А правда ли он враг?

Враг? Друг? Любовник? Смайт всегда любил расставлять всё по полочкам, включая и свои отношения, которые в итоге все кончались тем, что Себастьян медленно разрушал и можно сказать «разбивал» сердца своих любовников. Ему это доставляло удовольствие, правда, не надолго — это будто подпитка для всех его завораживающих действий. Просто для него всего. Словно вампир он высасывает жизни, но так далеко он не заходил никогда. Вернее, не замечал. Сантану он не видел уже как 2 недели с лишним. За это время ее уже успели уволить. Везучая девушка, ничего не скажешь. Парень расположился у кофейного столика. С его шее свисал ещё незавязанный галстук, от него пахло потом — Роза умеет ставить пьесы и всякие выступления, одежда была в мятинах. Ему помнится, как прямо посередине этой комнаты стояла Сантана, вся такая нарядная, от которой отнюдь несло алкоголем на километр. Было жалкое зрелище; помнится, как она первый раз позвонила ему, но теперь на экране телефона Смайта больше не высвечивается имя, котором он ее записал — Фокси. Это вроде и мило, однако для него значит нечто другое, что даже Сант не было понятно, когда она первый раз взглянула в его телефон. Случайно, конечно. Случайно для Сантаны. Идея о том, что пора в кое-то веке найти ее, вновь заполнила голову парня, что отдалось болью в висках. Он оделся за пару минут, совершенно не замечая, как распихивал людей по дороге. Но бродить по окрестностям не стало большой и продолжительной проблемой, так как Сан стояла возле входа — на ней был загрязненный не весть чем плащ, тушь по-прежнему стекала с ее глаз, придавая девушке образ панды. Хотелось бы думать. — Черт, — забыв про манеры, Себастьян укрыл ее своим пиджаком, помимо этого ещё придерживая ее голову так аккуратно, будто она в любой момент могла отвалиться. — Ты в порядке? Она кивнула головой прежде, чем губы ее задрожали, а потом как-то по змеиному преобразовались в ухмылочку. Похожую на ухмылку Смайта, которой он всегда поражал всех своих «жертв». — Где ты была? — вопросы Смайта раздражали Сан. — Сначала ты влюбляешь меня в себя, а потом разбиваешь сердце. Так с чего ты теперь интересуешься моим состоянием? — хотелось ответить Сантане, но выдавить она смогла лишь смешок прежде, чем упала на диван, закрывая свои веки. Себастьян придавал значение каждой мелочи, которая происходила в этой комнате. Он укрыл ее одеялом, попутно стаскивая с нее каблуки, который давно превратились в подобие балеток, обычно оказывающиеся в помойке. Парень поставил воду на столик, позабыв так же о подставке. Он чувствовал ответственность за нее. Он волновался за нее. Он довел себя до состояния, когда был бы рад избить самого себя из-за того, что сделал с Лопез. Ведь она действительно ему нравилась, а он всё так же общался в Тиндере с парнями, одновременно проводя время с Сантаной. Она будет в порядке. Я о ней позабочусь. Себа видел как заходит солнце; слышал, как соседи (парочки) укладывают своих детей, будто специально даря шанс бедняжке поспать; замечал, как на улицах становится меньше людей. Но больше всего он наблюдал за тем, как ежиться во сне Сан. Когда она хмурилась, парню приходили мысли лечь с ней, но он боялся ее разбудить. Поэтому просто дожидался, когда плохой сон сменится хорошим, и губы Лопез изогнуться в милой детской улыбке, будто ей сейчас подарили пони или что-то вроде. Как это называется? Химия? Помнится, я не любил химию, но благодаря отцу, который потом отказался от меня из-за ориентации, у меня в аттестате была пятерка по ней. И все-таки я не безумно люблю химию. Но с Санни мы те, кто имеют просто чертов химический завод. Он просидел ночь, ибо боялся, что Лопез вновь приснятся плохие сны, а его не будет рядом, или что она перевернется и упадет на пол, а не сможет помочь ей подняться. Но глаза всё равно закрылись.

***

Он проспал всего пару часов, но его подруги уже не было на кровати — вместо этого лишь листочек с адресом, написанный корявым подчерком, из-за чего создавалось ощущение, что Сан не в состоянии даже дойти до магазина напротив. И это волновало его не меньше, чем тот факт, что машина Смайта отсутствовала и не стояла под окном, как раньше. Нет, нет, нет, — он вопил от ужаса, но в тоже время не издавал ни звука. Машинально схватив телефон, парень направился на улицу, сел в первое попавшееся такси и назвал адрес, попутно набирая номер Лопез. Гудки давили на него ещё больше. Гудок, гудок и тишина. Вновь ее номер на экране телефона и снова ничего. Себастьян ударил по машине, а водитель, издав чт-то похожее на храп, наорал на него, грозясь избить. Но соловья сейчас не волновали выкрики жирдяя, возящего людей за гроши на своей «сверхскоростной и новой» машине. — Ало? — издалось с другого конца линии. Себ только хотел ответить, как чуть не врезался в лобовое стекло автомобиля. — Ты чего творишь? — вымолвил он прежде, чем заметил образовавшуюся пробку. — Прекрасно. — Ало? — снова донеслось из трубки. — Мистер Смайт? — Да, — парень потер глаза так сильно, что, приоткрыв, на секунду всё потемнело. — Да, да. Это я. А… вы кто? Где Сантана? — Она попала… — ещё один голос, еле слышимый, проносится на проводе, а после звонок прекращается, на экране опять высвечивается изображение девушки, которую Смайт взял из инстаграма. Выходя и одновременно стараясь хлопнуть дверьми как можно громче, Себастьян пошёл прямиком в центр пробки, что находится на пути к адресу, указанному Сантаной. Дошёл. Его тут же пихает служащий скорой помощи, а потом взгляд устремляется на машину, точь-в-точь похожую на автомобиль Смайта. Он подошёл ближе. — Сер, уйдите! Здесь. Конец фразы парень так и не услышал, потому что всё буквально затихло и замедлилось. Он стоял на месте и не мог вздохнуть. Ему будто одному среди людей перекрыло кислород, он пытался сделать хоть вдох, но не мог. Себа почувствовал, как что-то надломилось в душе, как его сердце превратилось в камень, падающий со скалы прямиком вниз и разбившийся о другие каменистые породы; его живот свернулся по ощущениям и всё содержимое вырвалось наружу, а потом парень и сам оказался на земле, не в состоянии встать или же что-то сделать с этим. — Что… что случилось? — шепотом произносит он, не отрывая взгляда от лежавшей на земле Сантаны. Ее глаза не смыкались, а устремлялись прямо в голубое небо, которое вот вот окрасят тучи, будто предрекающие ёе судьбу. Грудь не поднималась, а на ее шею надевали 'держатель', зная, что это не поможет. На ней было платье. Обычное, но в тоже время изящное малиновое платье, которое наполовину окрасилось в ее крови. — Скажите! — кричит парень. Мужчина набирает в легкие как можно больше воздуха, от чего его нижняя губа буквально впала в рот, и борода, возможно, пощекотала кончик языка, от чего тот покашлял и сказал всего два слова: — Несчастный случай.

***

Глаза сами собой открываются. Девушка оглядывается, замечая фигуру, лежащую на другой стороне комнаты и склоняющуюся над столом. Голова раскалывается, как от похмелья, но всё же Лопез умудряется подняться и дойти до стола, на котором почти что расположился ее полу-любовничек. Она берет телефон и смотрит на время и дату. Вот же блин! Она чуть не крикнула это, но способность заткнуться наконец дала о себе знать. Положив сотовый на место, девушка медленно и бесшумно выходит из квартиры, попутно оставляя записку и стараясь как меньше наступать на скрипучие доски. Не замечая полотенца, находившегося на полу, Сан падает на стол, зато ее взор устремляется на ключи от автомобиля и глупая идея приходит в ее голову сразу же. — Близко, совсем близко, — говорит она сама себе. — Устрою ему лучший день рождения! А от этого роскошного платья его точно в дрожь бросит, он же такой всем доступный. Сан смеется, и голова поворачивается влево, но глаза не сразу понимают (да и мозг, наверное, тоже), что через секунду два автомобиля с двумя водителями-идиотами соприкоснутся только не так, как легонько прикасаются друг другу влюбленные, а так, как львы борются за право быть королем. Лопез вылетает на дорогу, но не успевают крикнуть. Всё тело ноет всего каких-то пару секунд, а потом некий покой наступает. Ни тебе невзаимной дружбы любви, ни проблем, какое платье купить. Правда, умирать Лопез совсем не хотелось, но глаза сами пытались сомкнуться, правда у них не получалось. На этом перекрестке стояла скорая, все собрались вокруг них с телефонами, от чего Сантане становилось некомфортно, но в последнюю секунду она заметила в толпе Смайта, обеспокоенного и мечущегося от одного человека к другому. — Прости, за неудачный день рождения. Ее глаза не смыкались, а устремлялись прямо в голубое небо, которое вот вот окрасят тучи, будто предрекающие ёе судьбу. Незаметный последний вздох, последняя ухмылочка. И воздух выходит по ощущениям так же сильно, как выходит крик из уст Смайта. И последнее, что она смогла услышать было: «Сан, прости меня! Я люблю тебя, Сантана, пожалуйста, Са…» И я те…