросив мяч, устроился на надувном матрасе и теперь нежился под лучами искусственного солнца.       Минхо сплюнул и демонстративно отвернулся. Томасу стало неловко — нельзя было так откровенно показывать, кто ему важнее. Ну ничего, Минхо простит. Он почему-то всегда прощал.       Главное, успокоить его и не дать распространять откровенную ложь о новом проекте. Минхо просто не так понял подслушанный разговор. Иммуны — ценный ресурс, кто же будет истреблять здоровое население? Нет, Лабиринт совершенно безопасен.       — Давай сделаем так, — примирительно начал Томас. — Я постараюсь побольше разузнать о проекте, а ты мне кое в чем поможешь. Идет?       Минхо подозрительно на него уставился, но когда Томас улыбнулся, опустил голову, старательно высматривая что-то в песке, и себе под нос буркнул:       — Надо что-то взломать?       Что ж, Минхо полностью в его распоряжении. Не теряя времени, Томас склонился к нему и зашептал ему на ухо свой гениальный план.       Через полчаса Томас проводил Ньюта до аварийной лестницы, и теперь вместе с Минхо стоял возле нужной двери.       И пока Минхо возился с замком, Томас оглядывался по сторонам. Знакомые стены коридора теперь казались враждебными серо-стальными щитами. Вот-вот откроется чья-нибудь дверь или зашуршат торопливые шаги в одном из трех поворотов. Если кто застукает — надо бежать.       К счастью, никто на этаже не появился, а замок под напором настойчивым взломщика быстро поддался.       В комнату Николая Томас вошел с гордо поднятой головой и привкусом близкой победы. Неприступная крепость пала — теперь можно сполна насладиться наградой. Тело наполнилось невероятной легкостью, на кончиках пальцев зудело мстительное желание поскорее начать расправу.       Сперва Томас огляделся. Было любопытно, как живет обслуживающий персонал ПОРОКа и к его удовольствию подозрения оправдались. Комната оказалась меньше тех просторных спален, что занимали ученые. Санузел совмещен, никакой голографической панели, что имитировала окно, вместо встроенных шкафов — обычные, вообще вся мебель унылая и стандартная, выполненная из дерева и хлипкого пластика. Но для такого человека, как Николай, эти условия наверняка предел его мечтаний.       Минхо тоже с интересом осматривался. Больше всего его привлек невысокий шкаф и расставленные за стеклянной дверцей значки с символикой неизвестных футбольных команд. Там же, на золоченой подставке, гордо возвышался украшенный несколькими размашистыми подписями мяч.       Пора было начинать веселье. Томас встал посередине комнаты, сжал кулаки и громогласно объявил:       — Круши и ломай все, что сможешь! Надо, чтобы этот выродок увидел разгром и тут же вспомнил падение своей родины. Его страна была покорена китайскими захватчиками, а потом уничтожена. То же самое мы сделаем с этой комнатой! Превратим ее в руины!       — Томас, ты псих, — восторженно улыбнулся Минхо. — Но мне это нравится.       Он издал яростный клич, схватил кресло на колесиках и со всей силы обрушил его на дверцы шкафа. Под жалобный звон стекла, Томас тоже включился в эту забавную игру — поднял со стола компьютер и, размахнувшись, бросил в стену.       Через каких-то пять минут комната превратилась в настоящую свалку. Вся мебель была сброшена на пол — полки выломаны, одежда порвана или разрезана надвое, техника стала бесполезной грудой металлолома. Под ногами хрустело стекло, провода извивались разноцветными змеями.       Нетронутыми остались лишь сейф и кровать с тумбочкой. Усевшись прямо на пол, Томас разложил ее содержимое перед собой. К нему подсел Минхо, карманы его джинсов оттопыривали значки, а вот взять мяч он не рискнул — слишком трудно будет утаить его от соседей по комнате. Делиться Минхо не любил, и Томас его прекрасно понимал. Мяч они вместе продырявили острым осколком.       — Смотри, — Томас толкнул Минхо локтем в бок и раскрыл ладонь.       Странного вида кусок металла напоминал ключ и не отражал ни свет, ни другие предметы. Зазубренный край щерился непонятными символами — сплошные закорючки и круги, заключенные в треугольники.       Минхо коснулся ключа.       — Думаешь, им можно открыть сундук с кладом? Я видел такие на картинках.       — Это детские сказки, — раздраженно произнес Томас, пряча ключ в карман брюк.       Минхо ничуть не расстроился, интересных вещей тут хватало. Например, шкатулка, наполненная монетами, золотыми цепочками, дорогими запонками и тяжеловесными перстнями. Или стилет с гладкой деревянной рукоятью, портрет какой-то светловолосой женщины, простая зажигалка и сигареты.       Но самой впечатляющей оказалась коробка секс-игрушек. Закусив нижнюю губу, Томас рассматривал конусовидные плаги, зажимы для сосков, тюбики со смазкой и неприличное количество разнообразных дилдо. В конце концов, он выбрал чудовищных размеров искусственный член, достал его и взвесил в ладони. Невероятно реалистичный — с выпуклыми венами и крупной розовой головкой, он притягивал взгляд.       — Хочешь, поимею тебя этой штукой? — внезапно предложил Минхо. Он подался вперед и посмотрел совершенно серьезно.       Что за глупая шутка? Томас поспешно отложил дилдо в сторону и вытряхнул на пол содержимое шкатулки. Минхо цепко ухватил стилет, а Томас взял себе запонки и пару перстней. Ничего, Николай не обеднеет, если забрать в качестве трофеев дурацкие побрякушки. И хранить портрет блеклой невыразительной женщины ему тоже ни к чему — вон, как он весело горит в голубоватом пламени газовой зажигалки.       И пока Томас украдкой прятал плаг, Минхо встал и деловито расстегнул ширинку.       — Ты чего? — удивился Томас.       Откинув с кровати покрывало, Минхо уже вовсю мочился на простыню. Томас тут же к нему присоединился и даже не сдержал рвущийся наружу смех, когда представил перекошенную от гнева рожу Николая.       — Это ты здорово придумал, — застегиваясь, похвалил его Томас, потом указал пальцем на сейф: — Сможешь его открыть? Если повезет, найдем там оружие.       — Могу попробовать, — пожал плечами Минхо. — Но для подбора верной комбинации надо время. Во сколько возвращается этот хмырь?       — Не знаю, — отмахнулся Томас. — У меня нет графика его дежурств. Но вчера вечером он был с Уильямом, значит, сегодня он работает с утра.       — Не нравится мне это, — нахмурился Минхо. — Не пора бы нам свалить?       — Струсил?       Минхо покраснел, насупился и хотел уже что-то ответить, но разом умолк, когда входная дверь настежь распахнулась. Он глупо вытаращил глаза, невнятно что-то не то сказал, не то мяукнул. Наверное, не стоило врать, что Николай и на мужика-то не похож.       Томас попятился, в два скачка оказался у двери в ванную, а вот Минхо не повезло. Николай набросился на него как разъяренный лев, выкрутил за спиной руки, бросил лицом на кровать, прямо в мокрую простыню и под град ругательств, выдернул из своих брюк ремень.       Сейчас бы кинуться к спасительному выходу, но нет, слишком далеко. Вдруг Николай догонит? Оставалось смотреть, как Минхо нещадно лупят ремнем по голым ягодицам, слушать отчаянные крики и непонятную тарабарщину чужого языка.       Когда Минхо разрыдался, нервы не выдержали. Томас заперся в ванной, приложил ухо к двери, прислушиваясь к приглушенным судорожным всхлипам, какой-то возне и шороху. Вскоре все стихло.       И что теперь делать? Томас уставился на трясущиеся руки, а когда раздался громогласный стук, чуть ли не подпрыгнул на месте.       — Выходи, Томас, — позвал Николай. — Выходи, и поговорим об Уильяме. Пора нам с этим разобраться.       Акцент соперника заставил Томаса поморщиться. Неужели Николай действительно считает его таким дураком, раз думает, что он выйдет к человеку с оружием?       Но чем дольше Томас сидел в этом сомнительном укрытии, тем больше настойчивым буравчиком вкручивалась одна единственная мысль: он поступает не по-мужски. Прячется, словно последний трус. Но разве он таков? Он не какой-нибудь бесправный подопытный, как Минхо, а помогает с исследованиями, значит, на равных с Дженсоном и уж тем более выше по положению какого-то охранника.       Пора выйти и доказать, кто здесь хозяин. К тому же, наказав Минхо, Николай явно поумерил пыл, а оценив масштабы разгрома, возможно, готов пойти на уступки. Может, предложит ему секс втроем — с ним и с Дженсоном.       Нацепив маску надменности, Томас открыл защелку, и смело шагнул в комнату. Стоило взглянуть на Николая, как челюсть обожгло огнем, а перед глазами оказался пол.       Ни ошалелое мычание, ни жалкие попытки освободиться не помогли. Руки за спиной сковали наручниками, ноги связали ремнем. Затем его куда-то поволокли. Томас зажмурился, будто это чем-то могло помочь, но когда по ягодицам и локтям ударило что-то твердое, в ужасе распахнул глаза.       Да он же на дне ванны!       Еле шевеля распухшими губами, Томас пробормотал:       — Ты…русская тварь…       Николай сказал ему что-то на незнакомом языке и вышел. Но тут же вернулся, чтобы скинуть Томасу на грудь мокрую вонючую простыню.       — Отдыхай, маленький гаденыш.       Когда он ушел, свет погас, и вокруг Томаса сомкнулась кромешная тьма. Оставалось прислушиваться к удаляющимся шагам и рваться на свободу. Но со скользкой поверхностью мраморной ванны просто так не совладать. Даже приподняться невозможно. Придется лежать в неудобной позе с полусогнутыми ногами и стараться не замечать вонь мочи.       Злость разъедала глаза и душила. Николай не имел права наказывать его по своему усмотрению. Он всего лишь простой охранник, которого запросто можно заменить кем-то другим. Придется помочь ему уволиться.       Когда приедет Ава Пейдж, он солжет, что Николай пытался его изнасиловать. Да, так он и поступит. А Дженсону ничего не останется, как принять его любовь, пустив в свою одинокую постель.       Эти мысли приободрили. Но чем дольше Томас лежал на дне ванны, тем сильнее разрасталось отчаяние. Оно сдавливало горло колючим побегом, да так, что каждый вдох отдавался болью. А вдруг Николай решил его таким образом убить?       Томас отчаянно завопил, призывая помощь, одновременно извиваясь всем телом. Но все усилия привели лишь к тому, что правую ногу скрутила жуткая судорога.       Ничего ему не поможет. Так и сгниет в этой вонючей ванне, словно в мраморном гробу.       Время тянулось мучительно долго. Он продрог и проголодался, челюсть распухла и пульсировала, вдобавок ко всему срочно захотелось помочиться. Он терпел сколько смог, а потом под острую вспышку горячего стыда, справил малую нужду прямо в брюки.       Это было так унизительно, что Томас чуть не расплакался. Чтобы сдержать слезы, он стиснул зубы и отчаянно зарычал.       В конце концов, Томас так измучился, что сам не заметил, как погрузился в тревожный, наполненный ужасными кошмарами, сон.       Разбудил его окрик на чужом языке. Сощурившись от яркого света, Томас разглядел ненавистного соперника и с беспокойством уставился на лейку душа в его руках. Не успел Томас хоть что-то произнести, как ему на лицо полились тугие струи холодной воды.       Скрыться от них было некуда. Вода заливала уши и нос, выходила с надсадным кашлем. Кажется, его сейчас утопят.       Пытка прекратилась так же внезапно, как началась. Николай подхватил его на руки и куда-то понес. Сил на то, чтобы сопротивляться не осталось. Он был полностью раздавлен и трясся от холода и страха.       В коридоре Николай содрал с его ног ремень, освободил от наручников. Одежда висела мокрым мешком, мешала подняться на ноги. Томас кое-как встал на четвереньки, но тут на него обрушился тяжелый удар, прямо под многострадальные ягодицы.       Он со стоном повалился на пол и так пролежал там чуть ли не целую вечность. До своей комнаты Томас добрался в неясном полубреду, и первым делом заперся изнутри, чего раньше не делал.