Одержимость

      Дженсон назвал это место гадюшником. Ава Пейдж именовала домом. На карте бортового компьютера планолета значилось «Синие дубы». Но Томас сразу понял, что попал в чужой сон.       Куда ни глянь — везде зелень. За каждой оградой деревья и кусты, есть парк и даже дубовая роща. Коттеджи богачей не просто дома, а настоящие двухэтажные дворцы: хищный глянец под одинаково коричневыми шапками-крышами. Больше голубых и белых фасадов, но дом Авы Пейдж был желтым. С колоннами, полукруглым балконом и гигантскими окнами.       Можно гулять, где вздумается. Никакой пропускной системы, охраны и запретов. Неспешность. Барбекю по выходным. Улыбчивые соседи. Ночью воздух дышит прохладой, а днем солнце как в Солярии — греет, но не обжигает. Все, что когда-то рассказывал Ньют, оказалось взаправду.       Ньют. Ему придется отправиться в Лабиринт без прощального объятия. Это мешало, грызло больше всего.       Томас и так многое пропустил, пока работал над фризером. Алби, Минхо, Бен. Они расстались с прежней жизнью под надзором какого-нибудь хмурого лаборанта. Зато у Дженсона появился шанс отсрочить начало второй стадии. И отомстить. Для Авы Пейдж был приготовлен особый подарок, оставалось лишь выбрать момент.       Как назло этот самый момент все не находился. То поблизости слишком много народа, то совсем не враждебный настрой. Еще помешали пикник в лесу, стрельба по уткам и гонки на раритетных авто мистера Кромберга. Кто же знал, что природа сбивает с мыслей, а щедрым соседям так и вовсе стыдно отказывать.       А потом Ава Пейдж улетела по делам. Оставила его с Наташей и всеми мыслимыми и немыслимыми развлечениями, которые мог предложить этот гостеприимный рай.       В первый день отъезда матери, Наташа потащила Томаса купаться. Она обещала озеро, но на деле оказался пруд: мелкий и какой-то невзрачный. Вокруг молодые дубы и густая высокая трава. Последнее означало лишь одно — место популярностью не пользовалось.       До зевоты уединенно. Тихо, словно в карцере. Почему противную девчонку не устраивал бассейн? Спрашивать Томас не рискнул, и пруд стал каждодневной повинностью.       У воды Наташа щеголяла в бесстыдном купальнике. Завлекала, наверное, своей стройной фигурой, да только не понимала, что все ухищрения напрасны.       Если посмотреть объективно и, правда, красавица. Вьющиеся каштановые волосы, словно у русалки, большие карие глаза и полные губы с капризным изгибом. Таким девушкам посвящают стихи. Такие девушки — бриллиант в руках умелого мастера. Томас же у Кромбергов заглядывался на паренька-садовника, оценил ширину плеч мистера Андерсена. И везде, где только мог, отмечал упругие мужские задницы.       Он думал о них даже сейчас, сидя на заросшем травой пятачке — в тени дубов и запретных мыслей. Хоть ненадолго отдохнуть от пруда и будущей супруги.       Внезапно за спиной почудился шорох. Может, белка или птица? Но скорее Ава Пейдж отправила для подстраховки соглядатая, вполне в ее духе.       — Я тебя слышу. Выходи.       Он позвал наугад, но риска тут никакого, больше интереса. Слуг и охрану Томас знал по именам, а этот словно подарок — прячется до поры до времени.       Над ним нависла тень. Все-таки пришел!       Томас поднял взгляд и улыбнулся. Лесной гость оказался темнокожим парнем в зеленой спецовке. На бедре рация, возле подмышки кобура. Мускулистый и широкоплечий, с сильными руками. Он хмурился, чтобы казаться грозным, но в карих глазах улавливалась неуверенность.       — Значит, ты шпионишь?       Вставать Томас не стал. Вроде невыгодная позиция, да не совсем так, если есть ответная заинтересованность. Она определенно была. Равнодушный не станет наклоняться, чтобы ответить.       — Личный телохранитель молодой госпожи, — отрекомендовал себя парень и, словно спохватившись, быстро прибавил: — Сэр.       Попался! Сэр — это не коллега или знакомый. Сэр — это босс.       Томас поднялся. Превосходство пьянило, будоражило воображение. Вот бы увести этого паренька вглубь леса, содрать спецовку, поставить на колени и заставить отсосать.       Пах сковало жаркой тяжестью. Нет, надо срочно прекращать. На нем купальные шорты и нечем прикрыться. А вдруг объявится Наташа? Как ей объяснить, что встало у него не на девичьи прелести, а на мужика? И ведь заметит, обязательно заметит…       Поэтому фантазии прочь, но договориться о свидании все же стоит.       — Приходи сегодня ночью ко мне в спальню, — шепнул Томас, вскользь коснувшись чужого запястья и, чтобы его воля не показалась ничего незначащим предложением, властно добавил: — Это приказ.       Парнишка не смутился. Хороший знак. Собирался что-то ответить, но кусты напротив зашевелились, и на пятачок вышла Наташа.       В руках она несла букет остролистых кувшинок и улыбалась собственным мыслям. Заметив незваного гостя, ее лицо мгновенно переменилось. Стало жестче, будто превратилось в каменную маску — один в один Ава Пейдж.       — Ты что здесь делаешь, Дэвид? — строго спросила Наташа. — Мама послала тебя за нами следить?       Дэвид приосанился, отошел на пару шагов и признался:       — Да, госпожа. Не сочтите за наглость.       — Ладно, только держись на расстоянии, — махнула рукой Наташа и, обращаясь к Томасу так, будто телохранителя здесь не было, пожаловалась: — Совсем растяпа, правда? Ты не думай, Томми, мама тебе доверяет. Просто здесь всякие люди живут и мне не со всеми разрешено общаться.       На ее лицо легла тень обиды. И когда Дэвид скрылся за кустами, недовольство лишь усилилось.       — А ты где пропадал? Сказал, что на минутку, а прошло намного больше!       Букет проехался по плечу. Лепестки осыпались под ноги. Сандалии Наташи втоптали их в траву вместе с надеждами на спокойное утро.       — Искал место для пикника, — соврал Томас. — Чтобы тебя порадовать.       Наташа удивительно легко всему верила. Даже тому, что выдавлено через силу. Она улыбнулась и даже согласилась вернуться в коттедж. Наверное, весь день посвятит сборам: будет командовать кухаркой и выбирать лучшую корзину для еды. Любила противная девчонка суетиться на пустом месте.       Всю дорогу Томас молчал. Дэвид невольно натолкнул на одну интересную мысль, теперь хотелось все обдумать.       Что если остаться? Жениться. Получить власть. Можно уделять время Наташе, а в особые дни трахаться с другими. С прислугой, охраной, да мало ли кто найдется в этом уединенном мирке. Население хоть небольшое, но пресыщенное всеми благами жизни, здесь обязательно отыщется постоянный любовник, а то и несколько.       И от Дженсона не надо отказываться. Вместо свадебного подарка Ава Пейдж пообещала долю в ПОРОКе и это открывало фантастические перспективы. Дженсон окажется в его полной власти. Ему придется считаться с новым совладельцем — ублажать, отдаваться, воплощать самые смелые фантазии…       Главное все устроить таким образом, чтобы Наташа ни о чем не догадалась. Если постоянно ее занимать, придумывать глупые задания, то она перестанет лезть в его дела. И Ава Пейдж не помеха — интрижки на стороне она одобряла, иначе не подчеркнула бы, что ориентация для брака не важна.       Оставалось лишь одно — отказаться от первоначального плана. В конце концов, месть — довольно глупая затея.       К ночи Томас не находил себе места. Лежать без дела не получалось. Он то подходил к окну и вглядывался в темноту сада, то прислушивался к шагам за дверью.       Придет или струсит?       Рядом комната Наташи. Слишком близко, слишком опасно. В такое прикормленное место найти нового телохранителя — не проблема. Дэвид наверняка это понимал.       Вместе с ожиданием досаждало другое чувство. Навязчивое, до боли в ребрах тяжелое. Вина. Разве он не предаст этой изменой свою любовь?       Но ведь одно из напутствий Дженсона — развлекаться. «Найди себе кого-нибудь там». Он так и сказал. Сначала показалось, что пошутил, но когда Томас разбирал свои вещи, нашел в сумке презервативы и смазку. К подаркам была приложена записка.       «Используй с умом. От Уильяма». Так мало слов, но так много смысла! В первый день Томас перечитал это краткое послание раз шесть, словно боялся, что оно исчезнет или чудесным образом изменится. Потом сунул в носок и затолкал под шкаф. Доставал свое сокровище перед сном и опять прятал. Глупо, наверное, зато частица возлюбленного всегда рядом.       Едва различимые шаги заставили встрепенуться. Наконец-то.       Дэвид вошел крадучись, точно тигр. Запер за собой дверь и тут же выключил свет. И правильно сделал, вдруг Наташа проснется и выйдет в сад, оставалось надеется, что и стены не подведут.       На талии сомкнулось кольцо рук. Настойчиво и одновременно мягко. Странно, что Дэвид неплохо ориентировался в темноте. Может, не раз бывал в этой комнате? Чтобы уравнять силы пришлось голосовой командой зажечь ночник.       Неяркий синий шар в изголовье кровати добавил комнате теней и атмосферу запретности. Губы накрыл влажный настойчивый рот, но целоваться не хотелось. Поцелуи для Дженсона. К тому же нельзя позволять Дэвиду верховодить, слуга должен знать свое место.       Томас выпутался из объятий и приказал:       — Встань к стене.       Шепот не особо передал властность, но Дэвид послушался, даже штаны спустил. Одной рукой оперся о пробковые обои, другой принялся себя ласкать. Нарочито медленно, словно приглашая присоединиться.       Надеть презерватив удалось только чудом, смазки вылилось больше, чем надо. Мешало все. Неудобная поза, нетерпение. Но в этом молчаливом соитии была своя прелесть — Дэвид ему подчинялся, Дэвид его хотел.       Потом они завалились на кровать — потные и вымотанные. Томас пообещал себе в следующий раз продержаться подольше и сделать это на постели, а не стоя.       — Это у тебя впервые?       Дэвид улыбался. Но не зло или с ехидцей, как Дженсон, а по-доброму. Полные чувственные губы в противовес тонким, почти змеиным.       И Томас во всем признался.       Что он из ПОРОКа, что влюблен в Дженсона, и даже то, что Ава Пейдж хочет сбагрить ему свою ненаглядную дочурку. А он так устал от насмешек и пренебрежения, но сейчас больше от Наташи. От ее однообразных восторгов, глупостей и нарочито-фальшивых эмоции. Она — не бриллиант, а стекляшка под приторным сиропом.       Дэвид внимательно выслушал, а потом заявил:       — Я сразу понял, что ты из ПОРОКа. Все ребята оттуда похожи. Такие отчаянно-наглые.       Прозвучало словно комплимент. Во всяком случае, Томасу хотелось в это верить. Он на все плюнул и разрешил себя поцеловать. Он — нужен. Он действительно кому-то нужен.

***

      С Дэвидом они теперь встречались каждый день. Потрахаться удавалось не всегда, но и поболтать с ним было интереснее, чем с Наташей. Например, о чужих тайнах.       Синие дубы, как оказалось, никакой не рай. Благополучие здесь — лишь видимость. Ширма, со всех сторон изъеденная монстрами.       Чета напротив — наркоманы. От тирании мистера Кромберга сбежал сын. Андерсен, которого так нахваливала Ава Пейдж, больше всего любил не охоту на уток, а стрелять по шизам, он и название придумал — шиза-тир. Омерзительно шутливое слово для нешуточных забав.       — Кромберг самый опасный, — шептал Дэвид, пока Наташа выбирала очередной наряд для прогулки. — Никогда не ходи на его приемы.       Спальня и каморка для охраны. Торопливый поцелуй у лестницы. Плотное кольцо губ на члене в саду. Пятна засосов на животе. Жемчужины воспоминаний, нанизанные на нитку времени.       Кажется, так прошел месяц или два. Пока однажды днем, за обедом, Наташа не выдала:       — Завтра приезжает мама. Рассказать ей, что ты делаешь с моим телохранителем? Я видела вас в саду.       Чашка с кофе выскользнула у Томаса из рук. Фарфор выдержал, чего не скажешь о сдающих нервах.       И как эта противная девчонка догадалась? Щеки запылали так, словно по ним со всего размаху прошлись мокрой тряпкой. Осталось только ткнуть носом в лужу на зеленом мраморе.       Стало трудно дышать. Будто комната разом сузилась до размеров гроба. Точно. Именно туда его и положат, узнай обо всем Ава Пейдж. Теперь уже не казалось, что она одобряет развлечения на стороне.       — Мама говорила, что ничего плохого в этом нет, — оглушила очередным признанием Наташа. — Но я так не считаю. Мама привезла тебя мне.       На последнем слове ее голос дрогнул, видимо она с трудом скрывала истерику. И действительно, губы у Наташи дрожали, нос покраснел — вот-вот разревется на всю столовую.       — Наташа… Я…       И что дальше. Вот что? Крыть тут явно нечем. А ведь он должен был догадаться еще раньше или хотя бы сегодня. Наташа не стала садиться рядом, а заняла место в торце стола, наверное, так удобнее было ухватить правильный момент.       Оставалось сидеть и ждать неизвестно чего. Наказания? Приговора?       — Мистер Кромберг устраивает в эти выходные вечеринку, — голос у Наташи заметно повеселел. — Это не просто скучный прием, будет особое развлечение в честь конца осени. Меня никогда не зовут, но ты должен уговорить маму, чтобы она и для нас с тобой выбила приглашения. Пойдем туда вместе. Как пара.       Теперь понятно, почему она не устроила обычную истерику со слезами и криками. Шантаж интереснее.       — А если я не хочу? — спросил Томас. — Мистер Кромберг поддерживает добрососедство не просто так. Он расчетливый и опасный. Надо быть совсем дурой, чтобы ничего не замечать.       Короткий замах Томас пропустил. Недоеденный круассан, не долетев, плюхнулся в кофейную лужу.       — Тогда мама обо всем узнает! Ты изменщик! И грязный педик! Ты будешь делать все, что я захочу!       Как предсказуемо. Наташа — не просто капризная и глупая девчонка, а наглая тварь с замашками рабовладелицы. Милой она бывает только когда получает желаемое.       Бежать, непременно бежать из этого дома. Подальше от этой мерзавки и соблазнительных благ фальшивого рая. Завтра он подбросит капсулу с вирусом Аве Пейдж в бокал, потом намекнет, что не созрел для брака, а Наташа еще слишком юна для взрослой жизни. Да он что угодно скажет, лишь бы отсюда убраться!