Wind der Hoffnung

На меня смотрели два ярких изумруда, в которых играли разноцветные лучи фонариков. Я пристально наблюдала за Рихтером в то время, как он даже почти не дышал, все еще ожидая мой ответ. Его грудь мирно и осторожно выдыхала и вдыхала, что я прекрасно ощущала, что стою к нему почти вплотную. Я провела кончиками своих холодных пальцев по его гладкой щеке. Рихтер был теплым, поэтому слегка вздрогнул от моего мимолетного касания. Все тот же надменный и изучающий взгляд, не выражающий почти ничего. Тускло. Холодно. Равнодушно. Но я знала, что он задал свой вопрос не просто так, иначе зачем он каждый раз пытался до меня достучаться? Хватает за запястье или притягивает своей рукой за талию, снова и снова шепча как я ему нужна. — Хочешь знать что мне в тебе не нравится? — он слегка кивнул, изогнув левую бровь. — Ты эгоист, Рихтер. Не только по отношению к незнакомым тебе людям, но и к друзьям. Хотя, у тебя разве есть друзья? — я снова взглянула на него, но его взгляд все еще ничего не выражал. — Возможно, это самое первое, что меня отталкивает от тебя. Второе — мне вообще не нравятся такие парни, как ты. Самоуверенные, холодные, использующие девушек, как одноразовые перчатки. Мускулистые качки, притягивающие взгляд одним своим видом, но все дело в том, что никому и нет дела до вашего внутреннего состояния. Все девушки, с кем ты общался и общаешься… — я уже давно убрала свою руку с его лица, поэтому лихорадочно теребила подол своего изумрудного платья. -… просто на всего ведутся на твою внешность. Ты это сам хоть понимаешь? Я мысленно корила себя за то, что вообще начала говорить с ним, потому что в один миг его брови нахмурились, а губы исказились в холодной усмешке. — Мне как — то фиолетово до них. И уж тем более до моего внутреннего состояния, как ты выразилась. Я ничего от этих «перчаток» не требую, а они вообще не имеют никакого права лезть в мою душу. — он притянул меня ближе к себе, одной рукой сжав мою талию, от чего ветер слегка поиграл шифоновой юбкой моего платья. — А вот тебе я бы с радостью позволил туда влезть. Даже поковыряться в моей черной душонке. — Рихтер почти выплюнул последние слова. И звучали они слегка двусмысленно. — У меня же черная и холодная душа. Ты же так думаешь, а, Изумрудка? — и снова его гадкая ухмылочка. Я мысленно радовалась, что парень пользовался довольно вкусным одеколоном, поэтому мне не приходилось дышать алкогольным и табачным запахом. — Да, ты угадал. Я так думаю. — я вырвалась из его объятия, но он все равно удержал. — Мне нужно идти. — А я не хочу, чтобы ты уходила. — Рихтер дышал прямо в мою шею. Его теплое дыхание опаляло мою холодную кожу. Я уперлась обеими руками в его грудь, чтобы хоть как — то помочь себе вырваться из его стальной хватки, но мои попытки были тщетными, к сожалению. Он одной рукой прижимал меня к себе, а другой играл моими волосами. Да чего же все это выглядело нелепо… — Отпусти меня, Рихтер. — процедила я, снова потерпев поражение и не сумев вырваться из его теплых объятий. — Не хочу. — он все еще ухмылялся, водя своим носом по моей щеке, от чего я инстинктивно хотела попятиться назад, но была еще крепче прижата к нему. Его горячее дыхание и слишком сильная близость заставляли меня краснеть. Он мне не нравился, но вот так вот стоять с почти малознакомым парнем посреди пусть и шумной вечеринки для меня было более чем ненормальным. Он снова ухмыльнулся, издав короткий смешок. — Мне нравится, что ты краснеешь. — Ты даже не представляешь насколько я не могу тебя терпеть. Он прошелся невесомыми поцелуями по моей открытой шее, снова опаляя ее своим теплым и учащенным дыханием. Я была рада хотя бы тому, что рука Рихтера все еще покоилась на моей талии, а не бродила по всему телу, как он делал со всеми девушками, с которыми мы видели его. — Отпусти. Пожалуйста. — пыталась я унять дрожь во всем теле, оправдывая это тем, что мне было холодно из — за ветерка. Я услышала его разочарованный выдох. — Отпущу, но при одном условии. — его глаза загорелись алым пламенем, очевидно, предвещая что — то совсем из ряда вон выходящее. — Ты… — начал было он, но я быстро его перебила: — Целоваться с тобой я не буду. Даже не мечтай. Он довольно хмыкнул, словно услышал от меня какую — то старую шутку. — Какие у тебя фантазии, Майер. А я всего лишь хотел позвать тебя в кино. — Кино?! Ты издеваешься? — я нахмурила брови, все еще толкая руками его грудь, пытаясь от него отвязаться. — Я только что сказала тебе, что я тебя терпеть не могу и ты мне ни капли не нравишься, а ты зовешь меня в кино? — тараторила я. А он всего лишь недовольно пробурчал что — то невнятное, еще крепче прижав меня к себе. Да куда еще ближе и крепче — то?! Рихтер лихорадочно блуждал своим взглядом по моему лицу, словно пытаясь разглядеть что — то очень нужное ему для шантажа. — Я мог просто взять тебя силой, Майер. Еще в то время, когда ты от меня шарахалась, не желая произносить даже мое имя. — он приблизился к моему лицу так, что наши носы почти соприкасались. — А нет, мне понадобилось бегать за тобой, словно маленький сопливый щенок, моля о твоем одобрении, но ты с каждым новым днем начинала ненавидеть меня еще сильнее. — он грубо сжал мои плечи, все еще прижимая к себе и проницательно смотря в мои глаза. — Что мне еще нужно сделать, чтобы тебе понравится, а? — его голос перешел крик. Он рычал, словно зверь, поймавший свою добычу. — Ответь, Майер! Что еще?! Я не достоин тебя? Говори! — от тряс меня, как маленький кусок губки, а я тем временем просто болталась на его руках, желая поскорее выбраться из его стальной хватки, как вдруг услышала знакомый голос: — Пожалуйста! — кричала она где — то из — за угла. — Не надо! Нет, Карл! — музыка уже не играла и я могла прекрасно различить голос своей подруги, а потом громкий всплеск воды.