Под пепельными парусами

Ты говоришь о смерти так легко, А сам на дно уж канул глубоко…

— Проходите к столу, — буркнул дер Деккен, закрывая дверь в своей каюте. — Нам с вами, видимо, предстоит очень долгий и монотонный разговор. Я не думал, что с Аннабет хоть какой-то разговор может быть монотонным, ведь разозлить её ― как раз плюнуть. Ну, по крайней мере, для меня. А сейчас я просто молча смотрел на неё, перебирая в голове все её действия и слова, какие она сказала до этого, на палубе. Вот зачем, скажите, ей понадобилось говорить мою фамилию? Ради того, чтобы дер Деккен не приставал к ней? Боги бессмертные, неужели она не смогла бы перерезать ему глотку? Чёрт, ведь действительно не смогла б… Он же бессмертный. «Джексон, поздравляю, ты идиот». Но, с другой стороны, это могло сыграть дер Деккену на руку: он мог пользоваться и управлять нами обоими, зная, что мы не сможем друг без друга. Впрочем, так и есть. И это возможно заметить невооруженным глазом, даже таким тёмным, как у Филиппа. Обстановка каюты была… Просто ужасающая и мрачная. Мне показалось, что я вновь нахожусь в таверне на Тортуге. Тут тоже висели скелеты разнообразной живности, в основном рыбы. Только ещё здесь был череп, прямо над столом, и я искренне понадеялся, что он не человеческий. Заметив мой пристальный взгляд на череп, капитан ухмыльнулся, чем напомнил мне Нико, и сказал: — Знакомьтесь, это старина Стивен! Упёрли его десять лет назад из одной таверны, оставили в разваленной каюте внизу да и забыли. Скончался, бедолага. Лицо Аннабет исказилось в отвращении. — Так, вы не высаживались на сушу ровно десять лет? И когда же предстоит причалить в следующий раз? — Ровно через тридцать шесть дней. А вас это с чего должно интересовать? Аннабет стучала костяшками пальцев по дереву. — Мы, как вам уже известно, попали в ваши руки по собственной воле, и у нас есть на то веская причина. — Какая же? — поинтересовался Филипп. Аннабет покосилась на меня. Она, по всей видимости, ждала, пока я начну говорить. «Ладно, так тому и быть, — решил я, — только пусть потом меня не бьёт». — Знаешь, вы не одни проклятые на этом свете, — начал я. — Слышал про Мертвеца? — Кто ж не слышал про этого пьяницу Джонса? Видал я его! Прохвост ещё тот, похлеще меня. «Я так не думаю», — пронеслось у меня в голове, но вслух я сказал совсем другое. — Тогда тебе должен быть известен и Сундук Мертвеца, с которым связана одна легенда. Дер Деккен нахмурился. Я выложил ему всю нашу историю, связанную с проклятием, подчистую. Аннабет время от времени вставляла свои комментарии, от которых не могла удержаться. Нам нужно было втереться в доверие капитана «Летучего голландца». Хитро, правда. Так по-пиратски. Но после того, как мы рассказали ему о плане, о предложении, чтобы снять проклятие с его команды, черты лица Филиппа смягчились. — По собственной воле? — он растянулся в гадкой ухмылке. — Заманчиво… А если эта чертовка вам снова мозги запудрила, а? Вы не думали об этом? Я, если честно, задумался. Действительно, мы не можем исключить того, что Маклин снова водит нас вокруг пальца. Ну, по крайней мере, меня. Хотя с какого перепугу ей это надо? Может, она решила избавиться от всех нас и присвоить себе «Летучий голландец»? Да ну, полный бред! Как такое мне вообще могло прийти в голову?! — Это исключено, — отрезала Аннабет. — Сейчас Пайпер просто незачем обманывать нас. Сам посуди. Дер Деккен задумчиво поглаживал пятернёй свою грязную бороду. — Я согласен, — наконец-то сказал он. В душе моей что-то возликовало. Я ведь даже и не надеялся на такую удачу. Аннабет улыбнулась уголками губ. — Нам нужно заключить с вами письменную сделку. — Письменную? — переспросил Филипп. — А вы, пираты, ещё и писать умеете? — Попридержи язык, — прошипела Аннабет, махая перед собой кинжалом. — И подай мне чернила с пергаментом, если, конечно, они у тебя имеются. — Если мы скитаемся по морям десять лет, это не значит, что у нас нет никаких запасов и необходимых вещей, — буркнул он, роясь в шкафу. — А что с вами всеми случится, когда проклятие спадёт? — неожиданно вырвалось у меня. Капитан «Летучего голландца» посмотрел на меня затуманенный взглядом. — А что с вами? Вы освободитесь от преждевременной смерти? Избавитесь от этих глупых и безобидных меток? Вы вообще знаете, что за проклятие на вас лежит? Каков его смысл? Вечные мучения, а? Чёрта с два! Да кто сказал вам такую несусветную чушь? — Ты что-то знаешь? — перебил я его. — О проклятии? Дер Деккен приблизился к моему лицу так, что я смог почуять запах старой ткани. — Я проклятый, малец, — прорычал он. — Проклятый уже больше тридцати лет. Думаешь, хорошо быть таким? Вечно бессмертным, скитающимся по волнам, когда на сушу можно выйти всего лишь раз в десять лет. Раз в десять лет! Тёмные глаза капитана метали молнии. Напряжение между нами нарастало всё быстрее и быстрее. — Ты говоришь, что обречён вечно жить, скитаться по морям, — как раз вовремя перебила его Аннабет. — Да, все именно так. Ты такой же, как и Мертвец, не можешь жить и не можешь умереть. — Но я жив! И стою перед вами! — крикнул дер Деккен. — Разве это жизнь? — не унималась Аннабет. — Как ты её тратишь? Попивая спиртное и считая дни до очередной высадки на море для того, чтобы найти возлюбленную? Ты находишься на пороге жизни и смерти, в этом и есть общее с Джонсом. Дер Деккен встал с места и подошёл к окну. — Смерти нельзя избежать, она придёт рано или поздно, когда у каждого наступит своё время. Но её можно удержать. А в вашем случае и подавно. — То есть, мы можем умереть? — спросил я. — Она же сказала, — кивнул он на Аннабет, — что Джонс находится на пороге жизни и смерти, а вы же стоите перед самыми вратами Ада. Не знаю, когда, но, возможно, скоро вы уйдёте в мир иной. Если мы с командой не можем умереть, то вы очень даже можете. С вами-то всё как раз наоборот. — Противоположность… Должно быть, те пятнадцать душ воскреснут тотчас, едва погибнем мы, — пробормотала Аннабет. — Не хочу с тобой спорить. Ты слишком упёртая, — фыркнул дер Деккен, доставая из ящика стола пергамент и чернила. — Пиши, капитан. — Подождите! — воскликнул я, и двое капитанов перевели на меня удивлённые взгляды. — Что-то не так? — вскинула брови Аннабет. — А как же… Как же помолвка? Ну, я имею в виду, что Пайпер должна стать кем-то вроде твоей спутницы, чтобы проклятие снялось, разве нет? — Он прав, — согласилась Аннабет. — Как же традиции? — У проклятых свои традиции, — терпеливо ответил Филипп. — Как только на борту останется лишь одна женщина, проклятие спадёт, а дальше… Дальше узнаем, что будет.

***

Минутная стрелка часов уже прошла кругов тридцать как минимум, но Хейзел, будучи на тот момент очень вредной и упёртой пираткой, всё ещё молчала как рыба и тянула время. — Так и будешь сидеть? Ничего не скажешь? — в который раз спросил губернатор. Хейзел кивнула головой в знак ответа. Накамура вновь нахмурился. Как же он её бесил! Девушка удивлялась, как Эфана вообще могли поставить на пост губернатора. Немыслимо и просто невозможно! Накамура смотрел на неё хищным взглядом, будто она какой-то кролик. Он смотрел одним глазом, другой был прикрыт чёрной повязкой, словно специально. Чёрные волосы выбивались из-под светлого кудрявого парика, и карий глаз сердито поблёскивал. Она сидела здесь уже около получаса. Накамура всё говорил о какой-то лабуде, которая никогда её не интересовала: о губернаторском дворце, вооружении, что-то о войне. А потом… — Мне нужен предводитель, тот, кто сможет построить солдат на случай войны. Но больше, — Эфан встал из-за стола, — больше мне нужен тот, кто знает о пиратах… Именно после этих слов Левеск и онемела. Позвать её, бывшую пиратку, к себе на службу во дворец! Да как до такого вообще можно было додуматься?! С чего этот напыщенный индюк вообще взял, что она исполнит его любую прихоть? И пусть команды с ней не было на тот момент, но у неё была гордость. Может, менее выраженная, чем у Аннабет, но всё же. Хейзел бы никогда и ни за что не предала свою пиратскую семью. Ни за какие песы. — А почему бы Вам не попросить об этом Джейсона, — неожиданно вырвалось у нее. — Он сильнее, умнее и, в конце концов, опытнее меня. Что Вам мешает? — Мне мешает ваша жизнь, — фыркнул Накамура. У Хейзел мурашки пробежали по коже от этих слов. — Ваша пиратская жизнь, — продолжал Эфан. — Вы могли бы быть отличными воинами, офицерами, но тем не менее избрали для себя другой путь. — Мы не выбирали свою судьбу, — отрезала Хейзел. — Смерть Джонса не зависела от нас! Мы... Мы не хотели быть такими… Такими проклятыми и… Накамура бросил на неё грозный взгляд, что сразу заставило Хейзел замолчать. «Интересно, почему он ходит в повязке?» — пронеслось в голове у Левеск. — Не надо мне тут сказки рассказывать, — прошипел губернатор. — Я знаю всё и не собираюсь вновь выслушивать о вашем треклятом Сундуке, за которым вы носитесь сломя голову. Мне плевать на это, ясно тебе? Я забочусь о безопасности своего города, и мне совершенно не нравится, что в нём ошиваются пираты. Я спрашиваю тебя в последний раз: ты поступишь ко мне на службу? — Нет, — спокойно и твёрдо ответила Хейзел. В противовес настрою девушки Накамура выглядел раздражённым и, казалось, вот-вот взорвётся, словно заряженная пушка с зажжённым фитилём. Губернатор встал из-за стола. — Отлично. Эй, Штольц! В кабинет вошёл офицер, который сопровождал Хейзел. — Что угодно, сэр? — Проводи эту девчонку обратно за решётку и доложи, чтобы к ним приставили ещё двух служивых. — Есть, сэр! Солдат схватил Левеск за руку ниже локтя. — И ещё, — сказал Накамура. — Позови ко мне палача, да поскорее. Сердцебиение Левеск вмиг участилось. — Вы… Вы нас повесите? — чуть слышно пролепетала она. — Нет, что ты, — бездарно изобразил удивление Накамура. — Одного человека, кто был пиратом с самого рождения, ждёт кое-что повеселее. Губернатор, злорадно ухмыляясь, провёл указательным пальцем по шее. Это жест можно было понять и без слов.