Wind der Hoffnung

Холодный ветерок беспощадно бил меня по лицу, теребя мои слегка волнистые волосы и превращая их в один сплошной хаос. Из — за холода, пробирающего тело до мурашек, я была вынуждена вжаться в спину Рихтера еще сильнее, от чего снова получила от него надоедливый смешок. Мы уже около десяти минут ехали на «железном коне» моего нового знакомого, все еще находясь в наполненных холодным воздухом улицах. Как ни странно, Рихтер был в одной тоненькой футболке, потому что отдал свою куртку мне, словно добросовестный рыцарь, но ему, по всей видимости, не было холодно ни капельки. Его тело даже не дрожало, хотя может я сама не чувствовала, потому что всецело была поглощена мыслью о том, как можно еще больше согреться. Сейчас было не больше семи часов, но меня уже начало клонить в сон, от чего я невольно зевала каждую минуту. В попытке не уснуть я заметила то, чего не замечала ранее, даже когда Рихтер снял свою куртку: выше левого локтя парня начиналась какая — то замысловатая татуировка, напоминающая мне хвост дракона или же просто змею. Толком я не могла разглядеть, так как свет фонарных столбов освещал его тело слегка мутно. Мы снова повернули за угол — уже ведущий к моему дому, из — за чего я, чтобы не потерять равновесие, еще больше прижалась к Рихтеру, от чего он выдавил свой фирменный ехидный смешок. — Здесь. — я слегка прочистила горло. — Остановись здесь. Он сделал так, как я и говорила. Мы остановились точно против моего дома, первый этаж которого был освещен ярким светом. Вероятно, бабушка снова хлопотала на кухне. Я еле — еле спустилась с мотоцикла Рихтера, придерживая свою легкую юбчонку, которая то и дело пыталась ускользнуть из-под моих пальцев. Когда я направилась ко входу — к низенькой белой калитке — от сильного вечернего ветра моя шифоновая юбка задралась чуть выше. Намного выше. Так как на меня все еще смотрел Рихтер, не отрывая своих проницательных и ехидных глаз, я смутилась настолько, что могла выиграть конкурс по красной окраске, даже опередив помидор. Он снова усмехнулся, слегка подняв уголки своих искусно очерченных губ. Я хотела как можно быстрее перейти к новой теме, чтобы он не зациклился на юбке и не начал насмехаться уже словами. Глотнув и все еще придерживая слетающую юбку, я повернулась к Рихтеру в пол оборота: — Ну, что же, мне пора. — я взглянула на него. — Спасибо, что подвез. Он встал со своего «железного коня» и направился ко мне, от чего я инстинктивно продолжила пятиться назад. Когда он почти вплотную подошел, мне оставалось лишь вдыхать его прекрасный и ласкающий мои легкие аромат одеколона. Я смотрела в его изумрудные глаза с ярко — зелеными вкраплениями, пока он не наклонился еще больше и не прошептал: — Может, ты уже снимешь мою куртку? — и снова он усмехнулся, подняв правую бровь. Для меня словно весь мир остановился, словно я перестала дышать, пока до меня доносился смысл его слов. Я все еще чувствовала его шумное и теплое дыхание на своем лице, от чего мне становилось так тепло и уютно, что мне не хотелось возвращаться домой, на пороге которого уже стояла бабушка. — Изабелла! — словно я ее не услышала, она еще раз повторила, но уже намного громче: — Белла! — запыхавшись, она подошла к нам, держа в руках красную папку. — Милая, где ты была? Я уже заждалась, думала, что с тобой что — то случилось! — протараторила она. — А, это твой новый друг? — бабушка как — то странно улыбнулась и посмотрела на Рихтера, слегка наклонив голову на бок. Выбившиеся из туго собранной прически белые седые пряди, мелодично развевались на ветру, будто успокаивая буйный нрав ветра. Ее строгий черный костюм, одетый поверх белоснежной атласной блузки, подчеркивал ее характер. Такая нежная и наивная в душе, а снаружи холодная Королева. — Что? — я словно до этого была в трансе. — А, нет — нет — нет. — затараторила я, бешено качая головой. — Он не мой друг и никогда не будет. — до меня самой дошел смысл сказанных мною слов, когда я уже их произнесла. — Не будет? — Рихтер смотрел на меня как — то отстраненно, сузив свои поразительно яркие глаза. Он снова хмыкнул, посмотрев на меня, а затем обратил свой взгляд на мою бабушку. — Миссис Майер, верно? — Рихтер улыбнулся настолько обворожительно и обнажил все свои белоснежные идеальные зубы, что у меня чуть челюсть не упала, разбившись об асфальт и разлетевшись на мелкие осколки. — Да! — засияла бабушка, а потом, спохвотившись, начала бешено теребить свои наручные часы, от чего резко подняла свою голову и слегка грустно продолжила: — Извини, дорогая! Когда я говорила, что мы сегодня вместе пообедаем, я думала, что ты вернешься намного раньше, но сейчас мне нужно бежать, извини. — она опустила голову. — У меня срочное дело в Берлине, поэтому тебе придется теперь уже поужинать одной, а хотя…- она вдруг резко обернулась на Рихтера и снова лучезарно улыбнулась. -… позови своего нового знакомого! Там и побольше узнаете друга, подружитесь. — бабушка кокетливо подмигнула и направилась к только что остановившемуся такси. — Мне пора, не скучайте, ребята! Мы снова остались наедине, я даже слышала вой ветра. — Ну, пригласишь меня? — скрестив руки на груди, первым нарушил тишину Рихтер. — Иначе я тут замерзну быстрее, чем ты отдашь мне мою куртку. — А, да, держи. — я протянула ему кожаную черную куртку, а на мне все еще остался его бесподобный аромат одеколона. Он не стал его одевать, хотя утверждал, что ему холодно. Теперь же холодно стало не только ему. — Я пойду. — я развернулась и потопала к открытой бабушкой калитке. — Оставишь меня здесь, одного, даже не пригласив? — хмыкнул он. — Я отдала тебе твою куртку. Надень и не будешь мерзнуть. Разве не логично? — То есть, твой ответ «нет»? — я спиной чувствовала, что он подошел ко мне вплотную. Я резко развернулась и едва ли удержала равновесие, потому что Рихтер стоял прямо передо мной вплотную, и мне казалось, что он забирает весь мой кислород себе. — Чего тебе нужно, Рихтер? — не выдержала я. — Пригласи меня. — он снова не унимался: — И я сказал, чтобы ты не называла меня по фамилии. У меня есть имя. — У меня тоже есть имя. — Да, разве, Белла? — произнес он, наклонив голову на бок. — Мне нужно идти. — я снова развернулась и хотела пойти прочь, но он удержал меня за запястье правой руки, резко притянув к себе. — Не пригласишь? — он дышал почти в мои губы, настолько близко мы находились. — Нет. — Я же тебе нравлюсь, прекрати от меня отстраняться, Майер! — рявкнул он. — Кто сказал, что ты мне нравишься? — я настолько смутилась, что между моими бровями залегли легкие морщинки, а глаза становились еще шире. Он был слишком предсказуемым, слишком высокомерным папенькиным сыночком, что было проще простого отгадать его жалкие действия. — По тебе видно. — он наклонился к моему уху, немного задев своей непослушной темной прядью. — Я же знаю, что тебе понравилось ко мне прижиматься. Я знаю, что тебе нравиться вдыхать мой запах, а еще я знаю, что тебе очень понравится со мной целоваться. — сказал он и так же резко прильнул к моим губам. Его губы были теплыми и нежными, от чего я действительно удивилась, ведь его натура совсем не приспособлена к нежностям. Он лихорадочно сминал мои губы, пока я старалась вырваться из его медвежьих объятий и отпихнуть его «великанье» тело. Я вырывалась как могла, но он еще сильнее прижал меня к себе, взяв оба моих запястья, и обернув ими свою шею. Я хотела вырваться. Я хотела утонуть.