Под пепельными парусами

Лёгкий ветер развеял туман, Предо мною раскрылся обман.

Я отчаянно надеялся, что мне показалось. Что это моё воображение сотворило глупую шутку. Что я, чёрт возьми, вдруг перепил рома или меня ударили по голове чем-то тяжёлым. Но нет, это было на самом деле. Резкий крик Нико разнёсся по морю, когда Первая дотронулась до Бьянки. — Нет! Что ты делаешь?! — Я должна сделать хоть что-то в этой жизни, — прошептала Бьянка, медленно превращаясь в старушку. Старела на глазах. Таяла, словно последний лучик света в закате. — Ты не можешь просто бросить меня! — Тебе двадцать, Нико. Ты сможешь прожить дальше и без меня. А я даже в пиратах оказалась безнадёжной. Я хотел закричать, что это всё ложь. Даже если она и мало помогла нам здесь, мысль о том, что Бьянка просто находилась со мной в одной команде, согревала сердце. Она — неотъемлемая часть моей семьи. Нашей семьи. Сестра. Старшая сестра. Нико бросился к сестре, но его удержал Джейсон, заламывая руки за спину. — Бьянка! В глазах защипало. Я стал часто моргать. Имя звучало как-то отдалённо в моей голове. Мне вспомнилась наша первая встреча. Бьянка тогда была серьёзной и ответственной старшей сестрой, контролирующей чуть ли не каждый шаг младшего брата. Я часто получал от неё, когда утаскивал Нико с собой на улицу. Ди Анджело вырывался, а по его лицу, не стесняясь, текли слёзы. Я не мог на него смотреть. Просто не мог. Это было больно, терять такого родного тебе человека. А Нико уже один раз её потерял. Тело Бьянки теперь растворялось, превращаясь в светло-серую душу. Первая вновь пронзительно вскрикнула, и души подлетели к Бьянке, образовав вокруг неё кольцо. Первая закричала, и души закружились, словно вихрь. Когда крик, наконец, прекратился, призраки разлетелись в разные стороны. Мы стояли на палубе, ошеломлённые и не готовые признать потерю человека. Туман понемногу рассеялся. Мост Мертвеца остался позади «Арго II», а вместе с ним там осталась и душа Бьянки ди Анджело.

***

Четырнадцать. Четырнадцать свечей одна за другой опустились на морскую гладь.  — С тяжёлым сердцем и великим прискорбием мы провожаем в путь нашу подругу, товарища и просто великолепную пиратку. Она достойна того, чтобы мы вспоминали о ней, как о герое, и… Аннабет запнулась. Я впервые увидел, как по её щеке стекала одинокая слеза. В детстве я бы усмехнулся над этим, но сейчас не до смеха, совсем не до смеха. Капитан сглотнула. — Бьянка останется для нас самой храброй пираткой, которую я когда-либо знала. Она… Она поступила очень смело, и мы никогда не забудем её. Воспоминания о ней должны согревать нашу душу теплом, будто мы слышим её смех. Она бы не хотела, чтобы вспоминая о ней, мы пускали слёзы. Четырнадцать. Четырнадцать свечей медленно плыли по воде, горя маленькими красными огоньками. Они плыли, словно крохотные горящие птицы. Огненные птицы. Такие же, как и Бьянка. Горячие, смелые, но в то же время согревающие тебя. Где-то сзади раздавались протяжные всхлипы Хейзел и тихие успокаивающие слова Пайпер. Четырнадцать. Четырнадцать свечей постепенно отдалились от корабля. А корабль от них. Вечером на море снова разыгрался шторм. Будто Посейдон только и хотел нам навредить. Мы молча закрепляли паруса, да и сомневаюсь, что в таком шуме кто-нибудь что-то слышал. Я сидел на краю борта. Капли дождя падали на меня, а волны захлёстывали, но мне было плевать. Мой шрам окончательно почернел, а это значило, что отец уже близко. Если вы думаете, что я должен был радоваться, как семилетний малыш, то глубоко заблуждаетесь. Меня устраивало то, что я жил без отца все эти годы и менять ничего не хотелось. Я был рад своей единственной маме, а об отце даже знать не хотел. До того момента, пока Нико не позвал меня сюда. Паршивец. Луку мы так и не нашли (а кто, собственно, хотел искать?). Аннабет списала всё на Аресовых помощничков, Хедж ликовал, узнав о пропаже, а Талия, похоже, была совсем не в духе. Она заперлась после проводов Бьянки в каюте и не выходила оттуда. Джейсон, забеспокоившись о сестре, решил навестить её, но был сразу же выдворен. Спустя час туда заглянул Нико и до сих пор не вышел оттуда, что весьма настораживало. Может, их связывало нечто большее, чем один корабль? Понятно, звучит глупо, но… Я наплевал на остатки своей чести и направился прямиком в каюту Аннабет. Уж если кто и может мыслить здраво, то это она. В каюте Аннабет была не одна: слышался спор других пиратов. Я уже хотел было повернуть назад, но одна фраза заставила меня остановиться. — … потому что Джексон слишком упёрт и не скажет нам этого, — раздался убеждающий голос Пайпер. — Брось! — фыркнула Аннабет. — Он сам ничего не знает или просто строит из себя дурака. Воображала. — А вот это правда! Он даже не сказал нам, что у него есть необычные способности. Хотя я видела, как он окатывал Ареса волной. А этот трюк с кораблём? Парнишка не так и слаб. Она говорила обо мне, как о маленьком ребёнке, будто я ни на что не гожусь в этой жизни. — Ты думаешь, пора назначать наказание? — Да. Как раз самое время. Его шрам наверняка стал уже чёрным. Посейдон вот-вот нагрянет к нам. Королю Морей нужен только родной сыночек, а мы ему ни к чему. Я бесшумно прислонился спиной к стене и тяжело выдохнул. Внутри всё противно сжалось, будто там ползала маленькая скользкая змейка, шипя и плюясь ядом. — Ты думаешь, это правильно? — послышался тихий голосок Хейзел. — Он ведь тебе дорог и… — Оставим это, Хейзел, — слишком резко прервала ее Аннабет. — Мы не для того претерпели столько бедствий, чтобы отступить. И они использовали свой яд. Намного больнее и опасней. И куда более смертельный.

***

— По причине того, что вы чуть не угробили наши жизни, когда посмели взять запретную часть пороха и зажечь им самую большую пушку, вам будет предъявлено наказание, которое назначит наш квартирмейстер. Аннабет мерила шагами палубу, где собрались все члены команды. Мы с Лео стояли посередине, а по бокам, словно стража, — Кларисса И Фрэнк. — Талия, мы ждём твоего слова, — обратилась Аннабет к девушке. У Талии был такой вид, будто ей доверили самолично скормить акулам провинившихся, то есть нас. И ей это доставляло неимоверное удовольствие. Быстро же она оправилась и вылезла из каюты. — Вальдес лишается ранга боцмана и получения доли своей добычи на три месяца. — Да я работал на это звание, как африканский раб! — возмутился Лео и сразу же получил подзатыльник от Клариссы. — Молчать! — рявкнула Талия. — Тебе ещё повезло. А вот Джексон, поскольку не имеет ранга, высаживается на остров ровно на три дня с бутылкой рома, бутылкой пресной воды и одним заряженным пистолетом. Она метнула на меня свой пронзительный ледяной взгляд, словно я был виноват во всех выпавших на нашу долю бедах. Или она решила напугать меня таким способом? Не в этот раз, милочка, не выйдет. — Вы не можете так поступить! — воскликнул Джейсон. Защитничек. Знал бы ты… — Талия назначает наказания, Джейсон, — отрезала Аннабет. — Мы уже прибываем к островку, на который не ступала нога человека. Я сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели. «Аннабет, что же ты делаешь? Перестань. Неужели тебе снова хочется разлуки? Мне — нет». — Вы специально это сделали, да? — выдавил я. — Всё было подстроено. И корабль Ареса, и взрыв, не так ли? — Какие мы догадливые, — усмехнулась Маклин. Аннабет потупила взгляд. Мне вдруг захотелось посмотреть в её глаза. Что бы я в них увидел? — И зачем вам это было нужно? Пайпер довольно облокотилась о борт. Хороша актриса, ох, хороша. — Посмотри правде в глаза, Джексон. Твой папочка идёт по следу сынка и набредёт на нас, а нам встреча с Посейдоном ни к чему. Поэтому нам нужно, чтобы тебя не было на борту. Понятия не имею, зачем Нико тебя сюда приволок. Джейсон сжал в руке пистолет. Мне стало не по себе — вдруг выстрелит. — Ты это придумала, да? Его глаза метали молнии, а голос стал злым и вовсе мне незнакомым. Ведь Грейс обычно мирный и спокойно ведет себя в напряженных ситуациях. — Пойми правильно, Джейсон, — сказала Маклин. — Посейдон пустит всех нас ко дну. Он думает, что на корабле его предатель, а не сын. Как же мне захотелось треснуть её головой об мачту! Со всей силы, чтоб искры из глаз посыпались. — И давно вы об этом знали? — не удержался я от вопроса. — Аннабет с самого твоего появления на корабле увидела шрам. Понятия не имею, как она раньше не знала о нём. Вы же с детства были знакомы. А вот ещё один человек прознал об этом раньше и оказал нам добрую услугу. Да, Нико? Я перевёл взгляд на друга. На лучшего друга, который столько всего скрывал от меня. Он, как обычно, стоял отдельно ото всех с угрюмым видом. У меня зачесались кулаки, дабы оставить фингал на лице этого лучшего друга. Ди Анджело поднял на меня глаза. Что в них читалось — сожаление или презрение — я не знал. Я был в таком гневе, что было плевать на всё. — Я не мог тебе этого сказать, понимаешь? Ты бы ни за что не отправился в море, если бы узнал. — Какая жалость, чёрт возьми! — взревел я. — Но извини, Нико, мне придётся сдохнуть от руки собственного отца из-за кучки придурковатых напыщенных пиратов! Хотя нет! Это из-за тебя я тут! Ты меня сюда притащил! — Перси, я хотел как… — Как лучше?! — кричал я, подходя к Нико. — Куда уж лучше?! Если бы меня здесь не было, то не появился бы весь этот заговор, не погиб бы Лука и осталась бы в живых Бьянка! Секунда — и я резко вытащил меч из ножен. Вторая — и вот остриё уже сверкает у горла Нико. — Вы все думаете только о своей шкуре. Все вы! Чёртовы пираты! Ко мне подошли Кларисса и Фрэнк и заломили руки за спину. Я упал на колени, но не выронил меч. Слишком крепко держал его. — Мы причалили, — сказала Талия. — Проводите его на остров. Не забудьте бутылки и пистолет. — Идём, салага, — Кларисса подтолкнула меня. Я еле сдержался, дабы не съездить ей по наглой морде. Они буквально вытолкнули меня на какой-то зачахший пустынный островок, футов триста в длину. Один песок. Ничего, кроме солёной воды, песка, бутылок с ромом и пресной водой, меча и пистолета с одной пулей. — Пойми же, Перси, это ради спасения душ, — сломлено сказала Аннабет с «Арго II». — Чьих? Ваших? Да они и песа не стоят, ваши грязные пиратские душонки! — Как грубо! — фыркнула Пайпер. — Но, позволь заметить, на твоей левой руке знак, который никогда не сотрёшь. Я взглянул на метку в виде черепа и перекошенных костей. Я пират. Я дал обещание. Подписал договор. Да пропади оно всё пропадом! Все пираты, проклятья, Посейдон! Всё! К чёрту! Со всей злости я запустил бутылку рома на отплывающий корабль, и та упала прямо под ноги Аннабет. Капитан вздрогнула. — Да! Получите обратно свой вонючий ром! — заорал я. — Удачи, Рыбьи Мозги, — крикнула Аннабет. — Поверь, она тебе пригодится. Я видел её в последний раз. Такую строгую и одновременно хрупкую. Что ж, я опять её упустил. Опять. И мне точно не суждено больше увидеть эту прекрасную пиратку. Мою пиратку. Солнце стояло высоко над горизонтом, «Арго II» уходил всё дальше, а в душе бушевал шторм и разили раскаты грома.