The Fearless and The Beloved / Бесстрашный и Возлюбленная

На улице уже совсем стемнело, подул холодный апрельский ветер. Съёжившись от холода и страха, Суок переходила с быстрого шага на бег, чтобы поскорее вернуться домой, пока всё не стало ещё хуже. Девушка представляла, в каком бешенстве сейчас находится Чунмён, потому что она мало того сильно задержалась на работе и не отвечала на звонки, потом на звонок и вовсе ответил Чонин, ещё и в таком тоне… Су не знала, как оправдываться, что придумать, ведь правду говорить было нельзя, иначе о работе можно будет забыть навсегда. Мён и так очень нехотя отпустил её от себя, а узнав о таких коллегах, скажет, что теперь он зарабатывает достаточно, чтобы содержать их обоих. Приближаясь всё ближе к дому, Суок невольно задержала дыхание и замедлила шаг, всё внутри содрогалось от страха из-за возможных последствий. С каких пор Су стала так бояться Чунмёна?.. Она сама не была уверена, и происходящее очень ей не нравилось. Потому что становилось всё труднее любить человека, которого боишься. — Суок! — кто-то окликнул девушку из темноты и схватил её за рукав рубашки. От неожиданности Су вскрикнула, неуклюже взмахнув сумочкой, будто это могло защитить её от всего на свете. — Не пугайся так, это я, Чанёль… Суок удивлённо обернулась, тут же раздумав отбиваться сумкой от появившегося из ниоткуда хулигана. Перед ней стоял Пак Чанёль собственной персоной, в одном деловом костюме, поэтому тоже порядком продрогший. Похоже, что он явился к её дому сразу после работы, вот и не успел переодеться. — Ты ко мне? Или к Чунмёну по поводу строительства коттеджа? Если к нему, то зашёл бы сразу, не дожидаясь меня… — почему-то Суок чувствовала себя ужасно неловко и из-за этого сыпала нелепыми вопросами. — Или ты не помнишь номер квартиры? — Я к тебе. Не мог подойти на работе, чтобы не пошли ненужные слухи, поэтому решил дождаться возле дома. Не думал, что ты так допоздна там задержишься, — Чанёль переминался с ноги на ногу, не решаясь перейти к делу. — Суок, знаю, что лезу не в своё дело. Но… До того, как вы с Момо убежали в женский туалет замазывать тональником синяки на твоей шее, которые ты пыталась скрыть с утра шарфиком, я успел их заметить. Точнее, их трудно было не заметить. Не подумай, я не специально наблюдаю за тобой. Просто бросил беглый взгляд, и вот… — Почему ты оправдываешься за то, что просто посмотрел на меня? Это же не преступление, — недоумевающе пожала плечами Су, вглядываясь в глаза Ёля, выражающие целую гамму чувств, которые девушка никак не могла правильно прочитать. За столько лет, Пак стал для неё закрытой книгой. — Если мы когда-то давно встречались, а потом расстались, нам больше и смотреть друг на друга нельзя? Нельзя разговаривать друг с другом на работе? Какие могут пойти слухи, когда мы всего лишь коллеги? Сольхи не показалась мне ревнивой девушкой, которая будет делать проблему из ничего. Чанёль глубоко вздохнул и посмотрел Суок прямо в глаза. Он не знал, как правильно выразить свои мысли, поэтому больше молчал, чем говорил. В словах Су был смысл, но он не мог рассказать ей всего… Показать всем, что когда-то между ними что-то было? Это значит, дать Ким Чонину ещё один повод изводить его. И подставлять под его насмешки Суок, с помощью которой он обязательно попытается лишний раз надавить на самого Ёля. — Дело не в Сольхи, — отмахнулся Пак. — Всё гораздо сложнее. Но сейчас не об этом, не переводи тему. Что происходит между тобой и Чунмёном? Это его рук дело? Что, чёрт возьми, творится с этим придурком?! Ты уверяла, что счастлива с ним, что у вас всё прекрасно! И это ты называешь «прекрасно»? — Послушай, Чанёль… Спасибо, конечно, за твоё беспокойство обо мне. Но не нужно этого. Даже если у нас есть какие-то проблемы, мы решим их сами, без твоего вмешательства, — Суок старалась говорить как можно твёрже, но голос невольно дрожал. — Я же не лезу в вашу с Сольхи почти семейную жизнь. Хотя, зачем в неё лезть? Даже последний дурак на этом свете, увидев вашу приторную идиллию, скажет, что у вас всё отлично! От её слов и резко изменившегося тона, Чанёль дёрнулся, вглядываясь в глаза бывшей девушки ещё пристальнее. Как правильно истолковать её чувства? Ревность?.. Зависть?.. Обида?.. Или что-то, казалось бы, давно забытое?.. — Тебе это не нравится? — неожиданно поинтересовался Ёль. — Я имею в виду, тебе не нравится видеть меня и Сольхи вместе? Ты ревнуешь? — Не говори ерунды, — усмехнулась Мин, переводя взгляд с бывшего парня в сторону окон своей квартиры. Там уже не горел свет. Неужели Чунмён лёг спать, не дождавшись её?.. — Тогда в чём дело? — Дело в том, что ваши муси-пуси происходят на работе. Мне кажется, в корне неверно демонстрировать всем свою счастливую личную жизнь на рабочем месте. Это отвлекает других сотрудников от дел. — Поэтому ты так усиленно скрываешь от коллег, что твой парень тебя бьёт? Чтобы никого не отвлечь от дел, как ты выражаешься? — взгляд парня стал серьёзным и колючим. — И вот так ты счастлива, Мин Суок? Потратив свою юность на человека, который так тебе отплачивает за это? Прости за то, что сейчас скажу, но… Когда я улетел в Японию, то думал, что если когда-нибудь вернусь, то увижу тебя самым счастливым человеком на свете. Известной художницей, с отличием окончившей университет, или хозяйкой цветочного магазина. Красавицей с сияющей улыбкой, у которой есть любящий муж или пока просто молодой человек. Девушкой, которая давно выбросила мой CD, потому что у неё в жизни нет таких тяжёлых моментов, когда хотелось бы послушать ту песню вновь. Той, кто даже не посмотрит в мою сторону, потому что давно отпустила от себя прошлое. И что я увидел в итоге? Измученную жизнью 24-летнюю девушку, с залёгшими под глазами синяками, натянутой формальной улыбкой, острыми скулами на худом личике со впалыми щеками. Девушку, которая так и не поступила в университет, не открыла свою выставку и не занялась собственным делом, о котором мечтала. Ту, кто давно позабыл о себе, подарив свою жизнь человеку, который этого не заслуживает. И знаешь что, Мин Суок? Ты выглядишь жалко. Суок изо всех сил сжала зубы, чтобы сдержать себя в руках и не дать подступившим слезам вырваться на волю. Она усиленно пыталась сглотнуть ком в горле, но сделать это получалось с трудом. Каждое слово Пак Чанёля резало без ножа её и без того измученное сердце. — Наверное, очень здорово унижать человека, который так и остался на дне, в то время как ты наслаждался жизнью в Японии, получал блестящее образование и любил свою красавицу-дикторшу, — Су резко стёрла покатившуюся по щеке слезинку. — Но знаешь что, Пак Чанёль? Если бы у меня был шанс вернуться на 5 лет назад, чтобы остаться с тобой и быть сейчас на месте Сольхи, я бы всё равно этого не сделала. Суок высказала всё, что хотела и, ускоряя шаг, пошла подальше от Чанёля, который тут же перехватил её за руку и развернул к себе. Жёсткий взгляд, которым он смотрел на неё пару минут назад, сменился растерянным и даже немного виноватым. — Подожди, Суок, я не хотел тебя унизить или оскорбить! Я просто хочу, чтобы ты поняла, что ещё не поздно всё исправить! Ты можешь стать счастливой, если будешь делать хоть какие-то шаги по направлению к собственному счастью! — А ты, вроде как, на путь истинный меня сейчас наставляешь? Спасибо, не нужно. Я сама решу, что может сделать меня счастливой, а что — нет. Мы с Чунмёном помолвлены, у нас всё наладится, поэтому, пожалуйста, больше не вмешивайся в мою жизнь. Хватит, Пак Чанёль. — Слишком поздно, Суок, — Чанёль упрямо не выпускал её ладонь из своей руки. — Теперь, хочешь ты того или нет, но я сделаю всё, чтобы показать тебе, какими красками могут заиграть твои будни. Я не пытаюсь вернуть тебя себе, я просто хочу вернуть в тебя жизнь. Береги себя и спокойной ночи. Пак, наконец, отпустил холодную ладонь Су, которую так долго продержал в своей руке, впервые за прошедшие пять лет. Он развернулся и, несмотря на соблазн остаться здесь хотя бы ещё на пять минут, поторопился скорее уйти. Сольхи хотела устроить праздничный ужин в честь его успеха на работе, а он задержался больше, чем на четыре часа, дожидаясь Суок с работы… Но жалел ли он об этом? Нисколько. Он сделал то, что должен был сделать.

***

Когда Суок открыла дверь в квартиру, в ней стояла абсолютная тишина, поэтому девушка практически уверилась, что Чунмён уснул, так и не дождавшись её. Отчасти стало даже легче, можно было хотя бы ненадолго отложить трудный разговор. Она беззвучно проскользнула внутрь, бросив сумку на тумбочку и на ходу расстёгивая рубашку, чтобы поскорее оказаться в душе, смывая с себя весь накопившийся за день негатив. Выйдя из душа, Суок, обёрнутая в одно полотенце, тихими шажками пробралась в спальню, где, она была уверена, спал Чунмён. Но стоило ей открыть дверь, как её взору предстала чуть ссутуленная фигура на самом краешке кровати. Услышав шаги любимой, парень обернулся. В его взгляде не было той злости и опасного огонька, который Су видела накануне. Только боль, растерянность и озадаченность. — Ох, я думала, ты уже уснул, не дождавшись меня, — Суок тут же подбежала к Мёну, по привычке присаживаясь перед ним на колени и обхватывая его горячие ладони своими руками. — Прости, что сегодня всё так получилось. На работе было слишком много дел из-за нагрянувших японских гостей, поэтому удалось разгрести всё это только через несколько часов после окончания рабочего дня. На звонок ответил мой начальник, сильно взволнованный из-за такого ответственного мероприятия. Вообще, он хороший, и относится ко мне по-доброму, просто постоянно разносящийся по кабинету рингтон, видимо, здорово его достал. Меня в тот момент не было в кабинете, я вышла в дамскую комнату. А когда шла домой, какие-то малолетние хулиганы «попросили позвонить». Сам знаешь, чем это обычно заканчивается. В общем, я осталась без телефона и поэтому не смогла позвонить тебе, чтобы всё объяснить. В стрессовой ситуации, мозг Суок заработал с завидной ясностью, и её слова складывались в достаточно логичную общую картину. Хотя было неловко обманывать любимого человека, в данном случае, это была белая ложь. — Су, ты в порядке? — тут же обеспокоенно спросил Чунмён, оглядывая девушку со всех сторон. — Эти хулиганы ничего тебе не сделали? Ты их запомнила? Если хочешь, можем прямо сейчас обратиться в полицию. — Всё в порядке, они просто забрали телефон, — мягким голосом уверила его Суок. — Меня они даже пальцем не тронули, поэтому не волнуйся. Я рада, что ты так спокойно дождался меня, я уже боялась… Суок прикусила язычок, осознав, что сболтнула лишнее. Чунмён напрягся, но даже бровью не повёл, внешне оставаясь спокойным. — Ты же не боишься меня?.. — Нет, конечно, — девушка поспешила уверить его в обратном и поскорее перевести тему. — Просто я волновалась о том, как ты отнесёшься к такому сильному опозданию. Кстати, Сучжон и Сехун женятся. И не исключено, что ко дню их свадьбы ты уже встанешь на ноги, и мы сможет пойти туда рука об руку, чтобы поздравить новобрачных. — Ты сказала Сучжон, что мы тоже хотим пожениться? — похоже, что этот вопрос и правда волновал Чунмёна. — Или не стала пока говорить? — Разумеется, сказала. Сучжон очень рада за нас. Она говорит, что колечко, которое ты мне подарил, очень красивое, и как раз мне подходит, — Суок поднялась на ноги, растирая затёкшие коленки. — Ты, наверное, уже безумно хочешь спать. Подожди, я сейчас накину что-нибудь, и будем ложиться. Но Чунмён дёрнул её за руку и, не удержавшись на ногах, Суок уже через секунду оказалась лежащей на прохладной шёлковой простыне, глядя снизу вверх на нависшего над ней Мёна. Махровое полотенце уже было откинуто куда-то в сторону. — Су, я безумно по тебе соскучился, — губы Чунмёна легонько прикусили мочку уха девушки, вызывая непроизвольный стон, сорвавшийся с её губ, а потом спускались всё ниже, покрывая лёгкими поцелуями чувствительную кожу на нежной шее девушки, оставляя едва заметные алые следы на ключицах, полной высокой груди, которую он сжимал своими руками, заставляя любимую нетерпеливо ёрзать на кровати, ожидая чего-то большего. — До сих пор не могу поверить, что самая лучшая девушка на свете со мной. Моя Су, ты прекрасна. Девушка зарывалась пальцами в густые волосы парня, искала его губы своими губами и одаривала их чувственными долгими поцелуями, от которых у обоих начинала кружиться голова. Ловкие руки Чунмёна ласкали её тело, за столько лет исследованное полностью, поэтому без труда находили самые чувствительные точки, которые дарили девушке особое удовольствие. — Я люблю тебя, — прошептала Суок, сжимая в ладони гладкий шёлк простыни и сдерживая тихий стон. — Очень люблю…

***

Когда код был набран, и дверь в квартиру открылась, расстроенная и обиженная Сольхи вышла навстречу Чанёлю. Прислонившись к дверному косяку, она с укоризной смотрела на своего жениха, ожидая объяснений. Последние четыре часа девушка металась по квартире, как загнанный зверь, накручивая себя всё сильнее мыслями о том, где Ёль, с кем он, что делает. Он не позвонил, не предупредил, что задержится… Праздничный ужин давно остыл, а свечи, создававшие романтическую атмосферу, погасли. — Прости, милая, на работе куча дел… — Пак сухо пояснил своё опоздание, не желая вдаваться в подробности и придумывать какие-то захватывающие истории. Он быстро скинул туфли и пиджак и прошёл в гостиную, обогнув невесту. Упав на диван, парень прикрыл глаза, облокачиваясь на мягкую спинку и вытягивая вперёд ноги. — За работой совершенно забыл о времени, а оно пролетело незаметно. Поэтому не предупредил тебя, что задержусь. Ты, наверное, уже всё приготовила? Хотя бы сама поужинала, не дожидалась меня? Сольхи отрицательно покачала головой, присаживаясь рядом с Чанёлем и безмолвно ослабляя узел на галстуке. Парень внимательно следил за её движениями, прокручивая в голове тысячи мыслей… О себе, о ней, о их будущем… И, что самое невероятное, о Мин Суок, о которой он старался не вспоминать последние пару лет. — Я звонила тебе на работу два часа назад, тебя там не было, — спокойно сказала Сольхи, ожидая реакцию парня. — Где ты был?.. Ответь мне честно, Ёль. Мы же договорились всегда говорить друг другу правду. — Заходил домой к бывшему однокласснику, с которым теперь вместе работаем. Нам было о чём поговорить, что вспомнить… Что-то вроде дружеских посиделок. У него накопилась куча проблем, поэтому не смог отказать в просьбе выслушать его и помочь советом. — Как зовут одноклассника? — девушка старалась держаться с достоинством, прекрасно понимая, что ни о каком однокласснике и речи быть не может. Из одноклассников с Ёлем работали только Бён Бэкхён и Мин Суок. И он сам когда-то говорил ей, что в последний год учёбы они с Бэком были близки к вражде. Так что, Чанёль откровенно лгал, даже не стараясь придумать что-нибудь более достоверное. — Бён Бэкхён, — спокойно ответил Ёль, не волнуясь о том, поверит Сольхи или нет. Разумеется, она не верила, но виду не подала. — Что ж, друзьям надо помогать, так что я постараюсь простить тебя… Девушка понизила голос и приникла к мягким губам парня. Он с готовностью ответил на поцелуй, по-хозяйски развязывая поясок на её шёлковом кимоно, привезённом прямо из Японии для особо романтических вечеров. Пока он с жаром целовал округлую грудь Сольхи, слегка прикусывая соски, зная, как её это заводит, проводил широкими ладонями по её худенькой спине, тонкой талии и упругим ягодицам, девушка нащупала ремень на брюках парня и тут же расстегнула его. Её рука уверенно скользила по его возбуждённому члену, заставляя парня стискивать зубы, сдерживая стоны. Желая ещё больше подразнить парня, Сольхи слезла с дивана, устраиваясь перед ним на коленях, и пухлыми губами обхватила головку члена, творя языком такие чудеса, что Чанёль уже вообще плохо соображал, что происходит, чувствуя, как приближается оргазм. Но как только парень ощущал, что он вот-вот наступит, девушка замедляла темп, оттягивая получение удовольствия. Если кто-то и был мастером манипуляций посредством секса, то это была именно она — Юн Сольхи. Пак положил ладонь девушке на затылок, заставляя её заглатывать глубже, и именно в том темпе, как нравилось ему. — Теперь жалеешь, что не пришёл домой вовремя?.. — выдохнула девушка, когда Чанёль кончил. — Если бы ты пришёл раньше, эта ночь была бы ещё ярче… — Нам ничего не мешает сделать её таковой прямо сейчас, — усмехнулся Чанёль, вставая с дивана и разворачивая девушку спиной к себе, входя в неё сзади. Он даже не задумывался о прелюдиях, с самого начала делая резкие глубокие толчки, то наращивая темп, то замедляя его, заставляя девушку хвататься руками за подлокотник дивана и молить о том, чтобы он не останавливался. — Теперь моя очередь немного тебя подразнить… — Ах, Ёль, пожалуйста… — мысли Сольхи путались от горячих прикосновений любимого и его грубоватых резких движений. — Ёль, прошу тебя… Чанёль входил в неё на всю длину своего немаленького члена, заставляя девушку прогибаться в спине, принимая его полностью. Его действия уже давно были чисто техничными, происходящими скорее на автомате. Он стал последним эгоистом, думающим только о своём удовольствии и редко вспоминающим о своей партнёрше. И сейчас несмотря на все её слова любви, громкие стоны, слетавшие с её маленьких пухлых губ, мысли парня были заняты совсем другой девушкой, которая наверняка видела уже десятый сон в своей мягкой постели, в объятиях этого придурка Ким Чунмёна, который её не заслуживает. Несмотря на то, что Пак чувствовал себя последним ублюдком из-за этого, мысленно он снова и снова представлял на месте Сольхи именно её. — Ёль, пожалуйста!.. — Это только начало, милая, не надейся отделаться так легко… Как только Пак почувствовал, что оргазм приближается, он начал двигаться ещё быстрее, шумно выдыхая сквозь сжатые зубы и не сдерживая тихие низкие стоны, заводившие Сольхи ещё сильнее. Девушка вскрикнула и прогнулась в спине, ощущая такой яркий оргазм, которого у неё давно не было. Только она даже предположить не могла, кого за это благодарить. И, если бы знала, то наверное не чувствовала себя на седьмом небе. Пак сделал ещё несколько фрикций, кончая и изливая своё семя внутрь Сольхи. Он прижался грудью к спине невесты, тяжело дыша и утыкаясь лбом в её плечо. Его мысли были окончательно спутаны, и с губ срывались лишь бездумные слова… — Я люблю тебя… — тихо прошептала девушка. — Я тоже люблю тебя, моя Суок…

***

♫♪ Urban Zakapa — I Donʼt Love You ♫♪

Чанёль почувствовал, как девушка вздрогнула, возвращая его в реальность. Только сейчас пришло осознание слов, которые уже никак нельзя было забрать назад. Сольхи, как разъярённая дикая кошка, спрыгнула с дивана, на ходу накидывая и запахивая на груди шёлковое кимоно. Её глаза горели праведным огнём, грозя сжечь всё и всех вокруг. — Что ты только что сказал?! — Я… Прости… Случайно вылетело, — Чанёль отвёл взгляд, признавая свою ошибку, но не зная, как её можно оправдать. — Это не то, что ты думаешь. Между мной и Суок ничего нет. — Значит, всё это время, пока ты занимался со мной любовью, думал о ней?! И часто тебе хотелось назвать меня её именем?! — голос Сольхи срывался и переходил на крик. — Не думаю, что наши имена похожи, чтобы случайно их спутать! И это то, что я получила, после всего, через что прошла с тобой вместе?! Если бы не я, ты бы не выкарабкался из ямы, в которую попал благодаря этой дряни! — Не называй так Суок, она ни в чём не виновата! — Чанёль мог стерпеть любые оскорбления в свой адрес, в конце концов, он их заслужил, но Су действительно была ни при чём. — Если ты зла на меня, можешь называть меня, как угодно, можешь запустить чем-нибудь тяжёлым, можешь выплеснуть мне в лицо вино из бокала, которое стоит на столике, сервированном для праздничного ужина! Но не вмешивай в наши проблемы ни в чём не повинных людей! Сольхи ахнула и сложила руки на груди. Значит, ни в чём не повинных?! Только вот девушка считала иначе, она была уверена, что «спасибо» стоит сказать именно девчонке из трущоб, которую Пак так и не смог отпустить из своего сердца. — Нет, Ёль, это всё из-за неё! В Токио между нами всё было прекрасно! Ты любил меня, говорил мне только ласковые, полные любви, слова, был нежным любовником! Но как только увидел её, тебя будто подменили! Чем она лучше меня?! В ней нет ничего особенного! Посредственная внешность, никакого образования и хороших манер! Чем она так тебя поразила, что ты никак не можешь забыть её вот уже шесть лет?! Чанёль застёгивал джинсы, хлопая себя по карманам и доставая пачку сигарет. Обычно Сольхи не нравилось, когда он курил дома, но сейчас ему было всё равно, потому что нервы были на пределе. — Нуна, ты сама согласилась на это! — Ёль не выдержал и вскочил с дивана, сжимая хрупкие плечи девушки своими большими ладонями и легонько встряхивая её, приводя в чувства и пытаясь прекратить её истерику. — Вспомни наш первый год в Японии! Ты говорила, что больше никогда не будешь припоминать мне Суок и мою любовь к ней, если я останусь с тобой! Говорила, что даже если я всю жизнь буду любить её, тебе будет всё равно! — Очень хорошо, что ты решил вспомнить первый год в Японии! — на губах Сольхи заиграла ехидная ухмылочка, обнажавшая ровный ряд белоснежных зубов. — Когда я вернулась домой пораньше от родителей, оставшихся в Сеуле, и застукала вас с Чонином, обдолбанных наркотиками и устроивших в нашей с тобой квартире групповушку с какими-то накуренными девицами, подцепленными в ближайшем клубе, я простила тебя! Хотя это очень сильно ударило по моей гордости! Когда ты таскал в квартиру каких-то сомнительных девиц, зная, что я вот-вот вернусь с работы, но всё же трахал их на нашей с тобой кровати, я закрывала на это глаза, зная, какая у тебя депрессия, и что это твои методы выйти из неё хотя бы не ненадолго! Хотя твои равнодушные холодные глаза в тот момент, когда я вас застукивала, снятся мне до сих пор! Когда тебя чуть не исключили из университета за употребление наркотиков, я подключила все свои связи, чтобы об этом случае забыли! Когда на тебя чуть было не завели уголовное дело за их распространение, моим родственникам пришлось оббить все полы прокуратуры Токио, суля им золотые горы, только из-за этого ты остался на свободе и никто даже не знает о случившемся! Если бы об этом узнала хоть одна живая душа в Сеуле, тебя вышвырнули бы из компании с треском за такое весёленькое прошлое! И это твоё «спасибо» за всё, что я и моя семья для тебя сделали?! Силы совсем покинули Сольхи, она упала на пол и обхватила голову руками, содрогаясь в сильнейших рыданиях. Она чувствовала себя втоптанной в грязь, униженной и оскорблённой. Почему это произошло именно сейчас, когда всё было так хорошо, и дело близилось к свадьбе?! Девушка рыдала в голос, её тело содрогалось, как от сильнейшей лихорадки, а Чанёль стоял и смотрел в одну точку, не мигая. — Я благодарен тебе и твоей семье. После того, как тот кошмар с наркотиками и бесконечным конвейером девиц, лиц которых я даже не помню, кончился, я принадлежал тебе целиком и полностью. Я никогда не засматривался на других девушек, всегда оставался верным тебе, нуна! Ты не можешь говорить мне, что все эти годы я вёл себя, как неблагодарный ублюдок! — Значит, ты со мной из благодарности?! Ёль, не делай меня такой жалкой! Неужели предложение, которое ты сделал мне в Токио, кольцо, которое подарил, обещания, в которые заставил поверить — всё это было что-то вроде благотворительной помощи нуждающимся?! Почему ты так ведёшь себя со мной?! — Я не люблю тебя. Других причин нет, — прозвучали жестокие слова. — Нуна, вероятно, ты уже догадывалась об этом. Даже твои слёзы не трогают моё сердце. Я не хочу оправдываться, просить за это прощения или умолять забыть о произошедшем. Но я не безответственный ублюдок, который не несёт ответственность за свои поступки. Если ты этого хочешь, я останусь с тобой, мы поженимся, и всё будет как раньше. Когда стажировка закончится, сотрудников, проявивших себя лучше всего, отправят в японский филиал компании, который сейчас готовится к открытию, и мы улетим. Если ты согласна только на мою оболочку, не требуя любви, я буду с тобой до конца своей жизни. Если это именно то, чего ты хочешь. Чанёль понимал, что своими словами убивает Сольхи, во взгляде которой читалось столько боли, что Пак чувствовал себя последним подонком на планете. Он знал, что был слишком жесток, но эти слова должны были прозвучать. Губы девушки дрожали, она чувствовала, как сердце разбилось на мелкие осколки, каждый из которых ранил её в самую душу. Её гордость и чувство собственного достоинства были растоптаны. И она помогла Чанёлю их растоптать. — Я хочу… — с надрывом выпалила девушка. — Я хочу, чтобы ты навсегда остался со мной! Пусть это будет твоим наказанием за мою боль! Даже, если ты не хочешь быть со мной, даже, если хочешь убежать к этой девчонке, забрав её у парня, который даже не может ходить, я не дам тебе этого сделать! Как только строительство нашего коттеджа подойдёт к концу, мы поженимся и проживём свою жизнь счастливо! Неважно, здесь или в Японии! Тебе не останется ничего другого, кроме как забыть эту девчонку и отпустить её! Потому что я люблю тебя! Сольхи вновь затрясло от подступавшей истерики, она не сдерживала рыданий и криков, как от острой боли, сжимая пальцами длинный ворс ковра, привезённого для их уютного гнёздышка из лучшего бутика в Токио. Чанёль опустился перед девушкой на колени и обнял, прижимая к себе. Она била его в грудь своими маленькими кулачками, что-то кричала, но он терпеливо всё это выносил. Всё-таки Ёль был человеком слова и уже давно не был тем безответственным эгоистом, как шесть лет назад. Если Сольхи этого хочет, он будет с ней и приложит все усилия, чтобы их брак стал счастливым. — Я люблю тебя, Ёль!.. Скажи, что не уйдёшь от меня! Скажи, что навсегда останешься со мной! — Я не уйду, милая… Прости за всё, что тебе пришлось вынести по моей вине. Прости, что так и не смог полюбить тебя снова. Прости меня… Девушка обхватила его дрожащими руками за спину и уткнулась в широкую грудь, теперь её тело содрогалось от беззвучных рыданий. Она не знала, что ждёт их в будущем, но одно знала наверняка. Она никогда не отпустит Ёля. К этой девчонке он уйдёт только через её труп. А Чанёль старался не думать о будущем вовсе. Пусть всё идёт своим чередом. Если Сольхи не сможет жить с ним, зная о его истинных чувствах, значит, рано или поздно она отпустит его. Если её всё устраивает, значит они поженятся, родят наследника, будут двигаться вверх по карьерной лестнице, как и большинство пар, между которыми не осталось любви, только привычка. Но сначала он вернёт Мин Суок её улыбку, вдохнёт в неё жизнь, которую она потеряла, и только тогда навсегда отпустит её.