Жертвенное клеймо

      Хогвартс-экспресс уже около часа нёсся в сторону Хогвартса. Рождественские каникулы закончились, а это значит, что пора возвращаться в школу. По вагонам проносились небольшие группки учеников. Дети наконец-то воссоединились со своими друзьями и торопились поскорее поделиться впечатлениями о прошедших каникулах. Каждый считал своим святым долгом рассказать, насколько классно он встретил Рождество и какие подарки получил. У старшекурсников были схожие с младшекурсниками разговоры, но только самую малость посерьёзнее. Они же не дети малые, чтобы взахлёб рассказывать о полученных в качестве подарков мётлах, украшениях и прочих вещах, не так ли? Хотя, если кто-то случайно затронет тему подарков, почему бы и не похвастаться своим новым Нимбусом?       Несмотря на то, кто как расселся при посадке на поезд, сразу после отправки все тут же стали менять свою дислокацию. Поезд в прямом и переносном смысле пришёл в движение. И сейчас проходы в вагонах напоминали оживлённую магистраль вблизи Лондона, по которой в разные стороны сновали студенты. То и дело раздавались звуки открывающихся и закрывающихся дверей. Но, похоже, что в одном единственном купе так ни разу с начала поездки дверь не открывали.       Проходящие мимо ученики могли увидеть, что оно было занято Луной Лавгуд, улёгшейся на правое от входа место. Блондинка весьма увлечённо читала какой-то цветастый журнал, и всё бы ничего, да объект её интереса был перевёрнут верх ногами. Однако это её ни капли не смущало. Место напротив блондинки было занято Гарри Поттером, у которого на коленях удобно устроила голову Гермиона Грейнджер. Младшекурсники откровенно побаивались Поттера после учинённой им дуэли, поэтому старались пробежать мимо их купе как можно быстрее, и каждый молился кому мог, чтобы Поттер не обратил на них внимания. Только отважный Колин Криви не удержался и сделал быстрое фото своего кумира. Глупо было бы считать, что его непомерное обожание Гарри Поттера хоть на каплю померкло после того, как тот показал свою грубую силу. К бесконечному уважению и почитанию у Колина теперь добавился и благоговейный ужас перед мощью Поттера.       Студентам более старших курсов в большинстве своём было плевать на младших, так что они просто игнорировали всех вокруг. По всеобщему мнению, экзамены были важнее поехавшего третьекурсника, тем более тот их пока не трогал. А однокурсники гриффиндорцев по всей видимости ещё не пробились через сплошной поток малышни, заполонившей вагоны поезда, а может их остановило непреодолимое препятствие в виде тележки со сладостями. Так что, возможно, они ещё навестят своих одноклассников чуть позднее. Луна же ни с кем со своего факультета особо близко не общалась, так что вряд ли её кто-либо хотел поприветствовать. Но по довольному виду девочки можно было понять, что это мало её волнует, ей и так было весьма неплохо. А с Джинни она уже успела встретиться перед посадкой на поезд.       Гарри вслушивался в мерный стук колёс поезда и пытался выкинуть все мысли из головы. Его тело и мозг требовали нормального отдыха. Но, к сожалению, расслабиться у него не очень-то и выходило. Нахмуривший брови Гарри безрадостно встречал проступающую мигрень, медленно массируя пальцами виски.       Остаток каникул для него пролетел как один день. Долгий, бесконечно муторный день, который он потратил на нескончаемые разговоры с аврорами, представителями Министерства, репортёрами и просто желающими поздравить его с чудесным спасением из лап коварных преступников.       Фламель изначально собирался настоять на своём полном инкогнито в плане ответственности за, как он выразился, «неприятный инцидент». Но Поттер всё-таки потратил некоторое время на переубеждение Фламеля в том, что в Министерстве точно найдётся хоть один волшебник, который возжелает докопаться до истины. После долгого спора Фламель отмахнулся от юноши, давая ему согласие на то, чтобы тот говорил всё, что захочет. Даже если учесть непробиваемую ментальную защиту, которая ставила крест на любых поползновениях всяких любопытных личностей узнать, что всё-таки случилось, юноша не сомневался, что опытный дознаватель легко выпытает у него все тайны, если не защититься клятвой о неразглашении. Так что всё вышло, как вышло.       Радовало только то, что удалось договориться с мадам Боунс. Точнее, ему казалось, что им удалось договориться, но чем больше он прокручивал в голове свой разговор с тётей Сьюзен, тем больше сомнений закрадывалось голову.       Мотнув головой, Гарри постарался прогнать прочь нервирующие воспоминания. Ему казалось, что каждый волшебник, с которым он разговаривал в Министерстве, ставил себе основной задачей выпить все соки из него во время бесед.       Но сложнее всего пришлось, когда он объяснялся перед Луной и её отцом. Стойкое чувство вины из-за того, что Лавгуды потеряли свой дом, не позволяло ему посмотреть им в глаза. Лишь подзатыльник и последовавшие за ним крепкие объятия от рейвенкловки немного успокоили юношу. А последовавший за этим поток благодарностей от Ксено окончательно смягчили грызущее юношу чувство вины. Но этого хватило ненадолго. Его встреча с Луной на кухне перед походом в ДМП буквально разбила сердце Гарри на множество мелких осколков. Правда, когда он позже вечером вернулся домой, Луна выглядела гораздо лучше, и настроение её вроде даже было немного веселее. Но Поттер не дал себя обмануть, он понял, что девочка старается ради отца, который за внешней маской весьма странного и рассеянного человека так же тяжело переживал случившееся. Гарри даже не подозревал, что маленькая и храбрая девочка в большей степени старается ради Поттера, так как она достаточно хорошо знала, насколько сильно тот корит себя за случившееся.       Юноша пообещал себе, что постарается подарить подруге столько счастливых воспоминаний, сколько сможет. Это лишь малая капля того, как он мог ей отплатить.       Кстати, именно Луна потом сообщила Гарри, каким образом Сириус и Римус смогли помириться. Как выяснилось, драка действительно может помочь как в создании, так и в восстановлении дружбы. И лишь спустившиеся со второго этажа Лавгуды не дали пролиться крови. Ну, ещё большей крови.       Блэк с завидным энтузиазмом выместил часть обиды за то, что Римус и все его старые товарищи бросили его в Азкабане, даже не пытаясь встретиться с ним. А Люпин в свою очередь искренне считал Блэка виновным в нападении на Лавгудов и похищении Гарри и желал захватить преступника, предварительно помяв того перед сдачей аврорам. И только ступор от долголетней разлуки не дал бывшим, а теперь уже нынешним друзьям схватиться за палочки. Тогда результат встречи был бы куда более печальнее, чем сломанные рёбра и синяки с ссадинами, и более разрушительный для дома. Спустившаяся же на шум Гермиона застала двух мужчин, чуть ли не рыдающих в крепких дружеских объятиях. Успокоившись, воссоединившиеся Мародёры, как они себя назвали, с улыбками на лицах договорились держать связь, а Люпин отбыл шерстить различные поселения оборотней в надежде найти пропавшего героя магической Британии. Но его стараниям не суждено было увенчаться успехом, так как буквально через пару часов потеряшка самостоятельно вернулся домой.       Практически перед самой отправкой в школу пришло письмо от Амелии Боунс, в котором она сообщала, что слушание по делу Сириуса Блэка будет проведено в последний день января. И желательно, чтобы Блэк присутствовал на заседании. К письму прилагалось разрешение на свободный проход в Министерство с заверением, что все авроры будут оповещены, что на Блэка нападать запрещено. А для большей безопасности она сообщила, что у входа в основный зал атриума их будет ожидать Кингсли, чтобы сопроводить их до зала суда. В конверте также была небольшая пластиковая карточка. В маленькой записке объяснялось, что это портключ, который перенесёт Блэка в специальную зону, выделенную под порталы.       Устраивать праздник по такому поводу никто не видел смысла, так как неизвестно, чем обернётся суд. Недоброжелателей у последнего носителя фамилии Блэк было множество. Гарри с Сириусом потратили несколько часов, обсуждая план действий, если ситуация в зале суда примет опасный для Блэка оборот. Экстренный портключ в качестве способа быстрого побега был сразу отброшен. Вероятнее всего, зал суда будет защищён от любых способов быстрого перемещения. Магия домовиков была под вопросом. Её оставили как запасной вариант, но только ввиду отсутствия других гениальных идей. Поэтому Добби оставался единственным вариантом.       Ещё одной неожиданностью стало письмо, полученное Гарри, когда он забирал Добби из Мунго. Оказывается, Дамблдор выполнил своё обещание, и кузена Гарри забрали на лечение в магическую больницу. По словам целителя, вручившего Поттеру письмо, лечение Дадли Дурсля прошло весьма успешно и без каких-либо значимых последствий для разума и организма пациента. Более того, Дурсль-младший благодаря правильному уходу и литрам влитых в него зелий смог сбросить пару килограмм, что несказанно обрадовало юношу и его родителей. Хоть внешне это было практически не заметно, но такая новость зародила в голове кузена идею, что он сможет избавиться от лишнего веса и дома, если постарается. Заряжённый энтузиазмом Дадли был выписан в первых числах января, а письмо было написано Дурслями с просьбой передать Поттеру лично в руки.       Почему-то Гарри побаивался вскрывать письмо от своих «любимых» родственничков. То ли он боялся, что они поняли, кто внёс основной вклад в «болезнь» Дадли, то ли просто не хотел читать очередной поток желчи и ругательств в свой адрес за то, что он одним своим существованием привёл к этой трагедии, и вообще является позором рода человеческого. Поэтому запечатанный конверт сейчас покоился во внутреннем кармане его мантии. Юноша надеялся, что в итоге про него забудет, и ему никогда не придётся вскрывать этот конверт. От некоторых старых страхов нельзя избавиться, только захотев, всему нужно время.       Кстати о Добби. Гарри думал, что уже видел, насколько сильно этот маленький домовик может раскаиваться в своих грехах, даже если он ни в чём не виноват. Но в день выписки Добби попросту побил все рекорды по самоунижению и самобичеванию. В тот день также пострадали стеклянные шкафы с медикаментами, о которые эльф бился головой. Ещё этот яростный комок искреннего раскаяния погнул о свою черепушку три капельницы и оставил вмятины на нескольких подносах. Пребывая в угаре искупления вины, домовик даже не сразу среагировал на команды Гриффиндорца остановиться и перестать себя калечить. В итоге, практически здоровый домовик нанёс ущерб больнице примерно на сотню галеонов и обратил себя в состояние ещё худшее, чем у него было, когда он только поступил на лечение. Гарри пришлось взять с Добби обещание никогда больше себя не наказывать, пока он сам этого не прикажет. Прибежавшие на шум целители после беглого осмотра новых ран решили оставить бедного домовика в стенах Мунго ещё на некоторое время. Рыдающий от такой непомерной заботы эльф был оставлен в больнице, а Ксенофилиус пообещал забрать его, как только в лечении отпадёт нужда. Гарри гадал, чем закончится следующая выписка из больницы.       Гермиона, сонно причмокнув губами, немного поёрзала и опять затихла. Луна оторвала глаза от статьи в журнале и быстро скользнула взглядом по друзьям. Гермиона наконец-то умиротворённо спит. Девочка была искренне рада, что мучения подруги наконец закончились. Правда, остаётся вопрос, надолго ли? Гарри просто поражал своей способностью притягивать неприятности и, как следствие, волновать этим Гермиону.       И вот сейчас, вроде бы самый спокойный и безопасный момент, какой только можно представить. Поезд, полный детей, направляющийся обратно в школу волшебства. В коридоре стоит шум из весёлых криков и смеха. За окном начинается великолепная метель, за которой можно понаблюдать из тёплого и уютного купе в окружении друзей. Одним словом: красота. Но нет — Гарри сидит морщится. Тут Луна обратила внимание, как Поттер вновь начал массировать виски, поджав при этом губы.  — А… — протянула блондинка.       Догадавшись, что не так с другом, девочка запустила руку в свой рюкзачок, расшитый разноцветными нитками, переплетающимися в весёлые узоры в виде птиц и звёзд. Она выудила оттуда два яблока, зелёное и красное, и, задумчиво наклонив голову, пару секунд изучала свою добычу. Наконец, придя к одному ей известному решению, Луна, чуть закусив нижнюю губу, прицелилась и метнула зелёное яблоко в Поттера.       Реакция ловца не подвела юношу, и он быстро поймал коварно брошенный снаряд. На его лице промелькнуло удивление, когда он разглядел, что именно перехватил.  — Спасибо, — вымученно улыбнулся парень. Сильная мигрень буквально раскалывала ему черепушку.  — Смотрю, навыки ловца тебя ещё не покинули, — заметила Лавгуд с лёгкой улыбкой на губах.  — Иногда люблю потренироваться самостоятельно. Одиночные полёты мне же не запретили, — Гарри пожал плечами.  — Знаю, — тихонько произнесла Луна, и, поняв, что Поттер её не услышал, улыбнулась.       Подогнув одну страничку в журнале, как закладку, Луна встала со своего места.  — Съешь, — блондинка аккуратно устроилась рядом с Гарри. Она хотела было просто перепрыгнуть со своего места, но решила, что не стоит тревожить сон Гермионы. Да и Гарри с его головной болью не сильно бы обрадовался подобному проявлению активности.       Гарри опять пожал плечами, хоть он больше и любил сладкие яблоки, но фрукт всё равно надкусил.  — Ммм! Фладкое! — не прожевав, воскликнул Поттер. Юноша недоверчиво стал крутить в руках зелёное яблочко.  — Угу, — кивнула Луна и лучезарно улыбнулась.       Девочка какое-то время крутила у себя в руках своё красное яблоко. Потом, украдкой взглянув на Гарри, произнесла:  — Полегчало?       Пульсирующая боль в висках никуда не делась, но юноша не желал расстраивать подругу. Проглотив ещё один кусок яблока, он выдавил из себя добродушную улыбку.  — Да, стало немного легче, спасибо.  — Мне становится грустно каждый раз, когда ты врёшь мне или Гермионе, — тёплая, мягкая ладошка легла на лоб Поттера. — А сейчас лучше?       Сквозь накатившее чувство стыда за своё враньё Гарри понял, что теперь голова действительно болит не так сильно.  — И правда, лучше, — удивлённо пробормотал он.       Рейвенкловка довольно улыбнулась. Не убирая руку от лба юноши, она осторожно разглядывала его. Точнее пространство вокруг него. Она раньше и не замечала, что несколько серебристых, едва видимых нитей, выходят из груди юноши и растворяются в воздухе.       Положив своё яблоко рядом с собой, Луна освободившейся рукой медленно провела пальцами по воздуху там, где обрывались линии. Странное, знакомое чувство на пару мгновений вспыхнуло в её сознании, а перед глазами пронеслись неясные образы. Почему-то ей стало невероятно грустно. Одёрнув руку, Рейвенкловка стала разглядывать свою ладонь. Гарри молча наблюдал за действиями подруги. К её странностям он привык, но сейчас на лице девочки было непонятное, отсутствующее выражение. Словно она опять бродит в одиночестве по коридорам Хогвартса, витая в облаках и закрываясь от реальности.  — Странно, почему ты подошёл ко мне? — не отрывая глаз от своих пальцев, вдруг произнесла Луна.  — О чём ты?  — Тогда, в Хогвартсе, в коридоре, — в голос блондинки вернулась некоторая мечтательность. — Я это отлично помню.  — Не знаю, просто увидел тебя и решил подойти, — неуверенно ответил Гарри. Почему-то после слов подруги он почувствовал себя очень неуютно.  — Ммм… я не об этом. Тем более, ты опять врёшь, — по губам девочки скользнула мимолётная улыбка. — Иногда мне кажется, что это я к тебе подошла. Но не тогда, а потом… даже не знаю. Это вроде называется «дежавю», или что-то в этом роде. И почему-то сейчас я почувствовала себя виноватой в чём-то. Словно я была сильно расстроена. А потом необычайно счастлива, почти так же, как я обычно чувствую себя рядом с вами. Правда, потом опять появилась грусть…  — Луна, — Гарри с испугом посмотрел на Рейвенкловку. Хоть эти её слова внешне казались очень странными и запутанными, но он прекрасно понимал, о чём именно она говорит.       Девочка подняла свои серо-серебристые глаза на Поттера. В них читалось любопытство вперемешку с непониманием.  — Как думаешь, из-за чего это?  — Не знаю, — честно ответил Гарри. Он действительно не понимал, почему Луна сейчас это чувствует.       Глаза блондинки переместились на её ладошку, всё ещё лежащую на лбу юноши.  — И почему ты тоскуешь по нам с Гермионой? Мы сейчас рядом с тобой. Но ты страдаешь… нет, страдал от того, что нас потерял. Это так?       Девочка задумчиво наклонила голову и изучающе разглядывала перепуганного друга. Эти эмоции, что она сейчас ощущала внутри себя и чувствовала через прикосновение к Гарри, просто оглушали её. Ещё ни разу с того момента, как она смогла видеть магическим зрением, Луна не испытывала ничего подобного. И вот теперь что-то новое и необычное накрыло её с головой.  — Это так странно, Гарри. Мы ведь знакомы всего ничего. Почему ты тосковал по мне? — блондинка похлопала своими большими глазами, ожидая ответ от друга.       Гриффиндорец чувствовал, как бешено колотится его сердце. Ведь всё, что чувствовала Луна, ещё не случилось, и уже не случится никогда. Так откуда у неё эти чувства. Давний страх того, что он всё-таки просто в другом измерении, и где-то есть грустная и одинокая Луна, оставшаяся без друзей, начал душить Гарри.  — Нет, — вдруг раздался мелодичный голос блондинки. Из него пропала некая отстранённость, а её светлое личико покинуло выражение печальной мечтательности.       Гарри шумно сглотнул и посмотрел на девочку.  — Кажется, я поняла, этого ещё не произошло. Эхо ещё не произошедших событий… Видимо, ты имеешь некую связь с будущим, Гарри, — туманно заключила блондинка, а Поттер почувствовал, как с его плеч упала целая гора.       Она снова протянула руку, но не стала касаться странных нитей. Всё это было невероятно странно. Даже по её меркам.  — Можно я так ещё посижу? — спросила Лавгуд, снова взяв второй рукой своё яблоко. — Мне кажется, у тебя ещё побаливает голова.  — Есть немного, — облегчённо кивнул Поттер. Слова Луны успокоили его, вселив надежду на то, что он не оставил где-то там свою подругу в одиночестве. А это всё то же измерение. Это знание было невероятно важно для него.       Какое-то время ребята ехали в молчании. Гарри размышлял над случившемся, а Луна тихонько кушала своё красное яблоко, то и дело умильно морщась. Видимо, девочке досталось кислое.  — И всё-таки, почему ты решил дружить со мной? — едва слышно спросила блондинка. Гарри, казалось, не услышал её вопроса.       Она медленно убрала руку ото лба юноши и, не заметив на его лице следов неприятных ощущений, довольно кивнула себе.       Оперевшись рукой на стол, она на мгновение приоткрыла форточку и выбросила огрызок за окно. В купе ворвался морозный воздух вперемешку с хлопьями снега и усилившимся звуком стука колёс. Гермиона зябко поёжилась и заворочалась во сне. Гарри снял мантию, которая висела на крючке рядом с ним и укрыл подругу. С лёгким осуждением в глазах он зыркнул на рейвенкловку.  — Хотела покормить придорожных Пузлихов, — ответила та, невинно пожав плечиками, и уселась обратно на своё место напротив Поттера.       Гарри закатил глаза. Луна оставалась Луной, что бы ни происходило вокруг. Его радовало, что девочка стала гораздо более открытой и общительной, чем была раньше. В этой жизни на это потребовалось гораздо меньше времени, и хорошо, что несчастье с домом не сильно её подкосило.       Вспомнив разрушенный и сгоревший дом Лавгудов, Гарри скривился.  — Опять болит? — поинтересовалась Лавгуд.  — Да нет, — качнул головой юноша. — Просто опять вспомнил, что из-за меня ты со своим отцом лишились дома, — с лёгкой грустью в голосе ответил Гарри и машинально погладил волосы Гермионы, возвращая своему лицу первоначальное спокойствие. — Но ты не волнуйся, благодаря одному буйному волшебнику мой счёт в Гринготтсе увеличился, и я уже дал распоряжения в строительную фирму, чтобы они связались с твоим отцом. Думаю, новый дом будет готов к концу учебного года. И не обязательно на том же месте, а там, где вы захотите… — тираду Поттера прервал прицельно брошенный клочок пергамента, попавший прямо в лоб Гриффиндорцу. К своей чести, Гарри не дёрнулся от неожиданности, так что Гермиона продолжала мирно спать.  — Когда ты уже прекратишь? — нахмурила бровки рейвенкловка. — Мы с папой уже сотню раз говорили тебе, что ни в чём тебя не виним. Знаю, это сложно принять на веру, но, Гарри, ты должен понимать, что ты не знал, что будет совершено нападение. Так зачем винить себя в том, что ты даже не мог предотвратить? Тут твоей вины нет. Виноваты те, кто напал на нас, и они уже понесли наказание, в большей степени благодаря тебе, — лёгкий румянец появился на бледноватых щёчках Луны.       Гарри с некоторым смущением смотрел на подругу. Головой он понимал, что всё это так. Но тяжесть на сердце пока ещё оставалась.  — В любом случае, я знаю, как сильно ты любила свой дом, — взглянув на исчезающий за снежной пеленой пейзаж за окном, сказал Гарри.       Луна тяжело вздохнула и на пару мгновений весёлость слетела с её лица.  — Спасибо, что выслушал меня тогда.  — Всегда к твоим услугам, — мягко улыбнулся Поттер.  — В какой-то степени, тогда я даже была рада опять увидеть свой дом, но обидно, что и он пропал, — в голосе Рейвенкловки прозвучали грустные нотки, но она быстро с ними справилась. — Но я счастлива, что была не одна в этот момент.  — Стой, значит мне не померещилось? — удивлённо вздёрнул брови Гарри.  — Что именно? — Луна наклонила голову набок, не совсем понимая, о чём говорит её друг.  — Когда ты меня обняла, мне показалось, что я видел кухню вашего дома, но она была словно сделала из золота, что ли, — попытался объяснить Гарри.       На лице Лавгуд расцвела улыбка.  — Ты и правда особенный Гарри, не зря Мозгошмыги так и кружат вокруг твоей головы, но не залетают внутрь. Как бы я хотела узнать, почему они так себя ведут…  — Эм, наверно, — был вынужден согласится Гарри. Он сделал себе заметку узнать всё об этих самых Мозгошмыгах, уж больно часто они мелькали в разговорах с Луной.       Пару минут они ехали молча. Гарри уставился в окно, но его взгляд был расфокусирован; видимо, юноша погрузился в свои мысли. Недавно начавшийся снегопад сводил видимость практически до нуля. Так что смотреть за окном было практически не на что.       Луна же, чуть прищурив глаза, наблюдала за другом. Да, ей всё ещё больно вспоминать свой старый дом, но с каждым часом ей становится легче, тем более когда друзья рядом с ней. А вот Гарри очень любит заниматься самобичеванием, и рейвенкловка собиралась это исправить.  — Я действительно рада, что мне удалось разделить последнее воспоминание о доме со своим другом, — нарушила тишину Лавгуд. — Но я хочу быть уверена, что ты перестанешь себя винить в случившемся. Так что обещай мне, Гарри Поттер, — с несвойственным ей серьёзным тоном начала Лавгуд. — Ты никогда больше не будешь винить себя в произошедшем!       Юноша не сразу понял, что к нему обращаются. Но, вернувшись с небес на землю, он отвёл взгляд от снегопада за окном.  — Обещаю, — с улыбкой кивнул Гарри. Он понимал, что попросту не мог ответить по-другому. Раз Луна хочет, чтобы он перестал себя корить, он постарается именно так и сделать. Не факт, что у него сразу получится это сделать, но попытаться явно стоило.  — Вот и умница! — блондинка подарила другу очередную неповторимую улыбку и быстро бросила Поттеру ещё одно яблоко быстро выуженное из рюкзачка. — А если опять примешься за старое, то натравлю на тебя Нарглов! — девочка с огоньками в глазах клацнула зубами и вернулась обратно к чтению. Она не заметила, как у Гарри слегка дёрнулся глаз от последней угрозы. Мотнув головой, Поттер с широкой улыбкой на лице смотрел на читающую подругу.       Остаток пути прошёл достаточно мирно. Гермиона по всей видимости решила отоспаться на неделю вперёд, так и ни разу не открыв глаза до самого прибытия на станцию Хогсмид. Благо она заставила ребят переодеться в школьную форму ещё в самом начале пути. В купе пару раз заглядывали ребята с факультета: Симус, Дин и близнецы. К удивлению Гарри, вниманием его почтила даже Дафна Гринграсс. В скромной и чуть прохладной манере, она порадовалась, что с ним всё в порядке, а также отметила, что не каждый школьник способен дать отпор вооружённой банде. Ошеломлённый подобным комплиментом Гарри только и смог, что глупо улыбнуться и кивнуть на слова Слизеринки. Немало озадачило Поттера и то, что за всю дорогу, Малфой так и не попытался заглянуть в их купе и высказать своё веское «вя», по поводу недавних событий. Рон также игнорировал купе, которое заняли Гриффиндорцы, хотя Гарри видел, как тот пару раз проходил по вагону — рыжий был мрачнее тучи.

***

 — Гарри! Я тебе говорю, что это неправильная формула подсчёта массы! — мило поджав губы настаивала на своём раскрасневшаяся Гермиона. Девушка не могла взять в толк, почему её друг упорно использует незнакомую ей формулу.       Календарь показывал двадцать восьмое января. Ученики Хогвартса пожинали плоды недавнего отдыха и теперь со страдальческими минами на лице готовили скопившиеся за неделю домашние задания. Отдельные индивидуумы в срочном порядке пытались накатать эссе, заданные ещё до каникул. По их обречённым взглядам становилось ясно, что всё очень плохо.       Тройка друзей оккупировала дальний угол в общей части библиотеки и готовила реферат по нумерологии, а также решали дополнительные задачки, которые были заданы в качестве проверочной работы. Луна, хоть ей только предстояло заняться этим предметом в следующем году, с живым интересом участвовала в решении и обсуждении заданных упражнений. Рейвенкловка, хитро прищурив глаза, наблюдала за спокойным и чуть самодовольным Гарри, и Гермионой, которая имела весьма растерянный, даже немного раздражённый, вид.  — Гермиона, повторяю, эта формула более правильная, просто она не встречается в учебнике за наш курс, — приподняв очки и протерев уставшие глаза, сказал Гарри. Потом чуть тише добавил: — И за следующий тоже.       Гарри резко закрыл рот, но было уже поздно. Гермиона с выпученными глазами смотрела на своего парня и беззвучно открывала и закрывала рот. Спустя мучительно долгие секунды девушка осела на библиотечный стул, словно из неё выпустили весь воздух.  — Да ты… это… нечестно… — пролепетала девушка.  — Прости, но эту формулу действительно можно использовать, — виновато улыбнулся Гарри.  — Быть того не может, — пробормотала Гриффиндорка и, тряхнув своими каштановыми волосами, вскочила с места и умчалась в глубь библиотеки. Мадам Пинс лишь страдальчески закатила глаза, видя взмыленный вид одной из самых добропорядочных посетительниц библиотеки, и прикрикнула на выбежавших из библиотеки первогодок, для поддержания видимости порядка. Старая волшебница практически потеряла надежду, что все без исключения первокурсники сразу начнут уважать правила храма знаний.       Гарри и Луна молча смотрели в сторону, куда убежала их подруга. Луна покачала головой и вернулась к своему листу с копией задач Гарри и Гермионы.  — Осторожней, Гарри, а то доведёшь свою девушку до инфаркта, — с полуулыбкой обратилась к Поттеру Рейвенкловка.  — Я думал, она уже прочитала дополнительный справочник по углублённой нумерологии, — виновато улыбнулся Поттер и кружком отметил, где Луна немного ошиблась в расчётах.  — Ой, спасибо, — Лавгуд, насупив носик, перечеркнула свою запись и начала подсчёт по новой. — Нумерология довольно сложный предмет, поэтому Гермиона решила углубиться в учебник за этот год. Если легкомысленно отнестись к написанному, то можно потом поплатиться неудачным экспериментом при тестировании новых заклинаний, или, что ещё хуже, получить Тролля за проверочную работу! — чуть изменив голос, продекларировала блондинка. — Именно так она и сказала.       Гарри спрятал за улыбкой сильное беспокойство. Он понял, что, возможно, сам не желая того, немного уязвил свою девушку. Но пока она не вернётся, он точно не сможет предположить, будет ли она на него за это злиться, и какие далеко идущие последствия возымеют его слова.  — Похоже я разбудил дракона, — натянуто улыбнувшись, попытался отшутиться Гарри.  — Угу, ужасного книжного дракона! — воскликнула Лавгуд. — Этот дракон похищает невинную домашнюю работу, к которой ещё никто не притронулся и держит её в неприступной крепости, чтобы выполнять её самостоятельно.       Друзья уже не смогли сдержаться и расхохотались. Отсмеявшись и получив парочку грозных взглядов от библиотекарши, Гарри палочкой убрал кляксу с пергамента подруги.  — Ну, это мы узнаем, когда она через пару недель вернётся из своей экспедиции в глубь библиотеки, — согласился Поттер.       Гарри невольно улыбнулся своим словам. Гермиона стала почти легендарной личностью в гуляющих по школе разнообразных историях. Кто-то даже додумался назвать её вторым хранителем Хогвартской библиотеки. В негласном ранге библиотечного авторитета гриффиндорка занимала вторую позицию, сразу после мадам Пинс. А по строгости обращения с древними фолиантами так и вообще была на первом месте. Немало студентов получили от неё головомойку за загнутые в качестве закладок страницы.       Выполнив ещё несколько задач, Рейвенкловка отложила в сторону перо и внимательно посмотрела на друга. Было кое-что, что не давало ей покоя. Ей было немного стыдно в этом признаться, но на своём первом году обучения она довольно часто наблюдала за Гарри. Да и сейчас иногда грешила этим. В основном потому, что он тогда казался весьма необычным мальчиком. Ну и что греха таить, Луна считала его симпатичным. Но самое главное из того, что она смогла почерпнуть, наблюдая за ним, — это то, что Гарри был жутким лентяем. На пару со своим бывшим другом Рональдом. К экзаменам их готовила в основном Гермиона, да и то предварительно дав им пинка для ускорения. Но когда Гарри предложил девочке дружбу в начале её второго курса, Луна отметила одну большую странность. Гарри внезапно поумнел. Не в обиду ему, но он действительно показал весьма возросший уровень знаний, и, более того, не чурался долгих посиделок в библиотеке за домашними заданиями и подготовками к проверочным работам. Это казалось Луне необычайно странным, но она всё никак не решала спросить об этом у Гарри напрямую. И сейчас ей показалось, что момент весьма подходит для удовлетворения её любопытства.  — Гарри, — неповторимо мурлычущим голосом произнесла Луна. — Можно я кое-что у тебя спрошу?       Поттер отвлёкся от учебника по Чарам, который решил почитать после завершения работ по нумерологии. Вопросительно взглянув на подругу, он кивнул головой, давая ей понять, что готов попробовать ответить на возникший вопрос.  — Я вот никак не могу взять в толк, как ты справляешься с учёбой?  — Эм, да так же, как и все остальные, — не поняв вопроса, пожал плечами Гарри.  — Ты не понял, — качнула головой Лавгуд. — Ты взвалил на себя древние руны, нумерологию. А такое ощущение, что тебе уже кто-то объяснял материал. Тебе пусть немного и трудно, но ты справляешься заметно лучше остальных, если верить словам Гермионы. А теперь ты в который раз показал, что знаешь кое-что выходящее даже за рамки следующего курса по этим предметам.       Гарри вжал голову в плечи, не представляя, как на это можно ответить. Не скажет же он Луне, что Гермиона почти весь четвёртый курс в свободное от подготовки к турниру время вдалбливала в его непутёвую голову пройденный материал по рунам и нумерологии? Да и сама рейвенкловка принимала в этих импровизированных лекциях не самую последнюю роль. Заикаясь, гриффиндорец силился подобрать правильные слова.  — Понимаешь, у меня отличные помощницы в лице тебя и Гермионы, вот я и схватываю всё на лету. А то, что я знаю — разные мелочи со следующего курса — так это… мне просто понравился предмет, вот в свободное время я и почитывал учебник, точнее справочник, ну, ты поняла… — промямлил Гарри, отлично понимая, что и сам бы не повёлся на подобный бред.  — Ммм, приятно слышать, — улыбнулась Луна.       Гарри скорчил недоверчивую гримасу. Ему не верилось, что извечно любопытная блондинка так легко от него отстала. Девушка хитро улыбнулась и кивнула куда-то за спину Поттера. Обернувшись, Гарри увидел Гермиону, которая, пыхтя, тащила в руках целую кипу огромных книг. Застонав, юноша бросился на подмогу любимой, так как заметил, что она уже на грани столкновения со стеллажом, который коварно скрывался за перекрывшими девушке обзор учебниками.  — Уф, спасибо, — смущённо улыбнувшись, Гермиона сгрузила на парня половину своей ноши. — Ты не поверишь, какой-то умник засунул справочник по обратно сопоставимым формулам нелогических расчётов в секцию по Трансфигурации! — искренне возмутилась девушка.  — Как ты туда вообще забралась? — округлив глаза, изумился Поттер, когда смог переварить название учебника. Он хоть и разбирался в предмете, но некоторые вещи его всё ещё заставляли чувствовать себя полнейшим глупцом. Сгрузив поклажу на стол, Гарри стал просматривать названия принесённых книг.  — Ну, я вспомнила, что мне ещё нужно написать эссе по Зельям, а секция по ним как раз идёт после Трансфигурации… А там глаз то за один интересный корешок зацепился, то за другой, а потом в оглавлении была сноска на статью в справочнике по истории магии, вот и понеслось… — смущённо потупив взор, Гермиона разложила свою часть учебников.       Поттер с умилением смотрел на порозовевшую Гриффиндорку и не смог сдержаться.  — Ох, ты моё чудо, — юноша обнял сзади девушку и быстро поцеловал её в щёку. Гермиона, не ожидавшая такого, ещё больше зарделась.  — Ребята, не забывайте про три дополнительных примера, плюс Гермионе ещё нужно свою часть эссе доделать, — пряча улыбку, назидательно произнесла Лавгуд.       Гарри, ухмыльнувшись, отстранился от девушки и вернулся к учебнику по Чарам. Гермиона, закусив губу, стала быстро перебирать свои записи с задачками. Быстро заправив выбившуюся прядь за ухо, она затараторила:  — Так вот, Гарри, твоя формула хоть и оказалась верна, но я нашла другую, которая пусть и длиннее, но помогает избежать излишних расчётов на поздних этапах. Всего-то нужно было открыть учебник за пятый курс…       Гарри молча кивал головой. Такие моменты грели ему сердце, и он не представлял, как будет жить без этого, когда закончится школа. Но очередной взгляд на быстро говорящую Гермиону, то и дело поправляющую непослушный локон за ухо, навёл на мысль о том, что после школы у него будет ещё множество приятных моментов, которые ему подарит эта замечательная ведьмочка.  — Про наши с Гермионой выдающиеся профессорские навыки и как они повлияли на тебя, поговорим потом, — тихонько шепнула Рейвенкловка и углубилась в свои записи.

***

      Вечером в гостиной Гриффиндора было практически пусто. Почти все уже разошлись по своим спальням. Непомерно тяжёлая пятница сильно вымотала бравых львов. Даже непоседливые близнецы с невероятно унылыми лицами молча поплелись в спальню, не попытавшись ни над кем подшутить.       Единственным обитателем гостиной был Гарри. Юноша, устроившись на диване, который общими усилиями был пододвинут поближе к камину, ни о чём особо не думая, молча смотрел на недоигранную партию волшебных шахмат, что оставили на полу Симус и Невилл. Гарри испытывал некую грусть от того, что в этот раз не может довериться Невиллу. Скромный парнишка в прошлой жизни показал себя весьма неплохим другом. Но последняя их встреча вносила увесистую долю сомнения, возникал вопрос, а искренняя ли была дружба? Бывало, погружаясь в пучину размышлений, Гарри подумывал допросить с пристрастием своего неуклюжего товарища по факультету. Но практически сразу отметал эту идею, так как не представлял, что он будет делать потом, независимо от того, какой результат получит. Тем более, Обливейт у него пока не получался, а поставить парнишке мозги набекрень Гарри пока не собирался.       Огонь потрескивал в камине и потихоньку пожирал поленья. Если не отвлекаться, то можно заметить, как новая древесина для подпитки огня появляется сразу в камине по волшебству. Гарри сразу смекнул, что это заслуга домовых эльфов, обитающих в Хогвартсе.  — Спасибо, — тихонько шепнул Поттер в пустоту. «Нужно будет наведаться на кухню, а то практически ничего не ел сегодня», — скользнула ленивая мысль в голове Гриффиндорца.  — Почему не спишь? — прозвучал тихий девичий голос, и на плечо Гарри легла знакомая ладошка.  — К тебе тот же самый вопрос, — Гарри улыбнулся подруге и потёрся щекой о её пальцы.       Девушка обошла диван и удобно устроилась рядом с Гарри, прижавшись к нему и положив голову на плечо. С минуту Поттер молча вдыхал аромат шампуня Гермионы и наслаждался сладостным моментом.  — Хочу, чтобы это длилось вечность, — прошептал Гарри.  — Мне кажется, вселенная не выдержит такого обилия вечных моментов, — хихикнула Гермиона. — Ты то и дело об этом мечтаешь.  — А, что я могу поделать, если мне досталось такое сокровище? — притворно изумился Гарри.  — Ой, дурак, — закатила глаза заалевшая девушка и легонько стукнула Поттера кулачком по коленке.       Гарри поцеловал макушку подруги и приобнял её за плечи, отчего та довольно замурчала. Его часто посещали мысли, будут ли они, даже когда станут взрослыми, так же сидеть у огня и наслаждаться обществом друг друга?  — Слушай, помнишь, ты однажды показывала мне энциклопедию со старыми картинами, пока я гостил у вас? — вдруг спросил Гарри.  — Королевские семьи сквозь века? — вспомнила название книги Гермиона.  — Угу, там было платье, которое ты вроде викторианским назвала из-за пышности, всяких рюшечек и прочего. Не помнишь, какой это год примерно? А то я забыл, если честно, — немного задумавшись, поинтересовался Гарри.  — Эм, если я правильно тебя поняла, то Викторианская эпоха началась примерно с 1830-х годов, а что? — задумавшись, ответила девушка. Она не стала говорить, что успела детально представить изображение, про которое говорил её друг. Даже имея огромную поддержку в лице Гарри и Луны, Грейнджер ещё болезненно переживала из-за своего всезнайства.  — Да неважно, я в очередной раз понял, насколько я не разбираюсь в моде, а ты опять показала, какая ты у меня умница, — махнул рукой Гарри и погладил девушку по голове. Гермиона решила не допытываться, что именно вызвало такой интерес у её парня, а просто прижалась к нему сильнее. Если захочет, Гарри расскажет сам. А комплимент Поттера отбросил куда подальше грустные мысли девушки.       Они так и сидели, обнявшись, согреваясь жаром от камина и теплом друг от друга. Молчаливая идиллия могла бы продолжаться до утра, но Гермиона решила задать давно волнующий её вопрос.  — Как ты, Гарри?       Гриффиндорец не совсем понял, что имела в виду подруга, поэтому просто ответил, что именно сейчас чувствовал.  — Просто лучше всех.  — Я не об этом, — чуть печально вздохнула Грейнджер. Собрав волю в кулак, она спросила в лоб: — Как ты себя чувствуешь после того, что тебе пришлось сделать? И я спрашиваю это не потому, что мне просто интересно! Я за тебя волнуюсь… — девушка говорила всё тише и тише, пока совсем не замолкла.       Гарри удивлённо взглянул на девушку и увидел глаза полные беспокойства. Это был не праздный интерес или что-то в этом духе. Гермиона действительно волновалась о том, как Гарри пережил случившееся. Подобное отношение грело Поттеру сердце. По прибытии в школу несколько особо обделённых мозгами человек подумали, что было бы неплохо узнать у Гарри, каково это — убить оборотня. И, судя по их тону, они оборотней и за людей-то не считали.  — Я понимаю, что не только нам пришлось сложно, поэтому не стала сразу наседать сверх меры, как только ты вернулся, — на мгновение девушка запнулась, вспомнив, как со слезами на глазах не хотела выпускать Поттера из объятий. — Ну, почти не наседала, — всё же решилась поправить себя смутившаяся Гермиона. — Но я сильно волнуюсь за тебя. Такое… нельзя просто выбросить из головы, и если тебе нужна поддержка, или если тебе просто понадобится кому-нибудь выговориться, то я рядом.       Гарри понимающе кивнул и посмотрел на огонь. По правде говоря, он не хотел касаться этой темы. Вспоминая весь тот ужас, что он чувствовал после убийства Петтигрю, Гарри осознал, что его практически не трогает то, что он прикончил тех оборотней. Нет, тогда ему было до ужаса страшно. Но после того, как опасность миновала, пришло необъяснимое спокойствие, даже, можно сказать, смирение со случившимся. Ему до сих пор снятся кошмары о прошедших событиях, но они больше не вызывают в нём панических атак, и не возникает желания бежать на кухню за стаканом воды с сахаром. И это сильно пугало Поттера. Ему казалось, что он превращается в монстра. Нормальные люди должны хоть что-то чувствовать после такого, а у него лишь холодная пустота на сердце. И лёгкий отголосок страха.       Гермиона словно почувствовала душевные терзания Гарри и сильнее его обняла.  — Мой папа — бывший военный, но он никогда не рассказывал, что ему приходилось делать по службе. Я знаю только одно: в моменты, когда ему было особо сложно, моя мама всегда была рядом с ним, — Гермиона чуть отстранилась от Гарри и, взяв его лицо в ладони, заглянула ему в глаза. — А я буду всегда рядом с тобой, Гарри, просто знай это.       Сердце Поттера странно защемило, и он зажмурился, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но, распахнув глаза, он увидел два карих океана, наполненных любовью, заботой и пониманием. В который раз юноша отчётливо понял, какое чудо всё-таки ему досталось. И он твёрдо вознамерился никогда его не отпускать.  — Я люблю тебя, — преодолев першение в горле, произнёс Гарри и поцеловал Гермиону. Чуть погодя, отстранившись, чтобы набрать в грудь воздуха, Гарри ещё раз заглянул в глаза любимой и прошептал: — Пожалуйста, даже если я стану монстром, не оставляй меня. Я больше не хочу ощущать ледяную пустоту внутри себя…  — Не оставлю, — практически шёпотом поклялась Гермиона, и их губы снова соприкоснулись.  — Гарри, ты никогда не станешь монстром, только не ты.  — Я убил людей и стал причиной того, что Луна потеряла всё, что имела. Я виноват в том, что мой кузен попал в больницу… — просипел Гарри и попытался отвернуться от девушки. Гарри обещал Луне перестать себя винить во всём, что только можно, но обстоятельства были немного сильнее его желаний.       Гермиона поняла, что если она сейчас отступит, то Гарри ещё больше закроется в себе.  — Не смей так говорить! — воскликнула девушка. — Ты защищал нас, себя! Ты в этом не виноват! А твой кузен… ты же говорил, что с ним всё в порядке.  — Да, его выписали, — чуть успокоившись, согласился Гарри. — Мне даже письмо от родственников передали, — С этими словами Гарри достал из-за пазухи сложенный пополам конверт.       Гермиона потянула к нему руку, но заметила, как Гарри дёрнулся из-за этого.  — Ты его ещё не читал? — догадалась девушка.  — Я боюсь узнать, что там написано, — тихо проговорил Гарри.  — Открой его, вечно бегать от этого ты не сможешь. И не бойся, что бы там ни было написано, я рядом.       Гарри взглянул на Гермиону и, увидев её твёрдый, но обнадёживающий взгляд, резким движением надорвал конверт, и достал из него письмо.       На клетчатой бумажке, явно вырванной из какой-то тетрадки, аккуратным почерком была написана всего пара строк: «Спасибо тебе, Гарри. Мы не заслужили твоей помощи, но ты помог нам. Я надеюсь, что когда-нибудь ты простишь меня и Вернона за всё, что мы с тобой сотворили. И я молюсь, чтобы Лили тоже простила меня. Всё это время мы называли тебя ненормальным, чокнутым, уродом… хоть на самом деле ты не такой. Настоящими уродами были мы с твоим дядей. Прости нас, Гарри.»

 — Петуния Дурсль.

      Гарри с силой сцепил челюсти и невидящим взглядом уставился на клетчатый листок перед собой. Он не мог вымолвить и слова, а в его глазах стремительно собиралась влага. «Я нормальный… тётя написала, что я нормальный», — эта мысль молнией пронеслась по сознанию юноши, ломая на своём пути все преграды, которые сдерживали давнюю боль от слов родственников.       Не в силах сдерживать слёзы, Гарри выпустил письмо из рук и закрыл глаза ладонью. Гермиона, обхватив рукой Поттера за плечо, прижала его к своей груди. Спустя мгновение плечи юноши мелко затряслись. Гермиона молча гладила Гарри по голове и готова была ждать хоть вечность, лишь бы он наконец скинул со своих плеч этот тяжкий груз, вины, неодобрения и окружавшего его всю жизнь одиночества.

***

      В темноте лестницы, ведущей в спальню для мальчиков, за этой сценой наблюдал рыжеволосый юноша. Рональд Уизли, зло сцепив зубы, смотрел на своих бывших друзей. Его глаза, казалось, пылали лютой ненавистью, но, возможно, это была просто игра света из-за огня в камине. Осознание того, какую ошибку он допустил, разругавшись с друзьями, наконец посетило его дурную голову. Конечно, это случилось во многом благодаря его матери, которая потратила немало времени на Рождественских каникулах, основательно перекопав мозги младшему сыну. Но невероятная, можно сказать, баранья упёртость и, по сути, беспричинная озлобленность на бывших товарищей никогда не позволят ему даже попытаться измениться. Тем более, он уже немало сделал, чтобы окончательно развеять по ветру любые шансы на примирение. Что ж, он выбрал свой путь, и придётся следовать ему до конца.       Последний раз взглянув на обнявшуюся парочку, Рональд зло сплюнул и скрылся во мраке уходящей вверх лестницы. Ему нужно выспаться, ведь завтра предстояла встреча с Малфоем, который прозрачно намекнул, что придумал, как можно поизводить Поттера, не прибегая к прямому конфликту. На секунду в голове молодого Уизли мелькнула мысль: «В кого же я превращаюсь?», но тут же была выметена из его сознания. Добравшись до спальни, Рон бросил взгляд на развалившегося на кровати Симуса Финнигана, который во сне любил перемещаться в постели, и теперь его ноги покоились прямо на подушке, а щека упиралась в деревянный бортик. Уизли ещё во время начала ссоры с Поттером подумал, что, потеряв одного друга, стоит сразу же найти другого. Рыжему было банально скучно. Не с кем поболтать на скучных уроках, где не учат ничему полезному. Полезному в его понимании, конечно же. Никто больше не соглашался в любой момент перекинуться партейку в шахматы или обсудить квиддич. В качестве возможной замены на место Гарри был выбран Симус Финниган.       Налаживание тесного контакта с ирландцем шло с переменным успехом, ведь до этого общение с ним в основном состояло из перебрасывания дежурными фразами или пустой болтовнёй во время матчей по квиддичу или отдыха в гостиной. Рон позволил себе ухмыльнуться: потеря Поттера и Грейнджер в конечном итоге не сильно по нему ударила. Учёбу, скатившуюся к плесканию в бассейне из отметок «тролль» и, чуть реже, «отвратительно» и «слабо», он, в конечном итоге, подтянет. Не зря же ему так хорошо даются шахматы? Значит, какой-никакой ум всё-таки присутствует в этом котелке, обрамлённом рыжей шевелюрой. Главное — не вылететь из школы на скорых экзаменах, а там уж он всем покажет. Нехватку общения он уже начинает компенсировать.       Кое-как переключив своё настроение в более позитивное русло, Рональд плюхнулся на свою кровать и задёрнул балдахин. Довольная улыбка проступила на его лице.  — Не всё так плохо, — пробормотал рыжий, постепенно проваливаясь в объятия Морфея.       Забавно, что и со стороны спален девочек, на лестнице, так же был наблюдатель. Джинни Уизли тихонько сидела на ступеньках, стараясь не выдать своего присутствия. Обхватив колени руками, девочка тихонько всхлипывала, пока наблюдала за Гарри с Гермионой. Она с невероятной тоской на сердце смотрела, как Гарри нежно поглаживает свою девушку по голове и что-то неслышно нашёптывает. Джиневра поняла, что у неё нет и малейшего шанса в будущем сблизиться с Гарри Поттером. И давняя влюблённость в образ Героя, который взращивался в её сознании благодаря стараниям матери, понемногу умирала. Это вызывало нестерпимую боль на душе у маленькой девочки, но она держалась изо всех сил. Джинни понимала, что она даже не знает, в смысле, по-настоящему не знает Гарри Поттера. И это так же причиняло ей немалую боль, и только благодаря своей подруге с Рейвенкло она кое-как справлялась с охватывающей её грустью. Луна, начав общаться с Гарри и Гермионой, не забыла про свою самую первую подругу. Маленькая блондинка исправно продолжала встречаться и гулять с самой младшей Уизли. Слабо улыбнувшись, Джинни подумала, что, возможно, с помощью подруги сможет справиться со своими безответными чувствами. Как бы Джинни ни была влюблена в Мальчика-Который-Выжил, было ясно как день, что она никогда не окажется на месте Гермионы. А постоянное увещевание матери в том, что Гарри в конечном итоге точно будет с ней, уже начинает немного раздражать юную гриффиндорку. Тряхнув рыжими волосами, девочка утёрла проступившие слёзы и побрела наверх в спальню.