Жертвенное клеймо

      Сириус нервно прохаживался по комнате и бросал короткие хмурые взгляды на своего крестника. Блэк ожидал совсем другого от возвращения юноши домой. Вместо того, чтобы начать рассказывать, где он пропадал всё это время и кто стоит за нападением, и как, собственно, ему удалось вырваться из плена, Поттер, не выпуская из объятий свою девушку, заявил:  — Простите меня все. И ты, Сириус, в первую очередь. Я хочу снять с тебя все обеты, что принудил принять.       Сказать, что Блэк был удивлён подобными словами, значит ничего не сказать. Последний носитель фамилии Блэк по мужской линии уже практически смирился с тем, что его крестник решил сделать из себя живой щит для своей избранницы. И как бы юноша не утверждал, что не собирается делать из себя мученика, последние месяцы наглядно показали, что юнец именно к этому и стремится. Также, стоит отметить, он достиг в этом немалых успехов. А про то, что из крёстного сделали фактически сторожевого пса, Сириус старался не думать: слишком уж сильно это било по его самолюбию. Но ради крестника он терпел и готов был идти на такие вещи.       Теперь же на Блэка смотрели изумрудные глаза полные раскаяния, но и с заметной решимостью. Мужчина понял, что его крестник, наконец, готов принять чужую помощь, а не полагаться исключительно на свои, далеко не безграничные силы. А мысль о том, что ему удалось восстановить дружбу с одним старым другом, радовала ещё сильнее. Теперь Сириус и Гарри уж точно не будут одни против всего мира.       Луна догадалась, что сейчас состоится разговор в котором, по крайне мере пока, ей и её отцу нет места. Ещё раз поздравив Поттера с возвращением, девочка отправилась на второй этаж. Попутно она вывела из комнаты недавно вернувшегося со встречи папу. Ксено не сильно сопротивлялся мягким, но уверенным подталкиваниям дочери, и тому было простое объяснение. Встреча со старым знакомым, на которую он недавно отправлялся ради получения хоть каких-то слухов о пропавшем Гарри, немного затянулась. Виной тому был непомерно большой винный погреб того самого знакомого редактора и не меньшая коллекция травяных настоек собственного приготовления. В итоге Лавгуд-старший смог вернуться только сейчас, и он всё ещё не до конца отошёл от «дегустации целебных эликсиров».       Блэк закрыл дверь за Луной и Ксено. Быстрыми взмахами палочки он наложил несколько чар, полностью исключив возможность подсмотреть или подслушать. Ни в коем случае не стоит думать, что они не доверяли Лавгудам, но, как говорится: «Чем меньше знаешь, тем крепче спишь». И уж тем более дольше живёшь. А эта семья и так уже настрадалась из-за чужих тайн.  — Гарри, подожди, что случилось? — Гермиона не совсем понимала, что задумал её друг. Девушка стала внимательно всматриваться в лицо Поттера.       Гриффиндорка знала, что Сириус обязался её защищать, но ей было непонятно, почему Гарри внезапно решил снять с Сириуса все ранее принятые клятвы. Неприятная мысль о том, что Поттер просто решил усилить узы, которыми опутал своего крёстного, немного испугала и разозлила девушку. Но вера в Гарри практически моментально вымела неприятные мысли из её головы. Она поклялась себе во всём доверять этому юноше с непокорными чёрными волосами, и она будет держать своё слово.  — Подожди немного, я сейчас всё объясню, — Гарри мягко отстранился от девушки и подошёл к Блэку. Гермиона кивнула его словам; теплота, излучаемая его голосом, зародила в её сердце надежду на что-то лучшее.       Выудив из кармана две маленьких пробирки, Гарри протянул одну из них мужчине. В чуть затемнённом стеклянном сосуде покоился небольшой алый кристалл. Блэк вопросительно взглянул на юношу.  — Открой, — ободряюще улыбнулся тот.       Сириус откупорил пробирку и переложил кристаллик себе на ладонь. Каково же было его изумление, когда он почувствовал, что его тело постепенно наполняется силой. Магия забурлила в крови мужчины. Ощутив лёгкое жжение в районе локтя, Блэк закатал рукав рубашки и, выпучив глаза, смотрел как старый, оставшийся ещё с малых лет шрам, постепенно разглаживается и исчезает из вида.  — Мать моя женщина! — удивлённо просипел Блэк. — Что это такое? — маленькая догадка посетила мужчину, но он боялся себе верить.  — Это эссенция жизни, — ответил Гарри и, повернувшись к Гермионе, чей вид показывал, что она сейчас лопнет от переполняющих её вопросов, произнёс одними губами: «Потом».  — Откуда ЭТО у тебя? — ошарашенно спросил Блэк. У того просто не укладывалось в голове, где Гарри мог раскопать подобное сокровище.  — Потом, — теперь уже вслух сказал Гарри, обращаясь к крёстному. — Крепко держи её в руке, пока я буду разрывать Обет, — добавил он.       Блэк на автоматизме кивнул головой и протянул вторую руку крестнику. Не успел Гарри за неё схватиться, как Мародёр одёрнул её.  — Подожди-ка! Ты понимаешь, что и по тебе тоже ударит откат в случае отказа от созданного тобой же Обета?! — голос мужчины переполняло негодование с оттенком злости.  — Какой ещё откат?! — воскликнула Гермиона. — Гарри, подожди, если это нужно, чтобы мне что-то рассказать, то я отказываюсь это знать! Я не позволю тебе опять себе вредить! Ты и так постоянно только этим и занимаешься, — голос девушки дрогнул.       Знакомое чувство собственного идиотизма опять посетило Гарри. Поттер показал Сириусу и Гермионе второй камень, покоящийся в точно такой же пробирке, что только что была передана Блэку.  — Это убережёт меня от большей части негативных последствий разрыва связи. Тем более инициатор разрыва я, а раз я и создатель Обета, то сила магического отката не будет слишком уж большой. Лишь нарушение его условий карается смертью. Гермиона, я о многом подумал и, если честно, больше не собираюсь бездумно подставляться под удары, — объяснил Гарри.  — Всё равно это слишком! — не собиралась сдаваться Гермиона.  — Я и так уже очень долго был слеп к своим ошибкам. Гермиона, прошу, доверься мне. Так действительно нужно, — мягко стоял на своём Гарри. Ему очень не хотелось бы выпроваживать из этой комнаты подругу. Но если она продолжить упираться, то у него не будет иного выхода.  — Но…  — Послушай его, девочка, — оборвал очередную попытку сопротивления Блэк. — Если это действительно то, о чём я думаю, то тебе точно будет интересно послушать.       Гриффиндорка, скрестив руки на груди, всё-таки умолкла и уселась на свободный стул. Она устала от того, что Гарри не ставит во внимание её слова, но похоже, есть шанс, что сегодня это изменится.       Юноша откупорил свою склянку и выложил на ладонь алый камушек. Гарри специально зажал его в руке без метки. Надежда на то, что, находясь подальше от «воронки», камень просуществует подольше, хоть и была мала, но имела место быть.  — Я Гарри Джеймс Поттер, — сцепив руки с крёстным, твёрдым голосом начал Поттер. — Отказываюсь от своей просьбы, добровольно принятой Сириусом Орионом Блэком и закреплённой самой магией…       Смотрящая на это со стороны Гермиона не смогла расслышать следующих слов Поттера. Её уши заложил чудовищной силы гул, а глаза начал слепить невероятно яркий свет, исходящий от сцепленных рук Гарри и Сириуса. Последнее, что она увидела перед тем, как заслонить глаза руками, это то, как на запястьях Гарри и Сириуса появились нити, созданные словно из огня, которые в то же мгновение стали рассыпаться в прах.       Прошло несколько томительных мгновений, и всё стихло. Чуть пошатываясь, Блэк отпустил руку крестника и, цепляясь рукой за стенку, осел на пол. С Поттером вышло немного иначе, он просто секунду простоял, не двигаясь, а потом рухнул на пол, словно были обрезаны ниточки, что держали его в вертикальном положении. Гермиона, убрав руку от глаз и увидев, чем закончилась отмена Обета, с визгом бросилась к своему парню, и тут же стала проверять его дыхание и пульс.       С облегчением девушка поняла, что Гарри дышит, и, похоже, просто потерял сознание. Выхватив из руки приходящего в себя Блэка волшебную палочку, Гермиона прошептала пару диагностических заклинаний и убедилась, что её первоначальная оценка была верна. Раскрыв ладонь юноши, она увидела, что от алого кристалла осталась только пыль.

***

      Пробуждение Гарри было весьма необычным. Сперва он обнаружил, что на его груди покоится голова Гермионы, а её густые волосы щекотали ему нос. Так что он имел весьма великое удовольствие наслаждаться запахом её фруктового шампуня. Сам же он лежал в своей постели в одной из заранее застолблённых гриффиндорцем комнат. Почему-то для него выбор собственной комнаты значил невероятно много, чуть ли не больше, чем покупка самого дома. Возможно, сказывались годы заточения в чулане под лестницей, и появление собственно выбранного личного уголка было для него сродни избавлению от одной из наболевших тем. Время, проведённое во второй комнате Дадли, мало чем отличалось от чулана, разве что пространства было побольше, да и было окно с видом на двор. Правда, решётки чуть омрачали вид.       Теперь же он был обладателем самостоятельно выбранной и обставленной так, как он хотел, комнаты. Хотя, если говорить честно, вся обстановка заключалась в паре книжных полок и нескольких плакатах с изображениями квиддичных команд. На небольшом столе из лакированного тёмного дерева стояла настольная лампа, пустая совиная клетка и аккуратная шкатулка, в которой Гарри хранил пару игрушечных фигурок, с которыми он любил играть в детстве. Ещё в комнате была широкая кровать с невероятно мягким пружинистым матрасом и пара стульев. Гарри привык к некоторому аскетизму в личных вещах. Но он дал себе обещание, что обязательно обживёт эту комнату, и она будет похожа на комнату нормального подростка.       Поняв, что Гермиона, всё ещё одетая в лёгкую пижаму, не просто устроилась у него на груди, но к тому же ещё и забралась всем телом на постель, улёгшись поверх одеяла, Гарри чуть было не сгорел от смущения. На раскрасневшихся щеках, казалось, можно было жарить яичницу.       Да, они целовались и обнимались, а также дремали в обнимку на школьном диване, но это было что-то новенькое. Гарри хоть и был нормальным, растущим парнем с весьма своенравными гормонами, но предпочитал не торопить события, тем более Гермиона сама старалась, чтобы их отношения развивались как можно более неспешно. У девушки хватало старых ран и расшатанной самооценки, которые только-только стали заживать. Быстро заглянув под одеяло, Гарри с облегчением отметил, что никому в голову не пришла гениальная идея его раздеть. Иначе бы он моментально сгорел как спичка.       Гарри взглянул на столь знакомую и любимую макушку, в который раз ругая себя за свой достойный легенд идиотизм. Поставив себе основной задачей защиту Гермионы, он попросту не подумал о том, как его действия могу выглядеть со стороны и какие последствия могут иметь.  — И был я слеп… — чуть слышно пробормотал Гарри.       Пытаясь справиться со всем в одиночку, он уже дважды подвергал любимую огромному стрессу. И если в первом случае ему, возможно, ничего не угрожало, то во втором он вполне мог погибнуть. И что стало бы с Гермионой? Смогла бы она нормально жить, зная, что Гарри погиб, защищая её? Поттер в этом очень сильно сомневался. Про крёстного, которого он обязал фактически безропотно наблюдать за возможной гибелью крестника, лишив при этом любой возможности оказать помощь, Гарри вообще стыдно было вспоминать. Удивительно, что Блэк не попытался надрать ему за это задницу при первой удобной возможности. «Хотя, возможно, он ждёт удобного случая», — с улыбкой подумал юноша.       И чем он занимался? Вся его тактика сводилась к одному — побыстрее перенести Гермиону в безопасное место, а самому в это время героически броситься в жерло вулкана в надежде разобраться с проблемой. Гениально.       Ещё до разговора с Фламелем Гарри начал понимать, что выбранный им метод защиты был, мягко говоря, не очень. Но тогда он готов был идти на любые жертвы ради одной кареглазой ведьмы. Он и сейчас готов на это, но теперь понимает, что не нужно бездумно каждый раз бросаться в пасть к дракону.       После разговора с алхимиком Гарри пригляделся к тому со стороны и ужаснулся. Человек, имеющий бессмертие и бесконечное чувство вины за то, что не уберёг любимых — страшное зрелище. Гарри понял, что постепенно превращался в некое подобие Фламеля. Да и возможность того, что Гермиона в случае гибели Гарри вполне способна разделить судьбу алхимика, хоть и без бессмертия, была очень велика.       С болью на сердце он понял, что был страшным эгоистом и, что ещё хуже, невероятно самоуверенным эгоистом. И теперь ему предстояло начинать исправлять то, что он натворил. Таким образом, самой первой задачей стоял разговор с Гермионой, в котором он, наконец, будет честен с ней. Если он хочет всё исправить, то он должен перестать строить из себя бессмертного героя, с ухмылкой глядящего на любые опасности. У него есть та, о ком стоит заботиться, и ему предстояло научиться делать это правильно. Прикрыв глаза, Гарри стал ждать, когда Гермиона проснётся.

***

      Ждать пришлось не долго. Дрёма даже не успела накрыть сознание юноши, как он почувствовал шевеление у себя на груди.  — Проснулся? — раздался чуть сипловатый голос девушки.  — Да, недавно. Долго я спал?  — Примерно сутки.       Гарри изумился. Он не ожидал, что откат от отмены Непреложного Обета выпьет из него столько сил. Он даже побоялся представить, что бы с ним было, если бы не алый камешек.  — Только не говори, что ты всё время пробыла со мной.  — Ты против этого? — чуть фыркнув, ответила Гермиона.  — Нет конечно! — воскликнул Поттер. Если быть честным, он бы отдал все сокровища мира, чтобы вот так вот просыпаться каждый день. — Просто ты, наверное, голодна, да и спать так не очень удобно.  — Не говори глупостей. Сириус приносил мне перекусить. А насчёт удобства… позволь это мне решать, — смущённо улыбнулась Грейнджер.  — Ага, но этот старый прохвост не догадался накрыть мёрзнущую девушку одеялом, — проворчал Гарри, приобняв подругу за плечи.       Резко распахнувшиеся глаза и нахлынувшая краска на лицо Гермионы показывали, что девушка только сейчас поняла, что укрыта одеялом.  — Не волнуйся, я просто накрыл тебя ещё одним, а сам укрыт под своим. Целомудрие сохранено, — улыбнувшись на реакцию Гермионы, Гарри выудил руку с палочкой из-под одеял. — Не хотел, чтобы ты окончательно замёрзла.       Вместо ответа Гермиона уткнулась Поттеру в грудь лицом, стараясь скрыть свои пылающие щёки.       На несколько минут повисла спокойная тишина. Не из тех, когда нечем заполнить паузу, а когда лишних слов не требуется. Ребята наслаждались долгожданным спокойствием. Гарри потратил это время на обдумывание дальнейшего разговора.  — Зачем тебе потребовалась отмена Обетов? — Гермиона первой нарушила тишину. Она приподняла голову и постаралась заглянуть в глаза друга. Девушка ожидала, что тот отведёт взгляд, она уже привыкла к этому, но зелёные, наполненные теплом глаза, неотрывно смотрели на неё.  — Я слишком много врал тебе. Прости, я помню, что обещал говорить только правду, но тогда, в Тайной Комнате, я кое в чём солгал тебе. И только благодаря этому нападению я понял, что если ничего не поменяю, то причиню тебе много боли, даже если сам этого и не желаю, — тихо ответил юноша.       Гарри внимательно следил за реакцией подруги. Сейчас он был готов увидеть всё что угодно. Злость, обиду, разочарование… Но он совершенно не ожидал увидеть в любимых карих глазах облегчение.       Гермиона опять уткнулась носом в грудь юноши. Ей не верилось, что Гарри, наконец, счёл её достойной правды. Ещё с памятного разговора в Тайной Комнате девушка понимала, что не услышала всей истории, но она боялась давить на Поттера. Гермиону до дрожи пугала возможность того, что Гарри её оттолкнёт. А новая ложь только сделает ей ещё больнее.       Гарри прокручивал в голове свой рассказ Сириусу. В принципе, он тогда рассказал всё, что посчитал нужным, и Гермионе подойдёт та же версия.  — То, что я тебе расскажу, может тебя сильно напугать. Ты уверена, что хочешь знать ВСЮ правду? — зачем-то Гарри предпринял последнюю попытку уйти от разговора.  — Я хочу знать всю правду, особенно, если тебе станет легче от этого. Держать всё в себе бывает опасно, — осторожно ответила девушка.       Непонятный страх пришёл из глубин её души. Но она пересилила себя и смогла выдавить ободряющую улыбку.  — Гермиона, сколько ты меня знаешь? — спросил Гарри.       Гермиона, казалось, задумалась лишь на мгновение, но тут же ответила:  — Два с половиной года. Гарри, к чему этот вопрос? — Гриффиндорка не понимала, почему Гарри решил узнать срок их дружбы, и как именно это может быть связанно с его тайной.  — К тому, что я знаю тебя уже почти пять лет, — последовал ответ.  — Стой, мы до школы не знали друг друга. Как такое возможно? — с непониманием в голосе спросила Гермиона.  — А я и не говорю про время до школы, — тепло улыбнулся Гарри. Он всеми силами старался удержать в себе поток информации, чтобы не спугнуть подругу. Но если учесть то, что он собирается ей открыть, его затея заранее обречена на провал.  — Маховик времени? — осторожно предположила девушка. Она поняла, в какую сторону стоит копать, но не хотела спешить. — Но ведь с его помощью невозможно путешествовать на года. Так что, думаю, вряд ли ты про него.  — Верно, но ты движешься в правильном направлении, — Гарри увидел во вновь поднятых глазах подруги страх, непонимание и любопытство. Множество эмоций сейчас читались на лице девушки. Гарри опять допустил ошибку. Своими словами он только разжёг огонёк интереса в подруге. А ведь разговор будет не из простых. Нервно сглотнув, Гарри приоткрыл створки своей души. — Гермиона, летом 1995 года…

***

      Гарри закончил долгий рассказ, который длился почти два часа. Поттер пытался не упустить ни малейшей детали. Всё это время Гермиона не проронила ни звука. Сперва её охватило небывалое любопытство, но с каждым новым предложением она чувствовала леденящий душу ужас, который медленно расползается по всему телу.       Она строила множество догадок по поводу поведения Гарри и всех происходящих странностей, но ни одна даже близко не стояла с услышанным. Добровольная жертва, ритуал, в результате которого она умерла, горе Гарри и его последовавшая за этим смерть.       Необъяснимая ненависть на саму себя стала попросту душить девушку, пока Поттер с силой не тряхнул её за плечи и, глядя прямо в глаза, не сказал:  — Даже не думай винить себя в этом! Во всём, что тогда случилось виноваты исключительно Дамблдор и Снейп! И они поплатятся за это! Я клянусь тебе в этом! Единственное, в чём тебя можно винить, так это в том, что ты полюбила меня. Но и я тогда виноват во всём этом не меньше, потому что тоже безумно люблю тебя.       Девушке полегчало совсем ненамного, но она хотя бы снова могла вздохнуть, не чувствуя невероятное давление на грудную клетку. По взгляду Гарри девушка поняла, что он боялся именно такой реакции, и поэтому всё утаил от неё.  — Прошу, прости меня Гермиона, я так старался тебя оградить от всего и почти не думал о том, что ты чувствуешь из-за этого. Но пойми, то, что я видел… То, что чувствовал в тот момент, держа тебя на руках… — голос Поттера стих, и он с силой зажмурил глаза. — Мне казалось, что именно тогда я и умер, а не в тот момент, когда начал рушиться потолок. И я поклялся, что это не повторится, чего бы мне это ни стоило. Поэтому я и согласился принять клеймо. Тогда я мог думать только об одном — как мне тебя защитить. А о последствиях я даже не задумывался.       Почувствовав, что подругу всё ещё потряхивает, Гарри сильнее сжал её в объятиях. Он пытался передать ей столько заботы и тепла, сколько мог. Постепенно Гермиона стала успокаиваться. Теперь она с силой сжимала ткань футболки Поттера, не желая его отпускать.  — Я должен был тебя отпустить, держаться подальше, и тогда ты точно бы не пострадала, — срывающимся голосом начал Гарри. Он серьёзно задумывался (и не раз), что, возможно, так и стоило сделать. Но он не мог так поступить. Он был слишком слаб для подобного поступка. — Но я не мог тебя отпустить. Прости меня за мою трусость и эгоизм. Я просто не мог держаться от тебя подальше, и теперь ты снова в опасности.       При этих словах на Гермиону накатила небывалая волна злости. Невероятная обида от того, что её друга посетили подобные мысли, сильно ранила сердце девушки.       В ту же секунду Поттер почувствовал, как ему что-то обожгло щёку. Приложив ладонь к месту пощёчины, Гарри удивлённо уставился на резко севшую на кровати Гермиону. В глазах девушки стояли слёзы, губы были сжаты в тончайшую линию, а лицо исказила странная смесь злости и обиды. Она делала глубокие вдохи одним носом, и, если бы не выражение её лица, лёгкое сопение при вздохах подруги вызвало бы у Поттера улыбку.  — Ты! Ты никогда больше о таком не подумаешь и не посмеешь жалеть, что так не поступил! Ты понял меня?! — закричала на ошалевшего друга Гермиона. Направив дрожащий от переполняющих её чувств палец в лицо Гарри, она продолжила: — Гарри Джеймс Поттер! Я повторяю! Даже не вздумай жалеть, что не поступил таким ужасным способом! И впредь не пытайся даже задумываться о чём-то похожем… — голос Гермионы стал становиться всё тише и тише. — Ведь ты-то должен понимать, какой я была одинокой… Но, похоже, ты просто не представляешь, какой счастливой ты меня сделал…       Продолжать девушка не смогла и просто разрыдалась. Боль от слов Гарри, рассказанная им история, несколько последних дней, наполненные ужасом и неизвестностью, — всё это сломало плотину спокойствия Гермионы Грейнджер, и её эмоции выплеснулись наружу.       Гарри тут же подскочил и заключил девушку в объятия. Он проклинал себя за то, что только что сказал. Поддавшись чувству вины, он решил быть откровенным во всём, и сразу же поплатился за это. Гарри понимал, что ему ещё многому стоит научиться.       Гриффиндорка ухватилась за Поттера, словно за спасительный круг и продолжала плакать ещё некоторое время, пока Гарри нежно гладил её по голове.       В конце концов, когда она немного успокоилась, Гарри, сидя на постели, укрыл Гермиону упавшим одеялом и, облокотившись на спинку кровати, притянул подругу к себе. Держа её в крепких объятиях, Гарри чуть покачивал девушку и шептал ей успокаивающие слова, пока та не задремала. Он приготовился сторожить её сон столько, сколько потребуется. Поэтому окончание разговора пока что откладывалось.       Гарри понял кое-что ещё: он ни в коем случае не расскажет о настоящей плате, которую отдаёт Клейму. Только не после увиденного. Он расскажет любимой всё, что угодно, но только не это. Эта тайна умрёт вместе с ним.

***

***       Гермиона проснулась через несколько часов, в её взгляде ещё читалась некоторая обида на слова Поттера. Но вскоре исчезла и она. Гарри клятвенно заверил её, что в будущем не собирается не то что так поступать, а даже думать о подобном. Гермиона сделала вид, что поверила его словам.       Гарри медленно рассказал подруге об осколках души Воландеморта и о том, что ему предстоит их найти и уничтожить. У него пока не было плана, как к этому можно было приступить, но Гриффиндорка заверила его, что приложит все усилия, чтобы помочь ему в этом.       Постепенно разговор съехал на обсуждение его воспоминаний о будущем, которое уже никогда не наступит, также Гарри вкратце поведал о своём заточении.  — Значит твой Боггарт — это не просто страх, — с нотками ужаса произнесла Гермиона. Она не спрашивала, а утверждала.       Гарри смог только кивнуть головой. Он в очередной раз почувствовал боль в сердце, вспоминая тот образ.  — Как же ты страдал, — прошептала Гермиона, прикладывая ладонь к щеке юноши. — И весь этот груз ты тащил в одиночку. Гарри, ты должен был сразу мне всё рассказать, — в её голосе чувствовался лёгкий укор.  — Я не мог на тебя всё это вываливать, по крайне мере тогда, — замотал головой Поттер. — Ты знала меня всего второй год, а уж о каких-то чувствах и речи быть не могло.  — Ну, это не совсем так, — немного смущённо улыбнулась девушка. — Но это уже не важно. Спасибо, что доверился мне. Вместе мы решим эту проблему. Ты же больше не будешь пытаться делать всё в одиночку?       Гарри смог выдавить улыбку. Как же он любил эту ведьмочку.  — Нет, я видел, во что превратился Фламель, не хочу стать таким же. Одиночество и горе превратили его в человека, практически забывшего о том, что другие люди тоже испытывают эмоции.  — Значит, тебя удерживал Николас Фламель. Легендарный алхимик… — со злостью в голосе проговорила Гермиона.  — Да, — подтвердил Гарри. — Жуткое чувство, когда один человек может вызывать ужас, смех и сострадание практически одновременно.  — Он ужасный человек! — воскликнула Гермиона. — Додуматься до похищения, чтобы только встретиться с тобой!       Возмущению Гриффиндорки не было предела. Она была готова рвать и метать.  — Ты права, — согласился Гарри. — Но мне его жаль. После пережитого, ничего удивительного, что он немного поехал крышей. Но я его понимаю. Частично…  — О Боже, Гарри! Да, то, что он потерял семью, это ужасно, — воскликнула Гермиона. — Но это совершенно не давало ему права так поступать! Его нужно сдать аврорам!  — Ну, в чём-то ты права, — пожал плечами Гарри. — Только смысла сдавать его аврорам нет совершенно. Очень сомневаюсь, что его найдут.       Грейнджер чуть повернулась и скептически посмотрела на друга.  — Сама подумай, ему почти тысяча лет, и кто его только не искал. А тут вдруг в ДМП поступает заявление, и Фламель схвачен? — саркастически усмехнулся Поттер. — Тем более у нас с ним сейчас небольшое соглашение о сотрудничестве. И он может быть весьма полезен. Да и мне самому хочется ему помочь. Если копнуть глубже, он не так плох, — со вздохом закончил Гарри.       Гарри не стал говорить Гермионе, что во время первых разговоров с Фламелем он мысленно строил планы о том, как будет убивать чокнутого алхимика. И пара идей были весьма и весьма заманчивыми.  — Что-то это напоминает мне. Стокгольмский синдром, — заворчала девушка, немного поёрзав. Вернувшись к удобному положению, она немного помолчала, но вдруг чуть ли не подскочила к потолку.  — Стоп! Какое ещё соглашение?! Какие «почти тысяча лет»?!       Гарри усмехнулся: вот теперь это точно была его любимая Гермиона. Не упустит и малейшей детали.  — Если коротко, я помогаю ему отыскать один из Даров Смерти, «Воскрешающий Камень», а он платит мне за помощь кое-какими фолиантами из личной библиотеки и эссенцией. Боюсь представить, во сколько могут оценить Гоблины даже маленький кристаллик, — улыбнулся Поттер.  — А возраст?  — Ну помнишь, я упоминал, что портрет его жены рассказал мне, как они встретились? Гермиона кивнула, тут же вспомнив этот момент.  — Я забыл упомянуть кое-какие детали, — виновато сказал Гарри.  — Расскажешь мне историю полностью? — с любопытством спросила девушка.       Гарри, улыбнувшись любознательности подруги, пересказал всё, что ему говорила Лилиан. Гермиона с грустью слушала эту старинную историю и даже не смогла сдержать выступившие слёзы, когда Гарри дошёл до момента смерти Лилиан и Жозефин Фламель.  — Чудесная женщина, да и их дочурка весьма милый ребёнок, — немного отстранённо произнёс Гарри.  — Действительно, печальная история, — согласилась Гермиона, положив затылок на плечо Поттера. — Хотела бы я с ней поговорить…  — Нет! — тут же воскликнул Гарри с паникой в голосе.       Девушка недоумённо наклонила голову и посмотрела в перепуганное лицо друга.  — Что не так?  — Просто Фламель очень настаивал на разговоре с тобой…  — О, я бы ему столько высказала бы! — в глазах Грейнджер загорелся огонь праведного гнева. Гарри увидел в её глазах пляшущих чёртиков, которые вытанцовывали возле котла, в котором плескался алхимик.  — И ещё он хотел провести пару невинных экспериментов, — добавил Гарри.       Гермиона тут же поняла, что слову «невинных» явно не хватало огромных кавычек.  — Нет уж, я тогда воздержусь, — немного расстроенно сказала девушка. — А что ты теперь собираешься делать? И что будешь делать с эссенцией?  — Две колбы передам твоим родителям. Так, на всякий пожарный. Одна обязательно тебе. Так же по одной Луне, Ксено и Сириусу. Остальное положу в своё хранилище, — стал перечислять Поттер, не заметив, как округлились глаза девушки, услышавшей, что её парень спокойно раздаст друзьям и её родителям чуть ли не величайшее сокровище магического мира. — Так же нужно обговорить с Сириусом наши дальнейшие действия и то, что он должен будет сделать после освобождения. Я больше не собираюсь устраивать из этого дома «Крепость одиночества» и оставлять его тут как сторожевого пса. А потом мне нужно будет зайти в министерство, особенно в ДМП. Дать показания и кое-чем заинтересовать мадам Боунс…       Они ещё некоторое время провели, обсуждая дела на остаток каникул. Потом Гарри сходил на кухню, где заварил себе и Гермионе горячего чая и захватил пару сандвичей. Сейчас нужно было отдохнуть. Впереди предстояло много работы.

***

      Разговор с Сириусом вышел весьма занятный. Блэк гонял Поттера жалящими чарами по всему дому. Видимо, Мародёр отрывался за то, что был посажен крестником на цепь. Закончилось всё пыткой чарами щекотки. Гарри, заикаясь и задыхаясь, вымаливал у разбушевавшегося Бродяги прощение.       Потом Гарри ещё раз принёс Блэку извинения, но уже в более серьёзном ключе. Он понимал, что крёстный имел полное право довольно сильно разозлиться на него, за всё что тот натворил. Но Сириус знал, что тогда Гарри двигало гипертрофированное желание обезопасить подругу. И оставалось благодарить небеса за то, что тот, наконец, одумался.       Новая клятва в основном касалась запрета на разглашение информации людям, которых Гарри заранее не отметит как доверенных. Так же был длинный список тех, с кем нельзя было обсуждать вещи, касающиеся Гарри и его тайны. Блэк довольно щурился, когда Гарри старался перечислить всё, что хоть немного обладало интеллектом. В голове мужчины сразу всплыла фраза его бывшего наставника: «Постоянная бдительность!»       Несмотря на возмущение Гермионы было заново обговорено, что в случае смерти Гарри, Блэк постарается её оберегать. Но теперь уже без чрезмерной опеки. Лавгуды согласились, что пока им лучше не знать лишнего, и только задумчивый взгляд Луны намекал, что в школе девочка всё-таки настоит на принятии Обета.

***

      Как выяснилось, Сириус смог не только связаться с Люпином, когда Гарри ещё был в заточении у Фламеля, но и пригласить его домой. Поттер поразился, что охранные чары пропустили профессора ЗОТИ без его разрешения. На что Сириус, хмыкнув, пояснил, что Гарри наделил его слишком большими полномочиями в этом доме, обязав его защищать Гермиону.       Поттера радовало, что у них появился новый союзник, а также, что его крёстный наконец-то вернул давно утерянную дружбу. Сколько бы Сириус ни скрывал, было видно, как много боли принесло ему то, что от него все отвернулись. Но как бы Гарри не относился к старому другу своих родителей, он настоял, чтобы Люпин также принёс Непреложный Обет. Поттер опасался, что Люпин может слишком сильно доверять директору, да и рассказ Фламеля о такой занимательной вещи, как окклюменция, сильно настораживал. А значит, либо Обет, либо ничего не говорить Римусу.       Стоит ли говорить, что Римус, узнав, что Поттер в порядке, очень обрадовался? Сперва он хотел тут же отправится сообщать об этом Дамблдору, но его удалось быстро остановить. Гарри, немного нервничая, поинтересовался у своего учителя ЗОТИ, а не сообщал ли он директору о Сириусе и доме где тот проживает. Люпин успокоил юношу, сообщив, что на это у него попросту не было времени в связи с поисками Поттера. Когда гриффиндорец настоял на клятве, мужчина, не раздумывая, её принёс. Ввиду своей скромности он не стал настаивать на раскрытии всех секретов Гарри. Пусть и со скептицизмом, но он всё-таки принял к сведению, что директора стоит опасаться и не надо во всём полагаться на него. В том, что Сириус на самом деле не виновен, убеждать его и вовсе не пришлось. Сириус уже достаточно преуспел в этом деле. Тем более скоро должен будет состояться суд, который и расставит все точки над «i».       Римус предложил Гарри любую помощь, какую только сможет предоставить. Гарри решил ухватиться за эту возможность и попросил Люпина разузнать у знакомых оборотней, знают ли они места, где собирались сторонники Воландеморта. Гарри знал, что во времена террора Реддла у того под рукой была как минимум маленькая стая оборотней. Так что Гарри рассчитывал, что удастся найти хоть кого-то, кто если не раскаивается в том, что они творили, так хотя бы будет готов немного поделиться различной информацией за звонкую монету. На вопрос: зачем ему такая информация; Гарри ответил, что начинать поиск кусков души Тёмного Лорда хоть откуда-то да нужно. Тогда Люпин предложил узнать и о самих осколках. Недаром среди Мародёров он был самым большим любителем книг. И у него была пара знакомых из Отдела Тайн.

***

      Перед походом в Министерство Гарри заглянул на кухню, где обнаружил свою подругу из Рейвенкло. Луна стояла возле окна и смотрела на утреннюю городскую улицу. Лица девочки не было видно, но Гарри заметил, как та нервно теребит в пальчиках занавеску.       Поттер почувствовал себя последней скотиной. Нет, он, конечно, извинился перед подругой и её отцом за уничтоженный дом. Но он знал, что простое извинение тут мало поможет. Проведя практически всё время рядом с Гермионой, Гарри практически не уделил времени Луне и не поинтересовался, что она сейчас чувствует.  — Луна, — тихо позвал подругу Гарри. Встав возле стола, он нерешительно поставил на него две пустые чашки.       Рейвенкловка обернулась, и Поттер успел заметить отблеск грусти в её серебристо-серых глазах. Лавгуд легонько улыбнулась другу.  — Привет, Гарри, как ты? Куда-то уходишь?  — Я в порядке. Вот, собираюсь в Министерство, — увидев вопросительное выражение лица девочки, Гарри пояснил: — Нужно дать показания в ДМП, и переговорить кое о чём с тётей Сьюзен.  — Ох, это действительно важно. Постарайся там, — ответила Луна. Она обвела взглядом кухню, и её губы чуть дрогнули.       Гарри не понял, хотела ли она что-то сказать или, может, улыбнуться. Но потом Луна сделала кое-что странное. Девочка провела рукой над столом и сжала кулачок, словно хотела что-то схватить. Чуть дёрнувшись, Луна на секунду печально поджала губы.  — Я хотела взять свою кружку, — пробормотала она в неловкой попытке объяснить своё действие.       Луна подняла глаза на Гарри и у того дрогнуло сердце. Обрамлённое белыми кудрями лицо девочки озаряла дрожащая улыбка, а серебристо-серые глаза блестели от наполняющей их влаги.  — А там была комната папы, куда я постоянно лазила, хоть он мне это запрещал. Я вам с Гермионой так и не сказала, но на самом деле, там, в углу, жили несколько мышек, и я их подкармливала, а взамен они обещали не грызть папины распечатки, — девочка махнула рукой в стену, за которой был коридор. — А там, — ещё один взмах в другу сторону, — на стене висели мои любимые рисунки. Каждый раз, отправляясь с папой в экспедицию, я рисовала всех тех удивительных существ, что мы находили.       Голос девочки задрожал ещё сильнее, а на её щеке появилась мокрая дорожка. Она не могла объяснить Гарри, что именно она чувствовала. Вместе с кухней этого дома, она видела множество золотистых нитей, проходящих сквозь стены. Луна могла видеть их все. Переплетаясь, они образовывали точную копию её старого дома, до малейших деталей. Перед её глазами был родной дом, словно сотканный из золота. И теперь она видела, как он постепенно разрушался. Она не видела, как сгорал её дом, и теперь имела весьма сомнительное удовольствие наблюдать за этим таким образом. Один из редких случаев, когда магическое зрение приносило ей столько боли.       Она уже увидела, как пропал подвал, в котором она постоянно играла в прятки с мадам Масник, призраком цветочницы из расположенной неподалёку деревни. Пару минут назад она смотрела, как исчезают качели, которые ей соорудили мама и папа перед домом. Она не знала, пострадали ли они во время нападения, но раз они пропали тут, возможно, их уже нет на старом месте.       Как пропадает комната мамы, она не смотрела. Когда это началось, она еле смогла сдержать слёзы. Всё, что она любила, сгорело. Воспоминания остались, но ведь вещи имеют свою особенную «магию». Луна не понимала, как можно просто взять и отпустить всё это, ни капли не погрустив о своей утрате. Папа пытался с ней поговорить, но много пользы это не принесло. На пару дней ей и правда немного полегчало, тем более, видя золотистый образ своего дома, она подумала, что не всё так плохо. И вот её прошлая жизнь рушится у неё на глазах.       Гарри обнял подругу и молча слушал, как она бормочет о своих любимых уголках дома. О том, как ей нравился набор красок, что лежал у неё под кроватью. Как она любила играть с игрушкой в виде пушистого книзла радужного окраса. Девочка рассказала, как она однажды разрисовала мелками все стены и потолки дома. У неё тогда в первый раз случился сильный магический выброс. Луна всё говорила и говорила, а Гарри слушал подругу и нежно гладил её по голове.  — Мы создадим новые воспоминания Луна, обещаю, — утешающе проговорил Гарри. Девочка с силой уткнулась лицом в ключицу юноши, и Гарри на мгновение показалось, что он видит кухню Лавгудов, словно созданную из золота. Но спустя секунду наваждение пропало, растворившись в воздухе, и он снова стоял на кухне своего дома.  — Всё, — тихо прошептала Лавгуд, и её кулачки сжались на спине Гарри.

***

      Гарри сидел в кабинете главы ДМП в ожидании, когда мадам Боунс даст ему слово. Когда волшебница узнала, что Поттер не собирается выдвигать каких-либо обвинений своему неназванному похитителю, она немного вышла из себя. Выпроводив из кабинета Кингсли и двух заинтересованных в расследовании невыразимцев, Боунс словно скала нависла над спасшимся из лап похитителей Героем Магической Британии.       Едва слышно чертыхнувшись, мадам Боунс схватила со своего стола кипу бумаг и стала яростно их перебирать. Добравшись до нужного листа, ведьма послала юноше испепеляющий взгляд и заговорила.  — Уничтоженное имущество, принадлежавшее законопослушной волшебной семье. Нападение, совершённое группой оборотней. Как минимум одно Непростительное, засечённое на месте происшествия! — еле сдерживая гнев перечисляла женщина. — Применение пыточного проклятия! Не делайте такие глаза, мистер Поттер! — рявкнула Амелия. Поттер вздрогнул и опустил взгляд. — Вы не на скамье подсудимых лишь потому, что оно ещё не запрещено! Откуда третьекурсник вообще его знает?!  — Простите, клятва, — виновато пожал плечами Гарри, не поднимая глаз. И он ни капли не соврал. Гриффиндорец дал себе мысленную заметку поблагодарить профессора Флитвика за то, что тот настоял на клятве после окончания очередного дополнительного занятия, где юноша и разучил жуткое заклинание.       «Очень надеюсь, что оно не пригодится вам мистер Поттер. Но бывают разные ситуации, когда требуются срочные ответы, а времени совсем нет», — чуть отстранённо заметил тогда маленький профессор Чар.  — Клятва… клятва, просто чудесно, — процедила Амелия пробежавшись по тексту на листе. — Мистер Поттер, вы понимаете, что вы только усложняете всему моему департаменту работу? И говорю я это не только потому, что из-за вас настоящий преступник, возможно, останется безнаказанным!  — Я не виноват, что на меня и моих друзей решили напасть, — огрызнулся юноша, разведя руками, но тут же дал себе мысленный подзатыльник. У него совершенно не было причин разговаривать с этой женщиной в подобном тоне, особенно после того, как она добросовестно приложила все усилия, чтобы разобраться в деле Сириуса. Глубоко вздохнув, Гарри посмотрел прямо в глаза суровой волшебнице.  — Мадам Боунс, простите меня за моё поведение, — начал Гарри. — Честное слово, я не хочу как-либо мешать вашей работе. Я могу назвать виновного в случившемся. Но вам это мало чем поможет. Тем более, повторюсь, я не выдвигаю обвинений.  — Кто? — коротко спросила Боунс, опасно сузив глаза.  — Николас Фламель.       Повисла пауза, после которой Амелия Боунс, не стесняясь в выражениях, высказала всё, что думает о всяких полоумных алхимиках.  — Да я его из-под земли достану! — прорычала глава ДМП и стала яростно скрипеть пером по пергаменту.  — Навряд ли у вас это получится, — произнёс Гарри.       Амелия подняла глаза на посетителя.  — Что вы имеете в виду, мистер Поттер?  — Он успешно скрывается ото всех сотни лет. Его защитные чары запитаны от Философского Камня. Я абсолютно точно уверен, что вам его не достать. Вы впустую растратите свои ресурсы.       Глаза ведьмы округлились. Она, медленно отложив перо, чуть подалась вперёд.  — Что? Философский Камень?! Он же уничтожен!  — Кхм, это долгая история, — поджав губы, произнёс Гарри. — Но суть в том, что Камень в порядке, и вам его не найти. Фламеля, а не Камень.  — Дамблдор, старый лис. О чём он думал, распространяя эту информацию? — задумчиво забормотала Амелия.  — Думаю, Дамблдор искренне верит, что Камень уничтожен, — позволил себе улыбнуться Гарри.       Глава ДМП устало вздохнула и откинулась на спинку кресла.  — Мистер Поттер, зачем вы мне это рассказали? Просто чтобы я не инициировала расследование? Не выйдет, я просто сообщу в Министерство Магии во Франции, что на их территории скрывается преступник. Посмотрим, как они будут разгребать проблемы.  — Нет, я сообщил вам для этого, — Гарри достал из-за пазухи связку из пяти затемнённых колб с алыми кристаллами.  — Это то, что я думаю? — тихо произнесла Амелия вперив взгляд в кристаллы.  — Это эссенции жизни. И они теперь ваши, — спокойно сказал Гарри.  — Это взятка? — строго спросила Амелия, не сводя взгляда с настоящего сокровища, которое Поттер так небрежно держит в руке.  — Нет, это пожертвование, которое я передаю в отдел ДМП. Думаю, в правильных руках это, — Гарри чуть тряхнул рукой со склянками, — сослужит прекрасную службу и спасёт немало жизней.       Перед глазами Амелии всплыл образ Грюма, находившегося на волоске от смерти и маленького кристалла, чуть меньше булавочной головки, который спас ему жизнь. Главное сокровище Министерских Архивов было потрачено на лучшего аврора. После выздоровления он с лихвой оплатил за своё спасение. И теперь ей предлагают сразу пять кристаллов, да тем более такого размера! Каждого из них хватит на сотню авроров в тяжелейшем состоянии! Амелия вздрогнула от мысли, сколько замечательных мужчин и женщин удастся спасти.  — Мистер Поттер, что вы хотите этим сказать? — Амелия, наконец, отвела взгляд от кристаллов и пристально посмотрела на Поттера.  — Мадам Боунс, — начал Гарри. — Я недавно понял, что слишком много собирался сделать в одиночку, и это привело к весьма печальным результатам. Теперь я пытаюсь налаживать полезные связи. Я не собираюсь как-либо давить на вас. Или использовать в личных целях. Маленькая корысть в моих действиях, возможно, и есть. Но она определённо направлена на благие цели. Фламеля вам не достать, да и ему, по факту, без разницы, будут ли его искать или нет. Я хочу предложить вам более достижимую цель. Усильте охрану на предстоящем Чемпионате Мира, это очень важно. Вот, собственно, и всё, что я хотел бы у Вас попросить.  — Откуда вам известно про чемпионат, — с арктическим холодом в голосе произнесла Амелия.  — Это не имеет значения, — отрезал Гарри. — Важно то, что вам надо будет назначить больше авроров на дежурство.       Амелия уставилась на пергамент перед собой. Молча она стала на нём что-то царапать. Гарри немного нервировала повисшая пауза. По пути в Министерство он пытался представить, как будет проходить разговор, и то, что происходило сейчас, немного отличалось от того, что он представлял себе.       Изначально он собирался сразу выложить главе ДМП информацию о том, что Тёмный Лорд не погиб. И было бы не плохо поискать его осколки души. Но эту идею отмёл Сириус. Он предположил, что Гарри просто не послушают, или запрут для выяснения, откуда школьник знает о темнейшей магии разделения души. Поэтому стоило начать строить отношения с главой ДМП с какой-нибудь важной, но вполне доступной проблемы. Гарри вспомнил про предстоящий чемпионат. А точнее, он вспомнил ужас, царивший после него.  — Нам следует ожидать ещё нападений на дома, где вы будете гостить? — устало спросила Амелия, сделав несколько записей на клочке пергамента, который потом, превратившись в бумажный самолётик, вылетел в приоткрывшуюся на пару мгновений дверь. В её голосе уже не было холода, только бесконечная усталость.  — Меня заверили, что это не повторится, — осторожно, подбирая слова, ответил Гарри.       Он с лёгким раздражением вспомнил, как Фламель отмахнулся от этого же вопроса, мол, мы с тобой уже поговорили и в подобном более нет нужды, да и вообще всё это случайность, так что отстань.  — Очень — слышите меня, мистер Поттер? — Я очень на это надеюсь, — с нажимом сказала волшебница, окинув юношу взглядом. — Можете считать, что вы смогли меня убедить, но вам ещё предстоит поговорить с парочкой моих подчинённых. Так что думайте над тем, что будете говорить им.  — А что на счёт этого? — Гарри кивнул на флаконы, которые он разложил на столе.  — Передайте Кингсли, его можно будет найти в кабинете 2b1, — задумавшись, ответила Амелия. — Я отправила ему записку.  — Что насчёт авроров? — с надеждой спросил Гарри. Он не хотел повторения того ужаса из своей прошлой жизни.  — Скажем так, я вас услышала, мистер Поттер. И прошу, идите уже. Вам нужно подписать протокол и зайти в архивный отдел, чтобы передать дело на хранение.       Гарри понимающе кивнул головой и уже собрался покинуть кабинет, как возле двери его нагнал голос Женщины.  — Строго между нами, Гарри, — голос Амелии, лишившийся даже намёка на официоз, отдавал большой доброжелательностью. — Я рада, что у тебя хватило сил на спасение Ксенофилиуса и его дочурки, а также мисс Грейнджер. Приятно знать, что я не ошиблась в своём мнении о тебе.       Гарри учтиво поклонился и вышел в коридор. Он не заметил, как Амелия, печально улыбнувшись, поставила подпись в документе, подтверждающем, что у неё более нет вопросов к Гарри Поттеру.