The Fearless and The Beloved / Бесстрашный и Возлюбленная

Суок попыталась открыть дверцу, но та уже была надёжно заблокирована, захлопывая ловушку, в которую угодила девушка. Она повернулась к парню за рулём и вцепилась в его руку, мешая нормально вести. Из-за этого машина крутилась на дороге, как волчок, её мотало из стороны в сторону, что создавало очень рискованную ситуацию на проезжей части. Спасало только то, что было относительно безлюдно, и встречки почти не попадались на пути. — Прекрати выкручивать руль, идиотка, смерти ищешь?! — Ким Чонин не выдержал и, продолжая вести машину одной рукой, сжал запястье Су так, что ещё чуть-чуть, и оно было захрустело. — Не выводи меня из себя ещё больше, если хочешь дожить до утра! — Ким Чонин, какого чёрта?! Куда ты меня везёшь?! — сердце Суок грозилось переломать все рёбра и выскочить из груди, из-за охватившего страха девушка едва ли понимала, что происходит. — Зачем тебе это нужно?! Пухлые губы парня растянулись в неприятной усмешке. Он даже не смотрел на Су, от одного её вида ему хотелось сделать ей больно. Брюнет ловко вертел руль одной рукой, направляясь в сторону Каннама, где находилась его вилла. Только когда свет фар встречной машины ударил им прямо в глаза, Суок разглядела, что бровь Чонина была рассечена, а на губе спеклась кровь. И это, не считая огромного синяка, багровеющего на его высокой скуле. — Это всё твоя вина, Мин Суок! Если бы не ты, всех этих проблем не было бы в моей жизни! Я жил припеваючи, не знал ни в чём нужды, всегда имел то, что хотел, благодаря денежкам отца, который платил мне за то, чтобы я молчал о нашем родстве! — казалось, ещё чуть-чуть и из ноздрей Чонина повалит пар, как у огнедышащего дракона. — И тут вылезла ты со своим языком, который всегда говорит о том, о чём следует молчать! Я предупреждал тебя, что не буду милосерден, если хоть кто-то узнает об этом! И теперь ты заплатишь сполна… От его слов, всё внутри Суок переворачивалось, ей казалось, что даже волосы зашевелились на голове, а по рукам и спине пробежал целый табун мурашек. Несколько мгновений девушка даже выдохнуть не могла, задыхаясь от подступившего к горлу комка страха. — Я признаю, что сказала лишнее, но остальное — не моя вина! Я взяла единственную флешку, лежавшую в твоём столе! Ты сам виноват, что обманывал отца и спал с его женой! Какой сын будет так поступать?! — от ужаса язык девушки развязался, и она высказывала Чонину всё, что думает. — Даже если ты любишь эту женщину, ты не мог поступить так с отцом! Он правильно сделал, что разбил твою самодовольную физиономию, которой ты так гордишься! — У тебя от страха совсем мозги отшибло?!.. — прошипел Ким, по-прежнему не выпуская её запястье, чтобы ополоумевшая Мин Суок не попыталась снова отправить их на тот свет. — Очередное доказательство, что ума у тебя нет, а язык — твой главный враг! И о чём ты говоришь? Любовь?.. Кому нужна чёртова любовь, когда можно просто наслаждаться жизнью, не задыхаясь от любовных судорог?! Я всегда знал, что ты непроходимая наивная тупица. Или то, что происходило на видео, ты считаешь любовью? Что ж, тогда мы едем делать «любовь», чтобы ты осознала хотя бы малую долю унижения, которое я испытал сегодня, благодаря тебе и этому ушастому идиоту, который, судя по всему, когда-то испытывал к тебе нечто большее, чем чувства к бывшей однокласснице! Как думаешь, его сильно взбесит, если я трахну его бывшую подружку? Ким Чонин говорил об этом, как о совершенно обыденной вещи, в то время как Суок уже плохо различала его лицо от застилавшей глаза пелены ужаса. После его слов сердце девушки пропустило несколько ударов. — Ты же не собираешься?.. — Собираюсь. Ещё как собираюсь, — Чонин сказал, как отрезал. — И в твоих интересах быть послушной девочкой, чтобы не вывести меня из себя окончательно. Ворота перед шикарной виллой Кима открывались автоматически, стоило ему только нажать на кнопку на дистанционном пульте управления. Также зажглись и фонари, освещая дорогу к гаражу, внутри которого стояло ещё несколько не менее дорогих и красивых спортивных автомобилей. Суок сидела, вжавшись в сиденье, её глаза испуганно бегали, как у зверька, попавшего в капкан. У неё до сих пор в голове не укладывалось, что Ким может быть настолько жесток… Поставив машину, Чонин деловито открыл дверцу и быстрым шагом направился к Суок, которая судорожно искала, как заблокировать двери. Но в многообразии кнопок было очень трудно разобраться, поэтому она потеряла драгоценные секунды на своё спасение. Брюнет открыл дверцу с её стороны и дёрнул девушку за руку на себя, увлекая за собой в сторону дома. Суок цеплялась за всё, что попадалось под руку, но её сила — ничто в сравнении со стальной хваткой разъярённого мужчины. Несмотря на то, что внешне Чонин оставался хладнокровным, всё внутри него клокотало от злости и жажды мести. Он хотел отомстить и Мин Суок, благодаря которой в очередной раз стал посмешищем, из-за чего отец на полном серьёзе намерен отказаться от него и отправить куда подальше из Кореи, и Пак Чанёлю, который начал всю эту эпопею с флешкой. Ким был уверен, что флешку, на которой была записана презентация, увёл именно он. А значит, за его разрушенную жизнь поплатятся оба, каждый по-своему. Себя Ким Чонин виноватым не считал никогда.

***

Оказавшись дома, Ким Чонин немного ослабил хватку, потому что отсюда Мин Суок бежать было уже некуда, и она это тоже поняла, потому что входная дверь оказалась заблокированной, что отрезало все пути к спасению. Пока парень тащил её по направлению ко второму этажу, девчонка, что было сил дёрнула свою руку, и расслабленный брюнет не заметил подвоха и не успел среагировать. Отбежав от озлобленного мужчины на несколько шагов, Суок бросила взгляд на столик, стоявший перед дорогим кожаным диваном. Судя по всему, до того, как Ким Чонин спланировал свою месть, он заливал горе дорогим вином прямо в гостиной своего шикарного особняка. Поэтому, повинуясь внезапному порыву, Мин схватила за горлышко бутылку с недопитым вином и разбила об краешек стола, направляя её острыми как бритва краями в сторону Чонина. Пусть только попробует подойти ближе… Дорогой ворсистый ковёр оказался полностью запачканным алыми, как кровь, каплями. Со стороны выглядело довольно жутко и, казалось, было каким-то нехорошим предзнаменованием. Ким, видя, как сильно трясётся Суок, и как дрожит её вытянутая рука, только рассмеялся в голос. — Ты, вроде как, мне угрожаешь? Боюсь-боюсь! — насмешливо поднял руки Чонин, делая несколько шагов навстречу Суок, у которой дыхание перехватило от надвигающегося на неё мужчины. — Не подходи! Иначе я просто убью тебя! Можешь поверить, я это сделаю! — Суок отчаянно блефовала, надеясь, что Чонин поверит в её отчаянные крики, но он был гораздо умнее и проницательнее, чем казалось со стороны. Не таким уж пустоголовым красавчиком он был, как считал его отец, которого раздражал даже сам факт существования выродка японской шлюхи. Парень резко дёрнул рубашку на своей груди, из-за чего мелкие пуговки посыпались на пол. Быстрыми уверенными шагами он подошёл к девушке, оставляя считанные сантиметры от её протянутой руки, всё ещё крепкой державшей разбитую бутылку. — Ну же! Ты же такая смелая! Давай, убей меня! — парень схватил девушку за запястье и практически прислонил острые края к обнажённой смуглой коже на груди. — Одно движение, и меня нет! Попробуй, Мин Суок! Суок зажмурилась, что было сил, но поняла, что не сможет. Просто не сможет причинить вред другому человеку, даже если ей самой угрожает опасность. — Ну что ж, я дал тебе шанс. К сожалению, ты им не воспользовалась, — холодно заключил Чонин, за какие-то мгновения выбивая бутылку из её пальцев и уводя за собой в сторону спальни. Без лишних слов Чонин бросил девушку на широкую кровать, шёлковые простыни которой были смяты так сильно, будто на них ворочались всю ночь, не в силах уснуть. Суок попыталась вскочить, но была грубо отброшена обратно. Ким нарочито медленно, не торопясь, ослабил узел на галстуке, стягивая его со своей бронзовой шеи, следом полетела белоснежная рубашка, оставшаяся без пуговиц ещё в гостиной. Как только щёлкнула пряжка на ремне брюк, Суок дёрнулась как от разряда тока, с ужасом воззрившись на мужчину, на губах которого играла ненавистная насмешливая ухмылка. — Посмотрим, на что позарился Пак Шанель в своё время… — Ким навис над Суок, ловко прижимая к кровати руки девушки у неё над головой. Пока одна рука сдерживала её попытки вырваться, другой рукой парень быстро расстёгивал пуговицы на светлой рубашке Мин, заправленной в юбку-футляр. Уже через несколько секунд его взору предстала тонкая талия и пышная грудь в кружевном бюстгальтере, часто вздымающаяся из-за бешеного сердечного ритма. — Всё не так уж плохо, так что мне не придётся делать это с закрытыми глазами. А теперь будь послушной девочкой, Мин… Чонин резко склонился над ней, жадно приникая губами к её шее, втягивая пухлыми губами тонкую кожу, на которой тут же оставались багровые пятна. Суок, задыхавшаяся от страха и отчаяния даже не пыталась вырваться, придавленная к кровати тяжёлым телом Чонина, а её руки по-прежнему были надёжно закреплены над головой. Она надеялась только на то, что потеряет сознание и потом не сможет вспомнить происходящее. — Пожалуйста, отпусти меня!.. Я сделаю всё, что ты хочешь! Уволюсь из компании, объяснюсь перед твоим отцом и коллегами, что это только моя ошибка! Я что-нибудь придумаю! — голос Суок срывался от волнения, но Чонин даже не слушал девушку, ловко расстегнув застёжку на лифчике. Одной рукой он сжал её округлую грудь, прикусывая сосок так, что девушка вскрикнула от боли. — Чонин, пожалуйста!.. Нет!.. Парень поднял на неё затуманенные глаза и отвесил резкую звонкую пощёчину. — Чтобы я больше не слышал своё имя, срывающимся с твоих грязных губ! Сегодня ты и так наговорила достаточно, унизив меня перед всеми, теперь же тебе придётся быть униженной! — сказав это, парень сдёрнул трусики девушки из-под юбки, разорвав их по швам и отбросив в сторону. Двумя пальцами он проник внутрь, почувствовав, какая девушка узенькая и абсолютно сухая. — Ты живёшь с парнем, и у тебя всё так узко?! У него вместо члена стручок или что? Ах да, как я мог забыть, ты же живёшь с инвалидом! И ты настолько фригидная, что за всё это время не нашла, с кем спать на стороне?! — Отпусти меня! Я подам на тебя в полицию за изнасилование! — Суок попыталась сжать ноги, но между ними быстро оказалась согнутая в колене нога Чонина, не позволившая ей это сделать. — Тебя посадят! Мне наплевать на свою репутацию, лишь бы ты оказался за решёткой! — За решёткой, говоришь?! — хохотнул Чонин, как будто услышал самую нелепую вещь за всю свою жизнь. — Муж моей старшей сестры — судья, муж второй сестры — прокурор в Сеульской прокуратуре, все лучшие адвокаты так или иначе друзья семьи. Записей с CCTV компании уже нет, об этом я позаботился заранее, а у меня самого надёжное алиби. Кто тебе поверит, Мин Суок? Или может мне стоит посадить тебя за решётку, заявив, что ты украла у меня что-нибудь ценное? Уж моё-то заявление рассмотрят в первую очередь, ты и глазом моргнуть не успеешь! Ну что, как тебе такой расклад? Сердце Суок билось то часто, то затихало совсем, а дыхание сбилось окончательно, из-за чего девушке казалось, будто она задыхается. Так страшно ей ещё не было никогда в жизни. — Ты чудовище, Ким Чонин… Как тебя земля носит?.. — Похоже, мне стоит заткнуть твой рот, — заключил парень и его горячие губы быстро приникли к её губам, терзая их и прикусывая, а язык уже уверенно орудовал во рту. Девушка сделала последнее, что было в её силах, а именно до крови прокусила губу парня. После чего послышалось ещё несколько звонких ударов. Чонин провёл ладонью по подбородку, стирая кровь, и, казалось, взбесился окончательно. — Ты сама напросилась, Мин… Не хотела по-хорошему, будет по-плохому. Брюнет резко ввёл свой большой член в узенькую дырочку девушки на всю длину, заставив её вскрикнуть от обжигающей боли. Он наплевал на прелюдии, на хоть какую-то нежность, ему хотелось только сделать больно этой дряни, пустившей его жизнь под откос. Парень резко двигался внутри неё, выбивая громкие крики и стоны, срывавшиеся с истерзанных губ девушки, которые кровоточили из-за того, что во время очередной затрещины, она нечаянно прикусила губу, дёрнув головой. Руки Чонина грубо сжимали её грудь, оставляя болезненные синяки от его пальцев. Суок старалась не смотреть на своего мучителя, но он резко повернул лицо девушки за подбородок на себя. — Нет, Мин Суок, тебе придётся видеть меня, пока я буду входить в тебя снова и снова. Ты должна на всю жизнь запомнить этот урок и человека, который тебе его преподал, — сказав это, Чонин вышел и снова резко ввёл член до упора, заставив девушку закусить губу до боли и зажмурить глаза изо всех сил. — Смотри на меня, Суок, иначе я буду терзать тебя до утра так, что ты потом неделю ходить не сможешь. Суок оставалось только повиноваться, она приходила в ужас от того, сколько похоти, злости и ненависти было в глазах Чонина, не отводившего взгляд, делая очередной резкий толчок и наблюдая за её реакцией. Кончив и излив своё семя в неё, парень резко перевернул девушку на живот, заставив согнуть ноги в коленях и нажав на поясницу, чтобы Суок как следует прогнулась. — Будет нечестно остановиться только на этом, не правда ли? Ведь я чувствовал себя таким униженным по твоей милости, поэтому, думаю, мне стоит хорошенько поработать, чтобы ты чувствовала себя ещё хуже, ещё грязнее, ещё униженнее, чем я. Ведь не стоит оставить незамеченной и другую твою дырочку, не менее тугую и ещё совсем девственную? Когда Чонин грубо вошёл в неё сзади, Суок закричала так, что в доме чуть не зазвенели стёкла. Она уже была на грани обморока, чувствуя как саднит всё внизу живота, как новые вспышки боли оглушают её сознание с каждым новым толчком Кима… Крупные слёзы скатывались по щекам Мин, из-за всхлипываний дышать становилось ещё труднее, а сердце заходилось в ужасающем ритме. В то время как Чонин старался причинить ей только сильнейшую боль, ненавидя всем сердцем, если оно у него вообще было, и проклиная тот день, когда Мин Суок появилась в компании. Всё происходящее позже было не менее ужасающим, но Суок уже почти ничего не помнила, потому что сознание медленно угасало, она то теряла его на считанные минуты, то вновь приходила в себя, ощущая жгучую боль. Как только всё было кончено, Чонин тут же встал с кровати, смахивая со лба, с которого падали крупные капли, мокрую чёлку. Весь его торс блестел от пота, а глаза затуманились от удовольствия, которое он даже умудрился получить. Приводя дыхание в норму, он посмотрел на Суок, сжавшуюся в комочек на кровати и усмехнулся, показывая ей свою белоснежную кривую ухмылку. — Даю тебе 15 минут, чтобы отсюда и след твой простыл, — Чонин говорил спокойно и буднично, будто только что заключил деловую сделку, а не изнасиловал ни в чём не повинную девушку. — Дверь будет разблокирована, поэтому ты сможешь выйти. И ещё… Пиши, прямо сейчас. Заявление об увольнении. Парень схватил с тумбочки лист бумаги и ручку, кинув их девушке. Дрожащими слабыми пальцами Суок схватилась за неё и торопливо начала писать то, что диктовал ей Чонин. Когда она закончила, он выхватил бумагу из её рук и, пробежав глазами, кивнул. — Сегодня была наша последняя встреча, Мин Суок, чтобы завтра вместо тебя на работе было только твоё заявление об увольнении, которое я прихвачу с собой. И если ты всё же побежишь в полицию, я отправлю видео, записанное на мою камеру, всем твоим знакомым. Поскольку камера не записывала звук, а только картинку в таком интимном полумраке, никто в жизни не подумает, что это было не по обоюдному согласию. Видишь вон ту красную горящую лампочку?.. Я всё подготовил заранее. Думаю, твой парень будет не очень рад такому кино. И представь реакцию Пака… Жаль, что я её не увижу, а хотелось бы. К слову, с ним мне предстоит поговорить отдельно, выдворив из компании следом за тобой. Чонин нагнулся к Суок с блуждающей на губах безумной улыбкой и легонько похлопал её по щеке, из-за чего девушка от ужаса дёрнулась так, будто перед ней оказалось самое настоящее чудовище. Но Кима её реакция только веселила. Он шепнул ей прямо на ухо: — А теперь беги отсюда, иначе, когда я выйду из душа, мы продолжим… — это прозвучало так жутко, что по телу девушки пробежал целый табун мурашек. После этих слов, Чонин скрылся за дверью ванной комнаты, а Суок на негнущихся ногах вскочила с кровати, поспешно натягивая на себя юбку и рубашку, стараясь как можно быстрее покинуть этот филиал ада. Как только Суок оказалась на воздухе, силы покинули её полностью. Она не понимала, куда идёт, натыкаясь на случайных прохожих, которых в такое время было очень мало, фары проезжающих мимо машин били её по глазам, делая расплывающуюся перед глазами девушки картинку ещё более нечёткой. Мин ощущала ужасную саднящую боль между ног, от чего не получалось идти так быстро, как хотелось бы, удаляясь от жуткого особняка. Ей казалось, что ещё чуть-чуть, и она потеряет сознание прямо на улице…

***

Бён Бэкхён, вернувшийся домой с семейного ужина Момо, бродил кругами по гостиной в своей квартире и не находил себе места. Суок обещала позвонить, но никакого звонка так и не поступило. Он уже набирал номер компании, но там сказали, что она покинула здание уже давно. Бэк отчаялся настолько, что позвонил даже Чунмёну, но тот сухо ответил, что девушка сегодня должна была поехать к своей матери, поэтому дома её нет. По старым школьным связям пробив номер матери Суок, он звонил ей домой, но женщина сказала, что уже поздно, и Суок, вероятнее всего, приедет завтра. Круг замкнулся, и какое-то ужасное предчувствие не давало парню оставаться спокойным. Когда послышался тихий стук в дверь, он дёрнулся от неожиданности и побежал так, что запнулся ногой о так некстати подвернувшуюся тумбочку, зашипев от боли и буркнув несколько очень замысловатых и красочных нецензурных выражений, которые ещё с университетских лет старался не употреблять, считая себя человеком взрослым и образованным. Открыв дверь, он не поверил своим глазами. На пороге, обессиленно привалившись к косяку, стояла Суок. В поднятых на Бэка безжизненных глазах промелькнула толика облегчения, после чего девушка потеряла сознание окончательно, рухнув прямо в его объятия. Следующие несколько часов показались Бёну адом на земле. Прикоснувшись к её лбу, парень понял, что девушку лихорадит, её тело было горячим, как огонь, а сама Суок бредила, умоляя кого-то остановиться и не трогать её. Решив, что он действует исключительно во благо подруги, Бэкхён быстро принёс тазик с водой и несколько маленьких махровых полотенец. Изящные пальцы парня быстро расстёгивали пуговицы на рубашке девушки, а именно те, которые остались после действий Ким Чонина. Аккуратно сняв с Суок рубашку, парень ахнул от неожиданности и сковавшего его внутри холодка. Всё тело девушки было покрыто засосами и синяками от чьих-то пальцев. Осознав весь ужас, который пришлось пережить Суок, всё внутри Бэка заклокотало от злости. Он пообещал себе найти того, кто это сделал, и собственными руками разбить его голову об асфальт. И один человек уже был у него на примете… Телефон Бэкхёна разрывался от звонков Момо, которая всегда болтала с ним, прежде, чем лечь спать. Но он не отвечал, занятый тем, что обтирал прохладной водой горячее тело девушки. Хоть Бэк и старался держать себя в руках, чтобы не сорваться и не побежать на поиски Ким Чонина, который наверняка в этом замешан, он не мог унять дрожь по всему телу, которая появлялась, стоило ему только задуматься о том, что пережила куколка. Когда телефон прозвонил в очередной раз, парень не выдержал и ответил: — Момо, если человек не отвечает, значит он занят! И не нужно перезванивать через каждые две минуты! Перестань быть такой ревнивой собственницей, у меня тоже может быть личное пространство, если тебя это не устраивает, я тебя не держу, ты сама меня выбрала! Ложись спать, поговорим завтра! — сказав это, парень отключился и со всей силы бросил телефон в стену, из-за чего тот разлетелся на мелкие детальки. Но даже после этого легче не стало ни на грамм. Последующие несколько часов он провёл сидя на кровати, не сводя глаз с бледного лица девушки, внимательно наблюдая за её состоянием, чтобы чуть что вызвать скорую. В себя Суок пришла только к утру, медленно приоткрыв осоловелые глаза, пытаясь осознать, где она находится. — Всё хорошо, куколка, ты у меня дома… — Бэкхён пытался говорить мягко и спокойно, но голос предательски дрожал. Он был уверен, что за эти часы наверняка поседел, столько эмоций ему пришлось испытать. — Ты в безопасности… Я с тобой, теперь я никуда тебя не отпущу одну… Бэкхён положил руку на лоб девушки, чтобы измерить температуру, но она дёрнулась так, будто перед ней снова был Ким Чонин. Из-за произошедшего у Суок получилась самая настоящая психологическая травма, все последствия которой она пока не осознавала, но самым ярким её проявлением было то, что она ужасно боялась прикосновений к своему телу, особенно мужских. — Это был Ким Чонин?.. Не бойся, куколка, больше он тебя не тронет… — Бэкхён понял, что руки лучше держать при себе, поэтому оставался на расстоянии. — Я сделаю всё, чтобы этот ублюдок получил по заслугам. Я не прошу тебя рассказать, что произошло, если ты не хочешь, можешь молчать. Но я этого так не оставлю. — Нельзя, Бэкхён! Нельзя обращаться в полицию! Никто не должен знать о случившемся, иначе… иначе… — девушка не выдержала и разрыдалась, уткнувшись носом в подтянутые к груди колени. Её трясло от беззвучных рыданий, а Бэкхён весь побелел, вскакивая с кровати с кровати и бродя из угла в угол, не находя себе места. Хотелось прямо сейчас обуться, явиться домой к этому ублюдку и разбить его самодовольную мордашку так, чтобы родная мать не узнала. Всё внутри Бёна требовало выплеснуть эмоции, поэтому он поспешно вышел из спальни, закрыв за собой дверь и разбил в гостиной всё, что попадалось ему под руку. И антикварные вазы, и новенький торшер, и огромный плазменный телевизор, в который он запустил своими наручными часами, лежавшими на столике. Устроив погром, ему стало немного легче. Хотя всё внутри по-прежнему содрогалось от жалости к Суок, от ненависти к ублюдку, который сотворил с ней это и от злости на самого себя, что послушал Момо и оставил куколку одну. Сжав зубы, чтобы сдержаться от рвущегося из груди крика, Бэк бил кулаками в стену, разбивая их в кровь, но даже не обращая внимания на эту боль, потому что то, что творилось в его душе, не шло ни в какое сравнение с физической болью. Назад в спальню Бэкхён вернулся более или менее спокойным, чтобы не напугать и без того перепуганную Суок, слышавшую все эти звуки, доносившиеся из гостиной. Парень присел на краешек кровати и, не глядя на неё, мягко пояснил: — Куколка, мне срочно нужно ненадолго отлучиться. У друга какие-то проблемы, и он попросил, чтобы я срочно приехал. Это не займёт много времени, я скоро вернусь, — было видно, как дёрнулась Суок, боясь остаться в одиночестве, но Бён был неумолим. — Из комнаты не выходи, оставайся здесь, если тебе что-то нужно, я всё принесу. Если хочешь принять душ, то дверь в ванную как раз ведёт из спальни. Я обещаю вернуться как можно скорее. Пожалуйста, куколка, не замыкайся в себе. Тебя больше никогда никто не обидит, потому что я буду оберегать тебя от всего на свете, ведь я твой единственный и лучший друг, и дороже тебя у меня никого нет. Пока Суок слушала Бэкхёна, всё сильнее проваливалась в сон. Организм пытался бороться с сильным стрессом именно таким образом, ведь, как известно, сон — лучшее лекарство. Увидев, что девушка заснула, Бэкхён на цыпочках вышел из комнаты.

***

Ким Чонин расположился в гостиной, одетый в одни брюки и распивая новую бутылку вина, когда дверь распахнулась, и в дом влетел разъярённый Бён Бэкхён. Про себя парень отметил, что, видимо, забыл заблокировать двери после того, как Мин ушла. Увидев осколки на полу и разлившееся как кровь вино, Бён понял, что не ошибся. Без лишних слов, он подлетел к Чонину и сразу же съездил кулаком по его физиономии, скидывая с дивана на пол и нанося один удар за другом. Ким был не намерен это терпеть, поэтому отвечал тем же. Парни так и катались по полу, то и дело натыкаясь на раскиданные повсюду осколки стекла и даже не обращая на них внимания, словно не чувствуя боли. Бэкхён озверел так, что действительно собирался воплотить в жизнь задуманное, превращая лицо Чонина в сплошную рану. — Ублюдок! Зачем ты вообще родился?! Из-за тебя одни неприятности! — процедил Бэк сквозь зубы, после чего Чонин даже ослабил хватку, расхохотавшись. — Ты говоришь прям как мой отец, слово в слово, — от этих слов Кима просто распирал нервный хохот. — Но знаешь что? То, что я родился, уже не исправить! Твоя подружка уже нажаловалась тебе, не так ли? А ведь я говорил, что ей лучше держать язык за зубами… Кстати, она такая громкая, когда стонет, я чуть не оглох из-за неё. Бэкхёна передёрнуло после этих слов, он нанёс очередной удар куда-то под ребро с такой силой, что вероятнее всего сломал его. Чонин шумно втянул воздух сквозь зубы от боли, но даже не пикнул. — Думаешь, все вокруг такие слепые? Одна Мин Суок не догадывается, что ты мечтаешь отыметь её, не сводя с неё голодных глаз. И знаешь что? Я тебя опередил, — на разбитых губах Чонина показалась неприятная усмешка. — Она такая узенькая… Но я как следует разработал её дырочки, так что можешь подобрать её и стать следующим. У неё неплохая фигурка, так что с ней может быть даже весело. Кто знает, может быть когда-нибудь я захочу повторить… Вот этих слов Бэкхён уже не вынес, ударив Чонина головой прямо об угол стола. В ту минуту, он искренне надеялся, что убил его, но слабый пульс утверждал об обратном. После этого парень поднялся в спальню, пытаясь найти то, что так напугало Суок, и о чём она пыталась ему намекнуть, каждый раз заходясь в рыданиях, стоило только начать говорить об этом. То, что предстало перед его глазами в комнате, заставило парня содрогнуться. Бельё девушки, порванное и валявшееся на полу, смятые простыни с пятнами крови, и камера, разместившаяся прямо перед кроватью. Бён тут же схватил её и бил ею об стену до тех пор, пока от неё не остались одни мелкие детальки, рассыпавшиеся по полу. Карту памяти он также вытащил и положил в карман, чтобы уничтожить сразу же, как только придёт домой. Что ж, на этом его миссия была окончена.