Криохимические

В лучах заката полыхает пламенем стеклянный город. Солнце запертым в волшебной шкатулке драконом мечется от одного здания к другому, пытаясь утащить за невидимую линию горизонта вместе с собой хоть кого-нибудь. Рэй тяжело вздыхает, чувствуя, как в легких оседает смог, окутывая их тонкой оболочкой дурмана, распространяющегося по всему телу. Палмер прикрывает глаза, позволяя последним лучам солнца осесть отблесками в пустых глазницах окон зданий. Постапокалипсис Рэй представлял себе совершенно иначе. Он считал, что будут группы выживших, которые продолжают надеяться и бороться, но здесь был лишь ветер, проносивший по улицам пыль и какой-то мусор, пустые здания и умирающее в своем одиночестве солнце. Луны на этой планете не было, отчего одиночество Палмер ощущал еще острее, будто у него и здешнего солнца было что-то общее. Тихий шорох чужих шагов вырвал Рэя из его мыслей всего на секунду позже, чем он наставил на неожиданного гостя пистолет. Некоторые его рефлексы оттачивались годами и казались даже самому Палмеру нечеловеческими, но они не раз спасали ему жизнь, поэтому смысла жаловаться не было. Перед Рэем стоял старый (не)знакомый. В их последнюю встречу Палмер сказал, что больше не знает, кто такой Леонард Снарт, и он до сих пор не знал, но это не значило, что Рэй мог что-то забыть или перестать узнавать этого человека. — Это закрытый объект, подлежащий уничтожению. Здесь запрещено находиться посторонним, — Рэй не убирает пистолет, а его обманчиво расслабленная поза выдавала его готовность в любую секунду выстрелить. Палмер был сентиментальным, но иногда его мышечная память работала быстрее его чувств. — Брось, Палмер, — Леонард улыбается, и Рэй понимает, что есть вещи, которые никогда не изменятся и не забудутся, даже если Снарта попытаются выжечь из его памяти, — ты не хочешь стрелять в меня. — Я вообще не хочу ни в кого стрелять, но это не раз спасало мне жизнь и является частью моей работы, — отвечает Рэй, крепче обхватывая оружие. Неуверенность в собственных действиях — непозволительная роскошь, когда ты разговариваешь с человеком, который не видит разницу между правдой и ложью. — Неужели ты забыл? — руки Леонарда пусты, в них нет пистолета, но это не делает его менее опасным. Чутье Рэя никогда не подводило его, а в случает Снарта оно было подкреплено опытом общения с человеком. — Мы неплохо развлекались на закрытых необитаемых планетах. Тебе это нравилось. Ты ведь помнишь? — У меня нет проблем с памятью, — откликается Палмер. И он действительно помнит ощущение свободы, безграничной власти и безумного чувства единения. Рэй считал, что все это было похоже на наркотик, который вызывает привыкание, постепенно разрушая тебя, а у Палмера всегда была достаточная сила воли, чтобы завязать. — Ну так давай повторим все это, — предлагает Снарт, протягивая руку. Рэй закрывает глаза на пару секунд. В этот момент за окном зажигаются огни мертвого города, рвущие тьму на детали паззла. Палмеру кажется, что думать больше не имеет смысла — ответ очевиден. Рэй помнит ощущение свободы, безграничной власти и безумного чувства единения, но все кажется совершенно иным в этот раз. Палмер давится одиночеством, выплескивает отчаяние в поцелуи, оставляет невысказанные слова отметинами на коже. И это прекрасно в своей трагичности, но еще больше больно. Искусственный свет, заливающий все вокруг, не оставляет права на секреты. Они бегут в скрытый тенями бар, наливая себе виски со льдом из почему-то все еще не испортившегося холодильника, и смеются над людьми, которые жили на этой планете. — Как они жили во всем этом свете ночью? — спрашивает Рэй. Ветер за окном бессильно ударяет в стекло горстью пыли, не найдя щели, которая позволила бы ему пробраться внутрь. Палмер понимает его злобу. Он смотрит на Снарта и не спрашивает то, что хотел бы спросить. Интерес к мертвецам с этой планеты у Рэя выше, чем к тому, почему он остался один. — Может, у них был массовый суицид именно из-за того, что они устали от этого, — смеется Леонард. И в его смехе тонет любое сомнение, любое чувство одиночество. Скрывшееся за горизонтом солнце будто на секунду возвращается назад, оттесняя искусственный жесткий свет и заливая все мягким сиянием. — Но это ведь не так важно для нас с тобой, да? Важно то, что сейчас мы здесь вдвоем. — Нас уже нет, — шепотом произносит Рэй, целуя обветренные губы. За окном отчаянно завывает ветер, будто умоляя Палмера остановиться.

***

Утром на своем корабле Рэй всматривается в очертания планеты, которую обследовал весь вчерашний день. Она небольшая, совсем непохожая на его родную Землю, но издалека могла бы сойти за обитаемую. Палмер вводит необходимые данные в бортовой компьютер, а через секунду на месте планеты остается лишь немного космической пыли. Одинокое солнце теряет своего единственного подопечного. Рэй чувствует себя так, будто оборвал чью-то жизнь. — Знаешь, что примечательного было в этой планетке? — спрашивает Рори, смотря в иллюминатор на гигантский плазменный шар осиротевшей звезды. — Пришельцы, посетители с других планет, если тебе будет угодно, здесь видели тех, кого они больше всего на свете желали увидеть. Умерших или просто покинувших их они обязательно видели здесь. Некоторые даже селились тут ради того, чтобы прожить всю жизнь рядом с любимыми. — А что потом? — спрашивает Рэй. У него болят глаза от света солнца, который теперь вовсе не кажется мягким или хоть сколько-нибудь нужным. Палмер чувствует желание срочно отправиться к себе в каюту и проспать несколько световых лет в полной темноте. — Ученые, занимавшиеся исследованием этого феномена, вместо ожидаемого вещества, воздействующего на мозг таким образом, что у людей появлялись нужные галлюцинации, которые порой были групповыми, вывели вирус, который убил каждого жителя этой планеты, а после по непонятной причине погиб и сам, — пожимает плечами Мик. — За лучшее Галактический совет счел уничтожение этой планеты. Заселить ее заново было бы трудно. Рэй кивает, не желая продолжать этот разговор. На его коже все еще жжется пыль мертвого города, в ушах будто завывает брошенный всеми ветер, а Леонард Снарт находится в десятках тысяч световых лет от него и даже не слышал о планете, которую сегодня уничтожил Рэй Палмер.