Под пепельными парусами

Бьёт в борт холодная вода, А ветер парус рвёт. И злая жёлтая луна Нас к гибели ведёт. (c)

— Бедняжка, не волнуйся! Папочка тебя починит и ты снова поплывёшь, как царица! Вальдес ласково погладил вторую мачту, в которой образовалась гигантская трещина. От «Афродиты» остались только щепки. Едва я забрался на корабль и встал на палубу, как меня сразу затошнило. Наверное, это от того, что я ни разу не использовал свои способности. Зря. Другим ребятам повезло ещё меньше. Хейзел была бледнее обычного, Пайпер получила громадный порез от плеча до локтя, Гроувер хромал на левую ногу, а у Джейсона кровоточил висок. — Вы будете наказаны! — Аннабет отжала свой корсет и посмотрела на меня. В её глазах горела ярость, и, казалось, она была готова в любую секунду воткнуть в меня свой кинжал. — Талия вам назначит такое наказание, что вы пожалеете о том моменте, когда дотронулись до этих чёртовых пушек! У меня совсем вылетело из головы, что наш квартирмейстер — Талия. Она только спит и видит, как пустит меня по рее, а Вальдес будет болтаться в петле. — Они трогали пушки?! — взревела Кларисса. Если вам не известно, как выглядит разъяренный Минотавр, то я объясню. Глаза пылают, ноздри раздуваются, на шее вздуются вены, а из ушей, кажется, вот-вот повалит дым. Типичная Кларисса, что ещё сказать. — Всем осмотреть корабль! — приказала Аннабет. — Мы должны составить список повреждений! — А как же наказания? Рядом со мной стояла Талия, потирая руки. Чувствую, давно она кого-либо не спускала по рее. — Назначишь, когда пройдём через Мост, — отрезала Аннабет. Вылезший из воды Нико, высунул из-за пазухи еле живую карту и бережно, словно мать кладёт спящего ребенка в люльку, положил её на стол. — Осталась одна миля до него, — он довольно улыбнулся, предчувствуя веселье. Этот парень меня иногда пугает, честное слово. Я направился в нижнюю часть корабля, где находились наши каюты. Корпус корабля не пострадал, а вот разгром тут был ещё тот. Бочки с ромом разбиты, неизвестно откуда взявшийся здесь порох рассыпан. Я уже хотел идти обратно к Аннабет, чтобы сказать о погроме, как неожиданно вспомнил: Лука. Он всё это время находился здесь, в каюте. По спине прошёл холод, и я быстро подбежал к «темнице». — Эй! — постучал в дверь. — Лука! В ответ молчание. Будь я Лукой, я бы стал отвечать только после того, как меня оскорбили. — Эй, урод! Я заглянул в окно. Лучина, что стояла на полу, уже не горела, а пол был покрыт водой. Руки сами собой потянулись к двери, и я заметил, что она немного приоткрыта. Замок. Его не было. Немедленно влетев в каюту, я осмотрел её. Никого. Сбежал. — Проклятый моллюск! — закричал я. — Что ты орешь? — спросила подошедшая Чейз. — О, нет…

***

— О, нет! Я буду молиться за всех вас, ребята, — пробормотал Вальдес. — Ты не умеешь молиться, идиот! — Ах, точно. Забыл! Мы приближались к Мосту. Наверное, любой, даже тот, кто не знал о нём, понял бы, что это гиблое место. Понять это можно по могильному холоду, какой бывает только на кладбищах.  — Может, стоило чеснока навязать себе на шею? — спросил Тревис. — Говорят, отпугивает злых духов. — Стоило сделать из тебя чучело, — ответила Кларисса, протирая свою саблю. — Тут бы и не только мёртвые испугались. Столь заброшенного места я ещё никогда не видел. В море повсюду были разбросаны обломки старых кораблей. «Арго II» передвигался очень медленно, и в окружающей тишине казалось, что кто-то царапает его снизу острыми когтями. Я невольно передернул плечами. Мост Мертвеца выглядел так, будто взяли несколько кораблей и сжали их вместе. Так Посейдон и сделал. Но больше это строение было похоже на останки скелета какой-нибудь громадной рыбины. Мысли о том, что все это устроил мой отец, только ухудшали боевой настрой. Что мог украсть у него Мертвец, чтобы разозлить Короля Морей до такой степени? Мост окутывал светло-серый дымчатый туман. Я только догадывался, как мы сможем здесь пройти. Но Вальдес явно был готов и не к такому. Он уверенно держался у штурвала. Рядом с ним стояла Аннабет, объясняя, как лучше проехать. Корабль стал проходить слева, чуть ли не касаясь Моста. Я заглянул за борт. Мост был наполнен туманом и темнотой, и лишь кое-где прорезался дневной свет. — Почему так холодно? — спросила Пайпер, стуча зубами. — Смерть нас чует, — оскалился Нико. — Они уже идут к нам. — А тебя это радует? — Давно хотел увидеть стражей Моста, да и сам Мост. А уж если нам удастся проплыть мимо него, то мы побьём все рекорды. — У вас за штурвалом самый лучший штурман, — откликнулся Вальдес. — Как мы можем не пройти? — Вглядывайтесь в Мост, — неожиданно серьёзно сказал Нико. Я посмотрел на друга, стараясь понять, что такого особенного он там увидел. Ди Анджело ответил кивком. Всё хорошее настроение, которое ещё оставалось у меня, вмиг улетучилось, уступая место страху и бдительности. Я всматривался в каждый проём, в каждую трещину Моста. Нет, так просто мы не сможем проплыть. Если только Мертвец не поможет нам свыше, в чём я лично сомневаюсь. Мы заплыли слишком далеко, и корабль стал покрываться инеем. Я выпустил пар изо рта и зябко поёжился: нам здесь только снега не хватало. — Помрём мы… — пробормотал где-то рядом Фрэнк. По спине стайкой пробежали мурашки, ноги начинали медленно коченеть. Мы не успели толком высохнуть, и наша одежда превращалась в твёрдую ледышку. — Зверский холод, — буркнула Кларисса. — Почему? — Духи предпочитают жить в холоде, — просто ответила Аннабет. — С-с-смотрите… — еле слышно прошептала Хейзел. Девушка, казалось, застыла от холода. Её губы посинели, а кожа стала пепельно-серой. Но нет, причина была не в холоде. Левеск молча указывала на малую мачту. Под ней стоял кто-то прозрачный, но гораздо темнее тумана. По фигуре я различил, что это мужчина. На нём был длинный плащ и шляпа, закрывавшая половину лица. В руке незнакомец держал меч с острым лезвием, конец которого багровел в сумраке… Хейзел застыла от ужаса. На конце меча, будто затвердев на века, виднелась некогда стекавшая кровь. Незнакомец медленным и размеренным шагом направился к девушке. Нет, он не шёл. Он плыл. Я и не знал, что души могут выглядеть так мрачно и… бесцветно. Призрак тем временем оглядывал Хейзел с головы до ног и что-то говорил. — Что он ей говорит? — Не слышно, — ответил Джейсон. — Наивные, — хмыкнул Нико. — Вы правда думаете, что хотите услышать их голос? Злее мук и представить себе нельзя. Они вопят хуже, чем Вальдес после пяти бутылок рома. Им случалось выпивать вместе? Не знаю, как другие, а я за все свои годы знакомства с Нико ни разу не видел его пьяным. И сомневаюсь, что он пил бы вместе с Вальдесом. — Это один из Морского братства, — услышал я тихий голос Аннабет. — Капитан последнего затонувшего корабля Ричард Пройс, известный головорез по прозвищу Левый. — Почему Левый? — После каждой кражи он совершал убийство, причём левой рукой, — объяснила капитан. — Видишь его меч? Последнее убийство он совершил на корабле, почти рядом с Мостом. Он пронзил собственного капитана. А души почуяли смерть и пришли за ними. Это было около трёх месяцев назад, поэтому «встречает» нас именно он. — А точнее сказать, провожает, — добавил Фрэнк, оглядывая подступающих со всех сторон духов. Это были матросы, вероятно, с того самого, последнего корабля. — Каков план? — спросил я. Джейсон осмотрелся. — Значит, так. Ты заходишь справа, Кларисса берёт на себя вон тех двоих, Пайпер убирает пистолетом троих… — Они души, олух! — прервала его Аннабет. — Их берёт только серебро! — У нас есть серебряные пули? — поинтересовалась Пайпер. — Не дайте им дотронуться до себя, — предупредил Нико. — Как только хоть одна душа вас коснётся, вы постареете на несколько лет. Я усмехнулся: об этом Хирон нас не предупредил. Будет очень интересно узнать, как выглядит Аннабет в старости. С самого детства хотел это увидеть. Тут с треском распахнулась дверь камбуза, и оттуда с рёвом выскочил Хедж. — Серебро! — с этими словами он вонзил в ближайшую душу вилку. Остальные, вмиг поняв его, бросились в атаку. Вам, вероятно, интересно, как выглядела резня с бесплотными духами. Что ж, постараюсь объяснить. Мой меч был абсолютно бесполезен в этом деле. Я схватил из рук Хеджа серебряный нож, который, без сомнений, он стащил в свое время у какого-нибудь богача, и просто колол все души, что попадались на пути. Они рассеивались, как дым на ветру, едва касаясь кухонной серебряной утвари. Казалось, это было проще простого, но они всё лезли и лезли. Несколько из них уже успели меня коснуться и я почувствовал, как прибавил немного в росте, на лице появилась щетина, а руки стали грубее. Я постарел лет на пять. Вальдес у штурвала, проклиная всех, метал вилки, которые ему дал Хедж. Души то и дело пытались убрать с места штурмана. На лице Лео появились морщины и он стал шире в плечах — очевидно, души уже успели дотронуться и до него. — Отгоняйте их от Лео! Мы должны пройти мимо Моста! — приказала капитан. «Если по левую сторону их столько, то сколько же в середине?» — пронеслось в моей голове. Души, видимо, поняли, что основная задача ложится на плечи Лео, и стали еще более яростно нападать на Вальдеса. Внезапно пронзительный и ужасающий крик больно резанул по ушам. Будто кто-то с особой жестокостью перерезал горло кошке. На палубе всё затихло, и даже души прекратили свои нападки. — Первая… — сглотнул Нико. — Нам конец. И, что удивительнее всего, Хирон не сказал нам, как её можно обойти. Вредный старик. Над главной грот-мачтой показалась тонкая серая фигура. — Кто это? — спросил заметно постаревший Фрэнк. — Это, старина, наша смерть, — ответил ди Анджело, пытавшийся сохранить спокойное лицо. — А точнее, самая первая жертва этого моста. — Она девушка? — спросила Пайпер. — Да. Она плыла вместе со своим возлюбленным на этом корабле. На них напали помощники Посейдона и первым делом убили эту девушку, причём очень жестоко. — Как? — Они подвесили её над пропастью за руки на тонкой верёвке, а в воде под ней плавали пираньи. Верёвка рвалась, и пираньи постепенно съедали девушку… Внутренности мои сжались. То, что я чувствовал, было просто ужасно. Я — сын Посейдона, сын того, кто убивает людей, причём с особой жестокостью. Мое желание уничтожать души погибших куда-то пропало. Захотелось найти своего папашу, подойти к нему, со всей силы врезать и сказать: «Спасибо, что оставил меня в живых, чёртов папочка!» Между тем душа девушки продолжала летать вокруг корабля, хоть и вопила уже не так пронзительно. — Она хочет нам что-то сказать, — хрипло произнёс Нико, в чьих волосах показалась седина. — Так переведи, умник ты чёртов! — воскликнула Талия. — Нам нужно привлечь её внимание, — пробормотала Бьянка. — Что? Ты рехнулась? Она нас всех прикончит! — Не прикончит, если найти правильный подход, — странно усмехнулся Нико. — Гроувер! Доставай свою свирель! Мне хотелось самому завопить от досады: «Нет, только не это! Я ведь не вынесу! Лучше терпеть вопли Первой, чем свирель Гроувера. Играет он просто ужасно. Это как если бы я вдруг начал петь». Гроувер, услышав друга, сразу понял его. Довольно улыбнувшись, он вытащил из кармана свирель и поднёс её к губам. Писклявый звук разлетелся по сторонам. Души, к удивлению всей команды, поднялись к мачте, где остановилась призрачная девушка. Я не мог видеть её лица, но мне казалось, что она пристально на всех смотрит. — Только не умолкай, — прошептал Нико Гроуверу, и тот продолжал играть. Дух девушки начал медленно спускаться на палубу «Арго II». Как только она ступала босыми ногами по палубе, следом за ней дорожкой бежал иней. Девушка бесшумно приблизилась к Нико. Теперь я смог её разглядеть: худая, словно тростинка, она была одета в длинное платье, похожее на ночное, её длинные волосы свисали по плечам, а глаза… Глаза не были прозрачными, как у других душ, они были без зрачков, сплошные белые бельма. Девушка дотронулась до Нико. Лицо его в одно мгновенье стало дряхлым, он похудел, его плечи осунулись и он снизился в росте. Ди Анджело превратился в старика. Затем она убрала руку и, как оракул Рейчел, многоголосьем произнесла: — Одна душа — и вы пройдёте, Не будет души — вы все умрёте. Мертвец знал, вас ждёт успех, Но погибнут несколько из всех. Скажи же, жертва, имя своё, Я знаю: сложно покинуть всё. Воцарившуюся тишину нарушало лишь лёгкое покачивание парусов. Нам дали очень сложный выбор. Ни один пират не сдастся просто так, по своей воле. Он будет бороться до последнего, пока есть силы. Возможно, человек, который пожертвует собой ради друзей, обладает великим и поистине необычайным мужеством. И это не я. Я не такой. Возможно, я обладаю смелостью и дорожу своими друзьями, но… «Я скажу своё имя только ради того, чтобы сдохнуть раньше, не дожидаясь воли пророчества, — в отчаянии подумалось мне. — Кто знает, может, в компании душ бывает весело…» — Бьянка ди Анджело.