Черти примерной девочки

Утром очень болела голова. Все-таки я сошла с ума: пить перед учебным днем, о чем я только думала? Что со мной вообще происходит? Я растолкала кое-как Эллу и пошла в душ. Холодные капли воды смыли с меня остатки сна, и я начала собираться в школу, повторно разбудив Эллу. В школу мы опоздали, я винила в этом подругу и прокляла весь вчерашний вечер. Мы постучали в дверь кабинета. Сейчас шла литература, а значит, Василий Федорович накажет нас по полной за опоздание. Но к нашему удивлению, и лично моему большому сожалению, как оказалось, преподаватель заболел. — Ну вот, можно было еще поспать, — выдохнула Элла. — Нельзя! Вдруг бы кто-нибудь заменил его, — возразила я ей. — Опа, девоньки, а вы где были? — спросил своим прокуренным голосом Женя.- Или вы препода нашего укокошили? — Не твоего ума дело, а то сейчас и тебя укокошим, — огрызнулась Элла. — Что Антонова, еще покороче юбки не нашла? — внесла свою лепту Света, которая славилась первой красавицей школы, а по моему мнению — стервой. Конечно же юбка была для меня слишком коротка. Я была в одежде Эллы, потому что вчера не планировала ночевать у нее и не взяла ничего с собой. — А ты, видимо, мозгов не нашла до сих пор, Светик? — улыбнулась я. И вышла из класса, чтобы все-таки надеть снова джинсы. Я подумала, что так будет лучше. Почти дойдя до туалета, я услышала знакомый голос: — Алиса Андреевна, вы почему не на уроке? Резко развернувшись, я увидела довольную ухмылочку и голубые глаза, осматривающие меня с ног до головы. Какой официальный тон, ну хорошо, отплачу той же монетой. — Здравствуйте, Павел Алексеевич. Могу задать вам тот же вопрос, — сказала я. Лучшая защита — это нападение. — Я преподаватель, если ты забыла и могу ходить во время урока, или что, это не в моей компетенции? — Ну что вы, я вас ни в чем не обвиняю, разве что в плохом примере ученикам, — мило проговорила я. — В каком примере? — В том, что вы курите, например, ведь вся ваша куртка пропитана насквозь едким дымом, — сморщив носик, проговорила я. — Трудно отказаться от привычки, знаешь ли. Но, не сомневаюсь, что все твои учителя были превосходны, особенно по хореографии, — он хищно улыбнулся. Но с моего лица улыбка тут же исчезла. — Вы что-то путаете, Павел Алексеевич, — неуверенным голосом произнесла я. — Да нет же, все правильно, — сказал он, показав на мою руку, на которой до сих пор красовалась метка клуба. — Извините, мне нужно идти, — сказала я и попыталась обойти преподавателя, но была поймана за руку. — Я надеюсь, мне еще доведется снова увидеть твой танец, — прошептал он мне на ухо. — Надежда умирает последней. Я опрометью рванула обратно в класс. К черту эту юбку, к черту, что она короткая, лишь бы уйти подальше от этого ненормального. На перемене я все рассказала Элле, на что та лишь мотнула головой и ответила: — Значит, бояться нечего. — С чего ты взяла? — Ну, во-первых, он все видел и никому еще не рассказал, а значит и не собирается, во-вторых, он сказал, что хотел бы посмотреть на тебя еще раз, это, считай, комплимент. — Не нужны мне его комплименты, лучше бы вообще молчал, — насупилась я. — Не учитель, а черт знает что! — Нравишься ты ему, подруга. У нас психология последним уроком, посмотрим, что будет, — пожала плечами Элла. Слова этой вечно позитивной девочки возмутили меня, но мне нечего было ей ответить. Алгебра прошла незаметно, ведь я всегда любила математику и с радостью ходила на уроки. Да вообще все учителя меня любили, и я отвечала им взаимностью, но теперь появилось исключение, такое маленькое, никчемное, но в тоже время такое же большое и, честно признаться, обаятельное. Так! Алиса, о чем ты думаешь вообще? — Привет, класс. Сегодня я хочу поговорить с вами о парадоксах, — со входа бросил учитель, если можно так выразиться. — Знаете ли вы, какие — либо? И вообще знаете, что такое парадоксы? — как обычно, опираясь на край стола, Павел Алексеевич осматривал класс, в поисках жертвы. Конечно, никто из моих одноклассников не знает таких элементарных вещей, на что вообще он надеется. Я закатила глаза, и мой жест не остался без внимания. — Алиса? — Да? — Может быть, ты знаешь? — Знаю, — ответила я, и наклонила голову, давая понять, что не собираюсь продолжить. — Ответить не желаешь? Получить отметку? — спросил он. — Нет, не желаю, — ответила я, но тут же пожалела о сказанном. — Что ж, если не хочешь говорить при одноклассниках, тогда после урока, ты расскажешь лично мне, а иначе, я поставлю тебе два. — Но… — но аргументов у меня не было. Я снова сощурила глаза от злости. Придется остаться, иначе мама не переживет двойки. — Записываем тему урока… Весь урок я провела словно в тумане. Я старалась не смотреть на так называемого преподавателя, но мои глаза меня не слушались, а мозг вообще отключился. Прозвенел звонок, и одноклассники поспешили скорее ретироваться, ну, а я осталась сидеть на своем месте. Когда дверь захлопнулась, Павел Алексеевич сел за парту рядом со мной и посмотрел в мои глаза. — Что же мне с тобой делать, Алиса Андреевна? Ммм? — Это ведь риторический вопрос, Павел Алексеевич. — Почему ты меня ненавидишь? — вдруг спросил он. Я немного удивилась такому повороту событий. — Я не ненавижу вас. — Слушай, давай так, представь на время, что я не твой учитель, а ты не моя ученица, расскажи все, что ты думаешь, и прекрати выкать, не думаю, что ты обращалась бы ко мне также, будь я простым парнем. — Обращалась бы, это ведь просто вежливость. И насчет того, что я думаю о вас, то есть о тебе. Ты самовлюбленный и любишь чтобы все было по-твоему, ты куришь практически с учениками, за тобой бегают старшеклассницы и уверена, тебя выпрут из школы за связь с ученицей, — закончила я. — Небольшого же ты мнения обо мне, — засмеялся парень. — Большего пока не заслужили, — пожала я плечами. Глубоко в душе я понимала, что еще как заслужил. Эти голубые глаза просто сводили с ума, а за ямочки на щеках можно было застрелиться. Но это было неправильно, и поэтому я отгоняла эти мысли. — Знаешь, у каждого человека есть мысли, которые он не сообщает другим, и мысли, в которых он не сознается даже себе самому, — словно прочитал он меня, как открытую книгу. — К чему это вы сейчас? — нахмурила я брови. Но ответа не последовало. Все выходные я провела за уроками. Мама с отцом уехали на дачу, и я наслаждалась одиночеством. Ближе к девяти вечера раздался звонок. Это была Элла. Она снова собиралась в клуб и хотела вытащить меня, но я отказалась. Через некоторое время я поняла, что дома делать нечего, и плюнула на свои принципы, позвонив подруге и согласившись пойти с ней. Я надела любимые черные шорты и изумрудный топ, забрала волосы в хвостик и нарисовала стрелки. Вполне привлекательно. — Только не бросай меня больше с тупыми качками, — умоляла я всю дорогу до клуба. — Тогда я брошу тебя с интеллигентными мужчинами, как наш историк Вениамин Маркович, — засмеялась Элла. — Фу, тогда я иду домой, — решительно ответила я. — Ну уж нет. Сегодня мы отдыхаем, — сказала Элла, притащив меня к бару. — Ну, хорошо. Колу, пожалуйста, — сказала я бармену. — Не слушайте ее ерунду, — тут же бросила ему Элла. — Два Космо. — Как ты поведешь машину? — забеспокоилась я. — Я вызову такси, — лишь отмахнулась подруга, отпивая свой коктейль. — Я иду танцевать, ты со мной? — Чуть попозже, — ненавижу эту песню, лучше подожду следующей. Я наблюдала за танцующими. Над кем-то откровенно хотелось смеяться, а некоторые наоборот вызывали восхищение своей пластичностью. — Привет, — очаровательный блондин сел рядом, прервав мои размышления. — Привет, — ответила я. — Я Макс, угостить тебя? — Нет, Макс, спасибо, я иду танцевать, — серьезно сказала я. Мне не нужны новые знакомства, а тем более отношения. Мое общение с любым парнем, всегда ограничивалось только общением. Через полтора часа танцев мои ноги стали ватными, а голова закружилась от духоты. Я вышла на улицу, подышать воздухом. И когда я собиралась идти назад, то услышала знакомый голос. Накинув капюшон куртки, я осталась стоять на месте, побоявшись напороться на неприятности. Из клуба вышли двое, я узнала свою одноклассницу Свету, ее смех не перепутать ни с чем. Еще долго не могла понять кто же второй человек, но после осознания, что это наш новый учитель, мне стало не по себе. Мое сердце ушло в пятки. Я молила, чтобы они ушли, потому что подслушивать их у меня не было ни малейшего желания, а тем более мои принципы не позволяли сделать мне этого, но и уйти я тоже не могла, если меня заметят, то это будет полнейшая катастрофа. Вот так парадокс!