Одержимость

      Приезд Авы Пейдж совпал с очередным бедствием. Словно злая королева из древних сказок, она принесла с собой ярость солнечных вспышек.       Всю предыдущую неделю ПОРОК лихорадило учебной тревогой, но когда взвыли настоящие сирены, почти на каждом этаже случился переполох. Большинство рвануло к специальному убежищу — в толстый свинцовый короб с недельным запасом еды. Но были и те, кто не торопился спасаться.       Однажды Томас спросил у кого-то, зачем запускают сирены, если в ПОРОКе есть автономной источник света и неограниченный запас воды? Ответ его напугал: люди должны знать, что, возможно, это их последние минуты жизни.       С тех пор, едва заслышав мучительно-неотвратимый рев, Томас, куда бы ни шел, останавливался и замирал; вместе с ним замирали и другие люди. Восемь минут парализующего ужаса, смертельный отсчет до того момента, как солнечные лучи коснутся Земли.       Где в это время был Дженсон, Томас не знал. Но предполагал, что его возлюбленный либо бежит в объятия Николая, либо уже вовсю с ним развлекается. После той ссоры они быстро помирились, но если сегодня все получится, им суждено расстаться навсегда.       Всеобщую панику прекратила Ава Пейдж. Вытряхнула из нор перепуганных сотрудников, велела успокоить подопытных, а главам исследовательских подразделений приказала готовиться к вечернему совещанию.       Презентация проекта «Лабиринт» прошла с помпой. Были и овации, и восторженные возгласы, а под конец официальных выступлений — фуршет с шампанским и дефицитными креветками. Томас купался в лучах славы наравне с психологами, инженерами и вирусологами. Стоя вместе с Терезой рядом с голограммой Лабиринта, он с упоением рассказывал Аве Пейдж и ее советникам, как работает та или иная секция, по какому принципу вращаются защитные панели, и можно ли выбраться из этого негостеприимного места.       — Лабиринт — это код, — самозабвенно вещал он с помоста. Ноги утопали в мягком красном плюше, усиленный микрофоном голос казался чужим.       Вглубь зала Томас старался не смотреть: выступать под прицелом незнакомцев было в равной степени как приятно, так и волнительно.       Когда Тереза начала отвечать на вопросы, Томас перевел дух и осмелился взглянуть вперед. Первый ряд занимали гости, сотрудников ПОРОКа рассадили по подразделениям: разноцветные кресла тянулись от края сцены к дальней стене и напоминали пестрый флаг несуществующей страны.       В глазах зарябило, во рту собрался мерзкий привкус рвоты, и Томаса чуть было не стошнило. Его спасла Ава Пейдж. Она благосклонно ему улыбнулась и даже кивнула, будто в поддержку, и ему мгновенно полегчало.       Весь фуршет Томас нервничал. К шампанскому он не прикоснулся, креветки с изысканными сырами и подавно не лезли в горло. Перед внутренним взором то и дело вставала морда соперника, если сегодня не избавиться от Николая, можно сойти с ума.       Ава Пейдж целый час общалась с главами подразделений, кому-то пожимала руки, улыбалась и поднимала нетронутый бокал с шампанским в нескончаемых тостах во благо процветания ПОРОКа.       Томас гадал, под каким предлогом к ней подойти, но Ава Пейдж сама подозвала его к себе и предложила обсудить нечто важное.       В небольшой комнате, примыкающей к залу, их ждал овальный стол для совещаний, планшет и кофейник с чашками.       Поначалу Ава Пейдж завела разговор на отвлеченную тему. Томас через силу пил кофе, изредка кивал и никак не мог справиться с противоречивыми чувствами.       С одной стороны, Ава Пейдж разлучила его с родителями, но с другой — она дала ему возможность работать на благо всего мира. Тереза ее просто боготворила и наверняка примется во всем ей подражать: повяжет свои длинные волосы в тугую шишку, променяет привычные джинсы с кроссовками на узкую строгую юбку и каблуки.       Когда-то давно Томас читал о тиранах, которым простой люд слепо поклонялся. Так и он готов был отринуть прошлые обиды и подчиниться поверхностному чувству веры. Когда не задумываешься — верить легко.       Ава Пейдж, казалось, заметила эту перемену, поставила чашку на стол и с улыбкой заговорила:       — Ты целеустремленный молодой человек, Томас. Ты мне очень симпатичен. Твой ум, твоя неумолимая тяга к знаниям достойны всяких похвал. Думаю, ты самоотверженно будешь защищать не только свои идеалы, но и всех причастных к ним людей. Не у многих есть такие качества.       Похвала Томасу пришлась по вкусу. Он расправил плечи, положил ладони на подлокотники кресла и почувствовал себя чуть ли не королем.       Ава Пейдж подалась вперед, как будто хотела максимально сократить между ними расстояние и продолжила:       — Этот мир обречен. С каждым годом в нем жить все опаснее, а для молодой девушки и подавно. Поэтому я хочу заранее подыскать достойного супруга для своей дочери. Помнишь Наташу? Ее привезли в ПОРОК шесть лет назад.       — Так вы взяли ее себе? А я думал, что Наташу изъяли из общей группы, потому что она не подходила по каким-то параметрам.       Он замолчал, не совсем понимания, чего ждать от этого разговора.       — Что ты думаешь о ней?       — Ну… — протянул Томас, стараясь припомнить ту десятилетнюю девочку. — Она вроде была очень молчаливой.       А еще она русская. Раздражение всколыхнулось, будто гигантская волна. Он постарался не выдать своего негодования и спрятался за маской глубокого раздумья. Но так как Ава Пейдж продолжала буравить его взглядом, будто чего-то выжидая, Томас решил ей подыграть.       — Я вспомнил! У Наташи были чудесные карие глаза.       — Верно, — тонкие губы Авы Пейдж растянулись в улыбке. — А теперь моя девочка стала настоящей красавицей. Могу устроить вам встречу. Я уже показывала ей твои фотографии и видеозаписи, ты ей очень понравился.       — Мэм, — обескуражено выдохнул Томас. — Вы же знаете, я…ну…       Он не смог договорить и замолчал, не в силах произнести это вслух.       — Я знаю, что тебе нравятся мужчины, — махнула рукой Ава Пейдж, будто ее совсем не волновали такие вещи. — Благодаря успешной карьере я поняла, что не стоит полагаться на влечение и любовь. Любовь быстро проходит, а животный инстинкт требует разнообразия. А вот дружба — залог любого крепкого брака.       — Я все понял, — медленно проговорил Томас и отчего-то вспомнил о Ньюте.       Неожиданно Ава Пейдж улыбнулась ему не той равнодушной улыбкой, которую она использовала на совещаниях и важных встречах, а по-доброму, отчего ее лицо преобразилось до неузнаваемости и стало почти красивым.       — Обещай, что подумаешь о нашем разговоре, хорошо? И как будешь готов, я вас познакомлю.       Томас заверил ее, что так и поступит, но сразу отмел это странное предложение, как навязчивую муху. Зачем ему непонятная девчонка, когда есть Дженсон?       Он собирался уже пожаловаться на Николая, как Аве Пейдж взяла со стола планшет и внезапно заявила:       — До сих пор в ПОРОКе были только главы научных подразделений, которые подчинялись непосредственно мне. Но теперь я хочу создать новую должность. Проще говоря, мне нужен заместитель.       Она пододвинула Томасу планшет.       — Мне интересно твое мнение.       Личные дела сотрудников были сгруппированные по подразделениям. Некоторые подсвечивались ненавязчивым зеленым цветом — как наиболее удачные кандидатуры. Дженсона среди них Томас не нашел.       Пощелкав для проформы по иконкам с фотографиями, он спросил:       — А какой человек вам нужен? Он должен обладать определенным набором личных качеств?       — Это правильный вопрос, — оживилась Ава Пейдж. — На месте своего заместителя я хочу видеть того, кто умеет выступать на публике, целеустремленного и амбициозного новатора. Внешность этого человека должна быть привлекательной. Потому что кроме руководства всеми важными проектами, тот, кому я доверю ПОРОК, будет организовывать для наших гостей торжественные мероприятия и вечеринки. Завтра к нам приезжают спонсоры, их надо должным образом встретить.       Пока она говорила, Томас невольно представил, какая невероятная награда ему светит, когда Дженсон узнает, кто посоветовал взять его на должность заместителя!       Стараясь скрыть возбуждение, Томас нашел его личное дело и без лишних слов протянул планшет Аве Пейдж.       — Ты уверен? — она задумчиво постучала ногтями по стеклу.       — Вы не пожалеете, мэм! Вам нужен именно он.       Ава Пейдж погрузилось в чтение досье, и Томас понял, что на этом приватная беседа закончилась. Окончательное решение она примет в одиночку. Пока не поздно надо заявить о себе и наконец-то расправиться с ненавистным соперником.       — Мэм, можно вас отвлечь? — как можно смиреннее произнес Томас. — Я хочу доложить о сексуальном преступлении. Среди охранников завелся насильник.       

***

      Следующие два дня Томас провел в жуткой суматохе. Ава Пейдж зачислила его и Терезу в основную команду проекта «Лабиринт», но вместе с новым статусом прибавилось обязанностей. И пусть они сводились к простым требованиям наподобие принеси-подай, пока в лифт не посадили первых объектов, вырваться к Дженсону было нереально.       Больше всего на свете Томас боялся, что поздравления прокиснут, словно молоко. Если припоздниться, не получит он от Дженсона должной награды, ведь запоздалые овации больше напоминают насмешку. Грела лишь одна мысль — с Николаем покончено. Ава Пейдж отнеслась к его словам со всей серьезностью, но расследование пообещала не проводить. Увольнение без лишней шумихи — то что нужно.       На исходе второго дня Томасу наконец-то дали выходной. Теперь можно было поспать у себя в комнате, а не дремать на кушетке наблюдательного центра рядом с такими же вымотанными коллегами.       Когда он открыл дверь, то сразу понял, что в его комнате кто-то побывал. Повсюду горел свет, дверцы шкафов оказались приоткрыты, ящики комода выдвинуты, но беспорядка не было: просто кому-то захотелось ненавязчиво намекнуть на обыск.       На кровати ему оставили подарок.       Рядом с темным прямоугольником планшета лежала записка. Плотная кремовая бумага хранила едва уловимый аромат сладких духов, но смысл послания отдавал жестким металлическим привкусом. Кусая губы от волнения, Томас прочел написанные от руки строки.       «Уильям Дженсон не достоин твоего внимания. С наилучшими пожеланиями от Авы Пейдж».       Внизу чьим-то другим почерком были приписаны поделенные дробью числа. Что они означают Томас так и не понял, сейчас его интересовал лишь планшет. Его содержимое наверняка хранило мрачную тайну.       По спине пробежал холодок, страшное предчувствие, будто острая игла, кольнуло сердце. Деревянными пальцами Томас нащупал кнопку пуска и когда на экране высветились три иконки с видеофайлами, потянулся к той, что была обозначена как «удалить после просмотра».       Череда кадров замельтешила перед глазами. Вот Дженсон в элегантном светло-сером костюме показывает вальяжно рассевшимся мужчинам и женщинам голограмму Лабиринта, с настенных экранов рвутся наружу страшные монстры, юноши и девушки в белоснежных туниках предлагают гостям напитки.       Томас сразу догадался, что видит торжественное мероприятие для спонсоров, но и не представлял, что в ПОРОКе есть такие роскошные апартаменты: повсюду мраморные колонны, статуи грациозных дев сверкают пышными алебастровыми грудями, на потолке золотая лепнина, по полу раскиданы лоснящиеся шелком подушки, ступени широкой винтовой лестницы задрапированы алым бархатом.       Не успел он толком рассмотреть интерьер, как изображение на экране мигнуло и перенесло в другое место: судя по обстановке, эта была спальня. Необъятных размеров комната целиком не помещалась в кадр, но гости, судя по всему, предпочитали держаться поближе к кровати, подбадривая совокупляющуюся парочку. Повезло, что на записи не было звука.       Камера поменяла угол обзора, и Томас чуть не вскрикнул. Оседлав распластанного на кровати китообразного мужчину, Дженсон самозабвенно насаживался на его член. Смотреть на эту сцену было невыносимо, но в ту же секунду она сменилась другой, более омерзительной: теперь Дженсон одновременно обслуживал двоих.       Ревность не успела укорениться, потому что с каждой сменой кадров сексуальные утехи становились изощреннее, от напускного веселья Дженсона ни осталось и следа: на его лице застыла гримаса боли, а сам он превратился в безвольную куклу.       Что-то заставило Томаса получше приглядеться к лицам насильников, к их жирным или иссохшимся телам.       Озарение пронзило словно удар током. Все спонсоры больны Вспышкой! И как он раньше не заметил мокнущие язвы, гниющие носы, дрожащие руки и безумно вытаращенные глаза?       Досматривать видео Томас не стал. Еле попадая пальцами по экрану планшета, он удалил файл и оцепенело застыл на месте. Ава Пейдж его обманула! Вернее утаила обязанности ее заместителя.       Он еще раз развернул записку и уставился на цифры. Восемнадцать и двадцать два. Ну конечно! Это же номер этажа с лазаретом для сотрудников, вторая цифра, видимо, обозначала палату. Значит, Ава Пейдж призывала навестить Дженсона.       Он так и поступил. Прихватив с собой планшет, Томас мигом поднялся на лифте в лазарет и принялся разыскивать нужную дверь. Побродив по стерильно-чистому коридору, он наткнулся на одного из сотрудников и когда услышал, что палата в отделении реанимации, помчался к ней со всех ног.       Перед дверью Томас оробел. Мысли, будто перепуганные птицы разлетелись в разные стороны. Не зная, как себя следует вести, он натянул дежурную улыбку, бодро постучал и без приглашения заглянул внутрь. Какие тут приличия, когда возлюбленный чуть ли не при смерти?       — Можно? — запоздало спросил Томас, не ожидая ответа.       Дженсон на удивление выглядел здоровым. Он не лежал на больничной койке, оплетенный разноцветными проводами, на его голом торсе не было ни бинтов, ни страшных ран, будто к нему не присасывались жадные рты, а искривленные ногти не рвали кожу. Лишь легкая бледность и рассеянный взгляд, подсказывали, что с возлюбленным что-то не так.       Раздумывать было некогда. Все с той же улыбкой, Томас подскочил к нему, пожал вялую ладонь и восторженно заговорил:       — Сэр, я так за вас рад! Новая должность откроет вам невиданные горизонты. Теперь вы второй человек после Авы Пейдж.       Продолжая тараторить, он скользнул взглядом по стулу и кроме рубашки заметил на его спинке халат. Ярко-алый знак в виде буквы «V» горел на ослепительно-белой ткани, будто раскаленное клеймо. Точно так же помечались умершие от Вспышки объекты, только клеили этот символ на тонкие гелевые браслеты. Ава Пейдж наверняка хотела намекнуть Дженсону, что он ходячий труп.       Изобразив на лице непонимание, Томас указал на халат.       — А что это у вас за метка такая?       Он думал, что сейчас Дженсон его прогонит или ответит что-то язвительное, но к своему удивлению услышал правду.       — Это значит, что мне больше нельзя находиться на экспериментальной площадке, где содержаться объекты без иммунитета.       Так излишне официально. Но это он зря.       — Сэр… это означает, что вы… Мне так жаль, сэр! Как это произошло?       — Вряд ли ты захочешь знать, — горько усмехнулся Дженсон.       — Я обещаю, что когда придется вас ликвидировать, я буду во всем равняться на вас, — торжественным тоном заявил Томас, а потом протянул Дженсону планшет: — Из-за того, что вам нездоровилось, первых объектов мы отправили в Лабиринт без вашего надзора. Хотите взглянуть видео-протокол?       Но Дженсон с рассеянным видом положил планшет на стул, встал с постели, всем своим видом показывая, что хочет избавиться от навязчивого посетителя. Но Томас не дал себя выпроводить. Зачем уходить, если настал тот самый миг, когда разрушены все преграды? Николай уволен, а гордость возлюбленного раздавлена мерзкими телами спонсоров.       Придвинувшись ближе, Томас с надеждой посмотрел на Дженсона.       — Сэр…       В горле пересохло, живот скрутило в тугой узел. Рывок вперед стал неожиданностью, поцелуй так и вовсе сбил с толку. Оцепенение быстро сошло на нет, ласкающий язык и вкус горькой слюны заставили Томаса затрепетать.       Он прикрыл глаза, смело обхватил Дженсона за талию, а потом попытался засунуть обе ладони ему за пояс брюк. Возможно, это было ошибкой, потому что поцелуй резко оборвался.       Дженсон грубо схватил его за руки и развернул. Томас и сообразить не успел, как оказался на кровати. Сбитая простыня облепила лицо, дышать стало практически невозможно. Но разве это важно? Сейчас исполнится самая сокровенная мечта.       — Ты этого хочешь? — Дженсон навалился сверху и буквально вдавил его в кровать, но когда Томас глухо застонал, больно шлепнул по затылку.       В горло врезался воротник рубашки, заломленные руки потянули вверх и вот Томас, мало что соображая, уже сидел на кровати.       — Уильям… — начал он и тут же получил затрещину. Щека горела будто ожог, зато разум прояснился.       — Этого не будет, наглый мальчишка, — произнес Дженсон, хладнокровно надевая рубашку. — Пошел вон.       Но Томас просто так уходить не собирался. Пора поведать Дженсону, благодаря кому он получил новую должность.       — Уильям… — опять начал он, но, увидев ярость на лице Дженсона, быстро исправился. — Сэр. Я попросил мисс Пейдж уволить вашего любовника, сказал, что охранник из него никудышный. Это как раз было после того, как мисс Пейдж советовалась со мной, кого бы ей назначить своим заместителем. И я указал на вас, сэр, потому что вы — лучший.       — Что думаешь, я теперь тебе в ноги кланяться должен? — губы Дженсона тронула злая усмешка. — Ты мне отвратителен, ты и твоя глупая влюбленность.       Обида ворвалось в легкие с натужным еле заметным вдохом. Любовных ласк или хотя бы благодарности можно было не ждать. Ведь если даже насилие не смягчило характер Дженсона, то что тогда поможет?       Томас встал и, выплевывая каждое слово, заговорил:       — Знаете, сэр, в итоге вы все равно меня захотите. Но я к тому времени найду себе кого-нибудь получше, помоложе и, возможно, выше ростом. Кого-то, кто не заражен смертельным вирусом, и кого не сношали шестеро мужиков. Наверное, наши хирурги хорошо постарались, раз вы в состоянии ходить после такого.       Обвинительная тирада заставила Дженсона отпрянуть в сторону. Он обессилено опустился на кровать, прикрыл лицо ладонями.       — Чувствуешь свое превосходство, пронюхав чужую тайну? Но знай, мне все равно, настолько ты мне безразличен.       Томас вскинул голову, оглядел поникшие плечи Дженсона, его скрюченную болезненную позу и понял, что перегнул палку. Он устыдился своих жестоких слов и, не зная, как загладить вину, запинаясь, проговорил:       — Сэр… простите, сэр…       Он сделал шаг вперед, но Дженсон отнял руки от лица, посмотрел умоляющими глазами и попросил:       — Уходи, Томас.