Руки

      Отглаживание Орочимару растянулось на несколько часов и по итогу привело к тому, что умиротворённые размеренными действиями Саске и Кабуто тоже уснули. Учиха не был уверен насчёт помощника Змея, но то, что проснулись они по бокам от Орочимару, крепко его обнимая, как бы выдавало. Что характерно, саннин на них даже не нашипел и вообще выглядел отдохнувшим и вполне довольным сложившейся ситуацией. Более странным было то, что сам Учиха неплохо выспался, хотя чужие дыхание и сердцебиение должны были бы нервировать. Ладно Орочимару, всё-таки секс сближает в этом плане, но Кабуто?       А Якуши ещё и повадился смотреть на него тем глубоко восторженным взглядом, вызывая смутные опасения, что и «Саске-кун» скоро сменит тональность. Ну не хватало у него наглости самостоятельно обнять обожаемого саму, так и что с того? Не повод! Только вот донести это до Кабуто было нереально — в том числе и потому, что Учиху люто сбивало с мысли это восхищение. Сразу просыпался рефлекс свалить куда подальше, пока на шее не повисли.       Орочимару тоже был весьма удивлён тем, что проснулся отдохнувшим в объятиях собственных учеников, которые до этого друг друга переносили с большой натяжкой. Допрос собственной паранойи успехом не увенчался, паранойя смотрела невинными голубыми глазами и утверждала, что спать в чужих объятьях — это самое безопасное дело.       Ну, вот и крыша поехала…       Ученики тем временем начали пляски с бубном друг вокруг друга. Кабуто со всем опытом разведчика загонял Учиху в угол. Учиха, с опытом убегания от фанаток, изворачивался. Побеждал опыт разведки. Однако в угол его зажимали не просто так и даже не для приставаний, а с выражением самого Саске «змейс, ты меня заманил, ты меня и учи, не отлынивай», после чего начинали выпрашивать инструкции по правильной глажке Орочимару-самы.       Первым делом Учиха порекомендовал ему расчесаться.       Орочимару ржал, аки конь, когда это подслушал. Непередаваемая мордочка Саске при этом предложении только добавляла веселья.       Кабуто же инструкцию честно попытался исполнить — но результат Учиху не удовлетворил. После третьего раза, когда Якуши уверился в том, что над ним нагло издеваются, Саске усадил его и расчесал сам. И хвост перевязал по-другому, выпустив края шнурка и позволив волосам лежать чуть свободнее.       — И вообще, какого ты очки таскаешь? Ирьёнин же, давно бы зрение в порядок привёл, — буркнул он напоследок.       Кабуто задумался. В принципе, можно было, но это дело достаточно сложное, долгое и муторное. Проще было пересадить себе чьи-нибудь здоровые глаза, но это вызывало подсознательное отвращение. Пересаживать себе части чужого тела, несмотря на относительную лёгкость процесса, можно только при больших плюшках вроде додзюцу, а так… фу-фу-фу.       А у него работа, между прочим!       Хотя первый этап восстановления можно проделать и так…       И только после ухода Учихи выяснилось, что эта сволочь красноглазая очки с собой унесла. Можно было не сомневаться, что или угробит, или Орочимару-саме сдаст для лучшей мотивации.       И когда только освоил достаточно тонкие гендзюцу, чтобы прикрыть свой манёвр?       Кабуто вздохнул и надел пока запасные.       Изменения в облике Орочимару заметил сразу. Заметил и одобрил, даже почти не став капризничать при приёме лекарства. О, Орочимару-сама умел капризничать! Да так, что иногда приходилось отмывать пол, стены, а то и потолок.       Кабуто посчитал это хорошим знаком.       Затем он озадачился, а с чего такой эффект? Да, хвост переплетён, он выглядит в целом аккуратнее и мягче… Но что такого-то? Он бы понял, если бы он куноичи был и ему сиськи подсказали показать. Но тут эффект с чего? Учиха определённо ответ знал, но делиться им не собирался. Разве что так и норовил разбить очки при очередном спарринге. Даже звуковую технику у кого-то скопировал, чтобы крошить стёкла.       — Учиха, отъебись от моих очков! — Кабуто упёр руки в бока. — Зрение восстанавливать слишком долго, я не могу себе позволить так подставляться.       — Ещё скажи, что ты не знаешь, как это обойти, — фыркнул Саске. — В бою они всё равно слишком опасны. Их с тебя содрать — и будет крот.       — Не такой уж и крот… А вот варить сложные лекарства уже не получится.       — Почему? — Учиха наклонил голову набок. Заинтересованно.       — На дистанции средне-ближнего боя я вижу нормально, но вот читать инструкции и отмерять нужное количество реагентов сложно.       — А здоровые глаза пересадить? — скептически.       — Самому себе? Нереально. Придётся тебе пока потерпеть меня в очках.       — Тогда хотя бы оправу смени, — поморщился Учиха. — Эта стрёмная.       — Не сменю, — кратко ответил Кабуто. А взгляд невольно скользнул по щеке. Было очень, безумно любопытно, что же Орочимару-сама нашёл в нём, чего не искал у других?       — Почему? — снова это любопытство.       — Подарок. От дорогого мне человека, — так же кратко, почти не помрачнев.       Почти.       — Ясно.       Спокойная реакция, оценивающий взгляд. А потом Учиха кивнул каким-то своим мыслям и ушёл. Вернулся он на удивление быстро, с пронзительно-синей удлинённой рубашкой из запасов одежды для вылазок. Ещё раз прошёлся по Кабуто оценивающим взглядом, кивнул сам себе.       — Надень.       Кабуто смерил его подозрительным взглядом, но рубашка не кусалась. Пришлось переодеться. Чувствовалось это очень необычно.       — И что?       Саске тяжело вздохнул:       — Иди, посмотри на себя в зеркало.       Заинтригованный Якуши сделал клона, ибо до зеркала далековато идти.       — Э-э-э…       Это был точно он, но такой, что мама не… В смысле, будто его подобрала не ирьёнин, а стая диких аристократов. Сразу появилось в облике что-то благородное…       Но, ксо, как?!       Может, способность шарингана?..       — Ещё очки с него сними, — посоветовал Учиха. — И пошли к Орочимару, он оценит.       — Сомневаюсь, что его можно этим впечатлить.       — Впечатлить, может, и нет, а оценить — оценит. Оно, знаешь ли, приятнее, когда тебя уважает тот, у кого и с самоуважением всё в порядке.       — Ч-чего? — возмутился Якуши, не поняв с ходу концепцию.       Но Орочимару действительно встретил их с лёгкой улыбкой:       — Вижу, ты решил заняться своим имиджем? Неплохо…       Чуть позже Саске всё-таки объяснил мысль подробнее:       — Мало приятного быть объектом обожания того, кто кроме тебя ничего не видит и ничем не интересуется. Это не преданность, это ограниченность. А вот когда ведётся кто-то сам по себе крутой — это здорово. Ты вроде крутой, но нифига показать этого не можешь.       — То есть ты не просто козлишься, а цену себе набиваешь? — уточнил Кабуто.       — В некотором роде. Хотя от некоторых даже прямое мудачество не спасает… Только ты так лучше не делай, это дело тонкое… Впрочем, у тебя ведь и язык не поднимется на Орочимару козлиться.       — Не считаю это недостатком, — пробурчал Якуши.       Не заметить довольный взгляд, которым его наградил Орочимару-сама, он не мог. Но почему это для него так важно? Возможно, ему просто нравятся красивые вещи? Надо принести что-нибудь красивое, проверить.       — Слушай, Саске, можешь сходить Орочимару-сама отобнимать? Я сейчас пойду лекарство готовить и очень хочу, чтобы он его выпил с первой попытки.       — М? Он ещё и капризничает? — удивился Учиха. — Совсем как ребёнок?       — Я бы не сказал. Скорее, как раненый зверь, не желающий чувствовать слабость. Сейчас ещё ничего, но к концу недели попытки напоить Орочимару превращаются в увлекательную и смертельно опасную миссию.       — Понятно… — Учиха задумчиво потер подбородок. — Значит, гладить максимально эффективно… Хорошо. Как долго лекарство готовить будешь?       — Полчаса, не больше.       Саске коротко кивнул. Опасений относительно капризничающего Змея он не испытывал, тем более что вариант «просто пообниматься» нравился и ему самому. А что Орочимару болеет и злится… было что-то трогательное в том, что он всё-таки подпускает к себе в таком состоянии.       Коротко стукнуть в дверь, больше ради приличий, чем предупреждения. Кивнуть в приветствии. И нагло забраться под бок.       — Как руки?       — Я бы сказал, но это непедагогично, — отозвался Змей, сразу подвинувшись, чтобы ему было удобнее. — Ты опять набегом с мутными намерениями?       — Нет, на этот раз я с крайне ясными намерениями, — Учиха обнял его за плечи, прижал к себе. Погладил.       — С Кабуто сговорились? — подозрительно донельзя, но вырываться Змей не стал.       — Это не отменяет того, что мне нравится тебя обнимать, — Саске потёрся носом о висок.       — Ах, нравится?       Орочимару извернулся, укладывая его под себя и наваливаясь сверху. Змей поцеловал голодно, чуть подрагивая и потираясь. Учиха ответил, погладил по спине, запустил руку в волосы.       — Вкусный, — отозвался Змей чуть оторвавшись и поглядывая на него с неким даже сожалением. — Правда нравится?       — С чего бы мне врать? — Учиха вздёрнул бровь. — Типа подлизаться?       — Это вряд ли. К тому же подлизываться ты можешь и по-другому… Буквально. Просто верится с трудом.       Орочимару провёл носом у него по шее, укрывая волосами.       — А почему мне не должно быть приятно? — лениво удивился Саске. — Объективно ты красивый.       Змей тихо засмеялся. Учиха, который делает тебе комплимент, — это нечто на уровне фантастики.       Орочимару чуть скривился и осторожно лёг. С такими ранами его душа могла только пытаться восстановиться или разрушаться. Второе тратило меньше чакры и было более болезненным, но закончилось бы быстро. Первое… Кое-как можно было помочь лекарствами, но пить нужно курсами… Да и прогресс виден будет лет через сто.       — А всё-таки, что с руками? Разве смена тела не помогает их вылечить? — поинтересовался Саске.       — Помогала бы, уже бы вылечил. Увы, тот, кто бил, делал это с учётом этой моей способности.       — Хм… — Учиха нахмурился. Получалось как-то странно. — А в чём тогда смысл тела с шаринганом?       — А с шаринганом, милый, можно навалять Шинигами и без рук, таким образом вернув себе конечности.       — Э-э… то есть Шинигами их не с концами отобрал? И вообще, Шинигами можно навалять? — Саске даже приподнялся.       — Навалять можно кому угодно, — снисходительно пояснил Орочимару. — Главное придумать как. И нет, не с концами. Смерть — последняя инстанция, куда они после Шинигами денутся? На перерождение? Это, во-первых, долго, во-вторых, вряд ли возможно без меня целиком.       Учиха подумал немного.       — Ну… круто, да, — сообщил он с некоторым сомнением. — Но ведь шаринган ты хотел ещё до того, как попал на зуб Шинигами?       — Крутое додзюцу, — не стал спорить Змей. — Может очень помочь в достижении моих целей. Но вот из разряда «захватить при возможности» в жёсткую необходимость выросло совсем недавно.       Саске снова помолчал.       — Итачи настолько силён или необходимость была настолько меньше?       — И то, и то. И я плохо подготовился, — Орочимару чуть поморщился.       — Вот этого точно не может быть, — фыркнул Учиха. — Прибедняетесь, сенсей.       — Нет, действительно. Недооценил. С другой стороны, для верной оценки было слишком мало информации. Пришлось немного рискнуть. Зато теперь знаю больше.       — Но не хватает достаточно важной наживки, чтобы Итачи клюнул?       — Возможно.       — И его шаринган всё же сильнее моего? — Учиха наклонил голову набок.       — Нет. Не обязательно. Предлагаешь себя в качестве наживки?       Саске едва заметно кивнул. Орочимару задумчиво огладил взглядом его лицо. Это было логично. Змею нужен шаринган. Саске нужно убить носителя шарингана. Почему бы это не совместить?.. Для Орочимару такой вариант был очевиден с самого начала, но предлагать его Учихе?.. Увольте. И без дополнительных тестов ясно, что Саске больше ценит свою месть, чем собственную жизнь. Отдать жизнь ради мести для него было более приемлемым и правильным, чем отдать месть ради жизни.       А тут предложил сам. М-м-м… Мозги. Кто-то сменил цели и нашёл мозги…       Змей так же коротко кивнул и поцеловал. Нежно-нежно, вкусно, благодарно.       — Лекарство, Орочимару-сама, — заявил Кабуто, входя в дверь. — Саске, подержи его, пожалуйста.       Змей мгновенно помрачнел, сел. Якуши поставил поднос на столик, налил в стакан некую субстанцию тёмно-коричневого цвета, поднёс её к губам сенсея.       — Я сам! — зашипел тот, поднимая руки.       — Орочимару-сама, ну не начинайте! Вы каждый раз «случайно» опрокидываете чашку! Мне же всё равно придётся потом вас поить.       — Я сам, — повторил змеиный саннин с нажимом.       Кабуто кратко кивнул, вручил стакан и отошёл. В кувшине ещё оставалось лекарство, он всегда делал с запасом.       Орочимару глубоко вздохнул, поднёс дрожащей рукой стакан к губам. Залпом выпил всё содержимое. Замер, напрягшись всем телом и тяжело дыша. Саске нахмурился — уж о болевом пороге и вообще выносливости саннина он какое-никакое представление имел. Чем его отпаивает Кабуто, что Орочимару настолько явно не хочет это пить? Вряд ли Змея можно смутить мерзким вкусом. Учиха чуть наклонился, заглядывая в лицо, потянулся обнять.       — Что это за лекарство?       Орочимару чуть мотнул головой, прижмурившись и прижимаясь. Вдох, выдох, вдох, выдох.       — Нейтрализатор, — скомандовал Змей.       Кабуто поднёс к его губам маленький стаканчик с прозрачной маслянистой жидкостью.       — Сегодня вы продержались дольше, Орочимару-сама.       — Оставьте меня, — потребовал тот.       — Конечно, Орочимару-сама, — Кабуто поклонился.       Учиха нахмурился сильнее, но спорить не стал. Оставьте так оставьте. Но стоило им закрыть за собой дверь, Саске вцепился в Якуши со всей дотошностью владельца шарингана:       — Что делает этот состав?       — Можешь попробовать, — предложил тот. — На дне чуток осталось. Макни палец и попробуй.       — А нейтрализатор тоже остался? — довольно скептично уточнил Учиха.       — Для таких доз он не нужен, но остался.       — И ты им даже поделишься при необходимости? — на этот раз уточнение вышло уже подозрительным.       — Я не буду расстраивать Орочимару-саму!       — Хм, — остатки тёмной жидкости подверглись препарированию взглядом. — Тогда почему просто не скажешь действие?       — Лучше один раз попробовать.       — Хм. Поверю тебе на слово.       Учиха всё-таки макнул палец тёмно-коричневую жидкость, задумчиво лизнул. Прислушался к своим ощущениям, поморщился.       — Это терапевтический эффект или побочное действие?       — Эффект.       — И что оно в таком случае лечит?       — Тягу к жизни.       — Я чего-то не понимаю — но зачем её лечить? — Учиха всё ещё прислушивался к ощущениям. Дозу он попробовал минимальную, но противное жжение проходить и не думало.       — Руки. Руки, которые у Шинигами, — Кабуто отвел взгляд. — Душа всегда стремится к цельности. И получается так, что человеческое тело легче разрушить, чем отобрать руки у Шинигами.       — Но почему через боль-то? Если бесконечно усиливать ощущения, так, скорее, сдохнуть захочется…       — Острая боль активизирует инстинкт самосохранения. А уж когда она уходит…       — Хм. Ну, ты медик, тебе виднее… — Учиха всё ещё излучал скепсис, но честно старался вникнуть. — А почему тогда наметился прогресс? Появился контраст к боли?       — Инстинкт размножения — тоже неплохой стимулятор, — ехидно добавил Кабуто.       — А инстинкт власти слабоват вышел? — Саске продемонстрировал, что изучал всё-таки не только боевые техники.       — У Орочимару-самы? Инстинкт власти? Ты ничего не путаешь?       — Вот только не надо историй про бескорыстие и добросердечность. Как минимум контролировать всё он любит.       — У Орочимару-самы другие приоритеты, — насупился Кабуто. — И ты полный кретин, если этого не понимаешь. Контроль? И много он контролирует, скажем, тебя?       — Достаточно, чтобы исключать угрозу с моей стороны.       — Именно. А сколько раз он к тебе прикапывался, чтобы просто показать, что он сильнее, умнее и вообще круче?       — Хм. Ну, допустим, уел. Чего такой напряжённый-то?       — Это ты слишком расслаблен, — огрызнулся Кабуто. — А я волнуюсь.       Учиха окинул его задумчивым взглядом:       — Ну, давай тебя обниму и поглажу, будешь тоже расслаблен.       — Придурок, — поджал губы Кабуто, проходя мимо него. — Ты ведь даже ни разу не видел настоящего Орочимару, только бледную копию, цепляющуюся за жизнь.       — А настоящего тебя? — отпарировал Саске.       Кабуто фыркнул и удалился, гордо неся поднос перед собой. Вместе с нейтрализатором. Хорошо хоть жжение почти прошло. Учиха проводил его долгим задумчивым взглядом.       Надо всем этим нужно было хорошенько подумать.

* * *

      Саске прижал руку к груди, сдержанно шипя ругательства сквозь зубы. Пусть на тренировочном полигоне он был один, но он даже перед собой не желал проявлять слабость, а ругался исключительно на непослушную молнию, которая вместо того, чтобы пойти туда, куда ей сказано, ударила его самого. Издержки Райтона, ксо…       Учиха подождал, пока тело перестанет жаловаться на повреждение, чуть размял руку, проверяя работоспособность. Ничего так, но сегодня тренировку закончить не удастся, разве что завтра получше станет… Поймав себя на этой мысли, Саске ещё раз ругнулся и пошёл искать Кабуто. Надо же извлекать какую-то пользу от своего нового положения?..       Орочимару всё ещё считался ушедшим по делам, так что первым делом Учиха проверил каморку с лекарствами рядом со спальней Змея. Кабуто оказался там, но не создавал очередное лекарство, а, усевшись в углу на футоне, задумчиво пялился куда-то в стену.       — М? Привет, Саске, — Якуши отвлёкся, перевёл на него взгляд, поднялся. — Что-то нужно?       — Райтон. Слабая электротравма. Поможешь?       — Да, конечно, — Кабуто сел обратно. — Садись. В каком месте вы со стихией разошлись во мнении?       — Рука, — Учиха продемонстрировал.       — Мгм… Ничего страшного, но неприятно…       Якуши зажёг в ладонях медицинскую технику и принялся ощупывать руку. Благо свободный рукав почти не мешал.       — Хм, а что это у тебя тут напряжено?.. — уточнил медик и как-то по-особому сжал ладонь на плече.       Саске зашипел тихонько. Он вроде разминался и тело своё не запускал, что это за безобразие?.. А руки тем временем ощупывали, выявляли слабые места, расслабляли мышцы… Право, наладить отношения с Якуши стоило только ради этого.       — М-м… Кабуто, да у тебя золотые руки.       — А? Ложись давай! Где ты так себя запустил?.. Хм… Учиха, а ты в курсе, что секс — это тоже физические упражнения?       — Ты сейчас намекаешь, что я в кровати ухайдокался? — возмутился Саске.       — Угу. Лежи, кому говорю! — Якуши пресёк попытку привстать. — Просто не относишься к этому с тем же вниманием, что и к тренировкам. Знаешь историю про шиноби Азуми, который свалился с лестницы и сломал себе шею? А он был джонином!       — Такие придурки реально существуют? — не поверил Учиха. — Как? Тело ж само сгруппируется.       — Вот. Он так же сказал. «Ну, я думал, тело само как-нибудь разберётся». Пьяный был. Ладно хоть чакра не кончилась, вправили ему шею, спасли. Хотя многие считали, что лучше бы не спасали.       — Потому что придурок? — развеселился Саске. — М-м… кайф. Начинаю завидовать Орочимару.       — Ага. Я промолчу про случаи из практики, когда миссии заваливались на совершенных мелочах. Не стоит недооценивать физические упражнения, какими бы лёгкими они ни казались, — наставительно заметил Якуши и замолчал.       Возможно — чуточку резковато. Просто его посетила точно такая же мысль, когда он прочувствовал, насколько гладкая и приятная на ощупь у Саске кожа. Стоило больших усилий не отдёрнуть их резко, а сначала закончить движение…       …и не перевести его в ласкающее поглаживание.       Учиха с удовольствием потянулся, прижмурился:       — Спасибо. Научишь, как правильно делать такой массаж самому?       — Угу, — кивнул Кабуто, просто потому, что не находил причины отказать.       Замер, прислушиваясь. Мотнул головой, расслабился немного. Учиха чуть прищурился, внимательно его рассматривая:       — Ты устал?       — Что? Нет. Всё в порядке. Просто жду, когда Орочимару-сама позовёт.       — И давно ждёшь?       Кабуто пожал плечами.       — Сколько надо.       — Хм. Ты сегодня вообще ел?       — Ел, конечно.       — Хм.       Саске перекатился с пятки на носок. Поведение Кабуто вызывало смутное желание вытащить его хотя бы на спарринг, но… ведь и правда ждёт. И воля Орочимару для него важнее. Кольнуло вдруг мыслью: Змей может так и не позвать, а Якуши сидит. Постоянно. Неотлучно.       Одеяло ему, что ли, принести?       — Я ему цветы принёс, — неожиданно сообщил Кабуто, отведя взгляд. — В маленькой вазочке, полевые. Поставил на столик.       Учиха немного помолчал.       — И теперь грызёшься, что не стоило?       — Ну, в голову мне вазой не запустили. Уже неплохо.       — Мне в госпиталь цветы тоже приносили, — осторожно заметил Саске.       — Бесполезная трата ресурсов.       — Разве? — Учиха наклонил голову набок. — Тогда для чего сам принёс?       — Чтобы сделать приятное. Кажется, Орочимару-саме нравится всё красивое… И сейчас сижу, гадаю, правильно ли я сделал, или всё-таки получу по носу.       Саске подумал ещё немного. Перебрал слова, стараясь сложить их правильно.       — Если что-то вызывает эмоции, это уже не бесполезная трата.       — Хм. Верно. Но я не знаю, понравятся ли Орочимару-саме цветы.       — Ты так говоришь, будто Орочимару постеснялся бы высказать своё недовольство.       — Нет. Но, может, пока не заметил. Они в уголочке так стоят, — Кабуто потёр лоб. — Я совсем жалкий, да?       Учиха медленно покачал головой. Подумал ещё.       — Кабуто, а ты сладкое любишь?       — Нет.       — А что любишь?       Кабуто взглянул на него жалко.       — Неважно. У тебя всё?       — Нет. Так всё-таки? Кроме Орочимару?       — Ничего.       — Врёшь.       — Чего ты от меня хочешь?       — Реакции. Ты живой, вообще-то.       Кабуто хмыкнул.       — Мне готовить нравится. И порядок. Доволен?       — Угу. Подарю тебе сковородку.       — Даже не думай, — Кабуто возмущённо вскинулся. — Ты же в них не разбираешься!       — Хм. Они серьёзно разные?       — Материал, форма, качество… Разумеется, разные!       — А какую надо?       Кабуто нахмурился.       — Зачем тебе это?       — Может, я пожрать вкусно люблю.       — Зачем тебе пытаться сделать мне что-то приятное?       Учиха вздохнул.       — А зачем ты делал мне массаж?       — От меня ещё никто не уходил недолеченным!       Учиха ещё раз вздохнул.       — Скажи, ты убивал сокомандников?       — Э?       — Убивал или нет?       — Бывало. И?       — А вот я не смог, — пауза. — Мне вообще убивать не особо нравится. Предпочитаю… иные способы взаимодействия.       — Странное признание. К чему оно? — Кабуто поджал колени к груди и сложил на них руки, постаравшись делать это как можно более расслабленно.       Ну почему, почему он стоит и продолжает мучить?.. Ладони горели, вспоминая прикосновение к этой коже, в голове невольно мелькали неприличные мысли. Чтобы погладить Орочимару-саму, Кабуто приходилось собирать всю свою отвагу, а вот Учиха, казалось, неприличные картинки транслировал сам.       Иные способы взаимодействия, угу.       — Странно, что ты не понимаешь. Если уж мы больше не собачимся — почему я не могу… проявить внимание?       — Ты вообще странный. Чего тебе со мной мириться?       — А зачем нам ссориться, Кабуто? — снова голову набок и непроницаемый взгляд из-под ресниц.       — Потому что есть за что.       — Не думаю, что это так.       Якуши поджал губы.       — Я серьёзно. Мы слишком разные, я не смогу заменить тебя, а ты меня. Зачем тогда грызться?       Тёмный, мрачный взгляд.       — И мы будем милыми радостными друзяшками, дарящими друг другу кунаи на день рождения?.. Это вряд ли.       — Друзьями? Вряд ли. Напарниками? Вполне. Что именно тебя напрягает?       — Я не против ваших… взаимодействий с Орочимару-самой и не буду каким-либо образом тебе мстить или как-то мешать. Можешь успокоиться и отойти.       Учиха яростно фыркнул. Очень хотелось сказать, что Кабуто ему не отец, чтобы разрешение на потрахаться спрашивать, но что-то подсказывало — это будет слишком по больному месту. Но успокоиться и действительно отстать не давала уже врождённая педантичность. Так отрабатывались удары — раз за разом, медленно, до исступления.       — Всерьёз считаешь, что я из-за этого?       — Да. Из-за чего же ещё?       — Якуши, ты ж умный, чего так зверски тупишь? Или на словах «Орочимару-сама» мозг коротит и отключается?       — Нет причин больше липнуть, — упрямо.       — Ясно, коротит… хм. Никогда не думал, что «Орочимару-сама» можно приравнять к «Саске-ку-у-ун».       Кабуто прищурился, но ничего не сказал. Ясно, что отвечать — только провоцировать. Но до чего же хотелось расколоть упрямую черноволосую макушку о камень!.. Но нельзя. Орочимару-сама расстроится.       — Интересно, с этим можно бороться? — Учиха снова перекатился с пятки на носок. — И ты так и не сказал, какую сковородку надо.       — Никакую не надо. У меня всё есть.       Ещё один тяжёлый вздох.       — Ясно.       Ясно, что самому с этим упрямством справиться не удастся. Тут нужен Змей — хотя бы потому, что его Кабуто не может не слышать.       И Саске не видел причин, почему бы просто не постучаться к Орочимару.       — Да? — послышалось из-за двери. — Саске? Заходи.       Зеленоватый Змей лежал на боку и смотрел, как свеча колеблется от его дыхания. Медитировал то есть. Или страдал ерундой. Учиха не знал, как интерпретировать смену цвета: зелёный — это хуже румянца или лучше?.. Опыт подсказывал, что хуже, но привычная бледность Орочимару заставляла сомневаться.       — А если бы это был Кабуто, ты бы его не пустил?       — Почему? Пустил бы. Он бы наверняка пришёл бы с чем-то важным.       — Хм. Тоже верно, — наболтавшийся с Якуши Учиха уселся на край кровати, без спросу принялся разбирать волосы Змея. — Он странный.       — А кто не странный? — философски заметил Змей. — С его историей жизни он вообще на удивление адекватный. Удалось зацепиться.       — За тебя?       — Да. Сначала было приятно.       — Но сейчас слишком сильно? — рука съехала с волос на плечо.       Орочимару хмыкнул.       — Ты тоже не горишь желанием общаться со своими фанатками.       — Да… — и, словно бы невзначай: — Красивые цветы.       — Так, Саске! — Орочимару извернулся, подминая его под себя и укладываясь сверху. — Ты чего задумал? Зачем тебе мой Кабуто?       — Смеёшься? Его от тебя и Рикудо не сманит. Просто… он странный. Хочу разобраться.       — Начни с вопроса, сколько ему лет и когда день рождения.       — Я начну с того, когда ему в последний раз что-то на день рождения дарили.       — Ах, Саске-кун… Да ты никак влюбился?       Учиха приподнялся на локте, чтобы заглянуть Орочимару в лицо. Змей же не считал, что он поведётся на такую детскую подначку?       — У тебя тоже странная реакция, — сообщил он. — Не хочешь делиться помощником или тебе всё-таки льстит его обожание?       — Почему «или»? Эти варианты не исключают друг друга, — хмыкнул Орочи. — А если серьёзно… Кабуто — другой. Не такой, как ты или я. Слишком сложный, запутавшийся сам в себе, как слишком длинный змей в собственном хвосте, в который ещё и палки повтыкали, чтобы точно не развязался. Любое воздействие создаст слишком непредсказуемый результат, чтобы его совершать.       — Хм. Но ты мне не запрещаешь на него воздействовать. Почему?       — А разве запрет тебя остановит?       — Причина же не в этом.       — А какая ещё тебе нужна причина, Саске?..       — Вот ты сейчас серьёзно? Непохоже на тебя.       — Саске, пуся. Не еби мне мозг, принеси лучше мягкий пледик.       — Хорошо, — Учиха и в самом деле встал, порылся в шкафу, доставая запрошенное. — А цветы хоть понравились?       — Понравились. Красивые.       — Хорошо… Расчесать тебя?       Орочимару закутался в пледик, как немаленькая куколка, и кивнул. Саске невозмутимо достал гребень и принялся вычёсывать гладкие пряди. Хотя невозмутимость эта была только внешней — Учиха запутался не хуже того же Кабуто и окончательно перестал понимать поведение и мотивы окружающих его людей. А Змей только поглядывал на него со смеющимися искорками в ехидно-жёлтых глазах, наблюдая за зачатием мозга.       — Слушай, а почему ты того же Кабуто на секс не развёл? — разродился Саске минут десять спустя.       — Хм.       Орочимару помолчал, попытавшись представить, как бы это выглядело. Передёрнулся.       — Иметь в постели безвольную куклу не входит в список моих желаний.       — Всё так плохо? — Саске подумал немного, отложил гребень. Прижался губами к плечу — шея слишком уязвима, и рискованно лезть к ней без спросу.       — Очень. А почему не вмешиваюсь… надеюсь, хоть у тебя что-то получится.       — То есть в целом ты не против?       — Не против. Только если он сбежит, медика я буду делать из тебя.       — Пф… — Учиха медленно потёрся носом о висок.       Озвучивать, что уговорить Кабуто на какие-то действия будет гораздо сложнее, он не стал. Да и вообще больше ничего говорить не стал.       Хотя очень хотелось спросить, действительно ли на базе есть все виды сковородок.