Wind der Hoffnung

Я всю неделю пыталась избежать встречи с Рихтером. И по всей вероятности, это выходило довольно-таки плохо, потому что-то и дело за поворотами в коридорах я встречалась с его надменным холодным взглядом, выражающим крайнее недовольство. Мне казалось, что он издевался надо мной, кривя губы в усмешке каждый раз, когда мы с Мирой нечаянно должны были пройти мимо его свиты. Мира, похоже, свыклась с мыслью, что Шмидт лишь использовал ее, чтобы оказаться ближе ко мне. Я до жути боялась решения Мирабеллы, ведь именно из — за меня она пережила ту боль, которую причинил ей Карл. Что касается меня и Шмидта, то я даже не допускала мысль, что я смогу поменять свое мнение о нем. До этого случая, я как раз таки начала думать о нем хорошо со слов Миры, но сейчас все мое естество кричало против него. Было невыносимо видеть подругу со стальным взглядом, будто она всего лишь марионетка, которую дергают за нитки. Мирабелла спокойно готовилась к урокам, со скучающим видом сдавала тесты, в кафетерии монотонно отвечала на задаваемые друзьями вопросы. Казалось, что это всего лишь сон или мою Миру подменили. Она и в самом деле не была похожей на себя. — Слышал, что тебя кинули, Браун. — грубо рассмеялся Хартманн, когда мы проходили мимо компании футбольной команды, в центре которой стоял Рихтер, вальяжно прислонившись к шершавой стене. — Хотя, ты наверно привыкла. Уже не переживаешь по таким поводам. Мирабелла ничего не ответила, а лишь подошла к своему шкафчику, внутри который был обклеен разными наклейками разных стран. Стопкой лежали ее учебники, а на верхней полке стояли нежно — розовые тетрадки и блокноты. Я усмехнулась, подумав, что это и есть ее стиль. Такая нежная и невинная девчушка. И снова мои мысли возвратились в тот злополучный вечер. Так не должно было с ней случиться, но случилось. — Слышь, Браун, может ты и со мной как — нибудь «хорошенько пообщаешься»? — усмехнулся все тот же парень, изобразив в воздухе несуществующие кавычки. — Ну ты не волнуйся, не обижу. Сразу ведь говорю, что не из — за Майер. И вот тут меня будто током ударило, пробежав по венам, слегка раздавая волну нескончаемой энергии. Пусть Мира и спокойно ковырялась в своем шкафчике, пусть сегодня был легкий солнечный денек, который не предвещал ничего плохого, но я никак не могла унять свое раздражение на счет Хартманна. — Лучше закрой свой грязный рот, Хартманн. — процедила я, ближе подойдя к нему. Вся команда обратила внимание на меня, а Шмидт, которого эта тема касалась больше всего, со скучающим видом разглядывал потолок, но, похоже, не найдя там рожек розово — фиолетовых единорогов, решил обратить свой царский взор на нас. — Мы ведь не знаем, сколько оттуда говна выплывет. Где он только не был. — нервно рассмеялась я. — О, неженка открыла свой прекрасный ротик, а? — его, казалось лишь забавляла моя реакция. — Ты… — начала была я, но была вынуждена остановиться, потому что Мира схватила меня за кофту. — Белл, нужно идти. Скоро урок. — со скучающим видом проговорила она. — Идем. Я минуту смотрела в яркие глаза Хартманна, которые играли озорными лучами предвкушающей игры, потом перевела взгляд на Шмидта. Он изучал нас с Мирабеллой, прищурив глаза и сведя свои светлые брови на переносице. — Что? Даже нечего сказать, Шмидт? — на этот раз очередь дошла и до Миры. Я была рада, что она впервые нормально заговорила за эти дни. — Как видишь все очень даже хорошо. — подойдя к нему, подруга слегка задрала голову, чтобы видеть его насмешливый взгляд. — Знаешь, я благодарна тебе. Сейчас я начала понимать «слои» нашей школы совсем по — другому. Не через розовые очки. — она поиграла бровями, будто изображая, что ее совсем не волнует случившееся неделю назад. Изображать — то она изображала, но вот глаза выдавали ее всю. — Да? Я очень рад, что тебе хорошо, Браун. — Шмидт смерил ее холодным взглядом. — Можешь идти, разрешаю. Мирабелла все еще строила из себя холодную принцессу, пока разглядывала его лицо. Я видела. Я знала, что он ей безумно нравится. Со своим тяжелым характером, со своим предательством и обманом — Мира все еще была влюблена в него. — Значит, пойду, если разрешаешь. — она усмехнулась. Мы обошли их компанию, но Мира осталась позади меня, потому что ее остановил Хартманн, схватив за руку. Я с недоумением посмотрела на него, ища ответа на свой вопрос в его глазах, где играли чертики, а тот лишь с азартом поглядывал на мою подругу. — Отпусти мою руку, Ник. — удивленно пробормотала Мирабелла. — Что ты делаешь?! — Пытаюсь позвать тебя куда — нибудь. Как на счет гонок? Или хорошие девочки вроде тебя в такие места не ходят? Он усмехнулся, отпустив руку Миры, но отходить от нее не собирался ни на шаг. — Что? — подруга все еще была в ступоре. В голосе Хартманна не было ничего. Ни презрения, ни усмешки. Рихтер оттолкнулся от стены и вальяжной походкой подошел к своему игроку, на ходу взъерошив свои иссиня — черные волосы. Он усмехнулся и поиграл бровями, исследуя взволнованное лицо Мирабеллы. — Ого, Ник, не знал, что у тебя поменялись вкусы. — Как видишь. — произнес Хартманн, даже не взглянув назад — на своего капитана. — Ну так что, Браун? Я жду ответа. — Ты сошел с ума, придурок. Ей Богу, сошел с ума. — Мира быстрыми легкими шажками направилась в сторону кафетерии, а я осталась стоять с открытым ртом и поднятой вверх бровью. — Ага, Хартманн. Согласна с Мирой, ты сошел с ума. Я прищурила глаза, чтобы прочесть его эмоции, которые помогли бы мне понять его порывов. Все же на ум приходили лишь его похотливые взгляды в сторону всех девушек и извращенная фантазия, которую, как мне казалось, он сейчас адресовал Мирабелле. Быстро шагая, я стала догонять Миру, чтобы вместе пообедать. Она, увидев меня, бешено несущуюся прямо на нее, убавила свой темп и стала ждать. — Нет, ты слышала? А, слышала? — сразу же начала она, нервно жестикулируя руками. — Идиот. Он что, не понимает, что вся школа знает о его похождениях? Извращенец сумасшедший. Всю дорогу в кафетерию она тараторила о неподобающей выходке Хартманна, а я в свою очередь лишь машинально кивала головой, пока мы наконец — то не добрались до места назначения. — Я, конечно, понимаю, что он тот еще мерзавец, но ты видела как он на тебя смотрел? — не унималась я, все еще отстаивая свою позицию. Мне все же показалось, что он говорил искренне. Или это я все и всегда преувеличиваю? — Мира, может не все так плохо? — Не все так плохо? Ты хоть знаешь куда он пригласил меня?! — На гонки какие — то, ну и что? — мы начали заказывать еду, не отходя от темы. Я взяла в руки тарелку с едой и чуть не вылила на себя стакан с апельсиновым соком, когда Мира резко повернулась в мою сторону, чтобы я видела ее убивающий взгляд. — Эти гонки — самое настоящее сумасшествие. — произнесла она, держа в руках стакан уже со своим соком, который грозил вылиться на меня, пока она нервно жестикулировала руками. — Именно для таких, как Хартманн и Рихтер. — А почему только они? Шмидт не участвует? — Да что тебе до Шмидта, а? — признаю, свой вопрос я произнесла зря, потому что у Миры случился взрыв эмоций и нехватка топлива, чтобы удерживать свои нервы на поводке, потому что в следующую секунду на меня вылился весь ее оранжевый сок. — Вот черт. — она надула губы и огорченно закусила, пытаясь стереть салфеткой свой сок от моей блузки цвета мочи. — Извини, Белла. Я не хотела, черт. — Отлично. А я собиралась заскочить в Школу Искусств. — произнесла я, закатив глаза и почувствовав, что за нами наблюдает еще один человек. — О, как жалко, тебе испортили блузку, Майер. — жалобно поскулил знакомый грубый голос. — Может тебе футболку одолжить? — Заткнись, Рихтер. Я даже не стала разворачиваться, чтобы узнать обладателя этого голоса, потому что в мой нос ударил ароматный запах его одеколона. — Да неужели мисс Майер не в духе? — издевательским тоном произнес он, все еще находясь позади меня. — Может сбежишь еще, чтобы я заткнулся? Тебе ведь нравится убегать. Последние слова он сказал уже решительно, слегка изменив тембр голоса. А я снова вспомнила тот вечер, когда после поцелуя быстро развернулась и, ничего не сказав, побежала домой. Всю неделю я пыталась избежать его взгляда и его самого, потому что мне было нечем оправдываться. Он менял меня. Я всего лишь хотела капельку тепла в тот вечер.